Связанные

°°°

      Когда Дарикин оказался в поселении, то взвыл настолько болезненно и яростно, что ближайшие к нему волки невольно сделали пару шагов назад. Все чувствовали тоже самое — огромную зияющую дыру, отчаяние, боль, ярость и огромное желание разрушать всё вокруг. Несколько альф мгновенно побежали к своим домам и шатрам искать родных и близких, при мысли о том, что любимый/любимая и дети могли отдать душу Волчице хотелось вспороть себе брюхо.       Вожак медленно опустился на колени перед огромным количеством трупов родных оборотней, кого-то он знал очень давно и очень хорошо, кого-то только по имени, с кем-то даже не был знаком лично, но боль каждого члена стаи была болью вожака. Быть вожаком значит не только быть сильным, а и быть готовым отдать самого себя за благополучие каждого волка.       Несмелым шагом к нему приближались альфы, которые пережили нападение, они были израненные не только физически, потери близких сильно их потрепали, вокруг вожака появлялось всё больше членом стаи, но Дарикин их не замечал.       Он корил себя за то, что его не было рядом. Проклинал за то, что кто-то осмелился сотворить такое — огромную жалость чувствовал глядя на совсем ещё юных волчат и мёртвых матерей. Он знал, что они защищали своих до конца.       Нехорошее предчувствие возникло внезапно, но изначально оно было очень слабое и вожак его игнорировал, но оно наростало всё сильнее и сильнее. Едва закончился ритуал поклонения Волчице, он обернулсяк своим сопровождающим и сказал, что возвращаются сейчас же. Но они не успели…       Дым и запах громного количества паленного почувствовали издали и пришпорили коней мчать быстрее, но опоздали… — Сколько погибших? Сколько раненых? Как давно это прошло? Раненым предоставили помощь? — Холодно начал вожак, но все понимали, что он скорбит вместе с ними. — Всё взяла на себя Леди. — Начал один из альф свиты жены вожака. — Она сможет сказать гораздо больше, но раненых лечат, часть убитых уже омыли, а предатели мертвы… — Предатели? — Перебил вождь, его глаза сверкнули яростью и альфа сделал шаг назад. — Кто-то из наших, — скрипнул зубами докладчик, — помог им появиться в слабый момент, предатели себя убили или были убиты, то же самое и с нападавшими. Они заметали следы. — Да, — повторил вождь. — Выполняйте распоряжения Леди.       Вождь направился в крепость глядя на трупы бывших родных, всё внутри плескалось в ярости и горечи, но показываться слабым при остальных он не мог. Предатели… вероятно часть ещё жива и готовит следующее нападение.       Увидев любимую сидящую напротив зеркала и вытирающую кровь со своих рук альфа замер. Он был благодарен Волчице хотя бы за то, что она жива, что детей нет в поселении и они не пострадали. Это было странно, если бы хотели свергнуть его, то первым делом избавились от них, что-то было нет так.       Вандери… — Где Вандери? — Начал вожак и взгляд жены моментально стал острее стали. — Тебе стоит меня выслушать, — начала волчица подходя к мужу. — это будет долгий разговор.       Не углубляясь в каждую деталь вождь слушал свою омегуу и не мог оторвать взгляда от её рассеченной шеи и подбородка.       Нападение явно планировалось, первыми обезвредили патруль и среди тел защитников оказалась и Роза. Лазутчики проникли и подожгли палатки в той стороне, где было больше всего детей и слабых.       Пока тушили пожар и перепуганные отходили дальше от огня и дыма, загорелась другая часть селения, уже с той стороны где контролировать пожар было невозможно, уж слишком много там предметов, что с лёгкостью загораются.       В итоге началась паника и в этот момент напали. Это были преимущественно люди, но среди них были неизвестные альфы и беты. Из-за всей этой неразберихи со всех сторон и пострадали дети, матери и папы… Вскоре в отряде нападавших можно было узнать и часть Стаи, в основном свободные альфы среднего и высокого положения и пара бет патрульных.       Все, кто не мог сражаться убежали, а сражающиеся отразили, если можно так сказать, нападение и убили всех. По крайней мере так казалось, но судя по запаху, нескольким нападавшим умудрилось скрыться.       Дальше Леди недовольно закусила губу и рассказала всё, что было связанно с Вандери. Уж слишком подозрительной получалась ситуация, учитывая, что часть его вещей была перерыта, но пожара и нападения в той части не было.       В последнюю очередь волчица заговорила о Дыми, которая пострадала сильнее многих омег, но отделалась не самыми ужасными ранами.       О количестве раненых и погибших она так же рассказала всё, что смогла разобрать и объяснила стратегию того, что сейчас происходит в Стае. — Понял, — Холодно отозвался вожак, хотя не понимал и большей половины. Или просто не хотел принимать. — Где Вандери? — В темнице, — спокойно начала жена, — ты ведь не планируешь его выпускать. — Это не твоё дело! — Рявкнул волк и поспешно направился к своему омеге.       Он ничерта не понимал в этих новых обстоятельствах, видел лишь линию, по которой теперь придётся идти. Отстраивать селение и одновременно искать виноватых, при этом придётся просить помощи и лекарств у ближайших городков и жителей. В голове было очень много мыслей которые выстраивать в необходимый план действий. Но сильнее всего, прошивала насквозь одна мысль, даже не мысль, а чувство. Всего одно имя…       Вандери…       Волки-стражники кивнули и пропустили вожака в прохладные помещения. Было тихо, холодно и грустно, сердце билось медленно, но каждый удар словно кровоточил. Альфа нашёл омегу сидящим в самом углу и мернодышащим, это юное чудо спало, спало в холоде и одиночестве, словно в этом нет ничего необычного.       Мужчина подошёл и поднял волчонка на руки, его шею моментально приобняли и омежка что-то прошептал, но просыпаться не стал, лишь крепче прижался к теплому телу. Вожаку в этот момент было плевать на шокированные и удивлённые взгляды собратьев, видимо теория о том, что Вандери часть предателей уже явно была на слуху.       Вот только вожак не верил. Он опустил маленького омежку на постель и стал поглаживать нежно и аккуратно, вскоре Вандери проснулся, в его взгляде моментально появилась осмысленность, но он не отпрянул, а ближе прижался к альфе и начал громко плакать.       Дарикин был непривычен к такому выражению эмоций, Леди редко плакала и гораздо чаще злилась, а те немногие омеги, которых он знал достаточно близко, не проявляла перед ним таких слабостей, может только изредка Дыми… — У меня, с утра было плохое предчувствие… я… поделился с омегами, с которыми общаюсь и с Дыми… если бы… — Вандери плакал прижимаясь к альфе. — Если бы я смог убедить кого-то из стражников быть… внимательнее, то… — Он захлебывался слезами и чувством вины. — Но они бы мне не поверили, меня же… ни в грош… Но мне сказали Дыми помогла детям… вуууууу…       Вандери рыдал и скулил настолько жалобно, что сердце альфы наполнялось скорбью, он ничего не мог поделать и понимал чувства волчонка, но прошлое никак не исправить. Мужчина целовал лицо омеги и слизывал его горькие слёзы. Шептал о том, что он не виноват, а с виновными они ещё разберутся. Вандери так и заснул в объятиях альфы, а мужчина, расположившись как можно удобнее, продолжал анализировать события.       Леди, увидев недвусмысленную ситуацию в которой лежали волки, лишь сверкула глазками-молниями и молча удалилась, а приходящие иногда волки желающие что-то уточнить или узнать, завидев вожака с этим омегой, мгновенно ретировались.       Уже к ночи часть всех проблем стала решенной, всех больных осмотрели и сделали все на этот момент необходимое, большую часть тел умерших омыли и приготовили к ритуалу прощания, а разрушенные дома, палатки и шатры вместе с вещами сгребли в одно место.       Сначала люди, живые и мёртвые, а затем вещи.       Добровольцы, омывающие тела работали быстро, с той стороны слышался вой, плач и тихие завывания детей. Эта ночь стала ночью скорби. Вожак оставил Вандери в одной из комнат крепости, поближе к себе, чтобы не переживать хотя бы о нём. Успел по этому поводу поцапаться с родной и любимой, а вечером навестил Дыми.       Он никогда не видел её настолько уставшей и лишь осознав, что Вандери был закрыт, а значит лекарей было мало, понял, что омега вся выдохлась. Он крепко обнимал девушку, которая тихим шепотом рассказывала, что пережила за последние сутки и кто насколько ранен. Она извинилась за смерть тех, кого не смогла спасти, но не плакала. Просто не могла. Вождь нежно поцеловал её в лоб и просил её быть сильной, ради тех, кого они не потеряли.       Лишь когда родной альфа ушёл из её шарта омега зарыдала, тихим воем и жалобной печалью. И боль была не только физической. На её руках было больше десяти волчат, которых забрала Волчица, более было же взрослых… кроме них она прощалась отчасти и с вожаком. Может она не была самой красивой омегой всей Стаи и не стала бы женщиной вожака, но он одаривал её лаской. Теперь, глядя на рану на своей ноге омега пророчила себе огромный шрам и хромоту, а не благосклонность любимого волка.       Рядом с кабинетом вожака сидел маленький взволнованный бета, за день он всё никак не мог улучить момента, чтобы подойти и поделиться тем, чем знал. Никому другому тайну он бы не доверил — ребёнок, разочаровавшийся во взрослых, которые всегда улыбались, больше не был ребёнком. Только не после улыбок предателей, не после их сладких слов о скорби, именно о них он хотел рассказать вожаку…

°°°

      Ситуация в которой находился Иксайти была не более радостной, из их отряда в живых осталось только пятеро не считая его самого. Больнее всего было понимать, что в скором времени Волчица заберёт и Финиса, который буквально спас его жизнь, отдавая Волчице свою.       От этого было тошно, больно и противно. Ему казалось он научился бороться, биться и сражаться, но видимо желания жить было недостаточно. Он не хотел убивать и даже вспоминать не желал о том, как его когти разрывали кожу противников, как он лишал их зрения и конечностей.       Он считал, что желания выжить и защититься достаточно, но это было не так. Едва дышащий Финис не переставал быть ему другом и наставником, даже умирая он продолжал объяснять. Он объяснял, что Иксайти нужно позволить себя не только защищить и стараться выжить, а нужно мчаться к победе. Вырывать её из лап своих противников. Вырезать себе путь наверх и не сомневаться. Не сосредотачиваться на крови и боли, а идти вперёд, стараясь помогать своим близким. — Ты омега, да? — Эти слова испугали волчонка, он не думал, что его раскроют, — не переживай… я заберу этот секрет с собой в могилу.       Слышать эти слова было невыносимо. Почему он позволил ранить себя защищая Иксайти, зачем он поставил его жизнь выше своей? Это всё было неприятно, гадко и ужасно. Уж лучше бы он сам погиб. Волчонку было даже интересно, что в таком случае станет с пророчеством. В другой момент ему хотелось наоборот — сдаться. Отдаться в руки тем, кто так отчаянно желает его…       Как бы умело он не сражался, он оставался омегой, тем кто несёт счастье и жизнь, а не отбирает её.       В тот момент, когда Финис испустил последний вздох, Иксайти отправился прочь.

°°°

      Фридм умирал, по крайней мере ему так казалось. После ночи и ещё целых суток кошмара раны всё ещё затягивались слишком медленно, что-то было не так с его регенерацией. Он едва дышал, стараясь концентрироваться только на исцелении, но не мог не вслушиваться в окружающий мир.       Лучшим за эту битву, если так можно было назвать эту кровавую бойню, было то, что он с огромным удовольствием и таким же огромным трудом распотрошил синеглазого волка. Такой остервенелой ярости волк не ощущал очень давно, в последний раз наверное тогда, когда узнал, что его семьи больше нет. Когда почувствовал, что его вывернули наизнанку и оставили умирать. Только вот он не умер, полз за обидчиками и отомстил. А затем его кровавый след ещё почти пять лет пугал окружающих…       Фейт явно не ожидал, что убивать его будут с настолько безумной и самодовольной улыбкой, что все члены замрут. Он никогда не знал как такового страха и не думал, что узнает. Этот синеглазый волк не был слабым, никогда не был, слабость пришлось искоренить в детстве. Похоронить с мечтами и мыслями о чем-то хорошем. Тогда в нем поселилась дыра. Дыра отчаяния и требовательности голодного хищника. Убивать, подчинять и продолжать…       Единственным, чего он не смог достичь стал Изумрудный волчонок, именно поэтому, когда Фейт почувствовал его запах на Фридме, ярость застелила глаза. Он нападал как самый дикий хищник выпуская из себя внутреннего зверя, вот только не знал, что зверь тёмного волка гораздо хуже его собственного…       Сейчас, уже не любуясь на, прекрасную по словам любого палача, свою работу Фридм не чувствовал ничего.       Да, избивать его со всей силы, что есть мощи было невероятно приятно.       Да, чувствовать каждую каплю его крови, которая льётся из тела по его желанию, слышать хруст каждой сломанной кости было сладостно.       Да, полосовать его все ещё живое тело когтями и потрошить его внутренности позволяя Фейту всё это видеть было безумно.       Фридм понимал, что его разум больше не был целостным, не после почти тысячелетия пыток там, не после всего того, что с ним творили, не после того, как…       Он больше и не считал себя нормальным волком, да, в форме зверя он был невероятным чёрным хищником чувствующим гораздо лучше своих собратьев. Или правильнее сказать бывших собратьев? Но в форме человека его запах был… тёмным, слишком густым для волка, слишком сильным для нормального существа.       Его приходилось скрывать, стараться контролировать, но это требовало огромного количества сил и терпения. Иногда Фридм желал отправиться к Волчице, разве он отправил ей недостаточно душ? Разве она им не довольна?       Он не знал. Знал лишь, что отдавать ей лежащего рядом волка не хотел, не хотел, чтобы Стая, членом которой он стал лишь номинально, потеряла такого невероятного оборотня. Фридм чувствовал гордость, он не мог объяснить почему или как, но этот наглый и самоуверенный волк с первого взгляда требовал подчинения и… ему хотел подчиниться. Это был Альфа, настоящий сильный, достойный стать вожаком…       Был.       Самое худшее слово, которое существует. Сейчас, от Игниса было очень мало от того безумного волка, от его шальной энергии, Фридм чувствовал, что этот держашийся за свою жизнь волчара не отправится к богине, но больше не будет таким как раньше.       Никто больше не увидит смешинки и озорство в его глазах, не увидит ехидную ухмылку, которой он провожал сочных омег. И сам Игнис больше не увидит ни-че-го! Это было ужасно. — Фридм… — Ничего не говори, — перебил старший по возврасту, но не виду волк. — Я выживу, — силу этих слов невозможно было опровергнуть. — а тебя прошу мчать к Стае. Ты уже её часть, помоги им, у них что-то произошло! — Я тебя не оставлю… — рычал Фридм, ему ещё не хватало, чтобы сопляки командовали. — Здесь никто никого искать не будет, таких кровавых бань избегают. Оставь мне воду и часть вяленого мяса, я дождусь тебя. Иди.       Фридм размышлял, он чувствовал себя гораздо лучше и понимал, что лошади нужно будет дня четыре, чтобы добраться до земель Стаи, а вот в волчьей форме два дня максимум, только возвращаться будет дольше в любом случае. — Хорошо. — Согласился Воин. — Я оставлю тебе воду и вино, так же мясо и травяной сбор. Но тебе придётся самому себя лечить, понимаешь? Это будет адски больно…       Он рассказал всё, что необходимо Игнису на ближайшую неделю, успел сгонять на охоту и зажарить оленину, перекусил ей вместе с Игнисом и, удостоверившись, что тому ничего не будет угрожать помчался к Стае…

°°°

      Двое мужчин, все таких же нам неизвестных пили вино и размышляли о том, каким образом могут улучшить свои шансы на безбедную жизнь, всё, что они услышали от своего заказчика было весьма трудновыполнимо, но возможно. Особенно, если учитывать, что Стая буквально находится в руинах и власть там может перекочевать в чьи-то более лояльные к ним руки.       Это забавляло, интриговало и вынуждало действовать, они были готовы согласиться, но так было лишь до момента, когда узнали о встрече Фейта с Орденом и всех погибших. Всех участников Кровавой Бани. Младший из мужчин нервно улыбнулся: - Всё так как он и сказал. Это жертва Волчице, я бы предпочёл её сторону. - Предпочитать сторону божества весьма недурно, мой друг. Только вот обе стороны конфликта почитают Волчицу, а кого выбрать не знаю. - Мы всё ещё не знаем, кто третий факир. Что-то мне подсказывает, что нужно быть на его стороне. Уж слишком он незаметен, слишком тихо работает... - Тихо? - Не выдержал младший. - Ты вообще видел трупы, которые он оставляет?       В это же время, мужчина, о котором размышляли двое занимался своим любимым делом. Наблюдал за тем, как кровь вытекает из тела его очередной жертвы, слушал как хрипит и кашляет его спутник и улыбался.       Он знал, что он такое, знал, что слава бежит впереди него, понимал, что его скорее возненавидят чем примут, но делал то, для чего был рождён. У него не было лишних эмоций и желаний, не было собственного цельного я. Была лишь необходимость и средства, была цель к которой он не мог не идти.       И была судьба быть спицей в Колесе Судьбы...