Что было в Калькутте, останется в Калькутте?

Киллиан «Я люблю тебя»- услышал я из уст Амалы и отпрянул, эта смелая девочка даже не понимает, кому она это говорит, она же ничего обо мне не знает. «Так расскажи»- орал внутренний голос, но я не мог, я боялся говорить об одном своем поступке, боялся ее разочаровать, но и скрывать не мог. Я снова посмотрел в ее глаза и увидел там смелость, любовь и боль, мое молчание причиняет ей боль, я обязан хоть как-то отреагировать. Начал по-отцовски объяснять ей, казалось бы, простые истины, видя, что она расстраивается все больше, конечно она ж признавалась мне в любви, а я вместо ответа учу ее жить. Но Амала должна подумать, прежде чем пуститься в отношения со мной, именно поэтому сейчас я должен уйти. Я надеваю рубашку ее брата, которая слишком большая для подростка, но лишних вопросов не задаю, и сажусь в заранее вызванное такси. Ехать до отеля не далеко, но дорога кажется адом, к духоте, усталости добавилась тоска и чувство вины. Зачем я с ней так поступаю? Чего боюсь? Она ведь действительно меня любит, а я? Люблю ли я эту чудесную девушку, способен ли я все еще на эти чувства? Я стал копаться в памяти, замечая детали, которые кричали о том, что я влюблен в Амалу. Я всегда искал ее даже в самой большой компании, хотел касаться, целовать, обнимать, жутко ревновал ко всем. В моей голове навсегда засел момент, когда я проснулся с ней в одной кровати, с такой маленькой, хрупкой пережившей ужасное к себе отношение и насилие девушкой. Мне хотелось забрать всю ее боль, во мне она поместится, я переживу. Я тогда много гладил ее, боясь разбудить, хотел, чтобы она еще немного побыла в моей кровати, а лучше целую жизнь. *** Следующие дни были тяжелыми, я должен был все время находиться с Амалой, но не быть с ней, не иметь возможности касаться, целовать, трахать, и во всем виноват был сам. Я уже миллион раз пожалел, что не поговорил с ней, и поступил странно, потому что Амалу это казалось, уже не волновало. Она все также смеялась, каждый день выглядела сногсшибательно, и много общалась с Лимой и Рэйтаном. Особенно меня волновал последний, он явно пытал интерес к моей Амале, это было заметно даже сквозь его таинственный образ. Я собственными руками подтолкнул их друг к другу. И что сейчас делать, ползти к ней, и говорить Амала, возьми меня обратно? Какой же я слабак. Расследование хоть ползло также медленно, но стало давать первые результаты, и все благодаря Амале. И это необходимо было признать всем членам группы, в том числе и Роузу. Пусть у нас с Амалой ничего не сложится, но он должен ее уважать, именно за этим я и зашел к нему в кабинет. Не спрашивая его желания на разговор, я сразу же предоставил аргументы в пользу Амалы. Попросил впредь оставить ее в покое, ведь ее репутация ничем не запятнана, она стала жертвой наших идиотских предположений. - Да ты на крючке парень, а я думал, что ты профессионал, и то происшествие было случайностью или молодостью! - говорит Роуз, снимая свои очки, и готовясь к атаке. - Я профессионал, как и Амала, и надеюсь, что мы друг друга поняли - сказал я и, сжав кулаки, стал выходить, но Роуз крикнул: - Она не Индира, завтра же Амала будет трахать Рэйтана. Я развернулся, желая убить Роуза, но на меня смотрел маленький воробышек, который искренне боялся. И я посмеялся над ним, над его слабостью, после сплюнул ему под ноги и вышел. Утром я намеревался еще раз напомнить Амале, что жду от нее ответа. В этот день мы должны были пойти к местному храму. Амала почему-то думала, что там мы найдем ответы, а я просто шел за ней, как и все остальные, и даже Роуз дал добро на эту вылазку. Я пришел первым, а вскоре подошла и она, в темно-зеленом Сари, с собранными волосами и колоритным макияжем. Как же я хотел возобновить наши игры и затащить ее в ближайший отель, чтобы заняться не сексом, а любовью. Она, увидев меня, дежурно улыбнулась и подошла, чтобы поздороваться. Я хотел взять ее за руку, но девушка не позволила, а я сказал: - Амала я хочу с тобой поговорить? - О чем? Я думала, мы все решили с вами в тот вечер, давайте просто останемся коллегами, ну или друзьями – ответила она, а мне как будто колом пронзили тело. Я сам это сотворил, сам отвернул от себя Амалу, не ответил на ее признание, заставил чувствовать глупо, ничего не объяснил, не смог открыться. Но я кивнул в знак согласия, потому что обещал принять любое ее решение, и привык держать слово. День прошел как в тумане, я пытался окунуться в работу, но все время искал Амалу глазами, девушка вела диалоги с коллегами, продолжая игнорировать меня. - А вы как думаете военный атташе Киллиан Лайтвуд? - внезапно услышал я обращение к себе, и вздрогнул. Интересно о чем они говорили? - Простите, я прослушал - честно признался я, и она еще раз повторила. Предположение Амалы не самое плохое, и я продолжаю его развивать, нам действительно нужно проверить полицейские материалы, на предмет похожих убийств. Предлагаю помощь, в ответ получаю улыбку.

***

Я долго не могу уснуть, кондиционер уже не справляется, мне хочется немного прохлады, а еще найти ответ на вопрос, почему же так неприятно от поведения Амалы. Очередной раз, переворачивая подушку, на, казалось бы, прохладную сторону, я вдруг понял, что со мной. «Я люблю Амалу Кхан!». Это откровение пришло как дождь после засухи, как глоток воды в пустыне, в подкорках я давно это знал, но озвучил для себя впервые. И пока я делал вид, что этого не происходит, потерял ее. Какой же глупец! Но я решил поступить как одна известная книжная барышня, а именно подумать об этом завтра, а сегодня попытаться уснуть, но тут я услышал тихий стук и обеспокоенный голос Амалы: - Киллиан, пожалуйста, можно я войду? Я подскочил с кровати, и в одних трусах открыл дверь, за ней стояла заплаканная Амала, на ней было надето платье, чьи-то большие домашние тапочки, волосы распушены, макияж стерт. Я дал ей войти, и быстро натянув брюки, подошел к девушке, взял ее за руку, и, погладив пальчики, сказал: - Амала, тебя кто-то обидел? Девушка посмотрела на меня, и очень тихо сказала: - Киллиан, мне страшно! Это прозвучало так жалобно и беспомощно, что стало страшно и мне, я прижал девушку к себе, почувствовал ее чудесный запах, тепло ее тела, от которого становилось жарче в сто раз. Я хотел показать девушке, что способен защитить ее от всего, сейчас уж точно, ошибки прошлого нужно исправлять, если это возможно. - Я вижу их, они приходят, страшные, не живые - сбивчиво стала говорить девушка и задрожала, а я обнял ее еще сильнее, почти до хруста костей. Я молчал, мои вопросы Амале не были нужны, она сама все расскажет, объятия значили больше чем слова. Вдруг Амала с ужасом подняла на меня глаза, и сказала: - Ты, наверное, не захочешь даже дружить с сумасшедшей, не то, чтобы иметь какие либо отношения! - Родная, я приму тебя любую, расскажи мне, что случилось, ничего не бойся, и не скрывай. И Амала немного успокоившись, стала рассказывать о сумасшествии бабушки, уходе мамы, и о том, что видит она. О том, что это же она видела в номере дипломата, и уже несколько раз в доме Чауханов. Она все время вздрагивала, и я представил, как ей было страшно, одной в огромном чужом доме, наполненном чертовщиной, я сказал первое, что пришло в голову: - Ты больше туда не пойдешь! - А где я буду жить?- спросила она, и когда я обвел взглядом свою комнату, начала протестовать - В Индии так не принято, меня не поймут, и перестанут принимать всерьез. - Мы британцы, или ты не хочешь жить со мной?- задал я вопрос, притворно, обижаясь. - А ты хочешь? Ты все еще хочешь быть со мной, после того что я тебе рассказала? Я почувствовал, что страхи ее постепенно отпускают, девушка не врала когда сказала что любит меня, и я не врал сам себе, когда понял, что ее чувства взаимны. Конечно, рассказ Амалы меня потряс, его нужно было обдумать, но бросать девушку в такое тяжело время я точно не собирался, да и вообще бросать ее не хотел. Мы вместе разберемся, я готов помочь ей, быть рядом. Но оставалась одно незаконченное дело. Мне необходимо было рассказать ей свой секрет, и останется ли она со мной, после моей истории было пугающим меня вопросом. - Амала, я готов рассказать тебе свою историю. О ней почти никто не знает, и если после нее ты захочешь уйти, я пойму. Девушка подняла на меня свои заплаканные глаза, и потянулась к губам, этим жестом она дала понять, что слушает, и я должен был говорить. Но я решил поцеловать ее еще сильнее и чувственнее, вдруг это в последний раз. После я уложил нас на кровать, она пристроилась на моей груди, а я тяжело выдохнув, принялся говорить. «Жизнь ко мне не была благосклонна, отец бросил в младенчестве, вскоре мать запила и умерла, я остался с бабушкой. Она меня очень любила, но не долго, когда мне было 6 лет, бабушка умерла на моих руках, и я оказался в приюте. Там меня сразу невзлюбили, я был новенький, холеный, познавший хоть немного семейной любви, за это и били. Но там я научился драться и смиряться, а еще я всегда хорошо учился. Потом вышел из приюта, поступил в колледж, где меня очень любили женщины, а я не любил никого. Я тогда играл в футбол и ходил поколотить грушу, где и познакомился с Роузом. В один день он позвонил мне и сказал, что набирает наемников в горячие точки, и я согласился поехать. Но была одна проблема, на втором курсе я зачем-то женился на милой девушке Саре, она любила меня, а я уже тогда выбрал чертову войну. Мы быстро развелись, ведь мое постоянное отсутствие дома, и не желание иметь детей не благоволило браку. Больше дома меня ничего не держало, и я стал выполнять свою работу с особым остервенением. Мне нравилась война, и когда она заканчивалась в одном месте, я находил ее в другом. Между воинами, нашлась вторая жена из британского штаба, она говорила, что любит и примет, мою одержимость войной, но тоже не смогла. Да, и я не сильно уж и переживал. А когда думал, что моя жизнь кончится в очередном окопе, я познакомился с Индирой. Она дочка местного главы сопротивления, хорошего дядьки, который был против террористов, и на нашей стороне. Девушка влюбилась в меня сразу же, она прятала лицо в платок, краснела, и не могла связать пары слов, хоть и говорила по-английски. Индира убегала ко мне ночью, и мы были вместе до рассвета. Но я не тронул ее, а только целовал, обнимал, впервые говорил искренние слова любви. Она была готова мне отдаться, просила забрать в Британию, но я снова выбрал войну. Врал, что увезу позже, а сам просто не хотел бросать работу, ведь тогда я был уже начальником штаба, и метил в более высокие кабинеты». Дальше рассказывать было очень сложно, и я с удивлением обнаружил, что все еще могу плакать, слезы сами собой скопились в уголках глаз. Я взглянул на Амалу. Она смотрела, прям на мое лицо, а когда увидела слезы, которые я так хотел спрятать, поцеловала меня в уголки глаз, давая понять, что готова слушать дальше. Я никогда и никому не говорил всей правды, поэтому каждое слово давалось как будто раскаленный свинец льют в горло. Она поцеловала меня, нежно, тягуче, любяще, мы как будто целовались впервые, и вкуса этих губ я никогда не чувствовал. Вскоре мы прервали поцелуй, и Амала близко подвинулась к моему уху, и тихо сказала: - Не переживай, я готова услышать любую правду, главное не ври. Я вытер слезы, и решил рассказать все, и будь что будет, себя я за это ненавидел уже много лет, пусть еще кто-то возненавидит. «Одним утром, я дремал в своем кишлаке, у меня было хорошее настроение, меня должны были повысить, война была в самом разгаре, а еще почти каждый вечер я проводил с Индирой. Единственное что приносило дискомфорт, так это жара, но и ее можно было пережить. Я посмотрел на время, нужно было вставать и поднимать солдат, но ко мне настойчиво стучались, я быстро оделся и, выйдя, увидел обеспокоенного мужчину. Он стал что-то говорить, пытаясь мешать слова своего языка с английским, я ничего не понимал, кроме «Индира», «Террористы», «Записка». Во мне возрастало беспокойство, я открыл переданную им записку и прочитал: «Индира у нас, желаешь, ее забрать приходи к старому городу, через час». Я знал, что люди, которые ее забрали еще те отморозки, а сказать о случившемся, мог только Роузу, поэтому пошел к нему и обрисовал ситуацию. Он был зол, но помочь согласился, и через час я пришел к старому городу, Роуз ждал меня в машине немного дальше. Вскоре вышли террористы, один из них толкал избитую, и еле живую Индиру. Я остался профессионалом, и не стал бежать к ней, подавляя это желание, и стараясь не смотреть в ее молящие глаза. Я выслушал их требования, Роуз был все это время на связи в машине. А хотели они, чтобы я сдал координаты баз и оборонительных сооружений. Как ты понимаешь, на это я пойти не мог, я не мог сделать так, чтобы моя привязанность к женщине уничтожила целую армию». Я снова посмотрел на Амалу, у нее в глазах было беспокойство, и острое желание не разочароваться во мне. Но прости родная, разочарование обязательно наступит. «Я сказал, что не смогу этого сделать, ее схватили, и прям на моих глазах перерезали горло, а после кинули на землю, как мешок. Они явно намеревались убить и меня, но Роуз вызвал подкрепление из проверенных ребят. Их взяли, а я вынес тело своей Индиры и похоронил в пустыне. Я навсегда запомню, как она умоляюще на меня смотрела, и как кричала, когда ее убивали. На следующий же день я уехал, от трибунала и позора меня спас Роуз, он же взял все лавры за поимку террористов, а еще почистил мою историю и устроил на новую работу. И я был ему благодарен, но потом понял, что он это сделал, чтобы держать меня на коротком поводке, я и здесь, потому что не мог отказать». Я закончил рассказ, и посмотрел на девушку, она явно размышляла, и я не знал к какому выводу она придет. Любая другая бы бежала от такого чудовища, но это была Амала. Вскоре она прижалась ко мне сильнее и сказала: - Ты вспоминал о ней? - Каждую секунду своей жизни, до появления тебя. С тобой я хоть немного перестаю об этом думать. Я должен был забрать ее в Британию, но карьера была важнее, ненавижу себя за это - ответил я, и сжал руки в кулаки до хруста. Девушка взяла мои руки в свои и нежно поцеловала, она прикасалась губами к каждому пальцу. Она как Божество прощала, и отпускала мне все грехи. За что она мне, чем я заслужил такую женщину, как Амала? -Хочешь, завтра сходим в храм, тут Боги, конечно, другие, но может, помогут тебе простить себя - тихо сказала она, продолжая целовать мои руки. - Я не особо религиозен, а своему Божеству я только что исповедался - ответил я и погладил ее. Амала подняла на меня искрящиеся глаза, и стала целовать мои щеки, скулы, уголки глаз, где недавно были слезы. Она прижималась ко мне все сильнее, и я не смел ей перечить, пусть все будет так как она захочет. Амала сняла с меня футболку, целовала каждую часть тела, а я запустил руки ей в волосы, аккуратно гладил их, понимая, что никуда и никогда не отпущу эту женщину. После поднял ее лицо на себя и впился поцелуем в любимые губы, в губы которые вновь подвластны мне. Амала вскоре вернулась к моему телу, целовала, гладила, но в ее действиях почти не было пошлости, только любовь. Я стянул с нее топ, в очередной раз, восхитившись красотой, стал целовать, гладить, любить в ответ. Мой член больно упирался даже в спортивные брюки, и девушка это заметила, и, стянув их, освободила его. Она взяла мой член в руку, и стала медленно двигать ею, я снова почти кончал от самых обычных ласк. Когда это делает любимая женщина, это ощущается в сто раз сильнее. «Меня впервые ласкает женщина, которую я люблю»- пронеслась мысль в голове, и я обязательно хотел сказать об этом Амале, но потом, сначала я хочу ее. Я перевернул девушку на живот, и вошел, нежно, аккуратно, боясь сделать больно. Но Амала хотела меня не меньше, и была полностью готова. Я продолжил двигаться все, также медленно сопровождая каждый толчок поцелуем. Так прошло время, пока чувственная натура девушки, не попросила большего. Она стала подмахивать мне бедрами, просить ускориться, что я и сделал. Вскоре мы кончили вместе, и я еле успел вытащить. Я обнял свою Амалу, и прошептал ей на ушко, слова любви, девушка удивленно посмотрела на меня, и спросила: - Любишь? - Да люблю - ответил я, и притянул ее к себе, чтобы еще раз поцеловать. Я хотел наслаждаться ей еще долго, но в дверь настойчиво стучали. Вскоре я услышал голос Лимы. - Киллиан, открывай, Роуза убили!