Sound and Fury

«Вскричал поэт: — «Исчезни, злая тварь!

Перед тобою не афинский царь,

Кем на земле повержен ты когда-то,

И не сестрой воздвигнут он на брата;

Явился он, чтоб видеть вашу казнь».

Как дикий бык, врагом смертельно ранен,

Почувствовав и ярость, и боязнь,

Вдруг падает на землю бездыханен -

Так Минотавр метался, иссуплён»

© Данте Алигьери «Божественная комедия»

Ад, Песнь Двенадцатая

Чон Соён могла позволить себе лишь два выходных за две недели, и её семья с этим смирилась, никаких истерик и обид не было. На работе она по максимуму отдавала себя, а в выходные и отпуска была с мужем и сыном. Чонгук и Доджин понимали, что главный редактор модного журнала — работа не из лёгких, вот и не трепали лишний раз на выходных. Она, сидя за своим рабочим столом, ворон не считала и не бездельничала ни коим образом, там это просто невозможно. Но сейчас она в заслуженном отпуске, который продлится аж целый месяц. Оставив почти готовый обед довариваться, Соён поставила тосты разогреваться. Пару минут назад позвонил Чонгук и сказал, что вот-вот придёт. Телевизор ей смотреть не хотелось, в такое время там либо странные сериалы, либо непрерывные новости о террористах, очередных подорванных церквях и обещаниях военных уладить ситуацию как можно скорее. Это она слушала, лишь когда её муж приходил с работы, и его понять можно было. Туда отправился его друг, и он таким образом переживал. Как говорится, надеялся не услышать плохих новостей, однако тщетно. Согласно последней сводке, каким-то образом взорвался штаб спецотряда «Запад», почти все в отряде тяжело ранены, а их капитан и полковник погибли, так как оказались в эпицентре взрыва. Капитан и был другом её мужа. Соён, узнав об утрате, изо всех сил поддерживала его, Чонгук же не понимал атмосферы горя в доме, потому что ему они решили не рассказывать, всё равно с другом Доджина он не был знаком. Сам Доджин, помимо работы, теперь готовился к встрече с родителями покойного, а также к церемонии прощания. Новость о гибели разнеслась по стране трауром, сердца же близких и друзей разрывались намного сильнее. Если для других жителей это значило поражение в борьбе с террористами, то для них — это в первую очередь потеря важного человека. Стоило Соён подойти к холодильнику, чтобы достать продукты для бутербродов, как входная дверь распахнулась. Женщина мельком глянула на часы, 16:45. Занятия у сына закончились, он вернулся домой. Она уже улыбнулась, чтобы поприветствовать его, но вдруг улыбка спала моментально. Чонгук пришёл хмурый, расстроенный даже, а во взгляде читалась тревожность. Он медленно разулся и сбросил рюкзак с плеч, словно огромный валун. Мама его подошла ближе, вытирая руки полотенцем, и лишь спросила:       — Что такое, солнышко? — мягкой рукой погладила голову сына и всмотрелась в его грустное лицо, слегка наклонившись. А Чонгук на неё посмотрел в ответ своими большими, как и у неё, глазами. Кусочки хлеба подпрыгнули в тостере, оповещая, что время готовки закончилось. — Что-то с Тэхёном? Он стал тебя игнорировать? О Тэхёне они с Доджином узнали сразу и были рады, что в первый же день у Чонгука появился новый друг. Однако, когда Соён мыла посуду после ужина, а Чонгук уже был в своей комнате и делал уроки, муж с ней сразу поделился произошедшим с Тэхёном и его матерью. Чонгук знал, что он расскажет, но не переживал по этому поводу. Сын ей отрицательно кивнул и сказал:       — Он не пришёл сегодня, мам… — Чонгук направился к обеденному столу, усаживаясь на стул. Чон Соён последовала за ним и достала из холодильника небольшую упаковку бананового молока. Затем вытащила ветчину, помидор и сыр. Принялась готовить. — Мы хотели сегодня закончить проект по литературе, сдача уже завтра.       — Может, он приболел? — уточнила Соён, нарезая по очереди все продукты для бутербродов. — Ты звонил ему?       — У него нет телефона… Соён от услышанного удивлённо повернулась к Чонгуку, что теребил в руках новый смартфон, который вчера ему купил Доджин. Поднял на маму виноватый взгляд, и в её голове всё сложилось. Она знала, что её сын бережный с техникой и была поражена, что его телефон так быстро начал подавать признаки поломки, такое было впервые. Она даже подумала, может, он просто его неудачно выронил и постеснялся своей неаккуратности, поэтому и соврал. Теперь понятно. Чонгук же продолжил:       — Я хотел отдать Тэхёну свой, чтобы мы с ним списывались… но не сказал об этом папе, побоялся, что он откажет. Чон Соён на миг ощутила гордость. Чонгук в принципе был добрым мальчиком, и неудивительно, что он провернул эту авантюру. Злости за маленькую ложь не было совершенно.       — То есть ты с ним никак не можешь связаться? — спросила мама. — У них должен быть хотя бы стационарный телефон…       — Наверное, но я не знаю номера… — вздохнул Чонгук. — Его мама так в дом вчера затащила… Словно животное на убой. Мне страшно…       — Чонгук-и, не переживай, — Соён старалась улыбаться, когда поставила перед ним тарелку бутербродов и банановое молоко, а затем поцеловала в макушку. — Мама ни за что не причинит вред собственному ребёнку. Чон Соён ещё не знала, как ошибалась. Хоть Чонгука её слова немного и успокоили, но тревожность никуда не делась. Из-за невозможности связаться с Тэхёном и застывшего в памяти образа безумных глаз его матери в голову лезли самые ужасные мысли. И Соён беспокойство сына видела, поэтому, сложив доску и некоторую посуду в раковину, включила воду и спросила:       — Ты помнишь, где он живёт?       — Да, я вчера проводил его.       — Давай сделаем так, — она к нему повернулась мельком и взяла в руки губку. — Возьми с собой всё нужное для проекта, а я пока помою посуду. Съездим к ним и спросим, может ли Тэхён выйти, чтобы вы пошли в библиотеку или к нам. Либо ты к нему зайдёшь, чтобы вы доделали проект.       — Правда?! — Чонгук вдруг с надеждой улыбнулся. К бутербродам он не притронулся. — У меня в рюкзаке уже всё лежит!       — Тогда ешь бутерброды и…       — Мам, а можно я их с собой возьму? Соён тёплым голосом посмеялась. Положила смоченную губку обратно и выключила кран.       — Вам двух не хватит, — сказала она, вынимая из раковины доску и нож обратно. Отряхнула слегка от воды и поставила на стол. — Давай я сделаю ещё парочку.       — Я могу помыть другую посуду! — Чонгук вскочил с места и подошёл к раковине. — Спасибо, мама!       — Чонгук-и, — Соён снова погладила его по голове и улыбнулась уже немного ехидно. — Расскажи Доджину, зачем ты на самом деле выпросил телефон, ладно?       — Хорошо… — слегка неловко ответил Чонгук.

*** ⛧⛧⛧ ***

Намджун почти не запомнил свою жизнь. Он помнит лишь внезапно запершиеся замки машины его отца, кучу разговоров и тестов от людей в белых халатах, а также постоянное движение непонятно куда. Он сменял круг общения, переезжал на заработанные деньги, даже пару раз встречался, но ему быстро становилось скучно, о чём он сразу говорил своим партнерам. Однако он практически в мельчайших подробностях запомнил свою смерть. Тогда он работал официантом в ночном клубе, и каким-то важным шишкам не понравилось его обслуживание. Администратор на собеседовании ему говорил, что их место из того разряда, где постояльцы не прощают ошибок. Намджун тогда усмехнулся и решил проверить, что они способны вытерпеть. Этот момент застыл в его памяти навсегда. Настолько крепко, что это было первым воспоминанием, когда он очнулся в Аду. Когда сердце сначала бьётся неимоверно быстро, словно барабанная дробь, и тело трясётся с ним в такт. Он потерял равновесие и, упав около мусорного бака, смотрел в ночное небо, кусок которого был виден в этой вонючей подворотне. От света фонаря при двери чёрного входа не было видно звёзд. Сердце его всё стучалось, словно сейчас выпрыгнет из груди, а тело прожигало точно огнём под кожей. Дыхание спирало от рвотных позывов и подступающей горькой пены. Впервые ощутив страх смерти, Намджун выпучил глаза и улыбнулся, даже успел посмеяться. Бесконечный штиль его души непривычно сильно содрогнулся. Это было приятно, но мучительно, ведь вскоре огонёк потух, так и не разгоревшись. Сердце забилось медленно, постепенно останавливаясь. Тогда пришло ещё одно незнакомое, но приятное и обволакивающее чувство. Эйфория. Если бы хватило сил, он бы продолжил смеяться, но пена изо рта затмила всевозможные звуки. Они проходят вчетвером. Неизвестно куда, но что-то извне им твердит, что путь их правильный. Ким Сокджин, шагая впереди, высматривает вдалеке что-либо помимо равнин и редких скал. Следом идут Тэхён и Чонгук, рядом, держась за руки, то и дело поглядывая друг на друга. От того, что с ними взрослые, казалось бы, должно стать спокойнее. Но не когда рядом такие взрослые, а именно двое убийц. Замыкает этот поход Намджун, что вспоминает своё мгновение смерти и периодически смотрит вверх. В нечто похожее на небо, разве что слишком оно тёмно-багровое, но из-за этого более интересное.       — Кто, говорите, тут местный вышибала, помимо кентавров? — вдруг спрашивает он, поглядывая на подростков. Смотрит на переплетённые руки и представляет в голове, что будет с ними, если их сшить между собой, либо же разорвать. Что они будут делать? Этим мыслям и смеётся. Ему всю жизнь интересно, и лишь эта эмоция более-менее подвластная, ведь он её утоляет при любой возможности. Раздражение, скука и гнев — тоже бывалые, но отнюдь не любимые. Остальные же чувства, которые почему-то могли испытывать все, кроме него, неведомы. Единственное, что он может, так это копировать их. При жизни он запомнил, что это очень важная вещь и нравится людям. Разве что приятно улыбаться он так и не научился. Всю его фальшивость выдают глаза. Наверное, стоило бы задуматься, что это он поломан, но Намджун в это совершенно не верит. Искренне несёт идею, что с самим миром и людьми что-то не так, и лишь он может решить эту загадку.       — Минотавр, — отвечает Тэхён, слегка оборачиваясь. — Намджун, можно тоже вопрос? Вы только свою кровь так контролируете?       — Только свою.       — А вы умеете ещё что-то с ней делать? — вклинивается третьим Чонгук. Ему очень интересна способность Намджуна, слишком уж она необычная.       — Всё, что хочу. Разве что обращать не могу, — проскальзывает досада в голосе. — Я могу сделать книгу, кувалду или верёвку, но состав не изменится. Из крови будет, пусть и прочной станет. Да и огромные вещи сделать не смогу, моя кровь не бесконечна.       — А поджечь?       — Какие кровожадные детишки! — Намджун наигранно удивляется, но выходит у него это мерзко. Настолько неправдоподобно, что мурашки проходятся по спине обоих. Краем глаза все замечают, как Сокджин останавливается. — Учитель Ким, кого-нибудь видите? И правда, словно он что-то видит. Поднимается слегка на носочки, чтобы лучше рассмотреть, даже его роста не хватает. Но учитель лишь вздыхает тяжело и говорит:       — Там какое-то копошение, — он хватает себя за волосы и резко тянет, отрывая собственную голову. Тэхён от испуга прижимается к Чонгуку. Вот так просто голова от тела отделяется, как и его кончина под колёсами поезда. В один миг. — Ведите моё тело. Словно метатель ядра, он замахивается и швыряет свою голову в сторону подозрительного, как он сказал, копошения. Хороший способ разведать обстановку без особого вреда, разве что не всегда скрытный, да и тело Сокджина приходится доводить. Само на зов своего тела оно идти не может, только если сама голова его видит. Казалось бы, отдельные части, но по-прежнему работают, как одно целое. Намджун подходит к замершему телу и вокруг огибает глазами, приподнимаясь, заглядывает в оставшуюся часть шеи, как будто в надежде увидеть там какой-то секрет. Шейные мышцы и отделенные позвонки, вот и всё. Ни фонтана крови, ни мгновенного падения следом, как в боевиках. Рука учителя поднимается, и он пальцами показывает, что можно идти. Тэхён прячется за телом и за руку осторожно берёт, чтобы вести, пока Чонгук ближе к Намджуну подходит. Так и приближаются по очереди.       — Учитель, как вы относитесь к играм с мячом? — спрашивает задорно Намджун, слегка пиная голову, а тот на него снизу обозлённо глядит. Но таки подбирает её и ставит на место, радушно, как он считал, улыбаясь. — Вы были, как капуста на грядке.       — Замолчи, — бухтит Сокджин, снова шею потирая раздражённо. — И какой я тебе учитель? Мы теперь практически ровесники.       — Мне называть вас «Сокджин-и»?       — Забудь, что я сказал… — он вдруг делает шаг вперёд, а Намджун усмехается. Сокджин-и, похоже, возомнил себя лидером. — Я не знаю, нормально ли это, но наш страж-минотавр того… Помимо горящих перил по самим ступенькам тоже проходит дорожка огня. Кто-то здесь прошёл, будто бы сам Дьявол. Рядом лежит тот самый страж, которого они так вожделели увидеть. Обгоревшая шерсть, местами огонь добирается до кожи, оставив после себя огромные ожоги, и лишь бычья морда отличается. Выкатившееся глаза свисали из этой омерзительной физиономии. Местами всё ещё горит мёртвое тело существа, и огонь этот необычен. Не развевается от лёгких порывов ветра, не тухнет и не разгорается. Подобно живому существу, сидит на поверженном и ожидает дальнейших приказов. Что-то им подсказывает, что касаться этого пламени не стоит, оно кажется ядовитым и опасным. Как и дорожка, что устремляется вверх по лестнице.       — Я мчусь по трассе прямо в Ад… — напевает Намджун, подходя ближе. Никто ему не мешает. Это его проблемы, что он самый бесстрашный. Лишь слегка палец прокусывает свой и капельку прямо в это пламя роняет. Кровь вспыхивает крохотным, но очень агрессивным огоньком и испаряется. Даже какой-то вой слышится, пламя это явно кровожадное. — Вау… Да, его лучше не касаться.       — И как мы поднимемся? Огонь почти везде, — спрашивает Тэхён, оглядывая лестницу. И правда, очень мало нетронутого места. А Сокджин вдруг оборачивается на Чонгука, что взгляд хитрый замечает тут же.       — Чонгук, ты сможешь запустить нас на самый верх и сам допрыгнуть?

*** ⛧⛧⛧ ***

Чонгук всё смотрел на свои руки и ковырял ногти, покусывая нижнюю губу. Он нервничал. Мама за водительским сидением следила за дорогой, а после припарковалась около дома Кимов, украдкой поглядела на сына и сказала:       — Чонгук-и, не переживай. Если что, я здесь, — двигатель машины затих, она вытащила ключ и убрала в сумку. Оба отстегнули ремни безопасности, и Чон Соён сыну с поддержкой улыбнулась. — Пойдём. Чонгук ей кивнул и тут же вышел из машины. Мама его ждала, и они вместе осторожно подошли к дому. Соён заметила потёртое гаражное помещение. Видимо, у них была машина. Хотя, учитывая вид, гаражом Кимы давненько не пользовались. Они дошли до порога, поднимаясь по небольшой лестнице, Соён тут же нажала на кнопку, и внутри раздался приглушённый звонок. Чонгук тут же замер. Даже времени перевести дыхание не осталось. Однако никто не шёл открывать дверь, поэтому Соён позвонила ещё раз. Снова ожидание, и снова к двери никто не прикоснулся.       — Они могли куда-нибудь уехать? — спросила тихо мама.       — Не знаю… — честно ответил Чонгук. Чоны уже хотели разочарованно развернуться, как услышали щелчок. Затем тихий звон и снова щелчок. Дверь, поддетая дверной цепью, открылась совсем немного. Из щели выглянул напуганный карий глазик, оглядывая сначала женщину, а затем видит Чонгука, тут же шире раскрывшись. Соён мягко улыбнулась и первая начала, слегка наклонившись:       — Здравствуй! Ты Тэхён, да? — мальчик слегка кивнул. — Меня зовут Чон Соён, я мама Чонгука. Он обеспокоился, что ты не пришёл в школу, поэтому мы пришли тебя проведать.       — Здравствуйте… — подал голос Тэхён и мигом посмотрел на Чонгука. Глазик его пощурился, словно он вдруг улыбнулся. — Привет, Чонгук.       — Твоя мама дома? — Соён нахмурилась беспокойно, мальчик дверь так и не открыл до конца. С одной стороны это хорошо, видимо, его мама говорила не открывать незнакомцам. С другой — здесь Чонгук, которого он знал.       — Нет. Она на работе сегодня…       — Тэхён, у нас сдача проекта завтра, — наконец, подал голос Чонгук и сделал небольшой шаг вперёд. — Давай его доделаем? В библиотеке или у меня… или могу остаться у тебя, если так удобнее. Соён стало не по себе. Тэхён был довольно сильно напуган, она это чувствовала. И от каждого вопроса ему всё тревожнее.       — Ну… я говорил маме про проект, так что, думаю, можно в библиотеке… — Тэхён оглядел маму Чонгука, что всё улыбалась. Нежно и мило, несмотря на ощущение беспокойства, а ему хотелось одарить улыбкой в ответ. — Либо у вас, да…       — Мама, можно у нас? — повернул голову Чонгук к Соён. — Пожа-алуйста!       — Конечно, можно. Но позвонить твоей маме, Тэхён, в любом случае нужно, — сказала Соён, доставая телефон из своей сумочки. — Где она у тебя работает?       — В магазине «Дом тканей». Её зовут Ким Ханыль, — Тэхён наблюдал, как мама Чонгука, видимо, отыскала номер в интернете и уже прислонила телефон к уху. Он округлил глаза и ближе прильнул к двери, — Только!.. — получилось довольно громко, и женщина на него уставилась тут же с лёгким испугом. — Можете сказать маме, что мы будем в библиотеке?.. Она меня не отпустит в гости… Как это? Соён недоумевала. Друзья всегда ходят друг к другу в гости, это… нормально. Но теперь она задумалась, были ли у Тэхёна друзья помимо Чонгука? Сын говорил ей, что мальчика задирают, но неужели у него нет никакой опоры в школе? Она ему кивнула и ответила:       — Хорошо, думаю, не страшно, если мы так скажем. Иди пока собери всё, что нужно, мы тебя ждём! Тэхён кивнул и напоследок посмотрел на Чонгука, что улыбался широко. Он был рад. Как минимум, что увидел его, а как максимум, что Тэхён в порядке. Даже о таком он подумал, слишком уж напугала мама Тэхёна. А тот торопливо прикрыл дверь и тут же побежал на второй этаж в свою комнату. Наспех подхватил со стола тетрадь по литературе, книгу «Божественная комедия», также не забыл про пенал. Прошёл мимо зеркала, оглядев быстренько себя, и остановился, приблизившись. Заметил испуганными глазками свежий синяк на скуле и разбитую от маминой пощёчины губу. Тут же достал из верхнего ящика стола упаковку пластырей и самый большой наклеил на синяк. Скрылся он не до конца, но значительно лучше, чем было. Он кивнул сам себе и подошёл к своему шкафу. Нужно переодеться. А Соён тем временем дожидалась ответа на звонок.       — «Дом тканей», здравствуйте!       — Добрый день, девушка. Меня зовут Чон Соён. Могу я услышать госпожу Ким Ханыль, пожалуйста?       — Да… хорошо… — любезный голос девушки сменился на какой-то мрачный, от чего Соён подозрительно нахмурилась. Спустя немного времени она услышала слегка хриплый и довольно низкий женский голос.       — Слушаю.       — Госпожа Ким, здравствуйте. Меня зовут Чон Соён… — голос её вдруг дрогнул. — Я мама Чон Чонгука, одноклассника вашего сына. Наши с вами мальчики в одной группе по проекту, который нужно сдать завтра.       — Мать Дьявола… — отозвалось очень тихо по ту сторону, но Соён всё равно это уловила и даже слегка отшатнулась.       — В общем, Чонгук… — она пыталась говорить размеренно, — …ждёт Тэхёна сейчас, и они пойдут в библиотеку, чтобы доделать проект. Даю слово, что, как только они закончат, я сопровожу его обратно в целости и сохранности. Тишина в трубке то и дело прерывалась тяжёлым дыханием, а Чон Соён от тревожности теребила подол своей кофты. Чонгук на неё посмотрел и уловил слегка взволнованный взгляд.       — До темноты… — на выдохе сказала Ким Ханыль.       — Поняла вас. Не переживайте, госпожа Ким, всё будет в… — не успела Соён договорить, как трубку резко повесили. Она на миг глянула на экран телефона и убрала его в сумочку.       — Ну, как? — спросил с надеждой Чонгук. А мама вздохнула.       — Отпустила. И назвала меня матерью Дьявола… — Соён попыталась усмехнуться, но у неё не вышло. Сын же широко глаза раскрыл. Если она мать Дьявола по мнению госпожи Ким, то он, получается, и есть Дьявол? А это ведь ещё он её испугался. Да, скорее, мама Тэхёна похожа на кого-то злого. Дверь перед ними вдруг открылась уже полностью, и Чонгук радостно перевёл взгляд на показавшегося Тэхёна. Однако тут же уронил эту улыбку куда-то вниз. Наверное, к самому Дьяволу. Тэхён лишь закрыл дверь до щелчка и обернулся. И Соён, и Чонгук сразу увидели наклеенный пластырь на выглядывающий синяк. Не ушла от их внимания и ранка на губе с той же стороны. Чонгук смотрел обеспокоенно и ближе подошёл, а Тэхён глазки обеспокоенные прятал под длинной чёлкой. Женщина же взяла себя в руки и тут же сказала:       — Ну, что ж, пойдёмте! Твоя мама сказала, чтобы вы постарались успеть до темноты, — она улыбнулась и по привычке потянулась погладить мальчика по голове. Таким жестом она ко всем проявляла заботу, но тут же в душе у неё расцвела с новыми силами тревога, когда Тэхён на этот жест слегка дёрнулся, замерев. — Хе-ей, не бойся, я просто поглажу, — продолжила она нежно и таки дотронулась. А мальчик, чувствуя тёплую руку, даже слегка покраснел от смущения. — Ты не голодный?       — Немного… — на самом деле Тэхён очень хотел кушать. За первую половину дня он ничего не ел, лишь пару раз успел попить чаю.       — Мы принесли сэндвичи! — тут же сказал Чонгук, за руку осторожно взял Тэхёна и повёл его к маминой машине. Подальше отсюда. Ким вдруг улыбнулся и даже посмеялся. — Можем поесть, пока едем до нашего дома.       — Только следите, чтобы крошки не сыпались мимо, прошу вас! — предупредила громко Чон Соён, напоследок оглянувшись на дом Кимов. Теперь она немного понимала Чонгука. И правда довольно тяжёлое место. Также Соён решила для себя, что точно пройдётся по соседям не только для личного знакомства, но и для того, чтобы кто-нибудь рассказал ей про Ким Ханыль. Район у них небольшой, она уверена, что кто-то точно мог знать об этой женщине. В крайнем случае она наведается в «Дом тканей» и спросит её коллег. Мальчишки уселись на заднее сидение, и Чонгук, достав спереди свой рюкзак, спешно вытащил контейнеры с бутербродами, один протянул другу. Мама ещё была снаружи, поэтому Чонгук вдруг спросил:       — Откуда у тебя синяк? — а Тэхён откусил бутерброд и удивлённо поднял на него глаза.       — Я… ставил книги на полку, и одна упала на меня, — соврал он. Ну, как ему показалось, не совсем. Досталось ему и правда книгой, да только ею со всей силы ударила мама. Чонгук, разумеется, не поверил, но виду не подал. Чон Соён села за руль и потянула ремень безопасности, говоря на автомате:       — Не забудьте пристегнуться.       — Да, мам, — Чонгук увидел, как Тэхён отчаянно тянул за ремень, а тот не смещался, словно застрял. Он посмеялся и решил помочь. — Он не потянется, если будешь так дёргать. Осторожнее, — заклёпка ремня щёлкнула, и Чонгук, удовлетворённо кивнув, пристегнулся сам. — Не ездил на машине?       — Мама рассказывала, что у отца была машина, но они разошлись ещё до моего рождения, так что нет… — Тэхён вдруг слегка сжался. Мог бы просто ответить «нет», глупый.       — То есть ты рос только с мамой? — спросила Соён, смотря на мальчиков через зеркало заднего вида. Ким ей лишь кивнул и продолжил кушать бутерброд.       — Очень вкусно. Спасибо, госпожа Чон… — улыбнулся Тэхён. Чон Соён всё поглядывала, как Тэхён, к счастью, немного расслабился, разговаривая с Чонгуком. Словно это не он пару минут назад открыл им дверь. Её это радовало и при этом настораживало…

*** ⛧⛧⛧ ***

      — Полегче-е, шпана! Крик учителя пронзает, наверное, весь круг Ада. Он рассчитывал на то, что Чонгук нежно подбросит его… Но не каждый день у тебя имеется способность к огромной сверхчеловеческой силе, и контролировать её Чонгук, увы, пока не умеет. Из-за этого несчастный Ким Сокджин отправился в полёт на огромную высоту, но, спасибо метаниям на уроках физкультуры, Чон метко прицелился прямо на верхушку лестницы. Тэхён поражённо вздымает голову ввысь, Намджун же безэмоционально не спускал глаз. Хотя искорка интереса там возникла, и они, словно коты, увидевшие лазерную указку или муху, следят за траекторией полёта учителя, одновременно поворачивая головы в одном и том же направлении.       — Почти идеальная дуга. Неплохо, Силач! — заключает Намджун, наблюдая, как на самом верху отряхивается новоиспечённый живой снаряд. Парень же повышает голос до крика, руки поднося к лицу, словно тоннель. Возможно так крик будет громче. — Учитель Сокджин-и! Как приземление?!       — Не зови меня так! — слышится раздражённый выкрик сверху. Ким Сокджин даже топает ногой. Намджун же подходит к Чонгуку ближе и протягивает руку, улыбаясь, а тот на секунду сжимается. Он должен увидеть что-то более пугающее, чем попытки Намджуна изображать эмоции, чтобы привыкнуть. Никакая улыбка не выглядит приятно, если глаза над ней пустые и мутные, словно туман. Как будто сейчас он заключит сделку с Дьяволом, и тот заберёт его душу, если он коснётся. Но Чонгук быстро приходит в себя и таки хватается за чужую ладонь. Холодную, с выглядывающими из-под кожи чёрными венками.       — Если подбросишь так же сильно, как учителя Сокджин-и, я тебе язык вырву, — улыбается Намджун, видя в миг изменившееся лицо подростка перед собой. И вдруг заливается смехом. — Я шучу, не переживай! Голыми руками его вырвать не так уж и просто. Но знаешь… — он перехватывает руки Чонгука и вдруг одну ногу на них ставит. Одной рукой цепляется за его плечо, а во вторую в области запястья резко вгрызается, выпуская кровь наружу, что тут же формируется в липкое подобие каната. И Чон, и Намджун глазами следят за устремляющейся нитью, и если первый просто наблюдает, то второй глаза слегка щурит, держа собственную кровь под контролем. И этот кровавый канат добирается до Сокджина, вызывая выражение мерзости на лице. Прилипает к поверхности перил, огонь конец обхватывает. Намджун это видит и оборачивается к Чонгуку. — Давай быстрее, только не сильно! Спорить с этим «человеком» не хочется, поэтому Чонгук просто вздыхает и выполняет просьбу. Словно маленького ребёнка, с лёгкостью подбрасывает Намджуна, который тут же отталкивается ногой вверх. С восторженным криком он возвышается и ту же тянет за верёвку из собственной крови, и та, уже больше похожая на резиновый кнут, сокращаясь, меняет его траекторию полёта прямо в сторону верха лестницы. Сокджин, видя это представление, лишь отходит, чтобы его не решили использовать ещё и в качестве батута для безопасного приземления. Ему с головой хватило роли метательного снаряда. Умереть во второй раз они не смогут, но боль от ранений и ударов, к сожалению, никуда не делась. Намджун приземляется на ноги и слегка ерошит волосы, поднимая глаза на учителя.       — Ты безумец, — говорит ему он.       — Спасибо за правду. Хотя о чём это я, здесь врать невозможно. Однако я всё же предпочитаю называть себя гением, — отвечает Намджун. — Это ведь, как ни крути, две стороны одной монеты.       — И на чьей тогда ты стороне?       — Наверное, моя монета непоколебимо стоит ребром. Даже не отрицает своё безрассудство. Лишь одно напрягает Сокджина. Он специально так себя ведёт или это его природа?.. Тэхён осторожно подходит к Чонгуку, уже тянет руки. Теперь его очередь полетать. Но Чонгук ему улыбается и нежно подхватывает на руки, от чего Ким удивлённо охает.       — Тебя я кидать не буду, — улыбается он и делает пару шагов назад. — Если страшно, то закрой глаза. А Тэхён ближе льнёт, крепче обнимая, смотрит вверх, где о чём-то препирались их попутчики, и на выдохе тихо говорит:       — С тобой мне не страшно, но… как думаешь, им можно доверять?       — Честно, пока не знаю. Но тот факт, что они не причиняют нам вред, обнадёживает. Хотя этот Ким Намджун стрёмный. Руки ещё сильнее сжимают чужую одежду, когда Чонгук вдруг срывается с места, решив разбежаться. Поднимать всё тяжёлое он почти что привык, а вот прыгать с осознанием своей силы сейчас будет впервые. И когда его ноги отталкиваются, он вздыхает с изумлением. Словно птенец, что сначала разбился, когда мама отправила в полёт, но тут же крылья расправил и смог таки взлететь. Тэхён же слегка вскрикивает и громко говорит с улыбкой:       — Я вспомнил, как ты залезал в мою комнату, когда мамы не было дома! Была бы у тебя эта сила там, не пришлось бы карабкаться по дереву.       — Держись, а не болтай! — говорит ему Чонгук, и Тэхён слушается, оплетает его шею крепче. Они чувствуют ветер от полёта и неимоверно знакомое ощущение свободы, однако какое-то горестное. Кажется, всё-таки именно её, такую захватывающую и прекрасную, они хотели вкусить при жизни, но не успели…