Что было в Калькутте, останется в Калькутте?

Амала Киллиан откинулся на кровать, немного сморщившись от боли в ребрах, я же хотела доставить ему удовольствие, то которое заслуживает мой лучший мужчина. Он гладил мою руку, и от одного этого прикосновения, я испытывала такой спектр эмоций, который и рядом не стоял с касаниями Рэйтана или Амрита. Ведь здесь лежал мой мужчина, а там ко мне нагло приставали чужие. Я снова произношу наши с ним шутки, обращаюсь к нему на вы, наслаждаясь разницей в возрасте, называю его полную должность и кайфую от того какой статусный у меня мужчина, поглаживаю не травмированные части его тела, и наслаждаюсь мужской красотой. Я опускаюсь ниже, беру член в руку, надрачиваю, получая удовольствие от набухающей плоти. Я беру его в рот, мой чудесный мужчина удовлетворенно вздыхает, а я улыбаюсь, ведь обожаю доставлять ему удовольствие. Он явно переживает, что не может ответить, но мне сейчас этого не нужно, я хочу, чтобы кончил он. Я продолжаю двигаться активнее, быстрее, заглатывая все больше, он уже глухо стонет и сжимает свои руки в кулаки. А я все быстрее и быстрее двигаю головой, рукой перекатываю яички, и смотрю на него. Как же он красив! Через время он пытается отстраниться, значит скоро будет кончать, и как всегда хочет выйти из моего ротика, а я снова не позволяю. Я не могу сказать, что уж очень люблю, когда кончают в рот, и часто не позволяю этого, но это было до него, в прошлой уже совсем чужой мне жизни. Ему мне хотелось доставить максимальное удовольствие. Киллиан кончил, я облизала его член и легла рядом, уставившись на любимого. Еще несколько недель назад я и поверить не могла, что после пережитого, он сможет хотя бы обнять меня. Каким же сильным был мой Киллиан. С того момента как впервые пришел в себя, Киллиан не был в сознании три дня, а я думала, сойду с ума за это время. Его состояние было в целом стабильным, но очень сложным: обезвоживание, потеря крови, и травмы, слишком сильно ударили по здоровью моего мужчины. Я практически не отходила от него, когда разрешали врачи, сидела в палате, держала за руку, шептала что люблю, что рядом, с каждым днем все меньше веря в то, что он выкарабкается. Его била лихорадка, иногда пульс был запредельно высоким, а иногда сердце почти не билось, как и мое, я не знала, как мне подготовиться к плохому исходу. Мы были знакомы несколько недель, и возможно я должна была воспринимать наши отношения, как курортный, а скорее служебный роман, но не могла. Я была на все сто процентов уверена в своей любви к Киллиану, и если он не очнется, от меня оторвут кусок души. На четвертый день этого ада, мне на работу позвонили из больницы, и сказали, что он снова в сознании. Я думала, разорвусь от счастья, бросила все дела на понимающую Лиму, и полетела в больницу. Там меня наконец-то встретил Киллиан в сознании, появились его нежные прикосновения, признания, мои поцелуи, любовь, мои вновь выросшие крылья. Я снова захотела жить, улыбаться, что-то планировать, искать нам квартиру, и любить только его. Я надеялась, что он чувствует хоть немного из этого, иначе мое сердце будет навсегда разбито. С этого дня я стала искать жилье, сразу думала снять номер, но поняла, что никому не неизвестно, сколько мы пробудем в Индии, поэтому захотела создать гнездышко для двоих. Искала я долго, ведь незамужней индианке с британцем, в Калькутте снять жилье было не просто сложно, а невозможно. Но помог Рэйтан, и как-то договорился, чтобы нам сдали небольшую квартирку, которую я с энтузиазмом стала обставлять. Я возила Киллиану на одобрение все, от занавесок до салфеток, и не, потому что без него ничего бы не купила, а потому что так надеялась отвлечь его от боли и ужасного состояния здоровья. Каждый раз приезжая в больницу, я сдерживалась от слез, смотря на него. Сколько же он там пережил, ведь мы не знали и половины того, что случилось, в этой затхлой клетке, где он был постоянно прикован, находился в своих же испражнениях, грязи и духоте. Как он выжил? Как в его кровь ничего не попало? Какой же он сильный! А через две недели, когда я уже была на пределе усталости, ведь работала, занималась квартирой и проводила много времени с Киллианом, мне сказали что он готов к выписке и долгой реабилитации. Я была невероятно рада, завершила последние приготовления, и решила сказать о своем переезде Приянке. Конечно, она была недовольная, я паковала последние сумки, как в мою комнату ворвалась она. Приянка как настоящая мать стала отчитывать меня, говорить, что я совершаю ошибку, когда путаюсь с этим британцем, позоря ее и свой род. Если бы это был Амрит Дубей, она бы и слова не сказала, но не Киллиан. Она кричала громко, пугающе, как будто следующим шагом будет нанести мне удары, и я, не смотря на свой характер и все пережитое, испугалась. Я попыталась спорить, но это было бесполезно, ее из моей комнаты увел муж, а я поняла, что все вещи разом забрать, не получиться, поэтому оставила несколько сумок для следующего раза. Там же осталась юбка подаренная мне Дубеем, я думала выбросить ее, но ощущения от прикосновений, меня не отпускали, и я хотела спросить об этом у Рэйтана. Я не очень ему доверяла, но он единственный мог дать мне ответы. Но это потом, пока нужно было привести здоровье Киллиана в порядок.

*** После минета мой мужчина захотел, есть, и я решила приготовить для него сама. Никогда ранее, я не имела желания готовить для кого-то, но Киллиан это исключение из правил, он для меня был синонимом любви и счастья. Во время готовки, он наблюдал за мной и улыбался, а я поймала себя на мысли, что когда мы вернемся в Лондон, хочу готовить ему каждый день. После ужина я решила все-таки спросить о том, что же происходило в храме, и мужчина, не имея большого желания, все-таки рассказал. Чем больше он говорил, тем сильнее я ужасалась. Его били каждый день, по несколько человек, иногда по очереди, иногда все вместе, заставляли умолять о прощении, он этого не делал, но даже если бы и делал, его все равно бы били. Киллиана не кормили, почти не поили, давали по глотку в день, его руки всегда были прикованы. Если он вел себя хорошо, то в горизонтальном положении, а если нет, то он висел. С каждой минутой его рассказа я все больше и больше сжималась в комок, и мечтала убить Амрита. Я снова чувствовала пронизывающую ярость, которая блуждала по телу и оседала на пальцах рук. После он заговорил про обряд, в его глазах проскользнула вина, но я поспешила его успокоить. Конечно же, я знала о том, как проводится Чакрапуджа, и мне это было не очень приятно, но я понимала, что это можно посчитать изнасилованием, и старалась об этом не думать, у нас были более серьезные проблемы.

*** Так прошло несколько дней нашей совместной жизни, мне нравилось разделять одно пространство с Киллианом. Он был неприхотлив в быту, чистоплотен, не вмешивался в домашние дела и помогал по мере возможности. На четвертый день пребывания в новой квартире, Киллиан решил пойти на работу, я была против, но промолчала. Как я могу его переубедить, он мужчина, который принял решение. Мы пришли в посольство, ему на шею почти, что запрыгнула Лима, стала обнимать, говорить, что рада видеть, а я вопреки здравому смыслу начала ревновать. Зачем она трогает моего мужчину? Кто дал свое согласие на это? Я тряхнула головой, чтобы как можно скорее выбросить эти дурацкие мысли, но они там прочно поселились. После Лима стала ругать Киллиана, за появление здесь, он улыбнулся и ушел в бывший кабинет Роуза. Я же очень хотела поговорить с Лимой, но во время себя остановила, ведь выглядеть влюбленной ревнующей дурочкой не хотелось. Мы быстро закончили дела, я и встретила Киллиана у двери кабинета. Он выглядел лучше, видимо действительно работа повлияла на него, мы попрощались с Лимой, он зачем-то пообещал совместные выходные, и отравились, как оказалось к Чауханам. Я не хотела туда ехать. После произошедшего, я еще подозрительнее стала относиться к Приянке, да и Киллиан был не совсем здоров, но спорить со своим мужчиной не стала. А он читал меня как открытую книгу, знал, что мне не комфортно, закрывал меня собой, разговаривал с Приянкой так, что она не могла спорить. Мы поднялись в мою комнату, я быстро собрала оставшиеся вещи, несколько раз подумала забыть подарок Амрита, но в последний момент все-таки забрала, почувствовав уже привычное жжение. Дома у нас состоялся не самый приятный разговор, я в своем желании наказать Амрита даже не подумала о чувствах Киллиана. Ему было совершенно не приятно, что Дубей оплатил его лечение. Но он должен был ответить, хотя бы материально. Да я и не знала, есть ли у Киллиана деньги, а у меня их точно не было. И я поняла, что мы никогда не поднимали тему финансов, а ведь нам надо как-то жить. Но судя по тому, что Киллиан сам заплатил за лечение, в деньгах он не нуждался. После недолгого молчания он спросил меня о том, как я его спасала, и как бы я не хотела рассказывать, о перенесенных мною унижениях, но решила быть честной, он, же был честен со мной. Киллиан слушал внимательно, хмурился, злился, и я даже не представляла какие мысли бродят в его чудесной голове. Хоть мы все и выяснили, но напряжение витало в воздухе, и я решила разобрать привезенные пакеты, под пристальным взглядом Киллиана. Я разложила почти все вещи, остался пакет от Амрита, который немного вздрогнув от злости, закинула на самый верх шкафа. Дела были закончены, пришло время, ложиться спать, я долго не могла уснуть, все смотрела и смотрела на Киллиана. На его идеальное лицо, скулы, загорелое подтянутое тело, на многочисленные шрамы. Я вспомнила ужасную картину, которую увидела в больнице, когда пришла его забирать. Врач мне тогда сказал, что все формальности улажены, и я могу, пройти к Киллиану, чтобы помочь со сборами. Но когда я, не издавая шума, зашла в палату, то увидела, своего мужчину, стоящего обнаженным у зеркала и твердящим, что он ничтожество. Как же больно мне было его видеть таким, совершенно разбитым и травмированным. Я тогда обняла его, мечтала вытащить эту злость, ненависть и самобичевание, удалить их щипцами, сжечь и развеять над ближайшей рекой. Вскоре я уснула, но ненадолго, ведь услышала, что Киллиан кричит, испугалась, разбудила его, но он отмахнулся и ушел на кухню. Я пролежала еще какое-то время, а потом пошла за ним, увидела, что он стоит у открытого окна и курит, но медленно, больше сжигая сигарету, чем вдыхая табак. Я обняла его сзади и предложила вернуться в кровать, он не спорил, но и не улыбался. В кровати я прижалась к его уж сильно стальному и напряженному телу, и уснула.

*** - Амала, любимая просыпайся – слышу я голос, не понимая, кто ко мне обращается, поэтому не раскрываю глаза - вставай мое сокровище - снова доноситься до меня и я, понемногу просыпаясь, вижу красные шелковые простыни, и зеленые бархатные стены. Где я? Что это за дом? Кто меня зовет? - Амала, вставай, нам нужно в храм!- узнаю я голос, резко открываю глаза, вижу перед собой обнаженного Дубея. - Что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю?- кричу я, ограничивая все попытки к себе прикоснуться. Амрит выглядит удивленным, как будто он мой мужчина, а не Лайтвуд. - Где Киллан?- спрашиваю я. - Кто? Любовь моя о ком ты говоришь? - Прекрати! - кричу я, не понимая, что происходит, и вижу как Амрит тяжело вздыхает, одевается и возвращается ко мне обнаженной, прикрытой только лишь красным одеялом. - Драгоценная моя, я не знаю, о каком Киллиане ты у меня каждый день спрашиваешь, но ты здесь, со мной в нашем доме!- говорит он, а я взрываюсь, кричу, что он врет, запрещаю так себя называть, ведь «драгоценной» звал меня Киллиан. Амрит снова вздыхает, пытается поцеловать, но я запрещаю, он тогда хватает меня за руку, я пытаюсь вырваться, чувствую боль, все реально, слишком реально. - С меня хватит! - говорит он, и резко дает пощечину, она обжигает щеку, мне больно. Он сильно берет меня за подбородок, впиваясь своими длинными пальцами в мою нежную кожу, и смотря прямо в глаза, говорит - Ты принадлежишь мне и Индии! Я с криком просыпаюсь, пытаясь нащупать родное тело, но в кровати одна, и это неимоверно пугает. Я протерла глаза, осмотрелась, понимая, что я в нашей квартире, которую снимаю вместе с Киллианом, а из кухни доносится табачный дым, значит он там. Но дома его не оказывается, а только на столе лежит записка, где сказано, что он на работе. Я ничего не понимала, что-то явно случилось, как будто мы легли спать близкими людьми, а проснулись чужими друг другу. Что теперь с этим делать? Я не хочу снова потерять Киллиана, почему все не может быть хорошо? Я достаточно быстро собралась и приехала на работу, где увидела чудесную картину. Лима и Киллиан сидели очень близко, она смеялась, а он что-то рассказывал, находясь в непозволительной близости от ее руки. Я со стуком бросила свою сумку и села рядом, он с улыбкой посмотрел на меня, и я решила не закатывать сцен. Но не могла оторваться от его идеального лица, серых глаз, темной футболки, обтягивающей каждый мускул, надеюсь все еще моего военного атташе. После работы Киллиан подождал меня, взял за руку, предложил прогуляться, и вроде бы все было хорошо, но напряжение летало в воздухе, и я не могла его не чувствовать. Мой мужчина что-то рассказывал, но пространно, отмечал маленькие детали города, я невпопад отвечала. Мне не нравились наши взаимоотношения, но я совсем не понимала в чем дело. Когда мы подходили к дому, я не выдержала и спросила: - Киллиан, у нас все хорошо? Он удивленно посмотрел на меня, но вскоре отвел глаза, и ответил: - У нас все хорошо, пойдем домой! Я не стала спорить, тем более он как-то загадочно улыбнулся, мы зашли в дом, Киллиан сразу же повел меня в спальню. - Я хочу сделать тебе приятно - прошептал он в мое ухо, и я покрылась мурашками. Я больше не думала о его странном поведении, ведь мой мужчина хотел меня. Он откинул меня на кровать, и стал покрывать поцелуями шею, но быстро прекратил и начал, руками очерчивать грудь, живот, постепенно снимая с меня одежду. Я так хотела, чтобы он меня поцеловал, а он почему-то этого не делал, я тянулась, а он как будто не замечал. Но когда его рука проникла ко мне в трусы, я забыла обо всем, его умелые пальцы творили невероятное, он ими любил меня, так сильно так горячо, что я истекала соками. После он вошел, сразу тремя пальцами заставив прогнуться в пояснице и сильно простонать. Обычно Киллиан, заглушал мои стоны поцелуями, но в этот раз он только прошептал: - Тихо, тихо девочка! От его шепота я завелась еще сильнее, и уже не вела себя тихо. -Я не могу пока тебя трахнуть, но кончить ты сможешь – шептал он, прикусывая мое ухо, а я была близка к разрядке. Он двигал пальцами все быстрее, произносил пошлости, а я не могла устоять и текла еще сильнее с каждой секундой. Вскоре Киллиан большим пальцем надавил на клитор, и я уже не просто стонала , а кричала, умоляла двигаться быстрее, резче, но он и сам знал как доставить мне удовольствие. Киллиан ещё раз надавил на клитор, выбив из меня очередной громкий стон, и заставив кончить. Этот оргазм не сравниться не с одним, из тех, что приносила себе я или любой другой мужчина, он невероятный феерический, такой, каким может быть с военным атташе Киллианом Лайтвудом. - Я люблю тебя - шепчу я ему, а он кивает и очень тихо говорит: - И я. Он сказал это так сухо, безразлично, что я встала, совершенно голая и, смотря ему прямо в глаза, спросила: - Что случилось? - О чем ты?- непонимающе смотрит он на меня, вытирая руки от моих соков, оттуда-то взявшимся платком. - Прекрати делать вид, что не понимаешь о чем я! Он смотрит на меня и молчит, ему либо нечего сказать, либо он что-то скрывает и может, как мудрая женщина я должна была промолчать, но не смогла. Я уже столько раз его теряла, за этот месяц наших отношений, мы столько раз расставались и мирились, что я уже потеряла счет. Любая другая может быть перестала бы бороться, но не я, я видела этого мужчину рядом с собой всю свою жизнь, и отступать не собиралась. - С вчерашней ночи ты сам не свой, игнорируешь меня, воркуешь с Лимой, ведешь себя так будто я чужая, а мои касания и поцелуи тебе противны. Что происходит Киллиан? - Ты все придумала, мое отношение к тебе не изменилось. Я снова злюсь, но не перехожу на крик, боюсь, что как только повышу голос, он взорвется. Поэтому, выдыхаю, беру себя в руки и замолкаю, желая уйти и украсть у него одну сигарету, но он берет меня за руку, останавливает и говорит: - Амала, честно все хорошо, просто я давно не с кем не жил, и мне нужно привыкнуть. Я не верю, чувствую, что дело в другом, может он меня разлюбил, а может это влияние ритуала. Рэйтан меня предупреждал, что все не может быть гладко, завтра же я пойду к нему и скажу, что мы готовы ехать. Я кивнула, сделав вид, что соглашаюсь с его словами, и мы отправились спать, я делала попытки к сближению, но Киллиан уснул на спине, не обнимая и не целуя меня.

*** - Помоги нам, помоги - слышу я страшное шептание и резко открываю глаза, понимая что все в дыму и тумане. Я оглядываюсь это снова они, я думала, духи оставили меня, думала, что они как-то связаны с Саной или домом Чауханов, но нет. Мертвецы окружили меня, они что-то требовали, просили помощи, умоляли унять боль, я не понимала, что должна сделать, как помочь. - Что вы от меня хотите?- прошептала я, боясь разбудить и испугать Киллиана. - Прими свою сущность Богиня, мы больше не хотим страдать, прими и отпусти нас - шептали они, среди них были как знакомые так и не знакомые для меня мертвецы. Они все наступали и наступали, мне стало очень страшно, я уже хотела разбудить Киллиана, как услышала чей-то знакомый голос, который жестко говорил что-то на неизвестном для меня языке. В квартире никого не было только голос, пронизывающий, ужасающий, но почему-то вселяющий спокойствие. Духи пропали, а я осталась сидеть на кровати и дрожать. Я посмотрела на мирно спящего мужчину и поняла, что пока не смогу ему снова доверить то, что со мной происходит, нужно это обдумать самой. Я стала анализировать произошедшее, странное поведение Киллиана, вчерашний сон с Амритом, вновь появившиеся духи. Всего этого слишком много для обычной девочки из Англии. Я хочу в Лондон, и уже начинаю прорабатывать в голове возможные пути отхода, но понимаю, что сначала нужно восстановить отношения со своим мужчиной, а потом все остальное. Я еле дождалась рассвета, наспех оделась и выбежала из дома, ведь знала, что Киллиан скоро проснется и начнет звонить, а я хотела дойти до Рэйтана раньше. Вскоре я уже стояла у знакомой двери, и снова не решалась постучать, но как в прошлый раз, дверь отворилась, и на пороге меня встретил идеально одетый Вайш. - Готовы?- спрашивает он, а я все-таки хочу рассказать о том, что происходит в моей жизни, поэтому прошу разрешения войти, и незамедлительно его получаю. Я рассказываю все, не понимаю, зачем это делаю, ведь не совсем могу доверять Рэйтану. Но он единственный кто всерьез относится к моим видениям. Вайш кивает, и задает очень странный вопрос: - Ты ничего не получала в подарок от Амрита? - Получала, странную, как будто поношенную юбку и издевательское письмо. Он молчит, долго, почесывая идеальными пальцами, такой же идеальный подбородок, а после говорит: - Предупреждай Киллиана о поездке, и возьмите Лиму, она проверенный боец, завтра выезжаем. Я хотела задать еще вопросы, но Рэйтан не позволил, он всем своим видом дал понять, что мне пора. Я вышла, но пройдя несколько шагов села на землю, облокачиваясь на стену, впилась руками в свои волосы, и поняла, что ужасно устала. Я не знаю, сколько я так просидела, пока не услышала вибрацию телефона. Я достала его из сумочки и обнаружила огромное количество пропущенных звонков от Лайтвуда, столько же сообщений. Я тут же перезвонила, он был очень не доволен, практически кричал, я выслушала, а потом устало сказала: - Завтра нам нужно отправиться в одну деревню, это поможет и нам, и расследованию.