Иммортель нарцисса горит ярко

      Лёше… до сих пор сложно дышать, но на улице с этим оказывается немного проще. Кирилл попросил его уехать… Это всё выглядело страшно, ведь… Гречкин сам от себя уехать не сможет. Так что Макаров волновался за него, даже очень. Лёша вряд ли пережил бы… ещё одну смерть близкого для себя человека.       Но он должен уехать. Он пообещал, что уедет и не вернётся, пока Кирилл не скажет, что все исправил… В голову приходила только мысль поехать к Ладе… Будь он в нормальном состоянии точно раз 20 бы подумал перед этим, точно сомневался бы имеет ли на это право или нет, он бы точно подумал, что они не достаточно хорошо общаются, чтобы вот так приезжать, не договорившись, к девушке. Но… сейчас он просто знал, что его может понять только она, и, значит, ехать он может только к ней.       — Можно я приеду к тебе? — толи охрипшим, толи сдавленным и дрожащим голосом сразу бормочет Макаров, как только слышит, что на его звонок отвечают.

— Оу… Лёша?.. Что-то случилось? Я… сейчас на работе. Я совсем не против, но у меня смена только через 4 часа заканчивается, ты… можешь приехать к нам, здесь посидеть, если… — голос девушки звучит очень обеспокоенно, но она немного теряется, ведь натыкается на то, что она так и не узнала, в каком именно сейчас состоянии её друг, — что случилось?

      — Я… меня чуть не убили.

— Ч-что? — шёпотом шокировано спрашивает Лада и замолкает на несколько секунд, выходя из зала в какое-то подсобное помещение, чтобы её не услышал никто из посетителей, — Это… сделал Кирилл? — первое, что приходит девушке в голову, ведь она знала, что вчера вечером Макаров поехал именно к нему, а, учитывая то поведение Гречкина, которое она видела, все выглядело очень даже правдоподобно.

      — Чего? Нет, конечно. С чего такие мысли? — видимо, такие заявления приводят Лёшу в чувства, и тот начинает говорить более внятно, — Он вообще вёл себя… как… как белый и пушистый. Но… я не знаю, что именно и как произошло, но и его, и меня пытались убить какие-то… люди, я не знаю, почему им это нужно было, но… я и Кирилл остались живы, а они… точно не все…

— А… это значит, что… Кирилл… кого-то… — неуверенно и даже с ужасом в голосе пытается начать вопрос Лада.

      — Да… — тихо отвечает Лёша, избавляя девушку от явно сложного для неё продолжения.

— Приезжай ко мне, срочно. — серьёзно говорит Лада, как только слышит глухой голос Макарова.

      — Я… боюсь, что меня сейчас может кто-то увидеть… — как бы странно это не было, но то, что его в таком состоянии увидит Лада, совсем не пугало, но все остальные… даже если они и были его друзьями, даже если они и неплохо общались с ним, Макаров ничего такого о своей жизни им не рассказывал, никогда не показывал свои слабости и проблемы. Привычка. В детском доме так не принято. Даже Ладе он до недавнего времени ничего не рассказывал толком.

— Ничего, я придумаю, что сделать. Приезжай. — девушка звучит слишком серьёзно и убедительно, чтобы отказать ей.

      — Хорошо.       Лада встречает Лешу около чёрного выхода примерно через час после звонка и первым же делом крепко обнимает. В её глазах читалось сожаление о том, что что-то такое случилось с таким ещё совсем юным парнишкой, как Макаров… девушку одна только мысль о подобном ужасала, и она ясно понимала, что пережить это – ещё страшнее. Лада незаметно уводит Лёшу на склад кафе. Он совсем небольшой, с всяким хламом, который использовался только для корпоротивов и праздников, которые иногда устраивали здесь какие-нибудь небольшие компании, так что здесь почти никто не появлялся в течении обычного рабочего дня, тем более в утренюю смену.       — Ты как? — аккуратно и с сочувствием спрашивает она.       — Так себе, — Макаров не хочет ей врать, но отвечает… достаточно уклончиво.       — Я могу попробовать уйти пораньше, но ничего не обещаю. Тебе нужно сейчас поговорить?... — осторожно уточняет Лада.       — Тебе же нужно работать… — тихо бубнит Лёша. Он сейчас выглядел прям как ребёнок. Умный, но ребёнок. Тот который понимает, но все ещё чувствует обиду, когда его оставляют.       — Если тебе это правда нужно, то все нормально, я могу ненадолго отлучиться, — хмуря брови, твёрдо заявляет она.       — Нет-нет, все нормально, я подожду. Всё будет нормально. — Макаров врет: он боится, что если останется наедине со своими мыслями, то они его просто поглотят, будут напоминать каждую секунду, каждое ощущение сегодняшнего утра. Это пугало, но беспокоить Ладу на работе не хотелось, он перетерпит это, переждет, переживёт, выдержит, как и должен, как и всегда было.       — Совсем не похоже, что «нормально»… ладно… я буду заходить, хорошо? — с неким отблеском вины в глазах говорит девушка.       — Спасибо…       Это ощущается очень долго, не получается отвлечься ни одним из стандартных способов, все равно всё приводит к одному и тому же: к мыслям о Гречкине, о том, что происходит с ним, и о том, что уже произошло с ними. То, во что они ввязались… точно что-то серьёзное. Страшнее становилось от незнания, насколько серьёзное. Сам Макаров из произошедшего мало что понял, а Кирилл ничего объяснять не собирался и вряд-ли соберётся, скорее всего «ради Лешиного же блага», вот только это незнание творило страшные вещи: разум Макарова выдумывал самые худшие и пугающие варианты. Но и узнать ответ он боялся.       То, что Лада заходила к нему каждые минут 10-15, действительно ненадолго спасало. Было легче.       А время, хоть и тянется до невозможного долго, но все равно не стоит на месте, так что пара ужасных часов всё таки заканчивается. К концу этого времени, Лёше даже кажется, что ему это было нужно. Пара часов, чтобы привести свои мысли в порядок и успокоить эмоции. Это было даже к лучшему, в какой-то степени.       Лада начинает расспросы как только они отходят от кафе метров на 10. Макаров лишь отвечает, что «не на улице». И девушка правда после этого нервно, но все же тихо и без расспросов едет с Макаровым к себе.       — Я ждала почти 5 часов в полном неведении, теперь ты обязан рассказать мне всё и в подробностях, — забавно хмуря брови, серьёзно заявляет Лада, как только они заходят в квартиру. Она, только разувшись, сразу идёт к своей кровати, подзывая друга сесть рядом.       — Ээ… ладно. Только… я хотел спросить… — боже, Лёша, нельзя так долго тянуть с вопросом... 5 часов, серьёзно?... — Можно я останусь у тебя…? На пару дней буквально. Я бы мог остаться у того своего друга, но он просто не поймёт, что со мной происходит, а рассказать я ему не смогу вообще никак… — Макаров проходит вслед за девушкой, снова начиная невнятно тароторить, почти как в ту ночь с Игорем.       — Оу, да, хорошо, конечно, без проблем, — такая лёгкость и непосредственность девушки очень удивляет Лёшу. Он совсем этого не ожидал… даже с некой опаской присаживается на кровать рядом с девушкой.       — С-спасибо. — быстро выдаёт Макаров, — а по поводу Кирилла… вечером всё было хорошо. Даже очень. Чуть ли не идеально, как можно было только мечтать и представлять… а тут, все было именно так, в реальной жизни. Он даже… хотя нет, вряд-ли, забудь, ничего.       — Эй, ну скажи! У тебя прям глаза сияют, когда говоришь об этом, давай, ну пожалуйста, — Лада сдержанно приподнимает уголки губ в улыбке. Её очень умиляло то, что, несмотря на произошедшее, Леша все равно умудряется так говорить о Кирилле.. Но она держала себя в руках.       — Что? Ну я… я не уверен, что он правда… — Макаров думал о вчерашней неудачной попытке Гречкина поцеловать его, но… он вспомнил, что вообще-то Кирилл в итоге это сделал. А он… просто забыл. Да, из-за паники, страха, стресса и дальше по списку, но… как он мог вообще о таком забыть?! Лёша посередине фразы останавливается, резко меняясь в лице, и стремительно краснеет.       — Что такое? — Лада смотрит на это с недопониманием и легко посмеивается, потому что выглядело это всё забавно.       — Он… меня… поцеловал… — тихо выдаёт Макаров каждое слово по отдельности.       — Вау… Стоп, правда? То есть… прям… поцеловал? "Что за глупые вопросы?!" – думает Лёша, слыша это от подруги, – "а можно не прям поцеловать?.."       — Да! Боже… у меня из головы просто вылетело это… Что я теперь должен делать?.. Как я себя должен вести???.. — Макаров, кажется, начинает паниковать даже больше, чем сегодня утром в шкафу, когда думает об этом.       — Оу, ну, я… не знаю, прости. — Лада опускает грустный взгляд куда-то вниз, но почти сразу снова поднимает его на Лёшу, — А как это произошло?       — Это… было уже утром. Когда в дверь начали ломиться те люди, Кирилл… поцеловал меня, пообещав, что всё будет хорошо… может он просто хотел меня успокоить?       — Или думал, что больше не будет шанса и решился?       — Чёрт… вопросов меньше не становится...       — Посмотри, как он будет вести себя при вашей следующей встрече.       — Ладно…       — А теперь рассказывай, кто и как тебя там пытался убить! — обижено требует девушка то, что ей давно обещали.

***

— Да? — холодный безразличный голос раздаётся из динамика телефона.

      — У меня проблемы. — нехотя быстро выдаёт Кирилл в ответ.

— Я и не сомневаюсь. Такое бывает, когда показываешься на публике, хотя считаешься уже почти как 3 года погибшим. Не читаешь новости? Удивительно, они ведь про тебя. — быстро и даже с некоторой насмешкой выдаёт Гречкин старший, видимо, уже предвкушая реакцию сына на такие шокирующие заявления.

      — Что? Я ничего такого не делал, какого черта? — он угадал. Это правда шокирует.

— Правда? Ну да, я бы тоже никогда себе и представить не мог, что обычное незатейливое видео с каким-то уличным спором может поднять такую шумиху в прессе. Если бы только на этом видео не было бы моего скандально убитого выродка.

      — Видео… — непонимающе повторяет Кирилл, — Чёрт. — он не так уж и часто устраивает с кем-то громкие сцены посреди улицы, чтобы пришлось долго вспоминать. Площадь перед Галереей. Буквально несколько дней назад. Мог ли он предположить, что это приведёт к таким последствиям? Конечно нет… но работаем с чем приходится. — Это была случайность.

— Конечно случайность, но если бы выполнял всё, что тебе говорят, то и случайностей бы не было.

      — Да, я понял, — закатывая глаза, отвечает Кирилл.

— Так что тебе нужно?

      — Ко мне пришли. У меня в прихожей труп.

— Хорошо, к тебе приедут через 30 минут. — как ни странно, но после такого ответа, в голосе старшего даже слышится некая гордость. Скорее за то, что его нерадивый сын наконец-то смог за себя постоять, — Ближе к вечеру приедешь ко мне, нужно будет поговорить о решениях, а не только об устранениях последствий.

      — Ага…       Вызов сбрасывают и Кирилл остаётся один на один со своими тяжёлыми мыслями.       В этом виноват только он. И в том, что жизни Макарова угожала опасность, виноват тоже только долбоёб Гречкин младший. Не то чтобы в этом были хоть какие-то сомнения до этого разговора, но все таки надежда умирает последней... Хотя, с другой стороны, если бы он этого не сделал бы, то он бы не… помирился с Лешей, да? Видимо, у продолжения их общения, после каждого проеба Кирилла, цена будет только повышаться.       Когда к Гречкину приезжают 3 человека с какой-то одноразовой защитой, кучей плотных пакетов, инструментами и какими-то особенно сильными чистящими средствами… Кирилл уходит в комнату. Он никогда особо и не был в восторге от лицезрения расчленения трупов, но сейчас это вызывало особенно неприятные эмоции, потому что… из головы никак не хотела уходить картина того, как рядом с этим, вполне могло бы сейчас лежать тело Лёши, и его так же могли бы осторожно разрезать на части, раскладывать по пакетам… и виноват в таком исходе был бы только Кирилл.       Они уезжают почти так же быстро и оперативно, как и приехали… Гречкин окидывает взглядом идеальную прихожую. Ощущения странные. Она практически блестит, точно чище, чем была, это пугающе выделяется на фоне остальной квартиры. А ещё здесь в нос бьёт странный запах… точно стоит проветрить. А ещё нужно поехать к отцу…       Нараспашку открыв дверь на лоджию и все окна там, Гречкин уезжает, скорее всего, на самую неприятную встречу за прошедшие несколько лет своей жизни.

***

      — Ты же понимаешь, что это не первый и далеко не последний визит к тебе? Я удивлён, что твой адрес нашли, но, в целом, это не особенно сложно, если есть доступ к городским камерам, ты же знаешь. — после громкой и разъяренной лекции неожиданно спокойно говорит Всеволод.       — Ага… — глухо отвечает Кирилл.       — И что ты предлагаешь с этим сделать?       — Я?... — Кирилл крайне удивлён тем, что отец впервые спрашивает его мнение в чем-то, и поднимает на него широко раскрытые глаза, — …переехать?.. — неуверенно предлагает он.       — Хм.. Не слишком ли затратно для одной и точно не первой твоей оплошности? — младший молчит, поспорить с этим было бы самоубийством, — мне кажется, есть куда более поучительные варианты, нет?       — Видимо.. — сухо отвечает Кирилл, понимая, что вопрос Всеволода был скорее риторическим.       — Например, публично заявить, что человек на видео не является моим сыном и со мной ничего общего не имеет. — глаза отца пугающе сверкнули. Или Кириллу показалось...?       — М… да, это… было бы действенно.       — Именно, но… знаешь, кто-то ведь может узнать и про переводы, и про то, что ты до сих пор есть в завещании, пусть под немного другим именем. Может следует тогда от этого всего отказаться? Для правдоподобности, конечно же. — старший говорит в своей привычной манере. Манере не прямой угрозы.       — Ты говоришь, что отведешь от меня наёмников твоих же конкурентов, только полностью лишив меня наследства и… всех переводов, я правильно понимаю? — Кирилл мрачно хмурится: это действительно в духе его отца.       — Да. Но выбор полностью за тобой, хочешь ты жить спокойно, но без финансирования, или нет. — прямо подтверждает догадку Всеволод, — Но если ты решишь, что хочешь, то те счета, что у тебя уже имеются, я трогать не буду, так что минимум на первое время у тебя деньги должны будут остаться.       — …у меня же есть время на подумать? — сдавленно спрашивает Кирилл. Выбор... Нет, в случае с его отцом это всегда только иллюзия выбора. Тот обожает контроль, полный, тотальный, чтобы он точно знал, что происходит на поле его игры.       — Думаю, что до следующего визита каких-то сомнительных людей с их требованиями, да, есть. Но рассчитывай сам, насколько долго это может продлиться. — но он политик, он должен уметь маскировать свой контроль над всем происходящим.       — Хорошо. Это всё?       — А тебе ещё что-то нужно от меня? — слегка наигранно удивлённо спрашивает Всеволод.       — Нет.       — Отлично, аудиенция окончена. — строго заканчивает отец, направляясь к своему столу и больше не обращая внимание на сына.       Кирилл тяжело и устало вздыхает, направляясь к двери. Это будет сложный выбор. И об этом придётся сообщить Макарову...

***

Гречка-хуечка хочешь встретиться?

Лёшка~

Да…

Гречка-хуечка где ты сейчас? я могу приехать?

Лёшка~

Да, можешь, я сейчас у подруги, но я могу просто выйти, хорошо?

Гречка-хуечка хорошо       — Смотрите, педики, — глухо раздаётся издалека со смехом.       — Пошли нахуй! — громко отвечает Гречкин, оборачиваясь на них. После сегодняшнего у него нервы определённо сдают. А ещё у него теперь всегда с собой беретта, даже сейчас, в заднем кармане джинс. И эта мысль определённо доставляет удовольствие, ведь если эти долбоебы не отъебутся… но они просто уходят, даже не обратив внимания на Кирилла.       — Забей… — тихо говорит Лёша, и его голова, покоившаяся на плече Гречкина, прислоняется немного ближе к его шее щекой.       Почему-то все вопросы сами собой отпадают, как только они видят друг друга. Уже не хочется думать ни о том, что же там между ними, ни о том, что произошло сегодня утром, ни о гандоне отце с его условиями.... Только о том, что происходит конкретно сейчас.       — Да бесят они все меня. — глухо рычит Кирилл в ответ, продолжая взглядом провожать компанию раздражителей и прижимая к себе Макарова немного ближе.       — Кир… все нормально. Знаешь, я уверен, что они просто латенты, раз везде видят геев. — Лёша отзеркаливает когда-то сказанную Гречкиным фразу про Саню, на что тот смеётся.       — Да, точно… — тихо отвечает Кирилл, когда успокаивается. Он мог бы подумать, что те парни были не так уж и не правы, но это был слишком долгий день, чтобы думать хоть о чем-то.       И это точно не лучший момент, чтобы рассказывать Макарову о стоящем сейчас вопросе.