Sound and Fury

«Сказал поэт: — «Тебе полезней он,

Чем я теперь», — И к сомну осуждённых,

По горло в кровь навеки погружённых,

Подвёл центавр обоих, говоря:

— «Тут есть злодей», — у Божья алтаря

Безжалостно то сердце поразивший…»

© Данте Алигьери «Божественная комедия»

Ад, Песнь Двенадцатая

10 лет назад

      — Целься в голову или грудь, чтобы сразу убить! Не то потом не догонишь напуганное животное, — смеялся отец.       — А по мне, так лучше стрелять по ногам, — смеялся его друг, отхлёбывая пива, — чтобы как раз таки было легче догнать и добить. Пока взрослые утешали свои внутренние потребности с помощью мёртвых животных, Он стрелял по пустым банкам из-под пива. Потому что отцу не нравилось, что его сын вымещает эмоции на купленных ему вещах или мебели. Мальчик с самого детства любил резать червей и ощущал забаву, когда делал всё, лишь бы получить бесплатное мороженное или даже деньги и внимание. Ему не было жалко ни людей, ни животных. Внутри что-то бурлило постоянно, и иногда Он не мог с этим справиться, не мог понять, откуда эта жажда и каким образом её утолить так, чтобы она Его покинула на долгое время. Очередной выстрел по банке, и Он довольно улыбнулся. Стал более метким. В какой-то момент Он начал представлять на их месте головы. Потому что смотрел на животных с простреленными головами, и почему-то ему было интересно, как будет выглядеть человек с таким же ранением. Об этом Он и спросил отца и его друга. Те лишь посмеялись и ответили, что точно так же. Дома всё было, как у многих. Мама домохозяйка, отец работяга. И оба не уделяли внимания ребёнку. Кормили, стирали, покупали одежду и школьные принадлежности и считали, что сын лишь за это уже должен быть благодарен. А Он так не считал совершенно. Ему было плевать, что «отец горбатится на работе целыми днями», а мама «из кожи вон лезет, чтобы дом был чист и ухожен, а еда всегда была горячей и вкусной». Он долго думал, что с Ним может быть не так, но по итогу понял, что это что-то не так с миром. И это Его увлекало. Немного раздражало, что на Него не обращают внимание даже родители, что уж говорить об остальных. Поэтому этого внимания Он стал добиваться любыми способами. Потому что без всех этих ощущений было неимоверно скучно жить.

*** ⛧⛧⛧ ***

      — Отдай, говорю, — шипит вместе со рвом человек, начиная тянуть тело на себя. Чонгук мотает головой и тянет в свою сторону за руки тело учителя Сокджина. Да так резко, что и недоброжелателя вытягивает вместе с ним, смотрит на свои руки, зажавшие чужие запястья. Тот же встаёт на ноги и приподнимает бровь в любопытстве. — Какой вредный…       — А вы настырный! — отвечает Чонгук, оттаскивая тело, пока тот отпустил. — Зачем вам оно?       — Спустя столько лет выпала возможность с ним снова поговорить! В той мясорубке это было трудно сделать, — честно и даже радушно говорит неизвестный, улыбаясь, а сам делает шаг вперёд и руки тянет. — Слушай взрослых, малец, и отдай по-хорошему. Чонгуку страшно. Этот человек пугающий, неадекватный. Улыбка красуется вместе с остекленевшими не смыкающимися ни на секунду глазами, что не выражают совершенно ничего. Полная тьма в его взгляде, не принимающая никакие эмоции. Кровавыми руками тянется, чтобы разорвать. Чон лишь смотрит наверх и видит, как за ним наблюдает Тэхён в ужасе.       — Стараешься ради него? — грешник перед ним пальцем показывает наверх. Самолично видел, как этот Ким Сокджин довольно давно закинул собственную голову наверх. — Он не герой. Он убийца, и он это знает.       — Раз вы здесь, то вы тоже убийца! — кричит Чонгук, всё ближе тело потягивая на себя.       — Я тоже убийца? Ну да, и что дальше? Я не отрицаю этого, в отличие от него. Не путайся, пацан, — смеются ему в лицо, да так искренне, что становится в разы неприятнее смотреть на его гримасу. Следит за взглядом Чонгука и поднимает голову ввысь. Тэхён замирает, когда в него впиваются чужие глаза. Слепая безумная жажда, и владелец не видит ничего перед собой. Только мишень. Тэхён отходит от обрыва прочь. — О, голова у того паренька! — он резко поворачивает голову на Чонгука. — Тогда я возьму её, а тебе тело. Ты доволен? Всё равно я выбрался из рва. Ты знал, что там наши способности не работают? Чонгук лишь молчит, пока под монотонные слова мужчина вытягивает руку. Рукав обгоревшей кофты спадает, оголяя обезображенные чёрными следами руки до самого плеча. Точь-в-точь вены, что виднелись в несколько раз чётче, что выпускают такую же чёрную кровь, стоит незнакомцу прокусить себе запястье. Кровь, что словно под водой или в нулевой гравитации, не капает вниз, а струйками поднимается в воздух, обвиваясь вокруг пальцев, от чего Чонгук замирает то ли в изумлении, то ли в диком ужасе. Чёрные капли подчиняются своему хозяину, пока тот двигает рукой, словно поглаживает послушного питомца. На деле сплетает струйки между собой, делая канат. Он удлиняется и плетётся вдоль рва, как живая змея, до самого верха. Чон отмирает лишь тогда, когда ему машут и ногами взбираются по рву наверх, цепляясь за кровавую верёвку, голову вздымает вверх и кричит:       — Тэхён, ему нужна голова!

*** ⛧⛧⛧ ***

У Него были приятели среди одноклассников, но друзьями Он их не считал. Друзья Ему ни к чему. Однажды, прогуливая уборку класса, Он сидел в кладовке и читал составы средств для мыться полов и стен. Читать что-либо концентрировало Его. И вдруг Он услышал открывшуюся дверь. Дальше был смех и крики. Затем дверь захлопнулась, гиеноподобные школьники удалялись, и отчётливее стал слышен тихий плач. Он выглянул из-за полки и увидел мальчика. Этот мальчик по имени Чхве Ён, тоже был Его одноклассником, ходил всегда в одном и том же. Чёрная кофта, чёрные штаны и кеды. С остальными не очень ладил, всем было известно, что его отец уголовник, сидевший за убийство. Детям всегда было легче задирать тех, у кого какие-то странные или неправильные, по мнению большинства, родители. Во многих умах почему-то красной строкой в голове пробегалось «значит, и их ребёнок точно такой же, яблоко от яблони». Но Чхве Ён был очень чутким и добрым мальчиком, Ему казалось, даже слишком. Чхве чуть ли не расплакался, когда учитель по биологии разрешил ему пересдать экзамен. Учитель Ким был очень строгим, когда дело касалось тестов и экзаменов, редко практиковал пересдачу.       — Вы не думаете, что правильнее будет дать и остальным возможность пересдать, учитель Ким? — поднял Он однажды руку с вопросом. Класс настороженно ждал ответа.       — Если я буду давать этот шанс всем, то вы расслабитесь, — цедит учитель Ким. — У него по остальным предметам высший балл. Ты, к слову, раз так о нём беспокоишься, можешь подружиться и предложить позаниматься. У тебя с биологией всё хорошо.       — А может, с вашей оценкой другие захотят выправить остальные? — не унимался Он. — Учитель Ким, мне кажется, что многие бросают мечты о высоком среднем балле именно из-за того, что понимают, что с вашей политикой им его не видать. А дружить… я думаю, он должен поучиться у меня не только биологии. Учитель ответить не успел, прозвенел звонок. Он лишь закрыл книгу и сказал, что ребята могут быть свободны. Плачущий Чхве оглядывал кладовку, а Он смотрел на него, словно на подопытную крысу. Он часто видел, как его задирают. Ему не хотелось помогать, Он считал, что любые преграды, данные человеку, можно пройти. Поэтому лишь наблюдал за тем, что они делали. Ему было искренне интересно. Этот интерес — единственное, что Он показывал людям, и их это по большей части пугало.       — Чего плачешь? — спросил лишь. Мальчик на Него взглянул разок и встал. — Почему ты это терпишь?       — А тебе какое дело?       — Я первый задал вопрос, — мальчик молчал и с опущенной головой стоял, как столб. А Он подошёл ближе. — Так почему?       — А что я должен сделать?! — сорвался Чхве Ён и посмотрел в глаза, полные… странной пустоты. Казалось, даже бликов в них не было.       — Не знаю, — пожимает Он плечами. — Я поэтому и спрашиваю. Ты что, глупый? Тогда Чхве подумал, что ему помогли, ведь Тот паренёк открыл дверь изнутри и выпустил его. А Он лишь посмотрел на время, а не на заплаканное лицо, больше походившее на приступ аллергии. Пора уходить домой. Резервуар интереса заполнился наполовину, когда Он, прячась за мусорными баками, чтобы покурить, увидел знакомый рюкзак в одном из них. Рюкзак Чхве. Он был порезан, и почти всё содержимое вывалилось на тухлый мусор. Волоча дурно пахнущий рюкзак за собой вдоль школьного двора, лишь пальцами поддевая целую лямку, Он увидел, как к Чхве приставали одноклассники. Он размахнулся и удивительно точно этот рюкзак швырнул в одного из задир. Пухлый мальчишка с кудрявыми волосами вскрикнул от неожиданности и вони, а другие на него уставились.       — Эй, ты чо?! — взвыл кто-то из них. А Он лишь ближе подошёл и дал Чхве сильный щелбан.       — Ты правда терпишь издевательства от этих идиотов? Тогда ты сам идиот. Смешки и пустой взгляд, устремлённый прямо на него, заставляют слёзы стекать по щекам. Чхве резко встал и, что есть мочи, оттолкнул Его, оставаясь на месте. Он лишь хмыкнул, пожал плечами и развернулся. И вдруг возле Его ног приземлился несчастный рюкзак, заставив остановиться.             — Тебе жить надоело, мразь?! — крикнул пухляш, отряхиваясь и становясь в центр. Трое других напоминали спутники, которые кружили над мальчиком, как над планетой. И неподвижно плавал в космическом пространстве беспомощный астероид в виде Чхве.       — А ты вообще знаешь, что такое жить? — спросил он в ответ, таки развернувшись. — Сколько вы его уже шпыняете? — в ответ тишина. Он повернулся к Чхве Ёну, не меняясь в лице. — Сколько?       — Д… — тот от Его взгляда дёрнулся, — два года.       — А ты всё терпишь? Интересно… — улыбнулся Он и, резко развернувшись, ушёл прочь.

*** ⛧⛧⛧ ***

      — Что за хрень?! — удивляется Тэхён, когда видит, как прямо перед носом учителя Кима за обрыв прилипает сгусток, словно живое существо.       — Э-э, парень, кажется, нам надо двигать! — прикрикивает Сокджин, и Тэхён тут же поднимается на ноги. Он не разглядел, кто это взбирается наверх. Парень или девушка… Какие у неожиданного гостя намерения? Тэхён чувствует себя в фильме ужасов, когда тебя обнаруживает убийца, чтобы догнать и прибить, поэтому он бежит, как может, но вдруг головой оборачивается и тормозит сразу же. Ким Сокджин в его руках напряжённо всматривается и ойкает, когда видит чужую кровавую руку, из которой этот сгусток, зацепившийся за край, и выходит. Зрелище не из приятных, этот человек точно одержимый какой-то инопланетной сущностью, что из его тела выползает и подчиняется, обращаясь, наверное, во всё, чего возжелает хозяин. Сокджин впервые видит такую необычную способность. Не то кровь, не то вязкая чёрная дрянь под полным контролем незнакомца. Он отталкивается в руках Тэхёна и макушкой упирается ему в живот, начиная нервничать всё сильнее.       — Ты чего встал?! Слышишь, нам надо бежать! — показалась вдалеке вторая рука. — Эй, ты!       — Мы не бросим Чонгука! — кричит на него Тэхён, оглядываясь. Что-то точно нужно придумать, но здесь нет ничего полезного. Лишь скалы, солнце и багровая земля. А вдалеке раздаётся стук копыт. Многогранный и разрозненный, оба озираются. Грешник вылез из рва, отряхивая дымящуюся накидку от липких кровяных сгустков. Значит, пришла пора выпустить кентавров, что натягивают тетиву своих луков, дабы подстрелить. Чтобы обратно упал и варился дальше. Как показал опыт, первый раз они нападают всегда. Поэтому Тэхён просто ждёт, пока из рва выбирается окроплённый кровью мученик, рассучивает рукава и вдруг вздыхает. Глубоко, даже долгожданно. И тут же шагает вперёд, прямо на них. Копыта всё ближе, и Тэхён на миг оборачивается, замечая три фигуры. Над двумя парами грязных копыт вместо шеи и лошадиной морды вырастает торс. Руки держат стрелковые орудия, а рты их капают слюной, да истошно кричат. Он помнит, что они их не тронут, поэтому продолжает стоять, а голова Сокджина в его руках трясётся от страха. Их враг всё ближе подходит и приветливо машет рукой, улыбаясь, да вытирая рукавом кровь с лица.       — Учитель Ким! Давно не виделись! Как вы тут оказались? — кричит он с сарказмом в голосе. — Вы, наверное, считаете себя правым за то, что убили Чхве, да? Тогда почему вы тут?       — Он вас знает? — удивляется Тэхён, но учитель лишь молчит и рассматривает черты лица, пытаясь вспомнить. Раз назвал учителем, значит, был учеником. Кентавры проносятся между ними, и оба вскрикивают, а человек напротив, волосы зачесав назад, руки разводит в стороны и улыбается. Чёрная кровь вытекает уже из обоих запястий, сплетаясь в тонкие сети, что бросаются прямо на кентавров, готовых выстрелить. Тянет на себя, роняя всех троих на землю адскую, дышит глубоко и возбуждённо.       — Быстро обратно! — Сокджин снова толкает Тэхёна в живот, и тот, выдохнув, бежит в сторону. Багровые руки сжимаются в кулаки, и сети по приказу стягиваются, прорезая плоть стражников, а те ревут оглушительно, высвобождая свои орудия из рук, пока тонкие нити сетей всаживаются всё глубже. Ещё чуть-чуть, и будет нарезка из кентавров, а местный повар глазами впивается в пробежавшего мимо мальчишку. Тэхён спотыкается от взора, но продолжает бежать, как чувствует тёплую и склизкую хватку за ногу, что таки валит на землю. Он падает, ударяясь локтями, а голова учителя прокатывается чуть дальше, приглушённо вскрикивая на каждый удар.       — Малой, не дёргайся, а то твоей ноге тоже будет плохо. Я быстро, — говорит ему неизвестный и томными шагами идёт к Сокджину. Кровавые сети продолжают терзать кентавров, отделивших от хозяина. Он садится на корточки перед головой и улыбается, лицом утыкаясь в ладони. — Здравствуйте ещё раз, учитель Ким! — Сокджин вглядывается в лицо, и глаза его в ужасе выпучиваются. — Помните меня? Я тот мальчик, что был с Чхве.

*** ⛧⛧⛧ ***

      — А что бы ты сделал, а?! — кричал во всё горло Чхве, когда Он нашёл его в туалете с мокрой головой. Выглядел тот жалко, очень жалко. Каплями стекала вода с головы, лицо у Ёна красное, похожее на помидор, который хотелось раздавить. Слишком мягкий, а значит, переспелый, уже не сочный и мерзкий на вкус. — Я бы посмотрел на то, как ты расправился бы с этими животными! — и снова Его толкнул, слабо и жалко. А Тот горделиво улыбнулся.       — О-о, я знаю, как разбираться с животными…       — Так покажи! — мальчик прошипел от злости и горячих слёз, шмыгнул носом и закрыл кабину. Чхве Ён не знал, что в тот момент спустил крючок.

***

      — Пап, можно мне ключ от гаража? — спросил Он тем же вечером, когда вернулся с учёбы.       — Зачем? — спросил отец. Мама смотрела на них украдкой, готовя ужин.       — Хочу показать Чхве Ёну, как разбираться с животными, — уверенно ответил Он, словно родители сейчас Ему, наконец, скажут, что гордятся.       — Крыс что ли потравить? Из такого у нас только средство от них в гараже и есть. А сам он не может?       — Ему нечем.       — Ну, другу помочь — дело святое! — гордо сказала ему мама. Сын у неё растёт очень добрый и дружелюбный. Воспоминания о раздавленных червях и редких жалобах учителей тут же показались чем-то невозможным. Вы такие странные, посмеялся Он про себя. — Дорогой, дай уж. Пусть поможет мальчику!       — Ладно-ладно, ключ в моей куртке.       — Спасибо! — протянул Он и уже направился, как вдруг услышал щелчок пальцем. Так отец обращал на себя внимание. — Да-да?       — Тебя завтра забирать после школы?       — Нет, у меня музыка. Он соврал. Впервые в своей жизни, но так нужно было. Он не пойдёт завтра на музыку, она у него по понедельникам и пятницам, следовало родителям за 5 лет уже запомнить. Он усмехнулся, отцовским ключом открыл дверь, ведущую в гаражное помещение, и зашёл внутрь. Оглядел восторженным взглядом его коллекцию оружия и взял в руки увесистый дробовик. Огладил его и радостно кивнул сам себе. Затем патроны. Его отец слишком глупый, чтобы заметить пропажу ранним утром, когда повезёт Его в школу. В принципе достались ему глупые люди в качестве родителей, и это раздражало. Но большую злость вызывали их глаза, вернее их отсутствие. Они на Него не смотрели. На всякий случай Он хватает ещё пистолет, из которого и стрелял по банкам во время поездки с отцом и его другом на охоту. Это оружие ему знакомо хорошо. Напоследок Он смотрит под стол и находит в походной сумке небольшие круглые гранаты, которые делал друг Его отца для оглушения уток в реках. Фитиль зажжёшь, он не погаснет, очень удобно. В воде они срабатывали слабо, но Он лично видел, какие мощные они на поверхности. С этим всем, спрятанным в чехол из-под гитары, Он следующим утром был готов выходить, только нужно было подходяще одеться. Он нашёл у себя чёрную кофту и чёрные штаны, внизу перед выходом его ждали кеды. Смотря на себя в зеркало и имитируя слёзный голос, Он промямлил:       — Я Чхве Ён, я глупый и не умею избавляться от животных, — затем смешок, Он подхватил рюкзак и чехол. — Слюнтяй. Из-за диких пробок, в которых был виноват кто угодно, но не Его отец, занятия уже успели начаться. Однако Он сидел на заднем сидении и еле держался, чтобы не прострелить ему голову. Опаздывать Он не любил.       — Я позвоню твоим учителям, скажу, что мы в пробке.       — Слушай, пап, — он вдруг прижался к переднему сидению, цепляясь за спинку. — Хочу кое-что уточнить. А что всё-таки лучше, сразу в голову или по ногам, чтобы зверьё не убежало? А отец усмехнулся.       — Если хватит меткости, то сразу в голову! Меньше патронов потратишь, от выстрела в ногу мало какая животина умирает или замедляется.       — Понятно.       — Исполнится двадцать, уже буду учить тебя на животине. Отец дал дельный совет, и сын его стрелял метко, банки из-под пива Его научили. Поэтому Он вспоминал его слова вновь, когда направил дуло дробовика уже на пятого школьника, но из-за этих же слов слегка промахнулся. Цокнул себе под нос и выстрелил по ногам, от чего с криком неизвестный ему мальчишка повалился на плитку с раздробленной ногой. Снаружи слышались полицейские сирены, внутри — выстрелы и Его усмешки. И крики детей, когда Он проходил мимо.       — Не надо! — выл ребёнок, держась за раненую ногу. Выстрел точно в голову. От дробовика череп с мозгами размазало по полу, и он оглянулся. Когда отец стрелял из ружья в голову животным, такого не было. Видимо, из-за этого он редко им пользовался, хотелось, чтобы трофеи были красивыми. Ему же трофеи не нужны.       — Эй, Чхве! — крикнул Он, когда зарядом дроби прострелил замок класса, заходя внутрь. Заликовал, видя его, и подозвал рукой. А мальчик трясся от страха вместе со всеми. — Иди сюда, не бойся! — тишина, пот и немного гари. Улыбка с его лица пропала мгновенно, и он наугад стрельнул по полу. — Я говорю, иди сюда, — процедил, и кто-то из одноклассников Ёна выпихнул прочь из укрытия с небрежным «делай, что он говорит!». Чхве напуган, и это жалко, отвратительно, но так смешно, что Он еле сдерживал смех. Дождался, пока он подойдёт, и, достав из кармана зажигалку, поднёс её к фитилям самодельных бомб. — Ты просил показать, что бы я сделал, — сразу три штуки покатились по полу в сторону столов. — Вот что. В здании школы раздался первый мощный взрыв, перекрывающий крики учеников. Те, кто пытался вырваться на свободу в клубах дыма, тут же были застрелены. Чхве напугано упал на колени и вцепился в его ноги, на каждый выстрел чувствовал отдачу в чужом теле и слышал, как один за другим ученики замертво падали на землю.       — Что ты творишь?! — Ён, теребя Его чёрные штаны, пытался докричаться. Он сверху одарил его пустым взглядом, и по телу мальчика пробежали мурашки.       — Ты и правда тупой, я же только что сказал… — хмыкнул Он, поднимая брови, и вдруг потянул за собой за руку. — Пойдём. Чхве истошно рыдал, не сдерживаясь. За руку его тянул сам Сатана, Дьявол во плоти. Без капли сочувствия в глазах. Он закинул дробовик за спину и достал пистолет, выстреливая в каждого, кого увидит. Так и прошли они в другую сторону школы, купаясь в крови и криках, пока сирены во дворе школы всё усиливались, прибывало всё больше машин. Он смотрел в окно и усмехался. Никто из полицейских не осмеливался зайти внутрь.       — Вот кто нас защищает, — сидя на полу, из карманов Он достаёт последние патроны, заряжая и пистолет, и дробовик. — Ты понял, как делать? — протянул Чхве пистолет, а тот на Него даже глаза не поднимал и дрожал. Выглядел, как промокший пёс, так же отвратительно и жалко. Даже хотелось его как следует пнуть.       — Не хочу… ты… ты чудовище… — еле вымолвил мальчик.       — А они не чудовища? Ей Богу, Чхве, либо ты, либо тебя.       — Я не это имел в виду! — мальчик неожиданно сорвался на крик. — Я не хотел, чтобы кто-то умер! Ты псих! Как ты до этого додумался вообще?!       — Если я могу взять оружие, то почему нет? Да и думал, может, ты поймёшь, что человек на многое способен. Только вот от тебя рвения избавиться от задир я не увидел, — Он ближе к нему прильнул и с довольным выражением лица наблюдал, как дрожь в теле мальчика постепенно сходила на нет. — Может, тебе нравилось, когда они над тобой издевались? Будь добр, ответь.       — Ты поехавший…       — Не я, Чхве, — безумный смех в ответ, казалось, прогремел. — А этот мир. Хочешь — вертись, хочешь — погибай. Рука мальчика схватилась за пистолет. На этот жест ему улыбнулись широко, но Чхве вдруг забрал и дробовик, вызывая ещё больший восторг, а ствол поменьше спрятал в карман. Схватил за руку, а Его сердце разрывалось от радости и гордости. Вот оно! Именно этого хотел голодный внутренний зверь. Он облизался и принялся, наконец, вкушать угощение. Стоило показать, как нужно делать, так этот хлюпик сразу осмелел и научился, какой молодец, Чхве Ён! Под смех мальчик вывел Его из кабинета, куда они забежали, чтобы перезарядить оружие. Чхве бежал первым, он не хотел ни в кого стрелять. Он хотел вывести зачинщика на первый этаж и сдать полиции. Чхве станет героем, виновника посадят в тюрьму навсегда. Все узнают, какой он смелый и решительный, и перестанут задирать. Чхве Ён даже не задумывался о том, что прощать и задирать больше некому, среди его одноклассников почти не осталось выживших. Когда они повернули по коридору, им встретилась преграда. Учитель по биологии Ким Сокджин заметил, как вооруженный ученик, держа под руку заложника, рвано дышал, словно бешеный зверь.       — Учитель Ким, смотрите, как Чхве возмужал сразу! — крикнул Он. Смотрите, какую прекрасную работу я сделал, этот соплежуй, наконец, решил постоять за себя! Этого он выкрикнуть не успел, ведь учитель его от Чхве оттолкнул и забрал дробовик.       — Учитель, подождите! У меня ещё пистолет есть! — громко сказал Чхве, залезая в карман штанов. — Я и пистолет… Слова гордости оборвались мощным выстрелом. Учитель, отшатнувшись от отдачи дробовика, тут же бросил его. Он видел, как тело мальчика постепенно тонуло в кровавой луже, а глаза его округленные от страха постепенно стекленели. Учитель Ким опустил руку на Его плечи и развернул к себе:       — Ты не ранен?       — Зачем вы это сделали? — спросил лишь.       — Тогда он бы меня застрелил. И тебя потом, и остальных. Что-то внутри расстроилось, но тут же начало отдавать злостью. Чхве только схватился, только встал. Как… жалко. Чхве Ён всё-таки жалкий.       — Всё закончилось, — тихо сказал учитель Ким, держа мальчика за руку. Сигналила в помещении пожарная тревога, полиция, наконец, пробралась внутрь вместе с сотрудниками скорой помощи, когда после последнего выстрела прошло несколько минут. Они подбегали к каждому телу, проверяя, живы ли ученики. Тот всё смотрел на Чхве, глаза Его не выражали ни страха, ни горечи. И гордости след простыл. — Пойдём, Намджун.

*** ⛧⛧⛧ ***

Лицо его огрубело, встало взрослым, едва заметная щетина наверняка колючая и неприятная. Скулы от ядовитой улыбки кажутся ещё острее, ямочки рассекают щёки, а глаза — неизменно тёмные омуты, где нет ничего, кроме холода и стекла. Ни одной искорки эмпатии, лишь черти могли в них поселиться и свой огонёк разжечь. Сокджин его запомнил именно по взгляду. Ким Намджун. Одноклассник Чхве, который часто любил встревать в перепалки с учителями. Высокомерный и до ужаса пытливый юноша. Любопытство его было временами кровожадным. Ему не были интересны учебные программы. Оценки у него, конечно, были прекрасные, но видно, что формулы и правила правописания ему до лампочки. Вот что любил Ким Намджун, так это опыты на биологии, практические занятия по психологии и дебаты на любом предмете. Лишь там можно было возвыситься и попытать кого-нибудь, принизить и посмотреть на реакцию. Это ему особенно нравилось. Наблюдать за реакцией на сказанные им слова. Потому что сам пытался понять, что же чувствуют люди вместо бесконечной тишины и скуки, что была внутри. Сокджин на него старался не обращать внимание. Не его это дело — воспитывать, это обязанность родителей. Учителя и ученики — побочное воздействие на ребёнка, вспомогательный элемент, как и всё другое, что приходит в жизнь молодого индивида на определённое время. Лишь семья с тобой до самого конца, а потом ты вообще заводишь новую, и вот уже твой ребёнок постигает все эти дебри. Всё начинается сначала.       — Вы не испытываете ни грамма стыда за то, что сделали, да, учитель? — спрашивает Намджун, убирая волосы учителя с глаз.       — Что ты тут делаешь? — шипит Сокджин.       — Вы серьёзно? — Намджун усаживается прямо на землю. — Кто сюда попадает? Убийцы, разбойники и тираны. Сокджин его оглядывает и не удивляется. Такие люди, как Намджун, запросто могут кончить убийцей. Это дело времени, если за него вовремя не взялись родители. Этот вопрос и правда часто мучил Сокджина при жизни. Куда они смотрели всё это время? Ким Намджун ещё в школе был асоциальным, грубым и порой жестоким. Одноклассники его боялись, на его поведение периодически жаловались коллеги учителя Кима. Что уж с ним стало, когда он вырос…       — Допустим, — сухо говорит учитель, то и дело поглядывая на ров, из которого Намджун только что вылез. Что-то не видно того паренька с его телом. — Чего ты от меня хочешь?       — Мне кое-что интересно, учитель Ким, — выдыхает Намджун и ближе льнёт, в глаза заглядывая. И от этого страшнее в разы. Взгляд его словно вне времени, он не сканирует, не анализирует, но при этом агрессивно пытается заглянуть глубже. И от того, что на тебя смотрят так расфокусировано, покрываешься мурашками. В тебе не видят ничего, но так яростно и голодно пронзают, желая разглядеть как можно больше, всего глазами обхватить и залезть в каждый уголок. Сокджин чувствует себя муравьем, а Намджун здесь — любопытный ребёнок, которому интересно, что станет с насекомым, если на него наступить или поджечь. — Вы убили Чхве, чтобы прославиться? Или вам его было не жалко, и это личная прихоть?       — Он бы убил меня, ты сам это знаешь! — рявкает Сокджин прямо в лицо хладнокровному наблюдателю. Намджун усмехается.       — Почему вы додумываете за него, учитель Ким? Волосы дыбом встают от того, как невинно этот вопрос прозвучал. Словно Намджун и правда не понимает, как это работает. И правда, словно ребёнок, которому объясняют нормы поведения в обществе. Намджун хоть и взрослый, до напуганного удивления умный и проницательный, но именно в плане эмоций и человеческих реакций был совершенно недалёким.       — Люди так устроены, Намджун. Мы опираемся на полученный опыт, разве ты так не делаешь?       — Увы, нет, — он чешет затылок и поднимается. — Я просто в лоб спрашиваю или делаю что-нибудь. Потому что сам не понимаю многих вещей. Вы бы смогли избежать всего, если бы поступили так же с Чхве, — Сокджин чувствует, как холодные руки хватают его по бокам головы, чтобы поднять. — Он ведь был размазнёй. Вы правда думаете, что такой, как он, мог убить столько людей? — Намджун вдруг смеётся, как будто ему рассказали нелепый анекдот. — Да у него кишка тонка, он даже до этого не додумался! Я ему показал, как это делается, он решился в самый последний момент, а вы взяли и убили его.       — Ты сделал что?.. — на лбу Ким Сокджина выступает холодный пот.       — Вот все вы задаете вопросы после того, как в моих словах уже прозвучал ответ! — в голосе Намджуна нотка скуки и раздражения, он поднимает голову учителя и монотонными шагами направляется в сторону рва. — Это раздражает. Я же только что вам сказал!       — Стойте, — слышится позади надрывной голос Тэхёна, Намджун оборачивается и усмехается. — Не трогайте его!       — То-очно, я забыл про тебя!       — Не надо, подождите! — Тэхён пытается руку протянуть, а кровавая нить, что держала его всё это время, мгновенно иссыхает и исчезает, даже тает на глазах. Он поднимается на ноги и без страха подбегает к Намджуну, лишь бы выхватить побледневшую голову. Словно Сокджин таки умер, отделивших от тела. — Куда вы его тащите?       — Ко рву. Там ваш второй приятель вроде как. Сами же хотели вытащить. Тэхён оглядывает Намджуна, и выглядит он пугающе для него. Он видел похожие выражения лиц разве что на старых иконах, где все приближённые к Богу выглядели настолько бесчеловечно и бесчувственно, что никто не узнавал их, такими ненастоящими они казались. Намджун тоже кажется ненастоящим, кукольным и бездушным. Смотрит на тебя нечто похожее на человека, но чем-то отличающийся, и вздрагивает каждая клеточка тела от осознания, что с человеком что-то не так.       — А учитель Ким вам зачем?       — Я хотел у него спросить кое-что. Вот и спросил. На этом пока всё. Около Намджуна вдруг падает безголовое тело, точно подброшенная на огромную высоту тряпичная игрушка, а Сокджин изрекает от боли зажёванное ругательство. Тэхён этого трюка пугается, лишь Намджун остается стоять, как стоял. Резко, как робот, оборачивается и замечает, как следом ловко вылезает Чонгук.       — Ты как это, мать твою, сделал?! — кричит учитель Ким, перекатываясь в руках Намджуна, а тот глаз с Чонгука не отрывает и вдруг улыбается.       — Он и правда сильный, — говорит он. — Даже слишком.       — Вы очень лёгкий, учитель! — усмехается Чонгук, но, видя, как голова их нового знакомого покоится в руках этого страшного человек, вдруг сжимается.       — Почему они меня боятся, учитель Ким? - недоумевает Намджун, наклоняя голову.       — А ты подумай… — тихо бубнит Сокджин, но тут же обращается к Чону. — Не бойся, он тебя не тронет. А насчёт веса, я в два раза больше тебя, силач!       — Он и меня вытянул вместе с вашим телом, — Намджун кротко наблюдает, как Тэхён срывается со своего места и к Чонгуку подбегает, осматривая его на наличие ран. Оглаживает лицо осторожно и с облегченной улыбкой обнимает крепко. — Эй, Силач! Как ты умер? Улыбка Тэхёна тут же пропадает. Чонгук обмолвился, что покончил с собой. Но так и не сказал, как именно он это сделал. Чон же отстраняется нежно, но за руки кимовы хватается. На выдохе говорит:       — Влетел в мусоровоз на полной скорости… — он чувствует, что руки Тэхёна его сжимаются немного сильнее, но Чонгук на него не смотрит. Не может прямо сейчас, боится увидеть распахнутые в ужасе любимые глаза…       — Сам или несчастный случай? — тут же спрашивает дальше Намджун и пожимает плечами, когда видит, как хмуро Тэхён на него смотрит, и таки опускается перед телом своего учителя, прислоняя голову к её законному месту. Шея срастается практически мгновенно, и, наконец, целый Ким Сокджин, поднимается, трёт затылок и вращает головой. Как будто не оторвал и выкинул, а просто неудачно отлежал.       — Ты ведь и голову учителя Кима поднял, как пёрышко, — говорит Тэхён. — Может, это то же, что и моя регенерация? Способность. Они видят, как Ким Сокджин поднимается на ноги, буквально вытягивается. Человек он очень высокий, очень строгий на вид и хмурый. Был бы выше, если бы не горбился. Он подходит ближе и усмехается от того, как Чонгук и Тэхён на него снизу смотрят. Навевает воспоминания о школьных временах в роли учителя.       — Вот теперь можно нормально, — говорит он на выдохе. — Куда направляетесь?       — Хотим до входа добраться, — говорит Тэхён. Сокджин на него смотрит, хмурясь сильнее.       — Э-э, зачем?       — А зачем быть здесь? Какой ещё ответ ожидать от подростков? С другой стороны, возможность отвлечься от взрослой жизни, когда каждый твой выбор должен иметь обязательно значительный исход, завлекает. Да и в месте, где они находятся, увы, чёткого и какого-то хорошего исхода априори быть не может. Сокджин не знает, понимают ли это два мальчика. Он их оглядывает, и на миг становится грустно. Чонгук и Тэхён не похожи на большинство их ровесников, которых он встречал будучи учителем. Видимо, времена такие или же воспитание. И судьбы их страшны, это точно. Выходец религиозной матери, которого кто-то умудрился прикончить, а второй ушёл следом, самостоятельно прервав свою жизнь. Учитель сразу заметил, что эти двое больше, чем друзья. И исход у них после жизни таков — Ад.       — А кентавры нас не…? — Чонгук, не успев просить, замечает этих самых стражей и чуть ли не давится воздухом. Разрезанные, как будто на блюдо в ресторане, ровными кусками. С замершими лицами в агонии и разбросанными луками и стрелами. Рядом с ними то и дело воркует страшный незнакомец. — А вы кто?..       — Ким Намджун, — говорит он. Его улыбка не вызывает никакого облегчения, лишь впивается этими самыми зубами прямо в душу, пока из тёмных глаз что-то нехорошее готово вылезти в любой момент. Он видит, как Сокджин к нему подходит, злясь и раздражаясь. — Стре… Не успевает он закончить, как учитель затыкает ему рот и хмурыми глазами проходится по лицу. Намджун знает, что от такого взгляда должно становиться стыдно, но его душа не содрогается.       — Молчи… им это знать необязательно.       — Почему? — тут же спрашивает Намджун, когда рука с его рта снимается. — Потому что они, как и все, считают, что вы поступили правильно? — честное слово, он сейчас на месте разорвёт этого мерзавца, а тот лишь глазами хлопает, делает вид, что не понимает масштаб своих деяний. Сокджин и не думает, что так оно и было. Намджун на неизведанном всем, даже ему самому, уровне… не понимает некоторых вещей. Не понимает, почему Сокджин не хочет, чтобы узнали правду, почему эти двое мальчиков так испугались его. Он ведь им ничего не сделал. Поэтому как раз интересуется.       — Люди часто убивают не тех.       — Просто замолчи… — устало выдыхает Сокджин. Сокджин сам не знает, что теперь делать. Вся его уверенность вмиг испарилась, и он жалеет, что не подумал головой. И ведь правда, Чхве Ён был слишком слабым и боязливым мальчиком, чтобы такое сотворить… другое дело ученик с пустыми глазами, искусственными до неприличия эмоциями. С неустанным и радикальным интересом, который обожал препарировать лягушек и психологически задавливать одноклассников просто так, забавы ради. Он и учителей выводил своими вопросами и манипуляциями, желая узнать, есть ли предел школьного устава.       — Получается, вы идете с нами, Намджун? — слышит он от ребят и оборачивается. А Намджун беззаботно пожимает плечами.       — Не знаю. А куда?       — Ко входу.       — Ого, звучит интересно! Я не против, не тут же торчать среди криков.       — То есть что мы имеем… — Чонгук показывает на себя и Тэхёна. — Регенерация, сила… — мельком смотрит на учителя Кима, что уже довольно далеко ушёл, поэтому, стуча ногой по земле, дожидался. — Отрыватель собственной головы… и магическая кровь. Как это возможно? Что с вами случилось? Намджун уходит следом, заставляя своим молчанием направиться следом. Мальчики, взявшись за руки, быстро догоняют взрослых и слышат тихое:       — Меня отравили. На их пути переход. Никто из них не знает, как он выглядит, хотя что Тэхён, что Чонгук говорили, что между поясами красивые лестницы с горящими перилами. И оба также говорили что-то про минотавра. Намджун на них смотрит с любопытством, а Сокджин то и дело озирается, кабы не случилось ничего плохого.