Иммортель нарцисса горит ярко

      Как минимум каждая десятая девчонка в Питере несколько лет назад мечтала проснуться с Кириллом Гречкиным в одной постели. Ну, а для Лёши это скорее было бы кошмаром, чем мечтой. Но сейчас с Кириллом лежит не одна из тех девочек, а как раз Макаров.       Только проснулся и аккуратно убирает недавно осветленную порядку волос с лица Кирилла. Картина до идиотизма ванильная, Гречкин бы точно высказал бы что-то колкое и неприятное на такое. Но сейчас так спокойно и хорошо. На самом деле Кирилл тоже уже проснулся, но двигаться и выдавать себя пока не собирается, наслаждается ощущением тёплой руки на своих волосах.       Но все же спустя минут 10, немного ворочаясь, Гречкин приподнимается и, щурясь, приоткрывает один глаз, видит перед собой Лёшу, испуганного тем, что разбудил Кирилла. Тот расплывается в улыбке от такой картины, и снова на пару секунд утыкается лицом в мягкую подушку, после чего переворачивается на бок лицом к Макарову и внимательно на него смотрит.       — Доброе утро...       — Это ты так извиняешься? — конечно, Макаров, приходя сюда вчера, скорее планировал получить извинения, чем «самые долгие за всю жизнь объятья», но даже так его почти все устраивало и он говорил это мягко улыбаясь и смотря на Гречкина в ответ.       — Кстати говоря, да. — Кирилл молчит секунду и, задумавшись, смотрит куда-то в стену, а после переводит взгляд полный вызова на Макарова, — и как бы ты хотел, чтобы я перед тобой извинился?       — Обычного «прости» будет достаточно, не надо думать над своими извращенскими способами. — Лёша сразу понимает к чему ведёт Гречкин.       — Пф, какой ты скучный… ну хорошо. — Кирилл подползает очень близко к Макарову, настолько, что между их лицами остаётся сантиметров 10, — Прости меня за все мои даже самые мелкие прегрешения, невозможно сильно тебя люблю, прости-прости-прости!!! — Гречкин обнимает его крепко-крепко, утыкаясь носом куда-то в его ключицы. А Макарову щекотно от дыхания и ощущения его пушистых волос где-то в районе шеи, и он негромко смеётся.       Кирилл приподнимается, и его лицо оказывается прямо рядом с лицом Лёши.       Замирает, смотрит в глаза, очень внимательно, как будто хочет прочитать мысли Макарова. Он такой красивый, счастливый и довольный сейчас, поцеловать хочется невероятно, аккуратно, чтобы не напугать, момент ещё такой, как будто всё сейчас идеально для этого. А вдруг это всё таки будет слишком настойчиво, вдруг только Кириллу кажется, что это подходящий момент, вдруг он снова что-то сделает не так…? Слишком долго смотрит на Макарова. Черт. Но… ему кажется, или Леша понимает, о чем он сейчас думает…? И тот… не против…? Но ведь… Черт, Гречкин, прекращай думать, тебе не идёт, просто действуй.       Громкий хлопок с лязгом металла. Где-то относительно недалеко.       — Блядь. — Кирилл с ужасом понимает, что это было. Выстрел. Скорее всего в дверь.       — Что это… — Лёша ошарашенно смотрит на Гречкина, пытаясь по нему понять, что произошло, но его перебивают на середине вопроса.       — Всё нормально. Правда. Просто… спрячься в шкаф. — Кирилл поднимается с кровати, старается действовать быстро, но не слишком, что бы сильнее не пугать Макарова. Поднимает Лёшу с кровати и указывает на шкаф в углу комнаты, а сам отходит от него в другую сторону к столу и что-то ищет в ящике.       Ещё два выстрела.       — Не похоже, что всё нормально. — Лёша оборачивается на Гречкина, у него в руках пистолет, проверяет есть ли патроны. — Кирилл… — Лёша смотрит на оружие в руках Гречкина.       Кирилл мельком смотрит на Макарова, но понимая, что тот не сдвинулся с места, оставляет пистолет на столе, чтобы не шокировать Лешу лишний раз, и быстро подходит к нему.       — Лёш, все хорошо, слышишь, — Гречкин сжимает плечи Макарова и серьёзно смотрит в глаза, старается успокоить, хотя у самого руки мелко дрожат. — Лёш, пожалуйста, спрячься, я… обещаю, что всё будет хорошо. — подводит Макарова к шкафу, на который только что показывал рукой.       — Кирилл, я… — голос дрожит.       — Сиди здесь, я скоро вернусь, и всё будет хорошо, обещаю. — Кирилл ставит Лёшу в шкаф, не отпуская его руки ни на секунду, смотрит на него недолго, решает, стоит это делать или нет, — Я тебя очень люблю. — стоит. Гречкин прижимается к губам Макарова своими, буквально на мгновение, жмурится, а после отстраняясь смотрит на него ещё секунду, и закрывает шкаф, оставляя Лёшу ошарашенным взглядом смотреть в одну точку.       Кирилл быстро забирает со стола пистолет. Беретта М9. Один из любимых. Да уж, в прошлом у Гречкина была небольшая коллекция по инициативе отца. Но остался один. И Кирилл надеется, что он ему сегодня поможет.       Гречкин быстрым шагом двигается в сторону входной двери, он сосредоточен и старается сделать всё как можно тише.       — Кирилл Гре-е-ечкин, мы знаем, что ты там, будь гостеприимным и открывай дверь по-хорошему! — мерзкий слащавый голос приглушенно кричал из-за двери. Хотя тут больше дело не в голосе, а в интонации.       Несколько секунд на раздумья, больше просто нет.       В двери несколько очень глубоких вмятин. Не будь это настолько крепкая дверь, это точно уже были огромные пробоины. Это вполне мог быть какой-нибудь дробовик. Черт. Так. Их несколько и они точно пришли, чтобы его убить. И они точно не уйдут без желаемого. Нужно спасти Лёшу. Не вызвать подозрений в том, что он один в квартире. Да, блядь, ничего сложного. Кеды. И рюкзак. Лешины кеды вместе с рюкзаком лежат у двери.       — Зачем вы пришли?! — Кирилл тянет время, и аккуратно убирает вещи в кладовку, медленно и осторожно закрывает дверь туда и ожидает ответ.       — Да так, просто поговорить, хотели бы, чтобы ты кое-что передал своему папаше. Ну знаешь, Всеволоду Гречкину, — тот же голос звучит раздражающе развязно, но стоит держать себя в руках.       — Вы ошиблись адресом. Кирилл Гречкин мёртв. — старается говорить отчётливо и громко.       — Солнышко, врать нам опасно для здоровья, так что открывай немедленно дверь, или мы ее выбьем! — сначала голос звучит спокойно и наигранно ласково, но позже говорящий срывается и начинает неистово орать.       Пиздец. Как все вообще к этому пришло? В чем ты просчитался, Кирилл? Где совершил ошибку? Ты же никогда не выходил за поставленные рамки… да, подбирался к ним очень близко, но не выходил. Но сейчас он в чем-то оступился. И себя он уже точно не спасёт, но нужно постараться спасти Макарова… Идеальным вариантом, конечно, было бы забаррикадировать дверь, вызвать полицию и молиться, чтобы они приехали раньше, чем эти ебанутые разберутся с дверью. Вот только Гречкин, считающийся погибшим, да ещё и без 2 минут преступником, не имеет права на это. Он не имеет права на то, чтобы высовываться. И на то, чтобы получить помощь, если что-то случится. Ни по закону, ни от того, кто поставил ему такие условия. Всеволод не станет помогать, потому что Гречкин сам проебался. Значит и разбираться с этим он должен сам. Он осторожно подходит к двери, и отпирает её. После этого ручка сразу резко дёргается и дверь открывают с обратной стороны.       — Так бы сразу, Солнышко, чего же ты обманывать то начал, не знаешь, что врать не хорошо? — в дверях появляется парень старше Гречкина лет на 10, с синими волосами и татуировками чёрных крестов на шее, он одет в бронежилет поверх чёрной рубашки. Сейчас он ведёт себя наигранно мило, а в одной руке вертит элегантный раскладной ножик. Он расслаблено и беспардонно заходит в квартиру Кирилла, а за ним следует огромный лысый громила, о черт, действительно с дробовиком в руках. — Не беспокойся, он добрый, по крайне мере, пока я не попрошу его разозлиться… — Парень замечает напряжённый взгляд Гречкина. — Так о чем это я? Ах да, твой папаша, точно. Он слишком многое о себе возомнил. Не мог бы ты ему напомнить, где его место в иерархии этого города, а? Ну или в противном случае, за тебя это сделает, например, твоя простреленная нога. Или рука. А может даже… голова. Что скажешь? Выбор за тобой. — честно говоря, Кирилл уже начинает думать, что этот парень чокнутый, настолько странно он улыбается. А ещё он прекрасно понимает, как выглядит простреленная дробовиком даже просто нога. Мягко говоря, почти никак. От нее почти ничего не остаётся.       — Даже если я ему что-то и передам, он точно меня не послушает. — Гречкин говорит немного тише обычного, смотрит прямо в голубые глаза парня.       — Ох, ответ неправильный. — синеволосый делает наигранно грустное лицо, — ну не расстраивай меня, давай, у тебя ещё одна попытка.       — Я ничем вам не смогу помочь, ему абсолютно плевать на меня, и даже моя смерть вам ничего не даст.       — Ммм, Солнце, мне очень жаль, но это тоже неправильный ответ. — его лицо с жалостливого резко меняется на безразличное и строгое, — Убей его. — смотрит на громилу позади себя.       Мужчина не особо торопливо поднимает дробовик на Кирилла. И тот успевает инстинктивно поднять руки вверх быстрее и наугад выстрелить вперёд.       — Сука! Какого хуя?! — в панике орёт парень. Переводит разъярённый взгляд на Гречкина, буквально подлетает к нему, приставляя нож к горлу. — Что ты, блять, сделал!       — Осторожнее… сейчас преимущество на моей стороне. — Кирилл с приподнятой из-за ножа, упирающегося к шее, головой смотрит на синюю макушку сверху вниз. — Следи за руками. За моими. — Парню в грудь упирается ствол беретты.       — Воу-воу, парень, успокойся, всё же нормально было, не нервничай. — синеволосый отходит на пару шагов, прекрасно понимает, что даже бронежилет с такого расстояния его не спасёт.       — Хах, уже не такой дерзкий, да? Ладно, не ссы, мне ещё один труп тут нахер не сдался. А вот этот бы пока куда-нибудь спрятать. Не поможешь с этим? — Кирилл нахально улыбается, глядя на этого парня, пока тот изо всех сил старается сдерживать гнев. Выглядит эта Мальвина сейчас действительно забавно.       — Чем я тебя помогу?... — парень продолжает пристально следить за каждым движением Кирилла.       — Ну вон туда вот оттащи его, в кладовую, чтобы не мешался. — Гречкин невозмутимо подходит к телу с пулей во лбу и забирает с пола оставшееся оружие. — А вот это побудет пока у меня.       — Так он ж… он ж огромный, я его не подниму, — он озадаченно смотрит на труп.       — Хм, ну, это уже не мои проблемы, работай. — продолжает Кирилл строго. Он идёт в гостиную, оставляя там дробовик, и сразу же возвращается, закрывая за собой дверь.       Такое положение дел устраивает Кирилла гораздо больше, да и не видеть эту мерзкую ухмылку более чем приятно. Вот только он кое-о-чем забыл.       — Оу… Гречкин, а чьи это вещи здесь? — по голосу слышно, как по лицу парня снова распознаётся мерзкая улыбка, — Неужели у тебя гости, и ты нас даже не представишь друг другу?       Гречкин даже не успевает среагировать, когда синеволосый уже срывается с места и практически бежит по коридору в сторону комнаты. Черт. Почему Кирилл такой идиот.       — И кто же это, Кирилл? Твоя любовница, а? — кричит парень, по голосу понятно, что у него уже горят глаза.       — Блядь. Стой!       — Ну что ж ты так, я же просто хочу поздороваться!       Парень добегает до комнаты в разы быстрее Гречкина и быстро окидывает её взглядом.       — И где же она прячется, Кирилл? Под кроватью? — он за секунду падает на пол около кровати, его острому взгляду достаточно буквально мгновения, чтобы осмотреть место, так что он сразу же поднимается, — Или может в шкафу?       — Только попробуй сделать ещё хоть шаг. — Гречкин, стоящий у самой двери, наводит на парня оружие, целится прямо в голову, в эту идиотскую ухмылку, смотрит не моргая, затаив дыхание, сомнений в серьёзности намерений Кирилла не возникает ни на секунду.       — Оу, это чистосердечное, в шкафу, да, я угадал? — синеволосый, лучезарно улыбаясь, поворачивается к Кириллу полностью. И пытается сделать шаг в сторону шкафа.       — Ещё одно лишнее движение, и твои мозги будут размазаны по стене. — повышая голос, говорит Гречкин.       — Упс, — улыбаясь ещё шире, парень делает ещё один шаг. Кирилл переводит ствол пистолета немного в сторону и стреляет, совсем близко, он уверен, что синеволосый должен был услышать свист пули прямо возле уха.       — Ещё одно действие, хоть движение, хоть взгляд, хотя бы мысль в сторону шкафа, и я тебя убью. Я уверен, что ни мне, ни тебе это не нужно, так что отойди оттуда, пока ещё можешь ходить. — Гречкин рычит, каждое слово вырывается из груди с чем-то невероятно тяжёлым и грозным..       — Поверь… мне терять нечего. — парень поднимает уголки губ в безумной улыбке и быстро открывает дверцу шкафа.       Кирилл стреляет, жмуря глаза.       Он слышит сдавленный вскрик Макарова… и быстро открывает глаза.       Парень стоит, невероятно довольно ухмыляясь и прижимая к своей груди Лёшу. У горла сверкает этот поганый нож. Гречкин… промахнулся. Промахнулся. Как он мог…? Это точно первое, о чем он жалеет, за всю свою жизнь.       — Так это паренёк? Не думал, что тебе нравятся парни, Гречкин… Так что? Теперь я выгляжу более убедительно? — Кирилл даже не смотрит на него, только на до ужаса напуганного Макарова. У него по щекам текут слезы, а в глазах буквально читается фраза «ты же обещал..».       — Не трогай его, он здесь вообще не при чем…       — Да? Так, случайно мимо проходил? Или он все же что-то значит для уважаемого покойника Кирилла Гречкина, м? Все таки в твоей спальне он мог оказаться только по 2 причинам, а на эскортника он не очень похож… — синеволосый хмурится, оценивающе оглядывая Лёшу с ног до головы. Кирилл молчит, это было вполне логичное заявление… вот только он буквально пару минут назад впервые поцеловал Макарова… и ни о чем большем речи пока даже не шло, ведь... Он даже не знает, хотел этого Лёша или нет... Но для татуированного незваного гостя Макаров был просто… способом надавить на Кирилла. Так что его совершенно не смущало ни то, что Лёша был утром полностью в одежде, ни то, что на вид ему едва было 16, ни то, что на нем не было никаких следов… — Опусти пистолет, Кирюш, ты же не хочешь, что бы этот лапочка пострадал…       — Ты отпустишь его, если я сделаю то, что ты хотел?       — Ох, да, конечно, я здесь только ради этого, мне ни к чему убивать такого милого мальчика… — парень явно хочет просто побесить Кирилла. Он демонстративно проходится языком по мокрой солоноватой щеке Макарова, не сводя глаз с Гречкина. Он прекрасно понимает, что это только для Кирилла, по его мнению. А ещё понимает, что тот не будет ничего делать, если этот паренёк ему правда не безразличен. И синеволосый наслаждается этой немой беспомощностью, которая яркими красками расцветает на лице Кирилла.       — Я передам ему, — рыча, тихо проговаривает Гречкин.       — Что передашь? — ухмыляясь и наклоняя голову на бок, спрашивает парень в ответ.       — Что бы он действовал осторожнее. Он поймёт, что это значит.       — Ладно. — синеволосый быстро убирает руки от Лёши, и тот почти падает на пол, опираясь на дрожащие руки…       — Всё? Пиздуй. — зло выплевывает Гречкин.       — Приятно иметь с Вами дело… — расплываясь в самодовольный ухмылке, говорит парень, направляясь к двери. Кирилл на него даже не смотрит, только на Макарова… к нему хочется подойти… но он не может так просто показать свои слабости. Он должен проследить за этим парнем, пока тот не уйдёт. Он нехотя следует за ним. Оставлять сейчас Лёшу наедине с собой – очень плохая идея, но он не может ничего сделать..       Парень ничего не боится, расслабленной походкой идёт впереди Гречкина, даже не оборачивается… а ведь Кирилл может сейчас выстрелить ему прямо в затылок. И сделать это очень хочется… он даже представляет это...       Но останавливает то, что совсем недалеко находится Макаров. Макаров, у которого, вероятно, вся жизнь только что перед глазами пронеслась. Что с ним будет, если он услышит ещё один выстрел…? Он же не будет знать, что этот выстрел был в голову того, кто посмел его тронуть. Нет… как бы сильно Гречкин не хотел сейчас убить этого уебка, он не будет этого делать. Хотя бы потому что не хочет пугать Лёшу.       Они доходят до прихожей и Кирилл открывает дверь перед синеволосым и хмуро ждёт, пока тот выйдет, что он делает крайне медленно. И на последок оборачивается к Гречкину.       — А друга можно будет потом заехать забрать? — широко улыбаясь, спрашивает парень, бросая взгляд на труп лысого громилы.       — Выловишь вечером из Невы по частям. — серьёзно отвечает Кирилл, прежде чем захлопнуть дверь прямо перед лицом этого мудилы.       Заперев несчастную дверь, Гречкин быстро направляется обратно в сторону комнаты. Макаров сидит на том же месте на полу, кажется, он даже не шевельнулся. Голова опущена вниз и понять, что с ним происходит, трудно, но… он мелко и часто дрожит всем телом… особенно явно дрожат руки, на которые он опирается. Кирилл подходит ближе и садится рядом на пол. Он не знает, что делать: все, с кем он общался, никак не реагировали на близость смерти или не показывали этого. Но Лёша… что-то довольно определённо подсказывало, что он был не из таких, его точно это сильно затронуло.       — Лёш?... — тихо почти не слышным шёпотом зовёт Гречкин. В ответ он ничего не слышит, — Он ушёл, все хорошо, можешь... — Кирилл осторожно кладёт ладонь на щеку Макарова, плавно и нежно поглаживая, — ...посмотри на меня, прошу, все хорошо, правда. — Гречкин переносит руку к подбородку, и приподнимает голову Лёши, заставляя его посмотреть на себя. Но он совсем не ожидал, что к его руке сразу же потекут слезы, которые до этого катились к кончику носа и капали на пол оттуда…       — Я… нечем дышать… — тихо скулит Макаров.       — Всё хорошо. — Кириллу впервые в жизни приходится кого-то успокаивать, но… у него довольно неплохо получается, когда он аккуратно притягивает к себе Лёшу, позволяя почувствовать себя в безопасности… Хотя дело тут скорее не в навыках Гречкина, а просто в его нахождении рядом. К нему сразу же крепко и близко прижимаются в ответ, — Тебе нужно уйти… я не хочу, что бы с тобой ещё хоть что-то случилось. Но я с этим разберусь, все будет хорошо, и… и ты сможешь вернуться, ладно? Тебе же есть куда идти, да?       — Д-да, только… дай мне пару минут, прошу… — дрожащим голосом шепчет Макаров и прижимается ещё ближе.       — Конечно.       Единственное, о чем Гречкин забыл, увидев Лёшу — труп, лежащий прямо в прихожей. Да, не у самой входной двери посреди комнаты, но… все равно на вполне видном месте, а ещё там неплохая такая лужа крови. Нет, конечно она могла бы быть в разы больше, если бы выстрел пришёлся бы не в голову, и этот громила бы умер не сразу, а его бьющееся сердце продолжало бы гонять кровь по организму… но все равно без крови не обошлось.       — …Закрой глаза. — просит Кирилл, когда вспоминает о нем, когда они уже идут по коридору.       — Зачем? — настороженно тихо спрашивает Макаров.       — Так будет лучше, поверь мне, — спокойным и мягким голосом отвечает Гречкин, ему правда не хотелось бы, что бы Макаров видел что-то подобное в своём состоянии, так что он старается его убедить.       — Т-ты… убил кого-то?.. — Лёша не идиот и может догадаться, что если его просят закрыть глаза, то это значит, что там есть что-то, что он не должен видеть… а, учитывая, что он слышал ещё выстрелы… все довольно неплохо складывалось.       Макарова начинает крупно и ощутимо трясти, он останавливается, так как от этого начинают подкашиваться ноги, и опирается одной рукой на вовремя поставленную руку Кирилла.       — Лех, послушай, посмотри на меня, все нормально, это была самооборона, ясно? — Гречкин полностью разворачивается к нему, лицом к лицу, глаза в глаза, смотрит не отрываясь, — Самооборона. Он пытался меня убить. А если бы он убил меня, то они бы точно обыскали квартиру, нашли бы тебя и тоже бы устранили, как ненужного свидетеля. Я защищал свою и твою жизни. Ты меня слышал? Насилие может оправдать защита себя и близких. Да? — как бы глупо это не было, но это правило он уяснил, проходя какую-то игру… которых он прошёл не мало за 3 года.       — Д-да… — с этим сложно поспорить, но легче от этого не становится. Макаров не должен был здесь быть. Не должен был быть совсем рядом с только что убитым человеком. Не должен был быть на грани смерти. Этого всего бы не было, если бы он не был бы рядом с Кириллом… А ещё, если бы не этот самый Кирилл, вероятно уже не было бы и Макарова.       — Закрой глаза…       — Хорошо…