Что было в Калькутте, останется в Калькутте?

Амала Секунды складываются в минуты, которые в свою очередь идут очень медленно. Я и не знаю, сколько прошло времени, ведь сижу, неотрывно смотря в его лицо, любимое, до одури красивое и почти не живое. Киллиан дышит, но уже очень слабо и я понимаю, что, скорее всего, придется прощаться, понимаю это не только я. - Амала, прости за то, что я скажу, но скорее всего Киллиан не очнется, давай спасаться!- говорит Лима, смахивая слезы, а я только киваю. Наклоняюсь, целую каждую часть его лица: скулы, нос, глаза, губы, любимые и единственные губы, которые мне хотелось целовать каждую секунду. - Прощай любимый, прости за все это! Знай, что я всегда буду тебя любить и отомщу, каждому Дубею, во всех поколениях! – заканчиваю я свою речь, целую его в губы, а он неожиданно открывает глаза. Я аж вздрагиваю и чуть не роняю его голову со своих коленей. - Амала- почти беззвучно шепчет он, а я не могу сдержать слез, которые капают на него, – не плачь! - Очнулся, Лима он очнулся!- кричу я, а девушка, вскакивая со своего места, подбегает к нам и также удивленно смотрит на него. Я помогаю Киллиану приподняться, нежно, аккуратно, боясь причинить боль. - У нас есть вода? – тихо спрашивает он, осматриваясь, а я отрицательно киваю головой, у нас не было ничего кроме друг друга и моей внутренней силы. Что нам делать Богиня?- беззвучно обращаюсь я к Кали, но она молчит, долго молчит, и это выводит меня из себя. Не уж то и правда это была моя психическая болезнь, ярко проявившаяся во время стресса, но тогда Кали помогла, пусть спасет нас и сейчас. - Амала, где мы?- послышался тихий голос моего мужчины, который пытался встать на ноги. Я помогла ему и ничего не скрывая, обрисовала сложившуюся ситуацию. Он слушал, молча, хмуря свои красивые брови и сглатывая слюну, явно желая воды. - А где этот урод? - задает Киллилан еще один вопрос, и мы как мановению волшебной палочки слышим голоса вдалеке. Нас ищут, ищут массово, их желают убить, а меня забрать, чтобы пользоваться силой, о которой я не знала, и не просила. Киллилан пытается встать, сражаться, но я не позволяю. Я бросаюсь к нему, хватаю за руку и, заставляя смотреть в глаза, говорю: - Килилан, ты ранен, куда ты пойдешь, как будешь бороться с сумасшедшим фанатиком и его армией? - А что ты предлагаешь? Отправить воевать с ним хрупкую девочку? Или снова оставить тебя одну? Я уже достаточно это делал!- ответил он, и немного оттолкнув меня, попятился назад, все еще с трудом стоя на ногах.

« Ты должна пойти одна»

Снова слышу я голос внутри себя, но в этот раз даже радуюсь ей, ведь успела соскучиться по Богине.

«Это твоя война! С твоего рода все начиналось, тебе и заканчивать, а я помогу».

Я кивнула сама себе, а после подошла близко к Киллиану, села на землю, и попросила приземлиться рядом, мужчина подчинился. Он такой большой, сильный и такой сломленный из-за меня, сел на землю, убрав ноги под себя, а Лима отвернулась, безрезультатно пытаясь поймать сигнал своим телефоном. Я села рядом, прижалась к нему очень крепко, крепче, чем к кому-либо в своей жизни, ведь я почему-то любила его как никого ранее. Мне не потребовались месяцы, годы, для того чтобы так полюбить, просто взгляд и касание. И сейчас я не могла отвести глаз от его скул, от смуглого идеального лица, прошлась ниже, снова изучая его идеальное тело, мечтая дотронуться до татуировки «ошибки молодости», желая утопать в нем. Я слишком его любила, но молчание затягивалось, и это его злило. - Амала, что ты хотела мне сказать? – прошептал Киллиан жестче, чем обычно и смотрел на меня зло, но любя, наконец-то любя, а не равнодушно как в последнее время. - Это моя война, я пойду одна – повторяю я слова Богини, и опускаю голову, но Килилан только ухмыляется и повышает голос. - Амала, мы не в кино, чтобы ты так говорила. Что за твоя война? Почему ты должна идти одна? Я уже и не знаю, как донести до тебя, что ты дорога мне, и я не хочу тебя терять. - А лучше умереть за меня?- вылетает у меня, и я, отсекая дальнейшие вопросы, прижимаюсь к нему. Я не позволю ему больше страдать, я сделаю все, чтобы он был в безопасности. Я уже хотела что-то ответить, но он своими сухими и теплыми руками взял мое лицо, повернул к себе и стал говорить: - Амала я люблю тебя и не позволю никому обидеть, больше не позволю, ты единственное, что у меня осталось. И пусть лучше умру я, но ты будешь жить. - Килилан, прошу, не мучай меня, не заставляй переубеждать. Я должна пойти одна, я знаю это, слышу и чувствую. - Если ты не вернешься, я пушу себе пулю в лоб! - тихо говорит он, отпускает меня и трудом встает, уходя ближе Лиме. Он больше не препятствует, да, похоже, и не злится, а мне нужно идти, и в большей степени для него, ведь он слишком много перенес в этой душной Индии. На теле Киллиана, появилось немало отметин, мужчина повидал много дерьма, и он больше не будет прежним не физически, ни морально. Я прислушиваюсь к себе, и Кали ведет меня: за пещерой, еще пещера, выступы, валуны, небольшие туннели и снова пещеры. Я не знаю, как далеко ушла от Киллиана и Лимы, не знаю куда иду, просто слепо доверяю Богине, иного выбора у меня не остается.

«Осталось совсем немного».

Услышала я голос Богини, и только машинально кивнула, ведь нутро осталось там, рядом с моим мужчиной.

«Если ты не вернешься, я пущу себе пулю в лоб»

Эти слова заставляли меня идти, заставляли бороться, делать все, чтобы он не исполни задуманного, ведь он нужен этому миру больше чем я. Я уже не понимала где я, не чувствовала ног, но машинально делала, все что говорит мне Кали, и с ее помощью вышла в большой каменный зал. Когда осмотрелась, то поняла, что это были все те же пещеры, но в этой явно поработала рука человека, камни были идеально отполированы, на них виднелись письмена, а в середине алтарь, с живыми цветами. Здесь бывают люди, они приносят подаяния, потому что кроме цветов я обнаружила еще и монеты, бусы, драгоценности. - Где мы? - Там, где все началось!- ответила Кали, и приказала дотронуться до алтаря, что я незамедлительно и сделала. Моя голова закружилась, очертания пещеры стали меняться, и я услышала голоса. Я хотела убежать, но сдвинуться с места не смогла, а голоса становились все отчетливее.

- Аджит мы не можем сделать того, что ты хочешь! -Индира, ты понимаешь, это даст нам власть, силу, мировое господство! - Нет, не понимаю и не хочу понимать, я думала, ты любишь меня, а ты использовал. Это голос моей бабушки, так это она, и судя по всему предок Амрита ответственны за то, что со мной сейчас происходит. Я продолжаю смотреть на эти странные картины, которые разыгрываются перед моими глазами. Аджит явно имеет на бабушку влияние, и она не может противиться, потому что похоже любит его. Он ведет ее к только что выстроенному алтарю, раздевает догола, сам тоже скидывает одежду. Я не хочу на это смотреть, но буду, ведь Кали хочет, чтобы я это увидела. Он начинает читать молитвы на древнем языке, медленно входя в нее, она стонет и больше не сопротивляется, и обряд состоится. Дубей трахал Индиру все активнее, становился все злее, читал все громче, и уже явно был готов кончить. А я огляделась, и заметила, как к алтарю стягивались духи, они были все ближе и ближе, а когда Аджит кончил и выкликнул : - Так приди же! - духи расступились и пропустили вперед свою хозяйку, а я закрыла рот ладошками от ужаса. К моей бабушке шла Кали, она была синяя, четыре руки хаотически двигались, а главное ее глаза, способные привести в ужас кого угодно, горели огнем нечеловеческой злости. -Не нравится, как я выгляжу? - слышу знакомый, насмешливый голос. Я молчу и возвращаю взгляд обратно, видя, что не духов, не Богини больше нет, теперь есть только моя плачущая бабушка и довольный улыбающийся Дубей. - И что будет теперь? – спросила Индира, пытаясь встать, но ноги не слушались ее, а любовник не старался помочь. - Теперь будем ждать ту из вашего рода, в ком Богиня приживется, чье сознание не затуманит, кто сможет править со мной, либо с моими потомками. Индира с ужасом смотрела на Дубея, но все еще пыталась встать, сделать шаг, и явно приходила в себя от полученной силы, которая была для нее неизведанной. При этом чувствовался ее животный страх, ведь она не знала, что ей делать и как жить, а еще она не знала, что в этот момент была уже беременна Джотсаной. - Ты безумен, Аджит! - Скажи мне того, о чем я не знаю!- усмехнулся он и, покинул алтарь, следом поплелась и женщина.

Что было дальше? - спрашиваю я у Кали, а картинки, что были показаны прежде, расплываются, оставляя меня в одиночестве возле алтаря с подношениями. - А дальше Дубеи сильно контролировали твою бабушку, а после рождения твоей матери, вообще не отходили от нее. Но не она, не твоя бабушка не были сильны, я медленно поглощала их мозг, делая недееспособными и пустыми. Но потом родилась ты и стала, сразу, же мне сопротивляться. В тебе было столько силы и человечности, что ты выталкивала меня, задвигала на задний план, делала слабее. И я искреннее тобой восхищалась. Индира и Джотсана сделали все, чтобы спрятать тебя, увезли, задвинули на задний план, возможно, сознательно ломали, как личность, чтоб ты не прославилась, чтобы о тебе не узнали. Но Дубеи были в курсе твоего рождения, ведь как говорил Амрит у него везде свои уши. И тебя притащили сюда, думая что все произойдет очень легко, ты просто влюбишься в Дубея младшего, и он получит тебя и меня, но ты и тут пошла против их воли. Твоя любовь к Киллиану, хоть и вызвана желанием оставаться человеком, но это одно из самых искренних чувств, которые я видела и чувствовала. А сейчас, Амала я хочу, чтобы ты меня отпустила! Я сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и слушала голос внутри себя, а вся моя странная жизнь как будто складывалась в единый пазл. Я наконец-то нашла объяснение холодности родительницы, их внезапному побегу, не довольству матери, когда я стала изучать родную культуру, все это было нужно, чтобы защитить меня. А главное Киллиан, я ведь действительно полюбила его, и чтобы нас не разделяло, какие бы мы не прошли испытания, я с первой секунды и по сей день знала, что это мой мужчина. - Позволь один вопрос? - она молчала, и я восприняла это за согласие, поэтому выпалила - Киллиан любит меня искреннее, или это тоже какая-то магия? - Он назначен тебе судьбой, и не может не любить тебя! Этот ответ немного успокоил меня, и уверил в том, что, чтобы, ни было, я не отпущу своего мужчину, теперь осталось только выжить. Я спрашиваю, как мне помочь Богине, и нутром чувствую, что она ухмыляется, а потом после долгого и уже раздражающего молчания, отвечает: - Я пришла к вам в тела, через похоть, через нее должна и уйти! Тебе необходимо получить удовольствие на алтаре. - Ты предлагаешь мне дрочить на камне?- снова начала злиться я, не зная на кого, на себя, ее, или на абсурдность этой ситуации. - Иного пути нет!

*** Я какое-то время сидела и не спешила делать то, что хотела от меня Богиня, ведь воспринимала это как бред, но потом поняла, что попробовать стоит, да и голоса Амритовых шавок, стали ближе. Я нехотя встала, сняла с себя вещи, легла на камень, который приятно охлаждал мое тело, и сняла одежду. Цветы и подношения неприятно впивались в тело, но я опустила руку и как будто впервые прошлась пальцами по клитору. Я не была возбуждена, и решила исправить это, единственным доступным мне способом, а именно, вспомнить прикосновения своего любимого военного атташе. Я представляла руки Киллиана на себе, его губы, которые целуют меня. Ощущения были настолько реальными, что я как будто чувствовала его божественный запах, сносящий крышу, как будто трогала его стальной пресс. Возбуждение накрывает меня, рука становится активнее, пальцы мучают клитор, так будто бы это делает он, а вторая рука тянет сосок, я чувствую, что мне осталось недолго. Богиня диктует мне слова, я их повторяю сквозь стоны, и вот когда я уже готова кончить, то услышала знакомый, жесткий голос. - Амала, не смей! -Нет Амрит Дубей, смею, сделаю именно то, что должна была давно – отвечаю и я, а пока он приближается дрочу еще активнее, быстрее, и вскоре с криком кончаю, чувствуя, как что-то покидает мое тело. Я пытаюсь прийти в себя, ведь понимаю что Амрит сумасшедший, и он не отступит. Я пытаюсь встать, но ноги, и руки плохо слушаются, а он сильно хватает меня за локоть, и пытается повалить обратно. - Я знаю слова ритуал практически с детства, и сейчас мы все вернем обратно - шепчет он, а я понимаю, что теперь одна и должна бороться. Я открываю глаза, руками со всей силой, которая у меня есть, отпихиваю сумасшедшего, ударяя ногой. После осматриваюсь и вижу очертание Богини, которая стоит у алтаря и смотрит на свои руки, как будто видит их впервые. Я больше не хочу быть связана с этой страной, с Богами, и уж тем более с Амритом, поэтому еще сильнее пихаю его, а он снова хватает меня, валит на алтарь, я сопротивляюсь, не позволяю ему раздеться. В какой-то момент его рука слишком близко к моему рту и я со всей силой кусаю ненавистного Дубея, он отвлекается, стонет и этого хватает, чтобы я ударила его в пах и, не думая одеваться, побежала на свет к выходу из пещеры. Я готова была бежать голая по джунглям сколько угодно, но реальность была иной, и выход из пещеры заканчивался резким обрывом, перед которым я еле успела затормозить. Амрит знал об этом, поэтому медленно как хищник, как бенгальский тигр подбирался к своей добыче. Он хотел меня всю, хотел вернуть Богиню в мое тело, и пользоваться нами вечно. «Если ты не вернешься, я пущу пулю себе в лоб»- слышу я любимый голос в своей голове и понимаю, что у меня нет иного пути, коме как победить. Бросаюсь на Амрита, зная, что он сильнее, но в этот раз не собираюсь сдаваться, в этот раз не один из Дубеев не одержит победы. Он хватает меня за грудь, больно сжимает сосок, его мерзкие губы шепчут: - Что не хочешь меня? Я что хуже какого-то британского вояки? - Да Амрит, ты хуже в сто тысяч раз, он лучше тебя, красивее, сексуальнее, умнее- начинаю говорить я, понимая что единственный мой шанс на спасение это столкнуть его с обрыва. Я продолжаю оскорблять, сравнивать, превозносить Киллиана. - Посмотрим, вспомнишь ли ты о нем, когда будешь стонать и кончать подо мной!- говорит он и с бешеной злостью хватает меня, чтобы снова отнести на алтарь. Я пытаюсь вырваться, но он кидает меня на камень, и сразу, же вставляет свой член, я сухая, снова больно. Он начинает читать древние тексты, Кали нервничает, тоже пытается сопротивляться, а я, смотря на Богиню, говорю: - Ну же, помоги мне! Кали неуверенно смотрит в ответ, а после кивает и предстает воочию перед Амритом, когда тот уже почти договорил необходимые для обряда слова. - Это ты? Это действительно ты?- шепчет Дубей, отвлекаясь от меня, и в восхищении поднимает голову на Богиню. А мне хватает этого, чтобы освободиться и с силой отшвырнуть его от себя, а после выскочить. Амрит побежал следом, он уже ничего не видел, был ослеплен властью, желанием, и мировым господством. Перед обрывом я остановилась, а он нет. Амрит Дубей с жутким душераздирающим криком полетел вниз.

*** Я с необычайной для себя хладнокровностью смотрела на летящее тело человека, который, скорее всего, умрет. Дождалась, пока его крик прекратился, села на землю и заплакала. Мне было все равно, что я голая, было не важно вообще ничего, я так долго была в напряжении, так долго боялась, что хотелось просто быть слабой и плакать. Я все громче и громче плакала, была на грани истерики, как почувствовала родные шершавые руки, которые поднимали меня. Открыла глаза и увидела лицо Килилана, и даже не сразу поверила в это. Как он здесь оказался, как нашел, не пострадал ли? Но потом отбросила все это, и, уткнувшись в стальную грудь, расплакалась еще сильнее. - Ну, тихо, тихо, родная моя, все будет хорошо! Он не спрашивал, что случилось и почему я голая, только посадил на свою снятую футболку, собрал разбросанные вещи, одел меня, и осмотрел, поцеловав каждый синячок и рану. -Как ты здесь оказался? - наконец-то я нашла силы спросить, а он только улыбнулся и, попытался заплести мне косичку, обнаружив на шее очередной свежий синяк. - Ты думаешь, я бы оставил тебя одну, Амала Лайтвуд? - Как ты меня назвал? – спросила я, и улыбнулась, искренне не понимая, почему рядом с моим именем, стоит его фамилия. - Вот, ты улыбаешься, а значит все хорошо, теперь скажи мне, что здесь случилось? - Нет, сначала скажи, как ты меня назвал?- все не унималась я. - Я назвал тебя единственно верным именем, или ты отказываешься делить со мной свою жизнь и мою фамилию? Я бросилась нему на шею, ведь только что он видимо, сделал мне предложение, и никаких шаров, цветов и другой фигни мне не нужно было, главное он здесь, рядом, единственный кого я люблю. Через несколько минут я оторвалась от него и вкратце рассказала о случившемся, умолчав о том, что Амрит трахал меня дважды, ведь ему уже ничем не поможешь, а нервировать Килилана я не хотела. - Значит, он мертв?- не без доли удовлетворения спрашивает Килилан, а я только киваю и утыкаюсь ему в грудь, смотря в сторону алтаря, не веря, что все закончилось. Но я все еще вижу ее. Пойдем отсюда? – предлагает Килилан, и я киваю. Только прошу минуту, а он не спорит, потому что, обернувшись, тоже видит Кали, хоть и вздрагивает, но больше не боится, кажется, он видел достаточно, чтобы во все поверить. Он уходит вглубь пещеры, а я подхожу к Богине. - Спасибо тебе! - говорю и кланяюсь, а она только усмехается и в последний раз говорит мне. - Будь счастлива дитя, возвращайся и живи свою жизнь, как предначертано судьбой, тебя ждет счастливое будущее. А вот тебе мой прощальный подарок. Она прикоснулась ко мне, и я увидела тело дипломата в лесу возле дома Чауханов, мне не надо говорить, кто замешан в его смерти, но никто за нее не ответит, ибо кто-то мертв, а кто-то слишком влиятелен. Я открываю глаза, остаюсь в одиночестве, и даже испытываю грусть, что Богини больше нет рядом. Но быстро откидываю эти мысли, бегу к Килилану и, взяв его за руку, говорю: - Я знаю, где тело дипломата!