Мальчишка в оборванной куртке

Новогодние каникулы уже подходят к концу… Что-то слишком быстро они пролетают! Мальчик даже игру свою пройти не успел, ведь Арсений разрешает играть только не больше одного часа, а тут уже надо в школу собираться! Хотя Антон уже вполне готов, ведь каждый день с ним занимается Арсений, после чего дает ребенку какое-то небольшое вознаграждение в виде особенной сладости, которую мальчик раньше не пробовал. Капризы еще, конечно, остаются. Ребенок до сих пор не согласен заниматься учебой дома, но Арсений каждый раз находит к ребенку подход. Они каждый день учат какой-то один предмет и повторяют то, что прошли вчера. В целом, это совсем мало по сравнению с тем, как занимаются дети в школе, но стабильность делает свое дело, и подросток потихоньку начинает понимать, о чем вообще идет речь в учебнике. Правда с математикой Арсению приходится особенно поработать с Антоном. Ребенок очень сильно запустил и теперь напрочь не понимает даже обычные дроби, которые проходят еще в четвертом классе. Таблица умножения тоже очень сильно хромает, поэтому Арсений непременно делает специальные карточки и в свободное время напоминает Антону некоторые простые примеры. С этим предметом совсем сложно. И если обычно Антон капризничает только перед занятием, а потом садится и все выполняет, то с математикой Антон устраивает истерики даже во время примеров. Антон иногда пытается убегать от старшего, крича, что не будет он ничего решать! И Арсению приходится его ловить, успокаивать и помогать. Обычно в такие дни Попов просто разрешает поиграть в телефоне два раза за все старания. Друзья Арсения периодически приходят к ним, и Антошка постепенно к ним привыкает. Пашка, конечно, все время продолжает подкалывать подростка, но иногда даже они могут сойтись в какой-нибудь шутке над Арсением. Ближе к обеду в дверь раздается звонок. Кто это пришел? Второй хозяин дома — Тоша — никого не ждёт! Он бежит к входной двери, пока Арсений занят на кухне раскладыванием обеда по тарелкам. Быстро оказываясь около двери, Шастун, даже не заглядывая в глазок, открывает дверь… — Добби! Какой молодец! Открываешь дверь и встречаешь гостей! Если ты ещё и вещи мои возьмешь, а затем обувь почистишь — цены тебе не будет! — Тоша узнаёт эту неприятную, насмехающуюся интонацию, от чего удивлённо поднимает взгляд наверх, замечая Пашу… Следом заходит в квартиру Димка. Арсений кричит с кухни, что скоро подойдет, и Антошка немного хмурится. Ему уже надоедает, что Паша называет его Добби, а ведь он даже не знает, кто это. А еще Попов знал о гостях заранее и просто забыл сказать Антону. И от этого мальчишка злится сильнее. — Не называй меня так! — обиженно бурчит мальчишка и специально резко наступает Пашке на ногу, а после бросается бежать. Это заставляет мужчину охнуть и немного согнуть ногу в колене, одергивая ее, ведь это действительно неожиданно и неприятно. Видя, что кроха убегает, избегая наказания, Пашка собирается преподать урок этому несносному ребенку! А то совсем от рук отобьется и сядет на шею Арсению! Казалось бы, какой взрослый адекватный человек будет из желания мести гнаться за малышом по квартире? Да почти любой! И Павел Алексеевич оказывается именно таким. Сбросив обувь ногами, он бежит прямо за мальчишкой. — Ух, сейчас кому-то прилетит по непослушной жопе! А ну стой! — немного понизив тон, проговаривает мужчина, пытаясь догнать ребенка. Но Антон прячется за диваном, тем самым не позволяя подойти к себе близко, и показывает язык старшему. Однако в какой-то момент мужчина взбирается на диван, и Тоша, осознавая, что выходов у него не много, быстро бежит в сторону открытой двери спальни. Но и тут его подстерегает беда! Паша, что так стремится его поймать, вытягивает руку вперед, стараясь преградить путь мальчику. Подросток, дернувшись от руки, как от кипятка, в сторону ёлки, случайно задевает ее. Шастун на скорости падает на пол, а искусственное дерево резко укрывает его сверху. Грохот упавшего тельца мальчика и звон двух разбитых стеклянных новогодних шариков мигом разлетаются по гостиной. Это заставляет Арсения быстро среагировать, и он сразу спешит из кухни в гостиную. Позов также проходит ко входу в зал и обнаруживает Шастуна, укрытого деревом, и ошеломленного Пашку. Мужчина вовсе не хотел такого разворота событий, но так уж получилось. Ребенок, кажется, даже не понимает, что случилось. Поначалу он даже боли не чувствует. Его лишь одолевает страх того, что рядом с ним стоит странный Павел Алексеевич, от которого он не смог убежать… Тоша уже собирается вставать, чтобы снова убежать от взрослого, но Арсений вовремя его останавливает: — Тоша, не двигайся! Там стекло! Ох, Паша! Ну что ты стоишь? — подбежав к мальчишке, поднимает ёлку аккуратно, а затем помогает ребенку подняться. Пашка отодвигает искусственное дерево подальше от стекла, пока Арсений, чтобы мальчик не порезался об стекло, вовсе поднимает его на руки. Он переносит подростка на чистый от стекла и игрушек пол и нежно прижимает к себе. Тоша же прижимается в ответ, обнимая старшего за талию и поджимая свои губки. Было совсем неприятно осознавать, что он упал на глазах у того, кого так сильно не любит и боится… Наверное, он ему сейчас ещё какую-нибудь кличку придумает дурацкую… В то же время в области коленей у мальчика появляется жгучая боль, а также немного щиплет подбородок, и хочется почесать спинку… — Арс! У Антошки колено разодрано. Второе стерто. — невооруженным взглядом подмечает Димка, пока Паша все ещё непонимающе стоит около елки, после чего виновато опускается на пол, собирая осколки от шаров… — Колено?... Ох, да как же так вышло, мой хороший? Ты ведь никогда у меня не падал! Тем более с елкой… Ну-ка взгляни на меня! Ох-ох-ох… Ещё и подбородок стер… — крепко прижимая к себе мальчишку, поглаживает его. — Соберите пока елку, пожалуйста. Давно пора бы ее убрать. — просит Арсений и отводит Антона в свою спальню. Мальчик, все еще находясь в своем мире, задумавшись, оказывается на краю кровати. Арсений садится напротив него на пол, подогнув колени под себя, он осматривает небольшую рану мальчишки: — Тут все не слишком критично… Но обработать стоит. Ты ударился где-нибудь ещё? — Антон подозрительно долго молчит, заставляя заволноваться Арсения, от чего тот ласково проводит ладонью по его щеке, тем самым обращая внимание ребенка на себя: — Тоша, милый, что произошло? — Мм? Ничего. — вынырнув из своих размышлений, Антон обиженно бурчит и опускает голову. Он тут же сплетает руки на груди и поджимает губы. — Просто Паша. Плохой! — не найдя нужных слов, выдаёт мальчишка. Ему не хочется говорить, при каких именно обстоятельствах он упал. Арсений незаметно улыбается на одну сторону и быстро приносит с кухни перекись, пластыри и ватные диски. Антон так и сидит на кровати, находясь где-то в своем пространстве. Он будто вообще не понимает, что происходит вокруг. Попов спокойно присаживается на корточки и аккуратно прижимает намоченный ватный диск к пострадавшей коже. Другой рукой мужчина ласково придерживает ногу мальчишки, и в этот момент Антон испуганно дергается. — Что такое? Давай подую… — взволнованно спрашивает старший и заботливо дует на шипящую ранку. Но Антон испуганно смотрит на ватный диск в руке Арсения и резко выдергивается, залезая на диван с ногами. Он визжит протяжное «А-а-а» и, спрыгнув с дивана, со всей силы бежит в коридор. Арсений впадает в небольшой ступор, но быстро отправляется за мальчишкой. — Антон! Хватит тебе уже бегать… — подросток забегает в гостиную и по привычке бежит к месту, где стояла елка. Но вместо нее Антон натыкается на Диму и Пашу. Еще два врача в такой ситуации… И подросток визжит ещё громче и звонче. — Антош, не бегай тут, мы еще стекло не убрали… — спокойно произносит Дима и вовремя ловит Антошку, пока он не успел влететь в «опасную зону», где сейчас Пашка собирает веником стекло. Подросток сразу начинает вырываться. Но Дмитрий просто и легко поднимает его и передает в руки подошедшему Арсению. — Спасибо, Дим… Антон! Всё, тише… — Арсений говорит строго, но в то же время он заботливо и понимающе прижимает Антона к себе. И Шастун перестает барахтаться от твердого тона, затихая. Давно Арсений уже не включал строгость, чтобы добиться послушания, но на мальчишку это все еще действует. Подросток, конечно, не перестает от этого бояться, и мужчина, понимая это, мягко поглаживает мальчика. Крепко держа подростка, врач снова усаживает его на кровать и садится рядом. — Я буду дуть, Антош, спокойно… Ты ведь у меня такой большой и храбрый мальчик, да ведь? А большие и храбрые мальчики слушаются своих родителей и не капризничают попросту. Ты ведь знаешь, что я правда постараюсь сделать не больно. — уместив ножки у себя на коленях, Арсений берет с прикроватной тумбочки перекись и вату. Антон незаметно пытается отползти назад, даже несмотря на эти заманчивые и отвлекающие слова старшего, и освободить свою поврежденную коленку, но Арсений настойчиво прижимает ногу к себе. — Я очень аккуратно, Тош! — легонько промокнув рану ватным диском, Арсений сразу же дует на шипящую жидкость. Антошка сначала недовольно шипит, но быстро успокаивается. Арсений аккуратно протирает ранку с краев и, иногда не прикасаясь к нежной коже, выдавливает перекись на ссадину. — Не больно? — ласково спрашивает мужчина, перестав дуть, и Антон отрицательно мотает головой. — Нет! Больно… — сразу пищит Антошка, как только чувствует щипание, и откидывается назад, ложась на спину. Попов тут же продолжает дуть и придерживает мальчишку за ногу, не давая сильно дергаться. — Все, все… Я закончил с твоей ножкой, Антош… — врач заботливо поглаживает мальчишку по бедру и, отложив использованную вату, аккуратно наклеивает пластырь. Арсений подтягивает мальчишку за ноги к себе так, чтобы лицо ребенка оказалось почти на коленях мужчины. — У тебя болит еще что-нибудь? — Арсений берет новый ватный диск и наклоняется к мальчишке. Он, даже не давая подростку шанса испугаться или возразить, спокойно проводит смоченным диском по подбородку. Всего пару царапин на лице, и они даже не шипят, поэтому мальчишка, задумавшись над вопросом, не замечает действий старшего. Но вот, когда врач приближается с маленьким лейкопластырем, подросток испуганно отворачивается. — Э-эй… Что это? — недоверчиво хмурится Шастун, остановив руку Арсения, и немного отодвигается. — Это пластырь, малыш, спокойно. — терпеливо объясняет мужчина. — Или ты хочешь зеленкой все обработать? — и мальчишка сразу мотает головой. — Ну все тогда, клеем пластырь! — Арсений настойчиво убирает руку подростка, что мешает ему, и, закончив, хлопает Антошку по плечу: — Ты большой умница! Не испугался меня и перекиси! — хвалит того, надеясь, что хотя бы это приободрит дите, после чего наклоняется к тому поближе, шепча на ушко: — Можешь поиграть в мой телефон или планшет, пока мы с Димкой и Пашей сидим. Только без беготни! А то, не дай Бог, снова грохнешься! Ребенок же потирает свой подбородок, изучая пластырь, а затем улыбается от приятных слов и разрешения поиграть в любимую игрушку! Но вот все равно что-то внутри ребенка не дает ему покоя… Совсем не дает…

***

За пройденные полчаса кроха успевает переделать все то, что только успевает придумывать: он строит себе самую настоящую крепость из подушек и покрывала, помещает туда гирлянду для света, приносит вкусняшки и сок, устраивая прекрасную зону отдыха. Он уже успевает пройти несколько новых уровней, пока взрослые смеются и играют в приставку в гостиной. Говорят, самое страшное, когда дети ведут себя очень тихо. И хоть Тоша совсем уж не тихий, маленький проказник в нем явно присутствует. И этот проказник приказывает этому милому и такому доброму мальчику творить зло во имя справедливости. То есть мстить. Выбравшись из своего укромного местечка, Тоша на цыпочках перебирается из спальни в коридор, оставшись незамеченным. Взрослые люди настолько увлечены беседой и игрой, что не замечают подростка в коридоре! Антошка внимательно рассматривает теплые куртки на вешалках и прищуривает глазки, стараясь найти нужную ему вещь. И вот на глаза падает теплый черный пуховик с меховой опушкой! То, что ему надо! Улыбаясь, он приподнимается немного на носочки и обшаривает карманы, находя внутри перчатки и кошелек… — Зря ты, паштет гусиный, это оставил… — как-то совсем не по-доброму хихикает ребенок и тащит «свои обновки» в свое убежище. Паштетом обычно зовут Пашку друзья, поэтому ребенок уже привык к такому обращению за приличное время вместе. И хоть в общении ребенок редко так называет Пашу, чему никто вроде и не против, Антон всегда называет его так в своей голове. Кожаный кошелек уж очень привлекает внимание Шастуна, а вот в перчатках ничего необычного нет, поэтому он откладывает их на потом. Открывая кошелек, он почти сразу же переворачивает его вверх дном, заставляя высыпаться большую часть содержимого: немного налички, банковские и скидочные карточки, мелочь дестюнчиками и какой-то мусор. Бумажные деньги сразу попадают в руки подростка. Он несколько секунд довольно и счастливо смотрит на две купюры и аккуратно помещает в карман домашних шорт. Мелочь кроха, несомненно, тоже решает оставить себе, складывая все ровной башенкой и считая количество добытых рублей. В картах он ничегошеньки не смыслит, потому ребенок сначала внимательно осматривает каждую из них. Некоторые с объемными цифрами, другие просто гладкие, но все они одинакового размера, и подростку это очень нравится. Шастун раскладывает их веером у себя в руке и, улыбаясь, тихонько прикасается к каждой из них пальчиками другой руки. — Теперь у меня будет своя коллекция… — Антон берет две особо понравившиеся карты в руки: одну красную с буковкой «А», а вторую — какую-то скидочную — и кладет их поверх всех остальных. Мусор, наконец, дожидается своей очереди! Собирая все ненужное в ладошку, второй рукой мальчик берет перчатку и засовывает мелкие бумажки и непонятные крошки туда, самодовольно улыбаясь. Также тихо подросток кладет пару перчаток в карманы куртки и возвращается в свой шалаш. Миссия выполнена! Остаётся только наблюдать за реакцией, а пока что пусть ценные вещички побудут у него.

***

Наверное, у каждого родителя случается такое: если ребенок уж слишком затихает, значит он проказничает… Арсений знает это лишь из слухов и каких-то глупых приколов в интернете. Но сейчас, когда его мальчишка действительно уж больно притих, что совершенно на него не похоже, он поднимается на ноги и проходит в свою спальню. Посередине стоит небольшой домик из подушек, а Антошка лежит на животе на полу, довольно болтает ногами в воздухе. — Тоша! Вот это да! Так ты у меня юный архитектор? Какую красоту построил себе… Ещё и светом внутри украсил… И вкусняшки у тебя здесь? А найдётся для меня местечко? — Арсений присаживается к тому на корточки и проводит ладонью по макушке ребенка, поправляя кудряшки. Мальчик смеется сам себе и обращает слегка нахмуренный взгляд к старшему. — Не-е-ет! Это мой домик! А ты залезешь, и он сломается! Я тут в зомбиков с растениями играю! Уже семь уровней прошел! — гордо кивает старшему, подаваясь макушкой навстречу руке того: — Ох! А ещё! — вспоминает мальчик и решает похвастаться Арсению, доставая все то, что нашел в куртке Паши: — Смотри, что я нашел! Это все мое теперь! Я добыл! Я нашел! — хихикает он и протягивает старшему кошелек: — А это тебе! Мне это не надо! Ты можешь туда денюжку положить, но тут уже есть вот сто рублей. Я просто подумал, что тысячу и пятьсот рублей будут у меня в копилке лежать! Арсений берёт вещь в руки и сводит брови к переносице. В полумраке комнаты не сразу понятно, что это, но, когда Арсений видит знакомый черный кожаный бумажник, кое-что встает на свои места. Мальчишка все продолжает что-то лепетать, прыгая с темы на тему, но старший его уже не слушает. — Антон, ты где это взял? — серьезно спрашивает мужчина, прервав мальчишку, и строго смотрит на него. — Я… Это нашел! Смотри, что там еще было! — Шастун сначала немного запинается, видя строгость в глазах напротив, но, вспомнив о своей коллекции, тут же забывает обо всем. Он быстро вылазит из шалаша, достает свои карточки. — Они могут летать! Смотри. — подросток вмещает красную пластиковую карту между средним пальцем и ладонью и запускает в другой конец комнаты. Пластинка летит точно прямо, пока не врезается в стену, а Арсений устало и немного раздраженно выдыхает. — Антон, так нельзя! — спокойно говорит мужчина, наблюдая, как подросток тут же весело бежит за картой и аккуратно прибирает ее себе в карман. — Иди сюда! Ты взял это у Паши в куртке без спроса? — присев на кровать рядом с мальчишкой, строго спрашивает Арсений. Шастун мотает головой, смотря в глаза. — То есть Паша разрешил поиграть тебе со своими деньгами и документами? Пойдем тогда спросим у него еще раз? Он подтвердит? — Арсений голос не повышает, но его тон очень твердый, что заставляет подростка обиженно отвернуться и опустить голову. — Нет! Я нашел, значит мое! А значит мне не нужно спрашивать! — все твердит мальчик, недовольно хмуря бровки. — Нет, Антон, так нельзя! Это не твои вещи. Это не твоя курточка, и не твой кошелек. Нельзя так просто взять чью-то вещь и сказать, что ты ее нашел! Ты меня понимаешь? — Арсений берет ребёнка за руку и аккуратно поворачивает к себе. Он чуть наклоняется, заглядывая в зеленые опущенные глаза, чтобы найти в них контакт. Подросток все продолжает пытаться отвернуться и отползти, и тогда старший усаживает его ближе к себе. — Антош, ты понимаешь, вещи, даже которые ты можешь найти на улице без присмотра — это не твои вещи. Нельзя так просто брать, это воровство! — спокойно объясняет Арсений и ласково проводит ладонью по спине мальчика. — Давай все вернём обратно его владельцу. — говорит Арсений и протягивает пустой кошелек. — Ну не-ет… Это мое! — мальчишка достает свои карточки из кармана и крепко прижимает к себе. — Я только вот эту могу отдать, и все! Она все равно некрасивая… — бурчит подросток и вытягивает водительское удостоверение с фоткой… У Арсения от удивления брови на секунду взлетают вверх, и он устало выдыхает, набираясь решительности. Он усаживает подростка к себе на колени, не давая возможности снова отвернуться, и продолжает: — Нет, Антон! Ты не только вернешь все, что взял, но еще и пойдешь, и извинишься перед Пашей за воровство. Это понятно? — строго говорит Арсений, обнимая подростка за талию. — Клади сюда все визитки. И неси сюда все, что ты еще «нашел». — Арсений легонько хлопает мальчишку по ягодице для ускорения и отпускает на ноги. Подросток, опустив голову, нехотя идет к письменному столу и достает из своей небольшой коробки, что играет роль копилки, две купюры и несколько монеток. — А можно я только одну карточку себе оставлю… Вот эту, красненькую, тут и буква А, прямо как мое имя… — тихонько просит Антон, но старший его перебивает. — Нет, Антош. Это не твое! — в очередной раз повторяет мужчина, аккуратно все складывая в бумажник. — Если ты хочешь карточку, я могу отдать тебе свою старую, но чужое брать нельзя! Даже если очень хочется! — мужчина ласково приобнимает мальчишку, притягивая ближе, но продолжает говорить твердо и строго, чтобы у ребенка не возникало желания переспорить решение. — Почему я должен извиняться перед ним, а он нет?... Я ничего не сделал! Это он меня уронил вместе с ёлкой! — топает ножкой мальчик, на что старший снова вздыхает, опускаясь на корточки перед ним. — Кудряшик, я уверен, Паша не хотел, чтобы ты упал. И, насколько я знаю, упал ты все-таки сам… Ты сделал это все из мести, верно? Ну я же не мщу тебе за то, что ты защитное стекло на моем телефоне разбил в первый день нашего знакомства. — издает тихий смешок и поглаживает того по макушке, получая теперь уже от самого крохи тихий вздох: — Пожалуйста, будь умницей, извинись перед Пашей и не проказничай. — взяв ручку мальчика в свою ладонь, ведет того в гостиную, попросив ребят ненадолго помолчать и дать слово ребенку. Тоша понуро опускает свою голову и, поджав губки, тихим бурчанием выдает: «Извини, паштет…». Однако это не очень нравится старшему. Ну что это за извинение? — Антош, давай чуточку погромче и внятнее. И подними взгляд, ты ведь не с полом разговариваешь. — просит того Арсений, приобнимая за плечики одной рукой и поглаживая. Паша тем временем уже обнаруживает в руках негодника свой кошелек и удивлённо поднимает брови, но вместо того, чтобы шутить, мужчина спокойно ждет, ведь сам чувствует вину за падение Антона. Мальчик поднимает взгляд на щуплого мужчину и тихо, но внятно произносит: — Прости меня, Паша… На! — протягивает тому его кошелек и отводит взгляд в сторону. Мужчина непонимающе смотрит на Попова, а тот лишь пытается изобразить жестами, что-нибудь сказать. — Ты тоже меня прости, Антон. Я не хотел, чтобы ты травмировался из-за догонялок. Ты сильно ударился? Я очень испугался, что ты напоролся на стекло, когда упал. — растягивая уголки губ в легкой улыбке, смотрит на мальчика, который не очень-то хочет разговаривать. Конечно! У него ведь коллекцию отобрали и весь план мести испортили! Мальчик отрицательно мотает головой и, опустив голову, отходит немного назад. Он уже хочет уйти поскорее, но Арсений не дает это сделать. Он мягко, но крепко придерживает подростка за плечи и прижимает к себе. Извиняться Антон очень не привык. А тем более приносить извинения взрослому, которого недолюбливает, при других взрослых. — Паш, проверь, пожалуйста, все ли на месте. Мало ли мы забыли что-нибудь? — спокойно просит Арсений, кивнув на кошелек, и успокаивающе поглаживает мальчишку. Пашка быстро оглядывает содержимое, считает самые важные карты и спокойно кивает. — Нет, все хорошо! Кроме мусора и ненужных чеков, все на месте! — усмехается Пашка, и Антошка незаметно ухмыляется, вспомнив, где тот мусор находится.