Что было в Калькутте, останется в Калькутте?

Амала Ощущение непоправимого и ужасного сопровождало меня весь путь до Клифаграми. Еще перед посадкой в машину, я видела странное состояние Киллиана, и то, что его нервы дают сбой. И не хотела, чтобы он долго был наедине с Рэйтаном, но ехать им придется вместе. Чем ближе мы к Клифаграми, тем хуже я себя чувствовала: тревога, паника, желание уехать, убежать, ощущение неправильности происходящего.

« Амала, уезжайте сейчас, или потом будет поздно»

Слышу я голос как будто внутри себя, и, зажмуриваясь, мотаю головой в разные стороны. - Нет, нет, нет, я не сумасшедшая - шепчу я, видя, что Лима спит, а водитель увлечен дорогой. Вскоре мое внимание переключается на появившиеся очертания деревни, и я вжимаюсь в сиденье еще сильнее. Становиться страшнее и, наверное, впервые я хочу все бросить, но нужно быть сильной. Когда мы наконец-то приезжаем, я первая выхожу из машины, и вижу только Рэйтана. - Где Килилан?- спрашиваю с нескрываемой тревогой, на что Рэйтан ухмыляется, и говорит, что он спит. Я поднимаюсь наверх, вижу сжатого, уставшего, спящего Киллиана и нежно касаюсь его плеча. Тело пронзает странная мысль, что делаю я это в последний раз, и от этого хочется выть. «Амала, возьми себя в руки»- говорю я сама себе, а после нежно воркую Киллиану, чтоб он просыпался. Мужчина открывает глаза, улыбается мне краешком губ, но в его взгляде абсолютная пустота, меня даже испугало, то, что я там увидела. Он не любит меня, не знаю, никогда не любил или разлюбил сейчас, но мужчина совершенно ничего ко мне не чувствует, и хочет скорее свалить. Но я не показываю своих догадок, также кротко ему улыбаюсь и отправляюсь в дом, который предоставил для нас Рэйтан. - Что делаем дальше? - наверное, впервые за день заговорила Лима, и этот вопрос интересовал меня тоже. - Мы с Амалой идем по нашим делам, а вы с Киллианом ждете здесь, придет время, я вас позову - говорит Рэйтан, а я вздрагиваю. Я думала мы пойдем все вместе, я не хочу оставлять Киллиана одного. Но если это может ему помочь, я должна пойти за Вайшем, поэтому беру себя в руки, и, не смотря на внутреннюю панику, уверяю Килилана, что так нужно для нас. Он протестует, но я, касаюсь его руки, в успокаивающем жесте и говорю, что все будет хорошо, что я справлюсь, хотя, ни черта в этом не уверена. Килилан обнимает меня на прощание (нет, какое прощание, я же скоро вернусь) и мы уходим, оставляя их с Лимой вдвоем. И еще один вопрос, который меня волнует, зачем Вайш настоял на поездке с нами криминалиста. - Рэйтан, почему мы идем одни? - через десять минут, я наконец-то решаю нарушить молчание, но он не собирается отвечать, это снова злит и пугает. Вообще этот спокойный и привлекательный мужчина воистину мог вызвать ужас, своим безразличием и внутренней силой, с которой мы несколько раз уже сталкивались. – Рэйтан Вайш ответьте мне на вопрос – уже нервно говорю я, когда мы заходим далеко в лес. Он же неожиданно останавливается, а я врезаюсь в его могучую спину, вдыхая в себя неприятные для меня ароматы не моего мужчины. - Что происходит? – почти кричу я, но Рэйтан молчит, и не двигается с места. - А это ты нам расскажи сокровище, хотя нет лучше, наверное, назвать тебя драгоценностью! Твою мать, этот голос, снова! Амрит мать его Дубей! Как мы могли так глупо попасться и сами прийти к нему в руки. - Не называй меня так, ты не имеешь на это права!- из последних сил прокричала я, и почувствовала, что ко мне прижимается теплое, подтянутое, но чужое тело, и я оказываюсь, зажата между двумя мужчинами. - А кто имеет? - шепот прям на ухо, вызывающий только отвращение и желание зашить ему рот, как это сделали одному известному скандинавскому Богу - твой британец? Чем же он заслужил это Амала, мой член не меньше! Меня передернуло от этих слов, я хотела вырваться, но была грубо схвачена Амритом. Он повернул меня к себе, и, смотря прямо в глаза, сказал: - Попалась! Глупая птичка так хотела спасти своего птенчика, что не заметила, как ее поймали. Это даже забавно. Он провел своими длинными, смуглыми пальцами по моей щеке, а меня затошнило от омерзения. Я ненавидела этого мужчину, если бы под рукой было что-то тяжелое, я бы убила его. Но нет, здесь был только он, я, Рэйтан и откуда-то вязавшиеся прислужники Дубея. Меж тем рука Амрита спускалась все ниже, остановилась на груди, сжав ее. - Что ты делаешь?- прокричала я, пытаясь убрать его ладошку, но он был сильнее меня, и только усмехнулся, положив вторую руку мне на попу, придвигая ближе, и сжимая ягодицы. Мне было ужасно противно, хотелось, чтобы это прекратилось, я кричала, но все только смеялись, ведь тут его территория и я понимала, что бессильна. - Сейчас мы совершим Майтхуну, и ты будешь окончательно моя. Если добровольно согласишься, то твой атташе поедет домой целым и невредимым, а если откажешься, то мы все равно совершим акт, но в его крови - снова зловеще шепчет Амрит, жутко улыбаясь, а я смотрю на настоящего психа. Он разворачивает меня к себе спиной, опять хватает грудь, мне еще противнее, я пытаюсь его ударить, но мужчина только смеется, ведь он сильнее и влиятельнее. Я ловлю взгляд Рэйтана, он все такой же спокойный, но глубоко внутри виднеется насмешка, он все знал, они все продумали. Сукины дети! Ненавижу! Амрит продолжал лапать мое тело, а я осознаю, что не хочу никого кроме Киллиана. Я успешно ударяю Дубея в коленку, и пока он шипит от боли и немного ослабевает хватку, бью еще раз, вырываюсь, и пытаюсь убежать, но меня тут, же хватает знакомая, но неприятная рука Вайша. - Не так быстро детка, сначала я совершу с тобой обряд любви, а потом может быть отпущу - говорит Амрит, подходя ко мне, и хватая вместо Рэйтана. - Но я так не могу!- почти плача произношу я, и получаю удар наотмашь по лицу. Первая пощечина. - А как можешь? Сосать в подсобке в первый день знакомства? Вторая пощечина. - Или может быть отдаваться на столе в кабинете мертвого начальника? Третья пощечина - Или позволять ему втрахивать тебя в стену дома глубоко уважаемой Приянки Чаухан? Удары сильные, хлесткие, приносящие боль, и я уже еле стою на ногах, губы разбиты из них течет кровь, а я, смотря прям в его глаза, спрашиваю: - Но оттуда ты… - В Калькутте везде есть уши, и эти уши принадлежат мне, глупая девчонка! – перебивает он меня, и дальше следует еще одна пощечина. Я падаю на землю, он же подхватывает меня и несет куда-то, я не знаю куда, но понимаю что скорее в его этого сумасшедший трахнет меня сегодня, да и хоть бы не убил. Киллиан, когда была Чакрапуджа думал обо мне, может и мне попробовать представить что это не мерзкий Дубей входит в мое тело, а мой любимый, пахнувший сигаретами, виски и дорогим парфюмом военный атташе. Меня грубо кинули на землю, и Амрит постучал по щекам, заставляя очнуться. Я открыла глаза, осмотрелась, увидела себя лежащей в центре какого-то странного места. Все исчерчено знаками, видно остатки ритуального пепелища, и алтарь, куда неотрывно смотрел Амрит. - Ну что драгоценность, покажем Богам, как мы любим, друг друга - он издевательски посмотрел на меня, мне было плохо, противно, беспокойно. Я все время думала о том, как там Киллиан? Где он сейчас? В безопасности ли? Волнуется за меня? Меж тем Амрит положил меня на алтарь, стал поцелуями покрывать лицо, шею, руками гладить тело, а я ничего не чувствовала кроме омерзения и унижения. - Ну давай же красавица, любая женщина Калькутты все бы отдала чтобы ее ласкал Амрит Дубей, а ты лежишь как бревно. Работай драгоценность! С этими словами он впился в губы, и стал языком двигать в моем рту, а мне было до тошноты противно. Хотелось кричать во все горло, но я знала, что это бесполезно, ничего не изменится. Я здесь чужая, а он Амрит Дубей. Он наконец-то вытащил свой язык из моего рта, облизал губы и прошептал мне на ухо, в надежде вызвать мурашки или возбудить, но тщетно: - Так и будешь лежать, как бревно, или разденешь папочку? - Я сделаю все, что ты скажешь, только если пообещаешь не трогать Киллиана! В глазах властного мужчины сверкнуло разочарование, и он даже немного оттолкнул меня. - Киллиан, Киллиан, как же вы мне надоели, не наврежу я этому ублюдку, если ты будешь послушной и порадуешь меня. Я кивнула, хоть и не поверила, а Амрит вернулся к ласкам, он стал раздевать меня, попутно скидывая свое шервани. Шептал, что я слишком красивая, чтобы уезжать из Индии, что должна принадлежать ему и всей Калькутте. А я боролась с рвотой, отвращением, и желанием бить его головой об камень алтаря до такой степени, чтобы раздробить каждую косточку черепа. Я даже пыталась призвать силу Кали, но ничего не произошло, только его руки, которые уже снимали с меня трусики и глаза, которые удовлетворенно осматривали добычу. -На колени, моя драгоценность! Опять он называет меня так, специально злит, хочет управлять, властвовать, подавлять. И я решаю быть покорной, не давать ему себя бить, ведь мне нужны силы. Безропотно встаю на колени, понимая, что все равно придется закончить обряд, никто ему не помешает. Его мерзкий член входит в мой рот, он сразу же руками давит на голову, просит больше, а я захлебываюсь в немой истерике. Оральный секс происходит долго, очень долго я уже и не чувствую своего языка, слезы градом бегут из глаз, а он все продолжает вдалбливаться в мой рот. Но по его ускорившемуся темпу понимаю, что разрядка не за горами и действительно, вскоре он кончает мне в рот, а я не могу проглотить, плюю на землю. - Надо же, а его сперму ты глотала! Я подняла на Дубея взгляд полный ненависти в надежде, что от этого его член не встанет снова, но ошибалась. Амрит практически кинул меня на каменный алтарь, больно ударив спиной, и с силой вошел в меня сухую и невозбужденную. Было очень больно, смазка не выделялась, несмотря на то, что его размер значительно уступал Киллиану, отсутствие возбуждения делало этот акт невыносимым. Амрит и сам это понимал, поэтому периодически смачивал член слюной, мял мою грудь, запихивал свои пальцы в рот, но это делало только хуже. Он перевернул меня на спину, навис сверху, и, казалось бы, ласковым, но указывающим на его силу и превосходство жестом, заправил прядь моих волос за ухо. - Ну, давай девочка, я же искусный любовник, тебе понравится, ты просто упрямишься! - Давай быстрее закончим это – говорю я, смотря ему прямо в глаза, и его это злит, поэтому он ускоряется, увеличивая неприятные ощущения. Я не могу сдержать стон боли, который Амрит принимает за наслаждение, улыбается, оглаживает меня и вскоре кончает внутрь. Это приводит меня в ужас, я не пью таблетки, беременность возможна, и как объяснить это Киллиану? Кстати Киллиан, а не заключается ли план Дубея в том, чтобы мой любимый забрел сюда сейчас. Но по каменному лицу Амрита, я понимаю, что нет, он выходит из меня, вытирает свой член о мое бедро, провоцируя очередной приступ рвоты, и начинает одеваться, сортируя вещи, грубо швыряя мои в сторону алтаря. - Одевайся, и добро пожалось на второй акт спектакля имени Амрита Дубея. - Что ты имеешь ввиду? - с ужасом в глазах спрашиваю я, а он снова жутко смеется. - А ты драгоценная думала, что я трахну тебя и отпущу? А ты глупее, чем о тебе рассказывали. - Ну, ты обещал - из последних сил говорю я, и в ответ получаю зловещий смех. - Ты моя Амала, так было и будет вечно, а сейчас Рэйтан любезно проводит тебя в зрительный зал, а я начну представление . Вайш грубо схватил меня, перевязал руки и, зажав рот, потащил в лес. Я брыкалась, пыталась укусить его за руку, за что получила удар ногой в бедро. Я не знала, куда меня тащат, но настоящая паника накрыла, когда я услышала голос Киллиана. Он явно был неподалеку, и я почувствовала невероятное желание его защитить. Я сжалась в ужасе, пытаясь определить, откуда, слышно голос, и как мне спасти Киллиана. От Рэйтана не ускользнула моя обеспокоенность, но он только улыбнулся. - Я не пущу тебя - услышала я голос Лайтвуда, и через деревья увидела своего мужчину и очень красивую индийскую женщину. Сначала меня пронзил укол ревности, а потом понимание. Это та девушка, которая была с ним на Чакрапудже, и обряд сегодня должен быть завершен. Она убьет Киллиана! Я начала дергаться, вырываться, но хватка Рэйтана была железной, он только тихо мне на ухо сказал: - Умная девочка, быстро догадалась. Я с ужасом стала смотреть, как девушка идет к Амриту, понимая, что скоро она убьет моего мужчину, и обряд будет завершен. Пара попыток выбраться ничего не дали, Рэйтан только сжал хватку, и запихал мне в рот кляп из платка. Но что-то шло не так, Амрит велел девушке привести Килилана, но она не соглашалась, всячески защищала его, за что получила несколько ударов по лицу, и почти сползла к его ногам. А как мог бить Дубей я знала не понаслышке. Вскоре Амрит сам позвал Килилана, и тот вышел совершенно растерянным и не понимающим, что происходит. У Амрита все продолжало идти не по плану, он нервничал, рычал и это даже приносило мне удовольствие. Сейчас он уже не вальяжный игрок, а растерянный мальчик. Девушка не пошла по его следам, она выбрала свой путь. Но, через силу Амрит все-таки вручает ей нож, которым она должна убить Килилана. Но почему-то я уверена, что девушка этого не сделает, она видимо что-то чувствует к атташе. Я же, как в замедленной съемке переполненная ужасом, страхом, ревностью, наблюдаю, как девушка подходит к моему мужчине, он не бежит, смотрит ей в глаза. Она что-то говорит, подносит оружие и всаживает его в себя. Даже я не ожидала такого результата, а Амрит зарычал, стал кричать, возмущаться и задаваться вопросом, чем он хуже Киллиана. Мог бы спросить у меня, я бы накидала список из сотни пунктов. Перед смертью она еще что-то сказала Киллиану, от чего у него округлились глаза. Моя ревность в купе со страхом и наблюдением смерти, дала плоды, сила, гуляющая во мне разрослась и натуральным образом обожгла руки Рэйтана, он шикнул и ослабил хватку. Этого хватило, чтобы я ударила его сильнее и ускользнула. Я бежала, видя, как Амрит надвигается на Киллиана, как он бросает свой нож, и как тот попадает в моего мужчину, идет по касательной, сильно режет его живот. - Килилан нет - кричу я как в самом клишированном кино и бросаюсь к нему, обнимая и прижимая к себе. Он открывает глаза и смотрит на меня тем самым взглядом мужчины, который полюбил меня в этой долбаной Калькутте. - Люблю тебя Амала, люблю!- шепчет он, а я улыбаюсь, не желая и думать, что это его последнее признание. Виню себя, за то, что решила отсосать ему в той подсобке, ведь если бы этого не случилось Киллиан бы жил как раньше. Надо же какая идиллия, аж противно - слышу я знакомый голос, почти убивший Киллиана, и чувствую нарастающую силу. Но я не хочу ее выпускать, боюсь потерять человечность.

«Приложи руку к ране»

Слышу голос внутри себя, тот который был со мной с рождения, и я его упорно игнорировала, но не в этот раз, сейчас я на все готова, чтобы помочь Килилану. Время как будто остановилось, я видела, как кровь перестает бежать, а Киллиан мерно дышит. Я оглянулась и увидела, что Дубей кого-то тащит к месту нашего пристанища. А когда узнала пленницу, то ужаснулась, это была Лима, побитая, связанная, с кляпом во рту. Амрит, вытащив кляп, грубо пнул ее в нашем направлении, она с ужасом посмотрела на умирающего Киллиана, избитую меня, и отдышавшись, повернулась на Дубея, с нескрываемым отвращением, произнесла: - Что ты натворил, ублюдок? - Еще одна птичка оперилась - как-то очень пугающе ответил Амрит, и с размаха ударил Лиму по лицу. Девушка съежилась от боли, но не застонала и не упала, она гордо смотрела на него, пока из ее носа бежала струйка крови. - Что тебе от нас нужно?- спросила девушка, вытерев кровь рукавом, и не опуская взгляда. - Мне нужно чтобы ты описала труп, так будто он самоубийца, чтобы британцы от меня отстали. А Амала подтвердит, что это случилось от безответной любви к ней – помолчал он какое-то время, а после кинул на меня взгляд, и приказал - Брось этого слабака, подойди ко мне, ты моя женщина. Я же только сильнее сжала все еще живое тело Киллиана в своих объятиях, а Лима гордо подняв голову, сказала: - Можешь хоть убить, но я делать этого не буду. Амрит усмехнулся, и снова ударил девушку, теперь сильнее, она упала на колени, пыталась подняться, но не смогла. Лима почти теряя сознание, прислонилась к дереву. - Амала вставай! Подойди к своему мужичине и брось этот мешок с костями – крикнул Амрит, и сильно пнул носком и без того слабого Киллиана, а я неосознанно легла на своего мужчину, защищая его от следующих ударов. - Амала ты моя! Слезь с него, и встань за спину своего мужчины.

« Подчинись»

Снова слышу я голос в голове, и сначала отрицательно машу головой, не понимая кому, Амриту или самой себе, но потом слышу следующее:

«Амала подчинись, подыграй, и я помогу тебе. Я не хочу, чтобы мы достались этому слабоумному, ты должна отпустить меня на свободу».

Я чувствую себя шизофреником, но зачем-то еще раз касаюсь места пореза Килилана, которое как будто затянулось, или мне хочется так думать. Я под удивленный взгляд Лимы, встаю и иду к Амриту. Он довольно улыбается, заводит ногу для того чтобы еще раз ударить Киллиана, а умирая от омерзения, говорю: - Дорогой хватит с него на сегодня! Как же я ошибалась, связавшись с ним, когда рядом такой невероятный мужчина. Амрит, улыбается, а я подхожу к нему ближе, прижимаюсь к опасному индийцу, он по-хозяйски кладет свою руку на мое бедро.

«Когда Киллиан очнется?»

Не разрывая объятий, спрашиваю у своего внутреннего голоса, у своей шизофрении, своей внутренней Богини, которую всегда боялась, но сейчас у меня огромная уверенность, что она играет в моей команде, и на моей стороне.

«Скоро»

Слышу я ответ, и решаюсь действовать. Я впиваюсь в губы Амрита, он блаженно улыбается, еще сильнее прижимая к себе. Я одной рукой сжимаю его волосы, вторую завожу за спину и показываю кулак, в надежде, что Лима поймет. И она понимает, подхватывает ветку, и с силой ударяет Амрита по голове. Этого как будто никто кроме него не замечает, все увлечены, и я не понимаю, что происходит.

«Это сделала я, я навела морок, но, к сожалению моих сил надолго не хватит, действуйте быстрее»

Я бью Амрита в пах несколько раз, с небывалым для меня азартом, пусть стонет глупый ублюдок. Как он так легко мне поверил, почему потерял бдительность. Лима бьет его по голове еще раз, он падает и теряет сознание, мы поднимаем Килилана, и пытаемся уйти. Это оказывается сложнее, ведь он тяжелый, идти очень сложно, а еще мы не понимаем где можно скрыться.

« Нам нужно в заброшенный храм в пещере, я покажу, где это»

Я уже и не спорю с голосом в голове, иду туда куда она ведет. Тащить Килилана, становиться все тяжелее, но мы не сдаемся, просто не можем бросить. Через неизвестно, сколько шагов, ощущения погони и скорой смерти, мы находим храм, укладываем Килилана на пол и опираемся на стены, в надежде отдышаться. В укрытии мы слышим голоса, шаги, нас нагоняли, искали. Я из последних сил подползла к Килиану, стала целовать его лицо, руки, шею, до последнего отгоняя мысль, что прощаюсь с таким идеальным и любимым мною мужчиной. - Я люблю тебя мой военный атташе Киллиан Лайтвуд, приди в себя, я не смогу без тебя. Киллиан, умоляю открой глаза. Нужно просто открыть глаза.