Sound and Fury

«Как малый челн, который, в беге скором, Стремился к нам, по заводи шурша, С одним гребцом, кричавшим громогласно: «Ага, попалась, грешная душа!» «Нет, Флегий, Флегий, ты кричишь напрасно, — Сказал мой вождь. — Твои мы лишь на миг, И в этот челн ступаем безопасно». Как тот, кто слышит, что его постиг Большой обман, и злится, распалённый, Так вспыхнул Флегий, искажая лик»

© Данте Алигьери «Божественная комедия»

Ад, Песнь Восьмая

      — Никогда не понимал алгебру… Тэхён вот уже десять минут как закончил обедать, всё в учебник смотрел, перечитывал теоремы, но в голове откладывалась лишь пустота. Чонгук сидел рядом, доедал свою порцию лапши и лишь усмехался словам Тэхёна. Он вроде как понимал, что да как, вот только не знал, как именно объяснить другу, чтобы стало понятнее. Он уже пытался, но безуспешно. Стоило Тэхёну перелистнуть страницу, как на него резко вылился компот. Пам Минхо, что проходил мимо, «совершенно случайно» решил запнуться о собственную ногу. Он посмеялся, похлопал Тэхёна по плечу и сказал:       — Звиняй, чудила! Хотя тебе, наверное, не привыкать, постоянно святую воду твоя мамаша на тебя выливает! Двое школьников смотрели на него со злостью, но Тэхён в скором времени схватился за салфетку, что вытереть хотя бы лицо. Сладкий компот пропитал вязаный свитер песочного цвета, окрасив некоторые участки красным. Его вытирать уже было бессмысленно. Чонгук же, не удержавшись, кинул в него одну из промокших салфеток и попал точно в лицо. Смех Минхо заглох тут же.       — Звиняй, придурок! — передразнивает Чонгук. — Хотя тебе, наверное, не привыкать, постоянно плачешь и обтираешься салфетками от того, каким жалким засранцем уродился.       — А ну повтори! — рявкнул Минхо и направился обратно, прямо к их столу. Однако не успел он даже приблизиться, как не заметил, что навстречу ему шёл старшеклассник с подносом. Они, очевидно, столкнулись, да только поднос подросток развернул в сторону Минхо, и на его белую футболку со странным принтом вывалилась и лапша, и рис, и тот же ягодный компот. Также от столкновения мальчишка отшатнулся и приземлился пятой точкой прямо на пол столовой. Минхо уже хотел выругаться и на него, однако встретил смотрящий на него сверху вниз нахмуренный, практически взбешённый взгляд, слегка прикрытый белой чёлкой.       — Тебя не учили смотреть, куда прёшься? — спросил его старшеклассник. — Или тебе глаза прочистить, шпана? — Минхо лишь поднялся на ноги и, одарив парня обиженно-злобными глазами, развернулся прочь из столовой, оттряхивая футболку и ругаясь себе под нос. Старшеклассник же обернулся на Тэхёна и Чонгука. — Любитель колких фраз? — спросил он последнего. А они вдвоем притихли. Юноша же оглядел столовую и вздохнул разочарованно. Ни одного свободного стола. — Не против, если я подсяду? Моих одноклассников тут уже нет, а поесть-то надо. Чонгук с Тэхёном одновременно кивнули и проводили взглядом старшеклассника, что быстро забросил свой рюкзак на стул напротив и помчался за новой порцией обеда. Затем посмотрели друг на друга недоумевающе. К ним действительно сейчас сядет кто-то из старших классов?       — Ты его знаешь? — спросил Чонгук.       — Не-а. Разве что видел в коридорах пару раз. Он вроде выпускник, — помотал головой Тэхён, но вдруг слегка выпрямился. — Ой! Он столкнулся со мной в дверях, когда я приходил к директору. Оба обернулись и продолжили смотреть на белобрысого юношу. Он был немного выше их, одетый сплошь в чёрное, но классическое: брюки и рубашка. До ужаса бледный, беловолосый и слегка худощавый. Резво обновил себе поднос с новой порцией и поклонился поварихе, извиняясь за то, что уронил предыдущие тарелки. Под всё ещё удивлённые две пары глаз приземлился напротив них, слегка устало вздыхая. Затем посмотрел обоим в глаза, да покосился на свитер Тэхёна.       — Если не хочешь ходить в компоте, наведайся в бюро находок. Там есть одежда на дальней полке, которую никто не забирает.       — А… — опешил Тэхён и слегка прикрылся учебником, который тоже немного пострадал от напитка. — Хорошо… Спасибо за совет.       — Да пожалуйста, — улыбнулся старшеклассник, заметив, что они с Чонгуком, не переставая, пялились на него. — Чего? У меня что-то на лице?       — Нет… просто к нам не то чтобы каждый день садятся старшеклассники, — Чонгук пожал плечами.       — Зато практически каждый день ваши одноклассники запихивают твоего друга в шкафчик, — ответил белобрысый и посмотрел уже на Тэхёна. — Ты бы отпор дал, они бы поняли, что к чему. Задиры, они такие. Только ответь, сразу их помойка вместо рта затыкается. А если драка начнётся, всё в ход пускай. Руками, ногами бей, хоть кусайся, главное, дай понять, что никто не смеет тебя трогать. Парень дело говорил, да только Тэхён уж больно робкий, плюсом довольно щуплый и худой. Ему казалось, что своим отпором он вызовет только больше смеха. Проглотив немного лапши, старшеклассник вдруг начал всматриваться во внешность Чонгука, прищурившись.       — Ты мне кого-то напоминаешь… — задумчиво промычал он. Затем его ромбовидные глаза стали шире, и он направил на него вилку. — Тебя случайно не Чон Чонгук зовут? — у Чонгука глаза на лоб полезли, и он смог лишь кивнуть слегка испуганно. — А ты, значит, Тэхён! — продолжил юноша, направив вилку уже на него. На самом деле он уже давно знал их в лицо, причём очень хорошо. Но нельзя было сказать это прямо в лоб. — Чон Соён про вас рассказывала.       — Вы знаете мою маму? — удивился Чонгук.       — Ага. Она к нам приходила пару дней назад знакомиться. Я живу через дом, так что мы с тобой соседи, — он отпил компота и откинулся на спинку стула. — И давайте на «ты», пожалуйста, а то я чувствую себя старым. Меня Мин Юнги зовут.       — Приятно познакомиться, — подал голос Тэхён и тут же уткнулся в учебник, таки продолжив читать содержимое. Чонгук усмехнулся.       — Тэхён, от того, что ты будешь перечитывать непонятный текст по сто раз, ты не поймёшь, как это работает, — сказал он. Юнги же поднял на них любопытный взгляд.       — А что непонятного в алгебре? Там же чёрным по белому.       — Тебе легко говорить… — буркнул Тэхён. Всем, кто понимал, было легко. — Как поделилось на алгебру и геометрию, я перестал понимать, что происходит.       — Какая хоть тема?       — Системы уравнений…       — Метод подстановки самый простой, прекрасно работает, если в системе есть уравнение без степеней, — тут же сказал Юнги. — Выпиши какое-нибудь, я покажу. Может, успею объяснить остальные методы до звонка, но, думаю, поняв первый метод, ты уловишь принципы остальных. Пока он спешно доедал суп с лапшой, Тэхён достал тетрадь с ручкой и на последней странице написал первое попавшееся уравнение из графы «Метод подстановки». Перевернул тетрадь и дал посмотреть Юнги. Тот его быстро оглядел и кивнул. Попросил ручку и начал водить по каждой строке системы.       — Смотри, суть в том, чтобы найти значения х и у, подставляя их из одного уравнения в другое. Но сначала нужно как раз-таки узнать эти значения через имеющиеся в системе. Главное, не пытайся подставлять что-либо со степенями, это слишком геморно, запутаешься. Бери нижнее, y-x=4. Y или х?       — Эээ… — замешкался Тэхён. — Давай у.       — Тогда х перемещаем к четырём, — Юнги сделал сноску и написал уже другое получившееся уравнение. — Получаем у=4+х. Пока понятно? — Тэхён, смотря на лист, кивнул. И правда, что-то слегка прояснялось. Не то что от учительских говоров по методичкам. Юнги вставлял комментарии к каждой написанной строчке и иногда показывал ручкой на страницу учебника. — Теперь нам известен у… — протянул он, начав писать в ещё одной сноске образовавшуюся формулу. — И мы можем подставить его значение в верхнее уравнение. Чонгук тоже следил за происходящим, иногда поглядывая на сосредоточенного Тэхёна, который то прикусывал палец, то хмурился. Отвлекла от наблюдения вибрация телефона. Он его достал, увидев, что звонила мама, спешно отошёл, чтобы не мешать, и ответил:       — Мам, привет, давай быстро. Скоро звонок.       — Привет, Чонгук-и, — сказала ему в трубку Соён. — Напомни, во сколько у тебя заканчиваются занятия?       — Сегодня в два, последний урок остался. А что?       — Мне нужно уехать по делам, а Доджин отсыпается после ночной смены…

***

      — Так что не теряй меня. Доберёшься до дома сам? Если что, еда в холодильнике, — Чон Соён в это время шла по дороге, поправляя кофту. — Давай, солнышко, пока!       — Ма-ам… Усмехаясь, она спрятала телефон в свою сумку. Остановилась около довольно большого здания местной церкви и сделала глубокий вздох. Несколько куполов, обшарпанное тёмное покрытие, лестницу было бы неплохо заново покрасить, за перила не хотелось хвататься.       — До чего ты докатилась, Соён?.. — сказала она сама себе, медленно подходя к крыльцу. — Идёшь в церковь шпионить за возможной преступной сектой по просьбе подростка со сверхъестественными способностями. Звучало абсурдно что в мыслях, что на словах, однако вот она, её нынешняя реальность. Соён поднялась по слегка скрипучим ступенькам и, кое-как открыв массивные двери, зашла в парадную церкви. Встретил её привычный для таких учреждений приглушённый тёплый свет, большие иконы, что виднелись в главном зале, а также неотъемлемый запах свечей. Она прошла дальше, поклонившись сотруднику, что сидел за небольшой стойкой, видимо, контролировал проход. С каждым шагом всё больше виднелись колонны, что держали массивный потолок с росписью «Страшного Суда» на потолке. Длинные скамейки по обе стороны зала стояли двумя рядами до самого входа огромного помещения, а в центре в самом конце вырастал пьедестал, где обычно был Святой Отец. Сейчас она видела, как он разговаривал с одной из пришедших. Был слышен её плач, что эхом проносился, задевая каждый уголок церкви. Соён осторожно направилась к ним между рядов скамей, оглядывая остальных посетителей. Сегодня их было немного, хотя чего ожидать. Будний день, да ещё и первая половина. Чем ближе она подходила к пьедесталу, тем чётче слышала, как между всхлипами и рыданиями проскальзывали слова:       — Я не могу больше, Святой Отец, не могу… я пыталась… но не смогла, молю, простите… Своевольно оступилась! Голос показался Соён до дрожи знакомым.       — Не плачь, моя дорогая, — ответил глубоким басом Святой Отец, оглаживая её щёки и вытирая слёзы. — Ты оступилась, бродила по улицам, смотря на этот грешный мир… но вернулась в самое нужное время… Господь тебя простит, если ты покаешься.       — Хорошо! — вскрикнула женщина, чем слегка напугала Соён. Сползла со скамьи на пол, мгновенно вставая на колени. — Господь Всевышний, я каюсь, каюсь за своё непослушание! Думала, справлюсь, но не смогла, Дьявол слишком силён! Чон Соён пыталась подойти ближе, но по итогу лишь присела на одну из скамей. Ей было слишком страшно и даже мерзко наблюдать за этим зрелищем. Она не особо ходила в церкви, не была верующей. Ей казалось странным и диким, что люди готовы кожу и волосы на себе драть, лишь бы исполнить «волю» неизвестного существа, что обитало где-то в небе. Которое наблюдало за жизнью снизу, давая самые ужасные испытания. Она всегда была своего мнения: «Если Бог за нами следит и охраняет нас, то почему так много людей в этом мире страдает?». Пока она была в своих мыслях, женщина, наконец поднялась. Соён заметила довольно крупную фигуру, облачённую в чёрное платье. Присмотревшись, заприметила выглядывающие местами седые пряди из общей тёмной копны волос, и замерла. Уже хотела засомневаться, но слова Святого Отца лишь подтвердили её догадки:       — Ступай, Ким Ханыль. И возвращайся поскорее вновь… Ким Ханыль. Точно она. Заплаканные глаза, ссутулившаяся походка и пустой взгляд неизвестно куда делал её похожей на старую ведьму. Даже горбясь, она была явно выше. Не поднимая голову, женщина пронеслась мимо Соён, и у той в миг пробежали мурашки по всему телу. Не желая случайно даже глянуть на неё, она не заметила, с какой кровожадностью и злостью обернулись глазищи, из которых с новым потоком полились слёзы.       — Новая душа! — услышала Соён и тут же подняла взгляд на того, кого здесь называли Святым Отцом. Он точно говорил про неё. Возвышался над ней, смотрел размытым взглядом, как будто внутрь пытался заглянуть. — Заблудшая и ищущая путь искупления.       — Пока грехов на мне никаких нет, — тихо ответила Соён.       — Каждый приходящий в чём-то грешен. А Вас я раньше не видел… Лицо человека было пугающе расслабленным и спокойным. Спутанная борода и усы прятали открывающийся рот, из которого, по её мнению, точно сейчас польётся стандартный религиозный поток бреда.       — Мы недавно с семьей переехали. Меня зовут Чон Соён, — она поклонилась, до её ушей донёсся приглушённый смех.       — Ну, что же, добро пожаловать, Чон Соён… — священник вдруг развёл руки в стороны, взмахнув, словно крыльями, длинными рукавами ризы, — …в обитель Господню, — на неё тут же уставились глазами те, кто находился в церкви. От этого стало совсем тошно. Вжавшись в скамью, Соён не сводила глаз со Святого Отца. — Здесь все свободны в своих мыслях. Покаяться или попросить помощи, Бог услышит каждое слово.       — Что за женщина только что ушла? — Соён поднялась со скамьи и пошла вместе со Святым отцом ближе к пьедесталу. — Она выглядела разбитой.       — Она была моим приспешником, одним из немногих. Но решила пойти по своему пути, однако быстро поняла, что с таким грехом ей не справиться в одиночку.       — У вас есть приспешники?       — А у кого их нет?       — А как им стать? — Соён тут же опешила. Спросила, не подумав. Святой Отец обернулся на неё с лёгким удивлением. — Я… мне кажется, так я смогу… искупить грехи, которые есть на моей душе… Вымученно и неискренне, кто на это поведётся? Соён уже успела пожалеть о своих словах, но мужской взгляд слегка смягчился, на лице Отца появилась улыбка.       — Смело… очень смело… — он прикрыл глаза и подошёл ближе. Положил одну руку ей на плечо, а второй окрестил осторожно. — Некуда торопиться, Чон Соён. Рвение может привлечь Дьявола. Девушка бесшумно вздохнула. Ей уже сказали разок, что она мать этого самого Дьявола. По этой логике она сама привела его прямо в свои объятия после нескольких часов мучений.       — Начните с простого…

***

      — Пока что, кроме стандартных фраз священника, ничего… — буркнула она, сидя на диване в доме Минов спустя несколько часов. Покосилась на небольшую стопку рекламных листовок с крестами и зазывающими слоганами. — Ну, и я теперь должна, как Ким Ханыль, ходить и раздавать флаеры! А ещё посещать церковь каждый четверг и воскресенье. Чон Соён вдруг вспомнила, что видела маму Тэхёна воочию. Не успела даже открыть рот, как Юнги её спросил:       — И как она вам?       — Юнги… можно одну просьбу? — поморщилась она немного. — Не залезай, пожалуйста, в мою голову без разрешения.       — Извините, я это не очень контролирую. Но хорошо, вопросы ваши не буду озвучивать. Госпожа Чон опустила голову, подперев её руками. Интересно, как ему живётся с этим? Хотя и ежу понятно, что тяжко. Она даже представить не могла, каково это, получать доступ к мыслям при любой встрече взглядами, а потом слышать их на постоянной основе.       — Ким Ханыль… Честно, никогда не видела таких высоких женщин. А её платье и волосы… Понятно, почему Чонгук её испугался. Точно! — она подняла взгляд на Юнги. — Святой Отец сказал, что она была его приспешницей. Из её слов я поняла, что она хотела что-то сделать сама, но не смогла.       — Полагаю, сама хотела очистить Тэхёна, — Юнги вдруг медленно замотал головой. — Плохо, что она туда вернулась… — хороших новостей не было совершенно, лишь крупицы новой информации. — У вашего сына красивое имя, госпожа Чон, — тихо сказал Юнги и улыбнулся. Решил сменить тему. — И он очень на вас похож. Я видел их сегодня. Даже присел познакомиться и помог Тэхёну понять уравнения. Соён на это неожиданно подорвалась с места от напряжения и, смотря себе в ноги, ответила:       — Юнги… у меня есть ещё одна просьба. Присматривай за ними в школе, хорошо?

*** ⛧⛧⛧ ***

Осколки воспоминаний пытаются собраться в единое целое, но, разумеется, многих деталей пока что не хватает. Юнги идёт осторожно, сзади двух мальчишек, за которыми очень долго наблюдал. Смотрит на них и сочувствует. Ужасная судьба. Да у всех здесь не то чтобы счастливая жизнь была. Но из остальных попутчиков, с кем ему сейчас суждено закончить это необычайное приключение, именно Чонгука и Тэхёна он знает лично. А помнят ли они? Когда они всё вспомнят? В каком порядке? Юнги знать не хочет, и у него получается. Ещё при жизни научился. Называл это «приятной и вынужденной глухотой». А в Аду так заведено. Память о жизни возвращается постепенно, и в любой момент их может настигнуть очередное воспоминание. Хорошее или плохое, увы, неизвестно. Хотя воспоминания о временах, когда ты был жив, определённо вызовут нотки грусти. Какой бы живой момент ни пришёл в их головы, он ударит по самому главному: жизнь закончилась, ты мёртв. Чонгук и Тэхён, словно почувствовав и услышав размышления Юнги, одновременно поднимают взгляд друг на друга, улыбаются и тут же оборачиваются на него.       — Точно, Мин Юнги! Мы же знакомы! — говорит первым Тэхён. — Ты подсел к нам в столовой!       — Рад, что вы вспомнили, — ответил с широкой улыбкой Юнги. После пересечения города Дита они оказались на следующем кругу. Так называемое Стикское болото. Название говорит само за себя, и правда с каждым шагом становится всё труднее переставлять проваливающиеся в почву ноги. Запах здесь, как на самом обычном болоте: растения, слегка тухлая вода, грязь и глина. Разве что воздух, как и во всём Аду, жаркий и спёртый. А земля, по которой они идут, багровая и довольно горячая. Где-то далеко слышатся грозные крики и стоны, перемешанные с противным хлюпаньем. Хосок, что идёт впереди всех, резко останавливается. Намджун рядом кое-как вынимает ногу из особо жидкой красно-коричневой заболоченной земли, распластавшейся повсюду.       — Дальше идти не сможем, — говорит Хосок, ногой утыкаясь в водянистую массу, куда она проваливается по щиколотку. Он её тут же достаёт и пару раз взмахивает, оттряхивая от красного мха и довольно густой жидкости. — Начинается топь.       — Да-а, через неё и вплавь не получится, — Сокджин оглядывает почву вокруг и обречённо вздыхает. — Нас просто утянет на дно. Взрослые вдруг оборачиваются, уставившись на Юнги, Тэхёна и Чонгука. Смотрят пристально и как будто с какой-то надеждой. По крайней мере, она точно читается в глазах Сокджина. Насчёт Намджуна и Хосока они пока не уверены.       — Чего? — подаёт голос Чонгук.       — Ну, вы у нас вроде как эксперты по Аду, — усмехается Намджун, да пожимает плечами. — Что нам делать? И правда. Все знания об этом месте выдают именно они. Познания, в отличие от памяти, свежи и крепки. Оглянувшись, первым говорит Тэхён:       — Есть вариант, но он не совсем надёжный… Найти стража этого круга, Флегия. Он где-то здесь на лодке.       — Ага. В самом центре трясины, где больше воды, чем этой пакости, — продолжает Юнги. — Да только он вроде не занимается переправами грешников, а топит, стоит им высунуться хотя бы по плечи…       — Думаю, для нас он сделает исключение, — грозным тоном цедит Хосок, бросая взгляд на него. — Ты как-никак сын Люцифера. А если откажет, сожгу его к чертям собачьим.       — Даже при сильном желании мы не дойдём до центра! — вставляет своё слово Сокджин и друг призадумывается, потирая подбородок. — Хотя… — учитель слегка разворачивается и подходит ближе к Намджуну. Тот лишь смотрит в ответ и терпеливо ждёт. — Твоей крови хватит, чтобы создать небольшой мост? — спрашивают его.       — Увы, разве что на нечто вроде доски, чтобы я смог оставаться на ногах и в сознании, — снова пожимает плечами Намджун. Решение действительно непростое. Идти по тонкой доске через болото, упав в которое, стопроцентно провалишься на самое дно. Но выбирать не приходится, как-то преодолеть эту преграду всё-таки нужно. Чон Хосок вдруг поднимает голову и говорит:       — Тогда создай длину, которая уместит нас всех, — он показывает рукой на болото, — и равномерно перемещай кровь дальше на каждый наш шаг. Идти будем нога в ногу, придерживая друг друга за плечи.       — Звучит рискованно, — заключает Намджун, но всё же подходит ближе к началу топи и смеётся. Кажется, своим риском эта идея пришлась ему по вкусу. — Попробуем! Только… — он разворачивается и, рассмотрев каждого с головы до ног, показывает на них по очереди. — Чтобы успешно пройти, нужно более-менее равномерно распределить вес. Надо же мне вас держать. Так что порядок такой: Я, Бледный, Малой, Силач, учитель Сокджин-и и Кэп. Со странными прозвищами они решают не спорить, лишь Сокджин вновь раздражённо вздыхает. Уж больно ему режет слух это «учитель Сокджин-и» в исполнении Намджуна. Однако попытки пресечь это, как горох об стенку, называть его так он не перестанет. Даже больше, эти пререкания только сильнее заставят обращаться именно таким образом. Намджун же надкусывает запястья, которые за всё время и так покрылись укусами и крупными ранами от заострившихся неведомым образом зубов. Разве что ожоги от Чон Хосока мозолят глаза. Он так часто пользуется своей способностью последнее время, что уже не чувствует боли, лишь от вкуса отравленной чёрной крови слегка морщится. К нему привыкнуть труднее. Наверное, из-за того, что он напоминает о смерти. Долгой и мучительной, которая смогла дать мощный толчок среди застывшей и ветхой земли в душе Намджуна. Кровь по его рукам стекает, оставаясь в воздухе, и он её оглаживает, словно послушного любимого зверька. Затем лёгким взмахом опускает ближе к болотистой земле. Ещё пара движений, и несколько струек образуют прямую и узкую поверхность подобно самой обычной деревянной доске. Он забирается первым, за его плечи тут же хватается Юнги и следующие строго в порядке, озвученном Намджуном. Доска от их веса слегка шатается, но руки, из крови которых она состоит, напрягаются, выравнивая поверхность. Хосок, замыкая колонну, смотрит на гладь болота и говорит:       — Начинаем с левой ноги!

*** ⛧⛧⛧ ***

Тэхён то и дело смотрелся в зеркало в школьном холле. Совету нового друга по имени Мин Юнги он последовал, и они с Чонгуком за пару минут до звонка забежали в бюро находок, где им разрешили взять что-нибудь на смену облитому компотом свитеру. Вещи на дальней полке оказались очень даже пригодными для носки. Единственное, что пришлось Тэхёну по вкусу — это чёрная кофта с голубыми полосками на рукавах. Ему было непривычно видеть себя в «обычной» одежде, но стиль и фасон кофты ему очень понравился. Вместо огромного вязаного мешка она красовалась на нём практически вплотную. А Чонгук, поправляя рюкзак, поглядывал на Тэхёна и смеялся тихо с занятого перед зеркалом друга.       — Тебе и правда идёт, — сказал он. А Тэхён на него обернулся с улыбкой.       — Спасибо! Я думал завтра её вернуть на место, но, раз уж её всё равно никто не возьмёт, наверное, оставлю себе… Их уроки закончились, а на последний, алгебру, как раз из-за поиска подходящей одежды, они таки немного опоздали. Юнги оказался прав, во время урока Тэхён, запомнив первый метод решения уравнений, стал лучше понимать и другие. Не до конца правда, но уже было неплохо. Они неспешно вышли из здания школы, пока другие школьники, освободившиеся после долгих уроков, ускоренным шагом или даже бегом кучками покидали территорию со смехом и разговорами.       — Интересно, у Юнги ещё есть уроки? — вдруг спросил Тэхён. — Думаешь, он согласится и дальше помогать мне с алгеброй?       — Думаю, да! — кивнул Чонгук. — Он ведь сам предложил помочь тебе разобраться. К тому же конец года, у выпускников больше свободного времени. Они ходят лишь на уроки, по которым будут сдавать экзамены.       — Надо было спросить, в каком он классе. Нашли бы.       — Мне кажется, мы запросто сможем пересечься в столовой или в коридорах. Его легко заприметить среди остальных, — Чонгук вдруг призадумался. — Интересно, какой краской он пользуется?.. Я бы тоже хотел примерить белые или серые волосы. А Тэхён на эти слова удивился.       — Ты знаешь, сколько я его видел в коридорах, у него никогда не было отросших корней, — сказал он. — Либо он сразу красится, либо они натуральные.       — Да быть не может таких натуральных волос у корейца! — начал мотать головой Чонгук.       — А вдруг он альбинос? Он ведь бледный до жути, и глаза странного цвета. Новый друг-старшеклассник был основной темой их разговоров последний час. Мало того, что Мин Юнги проучил Минхо в столовой, так ещё и первым проявил инициативу подружиться. Обычно старшие классы общались лишь между собой, избегая каких-либо взаимодействий с теми, кто младше, потому что «не круто общаться с мелкими». Редкие исключения — браться или сестры, либо же те, кто ходил в какие-нибудь кружки по интересам. Школьная театральная студия, например, постоянно бродила по коридорам дружно, разбегаясь лишь на время уроков. Когда Тэхён с Чонгуком проходили мимо мусорных баков, они, наконец, отвлеклись из-за того, что услышали далеко не приятный им голос:       — Эй, утырки! Пам Минхо с близнецами Чёсоном и Хамю стояли возле ворот школы и одновременно зашагали прямо к ним. На Минхо была застёгнутая тёмная куртка, в которую он ещё в классе зарылся, чтобы никто не увидел его пятен на своей бедной, испачканной обедом Юнги футболке. Тэхён пытался игнорировать их, а вот Чонгука явно задело такое обращение, поэтому он прикрикнул:       — От утырков слышим!       — Чонгук, пойдём… — Тэхён вдруг его подхватил за предплечье и легонько потянул на себя.       — Ой, как обидно! — Минхо протянул это скрипуче и начал изображать плаксу под смех своих друзей. Затем подошёл ближе, оказавшись метре от них. — Ты только словами умеешь плеваться, а, Чон? — он усмехнулся и ткнул пальцем прямо Чонгуку в грудь, а тот сразу же его руку оттолкнул. — Может, уже решим это, как полагается? Ты за мою кепку ещё не рассчитался.       — Или зассал? — практически в унисон крикнули братья, что держались слегка позади.       — Драться хочешь? — наигранно удивился Чонгук. — Мне тебя жаль, если ты уверен, что так «полагается». Тэхён был напуган. Ситуация накалялась, а он мог разве что поджать хвост. Однако в голове его крутилась мысль, сказанная недавно новым другом. «Ты бы отпор дал, они бы поняли, что к чему» Поэтому он решил попробовать.       — Отстань от нас, Минхо! — сказал Тэхён, нахмурившись. — У тебя как будто других дел нет.       — Смотрите-ка, чудила подал голосок! — заликовал Минхо и тут же резко снял с Тэхёна очки. Расфокусированным мутным взглядом он наблюдал, как прозрачная оправа полетела прямиком в мусорный бак. И мельком заметил, как следом с головы Минхо опять слетела шапка. Чонгук, злобно сгибая брови, забросил её туда же, к мусору. — Ах ты! Наверное, стоило ожидать, что Пам Минхо набросится. Был готов к этому, стоял и ждал этих двоих. Ну, и, не выдержав, замахнулся и ударил Чонгука в челюсть, от чего тот слегка отшатнулся. Первый удар. Чонгук сплюнул небрежно и выставил кулаки перед собой. Драться ему приходилось редко, да и у него был особый принцип: бить, только когда ударили его.       — Ну все, теперь не отвертишься! — сказал он и тут же набросился в ответ. Оба повалились на землю, сразу пытаясь подняться раньше и придавить собственным телом друг друга. Первым это сделать удалось Чонгуку. Он уселся на живот Минхо и приготовился ударить, однако тот плюнул ему прямо в лицо. Затем, пока Чон вытирал его слюни, схватил за плечи и замахнулся уже головой. Лоб задиры встретился с носом Чонгука, от чего тот, стоная приглушённо, схватился за него. Закружилась голова.       — Не надо! — крикнул Тэхён, когда Минхо запросто опрокинул его друга на спину и сам уже прижал к земле. Не успел Тэхён сдвинуться с места, как его схватили сзади за кофту. Хамю и Чёсон подкрались со спины и вцепились в чужие руки с обеих сторон.       — Ты куда? Не мешай им! — посмеялся Чёсон.       — Можешь посмотреть, как твоему Чонгуку расквасят физиономию! — подхватил Камю.       — Отпустите! Чонгуку тем временем прилетело по скуле. Из носа его начала вытекать кровь, разбитая губа неприятно ныла и пульсировала. Он пытался оттолкнуть Минхо руками, но выходило слабо. Сильным оказался. Скорее всего, не впервой было решать вопросы силой.       — Я же говорил, что ты ещё ответишь! — огрызнулся Минхо и снова ударил. — Никто со мной не шутит, усёк?! Тэхён ощущал себя совершенно беспомощным и плохим другом. Он ничего не мог сделать, пока Чонгука вот так жестоко избивали. На глазах его навернулись слёзы. «Только ответь, сразу их помойка вместо рта затыкается. А если драка начнётся, всё в ход пускай. Руками, ногами бей, хоть кусайся, главное, дай понять, что никто не смеет тебя трогать» Нельзя унывать. Нужно помочь! Слова нового друга дают уверенность. Тэхён, встряхнув головой, со всей силы потянул к себе левую руку, от чего Хамю, держащий его, слегка пошатнулся. Через секунду и вообще закричал от боли, потому что Тэхён вцепился в руку зубами. Почувствовал, как чужие пальцы резко разжались, и разомкнул челюсти. Чёсону же ногой зарядил промеж ног, и тот тоже мигом его отпустил, со скулением упав на колени и прижав руки к паховой области. Свободен. Тэхён побежал в сторону Минхо и Чонгука, наспех снимая с себя рюкзак. По телу разгонялись новые эмоции. На самом деле, запрятанные ещё давно. Которые вырвались и прибежали по первому зову. Разбежался Тэхён и, что было мочи, толкнул, выбив из равновесия. Минхо повалился на землю и тут же вскрикнул, когда последовал удар рюкзаком. Глаза мальчишки распахнулись, и увидел он ранее непостижимое. Зашуганный очкарик и чудила был очень зол.       — Не смей трогать его! — злостно гаркнул Тэхён и вновь замахнулся, сжимая лямки рюкзака до побелевших пальцев. — И меня не трогай никогда! Я больше не намерен терпеть тебя и твои жалкие нападки, понял?! — снова удар. — Дрянь! После последнего удара он откинул рюкзак в сторону, отошёл на несколько шагов, при этом задышав от усталости и злости. Столько лет в нём копилась ярость на этого человека. Из-за его слов, что били точно в цель. Из-за чёртовых прозвищ и издевательств. Из-за, как ему казалось, вечных унижений и тонны боли. Ему было совершенно плевать, что Минхо кое-как поднялся на ноги, держась за ушибы от учебников. Он сразу бросился к Чонгуку, что в это время уже успел очухаться и вытирал кровь из носа с лица. Тэхён к нему практически упал на колени, перехватывая руку на своё плечо, чтобы помочь подняться.       — Идти сможешь? — тревожно спросил он.       — Смогу… но нос он мне точно разбил, — ответил Чонгук, хотя сам обеспокоился. Он, разумеется, видел, что его друг только что сделал, и на миг ощутил в грудной клетке лёгкие нотки ужаса. — Тэхён…       — Вы что устроили?! — услышали все голос охранника. Мужчина зрелых лет быстрым и уверенным шагом подошёл и в глаза посмотрел каждому. Чонгук с Тэхёном кое-как поднялись на ноги, Минхо же помогли близнецы. — На территории школы такие драки устраивать! Кто из вас начал?! Все лишь молчали. Но, когда Тэхён уже хотел открыть рот и рассказать, послышалось чёткое и ясное:       — Тот парень в куртке, что рядом с близнецами! Он первый ударил. Я всё видел. Школьники оглянулись на мусорные баки, откуда донёсся голос. Из-за них слегка ленивой походкой вышел Мин Юнги. Если Тэхён и Чонгук отреагировали облегченной улыбкой, то Минхо отвёл взгляд. Мужчина ткнул в виновников пальцем и уже более строго продолжи:       — Вы! К директору немедленно! — затем оглянулся на Юнги. — А ты, раз видел, будь добр отвести этих двоих в медпункт.       — Да, без проблем, — улыбнулся Юнги. Как только охранник развернулся, проследив глазами подошедших учеников, вытащил из кармана пачку сигарет. — Вот ведь прицепился. Проходу вам не даёт, а мне — даже перекурить. Глаза Тэхёна наполнились обидой. Он прокрутил в голове слова Юнги несколько раз, а затем спросил:       — Ты всё это время был за мусорными баками? — Юнги закурил и со спокойным выражением лица кивнул. Ким глянул ещё раз на Чонгука, на щеке которого постепенно тёмным разводом расцветал синяк. — Почему ты нам не помог?.. Раз ты был рядом, почему не вмешался?       — Во-первых, он бы в будущем начал давить, мол, и где ваш заступник? — ответил Юнги, выпустив дым из лёгких после очередной затяжки. — Во-вторых, потому что я выпускник. Никто не будет вас защищать, когда я уйду. И в-третьих… — после этих слов на лице Юнги появилась уже гордая улыбка. — Ты постоял за себя! И за своего друга. Радикально и со злостью, конечно, но неудивительно. Столько лет это терпеть, а потом разом выплеснуть. Вновь правильные и даже мудрые слова. Тэхён посмотрел на свои собственные руки и на секунду замер. Он и правда только что дал серьёзный и достойный отпор. Впервые в своей жизни. Однако вместе с радостью стало не по себе. Он несколько раз ударил Минхо рюкзаком, совершенно не сдерживаясь. Сколько же злости в нём скопилось, что он, хоть и несколько секунд, но потерял контроль? И, самое главное, он злился не только на Минхо. Помимо смеха одноклассников, в его мыслях на миг возник образ матери, один из самых страшных. Её выпученные глаза, пряди волос, спадающие на лицо, сутулость и проклятая Библия в руках, которой она могла в любой момент ударить… Он и ей это кричал у себя в голове. Юнги вдруг поднял брови и подошёл к одному из мусорных баков, зажав сигарету во рту. Залез туда рукой и вытащил очки Тэхёна. Осторожно оттряхнул и вручил ему.       — Не думал перейти на линзы? — спросил он.       — Были бы свои деньги. Мама говорит, что это склеры Дьявола.       — А что из стандартных человеческих нужд она не называет дьявольским? — таки подал голос Чонгук. — Разговор, конечно, душевный, но мне действительно не помешало бы наведаться в медпункт. У меня нос болит…       — Да, и правда. За синяки и ссадины, тебе, наверное, влетит от родителей, — Юнги швырнул практически докуренную сигарету в бак и медленно направился в сторону школы. — Идёмте! Тэхён всё ещё придерживал Чонгука, виновато смотря себе в ноги.       — Прости, что не вступился сразу, — тихо сказал он.       — Да ничего. Хорошо, что тебе не досталось.       — Плохо, что досталось тебе… Он нахмурился, но потом решительно поднял голову. Раз смог в этот раз, сможет и в другие. Постарается больше не бояться. Если не ради себя, то хотя бы ради Чонгука, который своей дружбой с ним обрёк себя на нападки.

*** ⛧⛧⛧ ***

      — Левой… правой… левой… правой… левой… У Ким Намджуна от этих повторяющихся слов уже звенит в ушах, но он решает не пытаться заткнуть Хосока. Не только из-за того, что этот счёт помогает идти нога в ногу, но и из-за того, что они были на разных концах кровавой доски. Поэтому он лишь раздражённо вздыхает и сосредотачивается сильнее на том, чтобы прокладывать тропу. Они добрались до воды, всепоглощающая грязь уже была где-то на дне. Помимо этого возникли новые лица. Среди топи по горло то и дело копошатся грешники, сражаясь друг к другом. Кричат они от злости, размахивая руками и пинаясь под болотной гладью. Царапают друг другу лица и пока что совершенно не обращают на них внимание. Здесь обитают гневные и ленивые. Намджун вдруг приподнимает голову и говорит:       — Эй, Бледный! Сатана ведь — Демон Гнева. А кто Демон Лени?       — Баал-Пеор, — тут же отвечает Юнги.       — Кстати, это наводит на вопросы, — вклинивается Сокджин. Хороший вопрос задал Намджун. — А где они, эти демоны?       — А мне почём знать? — выдыхает Юнги. — То, что я сын Люцифера, не означает, что я знаком с расписанием демонического досуга. Всё-таки среди людей жил.       — Люцифер точно на месте. В центре Ада, — вдруг говорит Чон Хосок, прервавшись от счёта. Смотрит на ноги остальных и видит, что они уже без указаний идут вместе, как один. Значит, привыкли, и можно больше не раздавать указы. — Наверное, и другие где-то здесь ошиваются…       — Ты его видел? — с удивлением спрашивает Юнги.       — Видел… — Хосок вспоминает сие зрелище, и лицо его кривится от отвращения. — Он не такой, как его показывают. Это вовсе не красивый понурый юноша, а три огромные пасти. Говорили по очереди и хрустели костями грешников.       — Какой милый отец! — усмехается Намджун. — В три горла отругает, если сынуля накосячит.       — Ну, пока что я слышал от него разве что… — не успевает Юнги договорить, как вскрикивает от неожиданности, чем привлекает внимание остальных. За ногу его из дурно пахнущей трясины ухватывается мокрая, покрытая багровым мхом рука. Выныривает следом и голова, что широко раскрытыми глазами вгрызается со злостью.       — Вытащи меня! — истошно кричит грешник. — Вытащи, или я тебя здесь утоплю! Юнги пошатывается от того, что человек резко тянет его за собой, не желая сил. Однако настаёт уже его очередь кричать, потому что в тот же момент в него прилетает огненный поток. Руку его обжигает, и грешник хватается за неё, вмиг проваливаясь обратно в трясину. Юнги же осторожно за талию держит Тэхён.       — Стойте спокойно! — говорит Хосок. Намджун в это время смотрит вокруг, так как крики неожиданное притихли. Со всех сторон начинают вылезать и другие, испачканные грязью и мхом. Пока видны довольно далеко, но он уверен, что они постепенно подбираются именно к ним. Точно такие же мерзкие и всполошённые.       — Эй, Кэп! — кричит Намджун. — Окружи-ка нас огнём! Только не близко, не то моя кровь рассыпится. Кажется, мы им понравились. Хосок этот указ тут же выполняет, взмахнув одной рукой. Не спорит, ведь решение правильное. Пламя, что подчиняется ему, сильным потоком опускается на поверхность болота, делая оборот вокруг доски. Языки поднимаются выше, окружив путников. Тэхён сильнее сжимает пальцы на плечах Юнги от страха, видя довольно чёткие очертания искажённых человеческих лиц. Тот, ощутив это, хотел развернуться, но тут же слышит жёсткий крик от Хосока:       — Я сказал, не двигаться и стоять спокойно! Или хотите, чтобы мы все упали? Держим строй! От громкой команды все слегка поджались, лишь Намджун наигранно показывает удивление на его приказной тон, но всё же продолжает прокладывать путь. Какой интонации ещё ожидать от военного? Непробиваемый капитан спец-отряда «Запад» церемониться не собирается, особенно в такой опасной ситуации. Он, несомненно, прав, любое неверное движение может привести к падению всех до единого. Чонгук позади Тэхёна осторожно одной рукой поглаживает его по плечу.       — Они и под нами тоже! — говорит Тэхён. — Прямо под нами! Почему они так резко напали?       — Потому что мы наплаву, — отвечает Сокджин. — Они хотят выбраться. Сердце, покрытое сажей и ярко-рыжими артериями, начинает пульсировать сильнее, опаляя жёлтые ребра новой порцией жара. Хосок злится. Держась за Сокджина уже одной рукой, он пускает огненные потоки уже на дальнее расстояние, чтобы отогнать тех, кто ещё не подоспел к ним. Пламя становится всё сильнее и ярче, ибо подпитывается злостью и гневом. Просто очередная преграда, которая раздражает. Раздражается и пламя, словно острым становится, да бьёт точно в цель, несмотря на гневливость.       — Прочь! — рявкает он, и огонь, что служил ограждением, возрастает ввысь и искрится во все стороны. Доска вдруг начинает слегка шататься.       — Эй, угомонись! — Намджун, пытаясь удержать равновесие их кровавой опоры, скрипит зубами. Но Хосок его не слушает, бьёт и бьёт, вертит головой, выискивая врагов в болоте. Но тело его в один момент замирает. Как будто нечто сильное схватило его за все конечности. Хотя капитан знает, вовсе не нечто. Мин Юнги, держа руку, направленную на него, твердит:       — Успокойся сейчас же! Лишь его словам Чон Хосок противиться не может и злится от этого только сильнее. Оковы сделки с Люцифером крепки подобно стали. Огонь вокруг возвращается в небольшую ограду, другие пламенные ошмётки проваливаются на дно трясины. Он рвано дышит и, прорычав от злости, ухватывается за плечи Сокджина крепкой хваткой. Руки его ещё горячие, от чего учитель слегка стонет из-за боли.       — Эй, полегче! — ворчит он. — Я-то здесь при чём?       — Сам же недавно говорил не рыпаться! — ворчит Намджун, смотря перед собой. И вдруг с десяти метрах замечает силуэт, спрятанный в небольшой дымке тумана. Что-то удлинённое вдоль поверхности болота, и торчит тень поперёк подобно столбу. Очень похоже на описания мелких попутчиков. — На лодке, говорите, этот страж? Я его вижу! Туман постепенно приближается и к ним вместе с силуэтом. Отчётливее виднеется небольших размеров деревянная лодка, что рассекает слой мха. Гребёт огромным веслом горбатый старик, чья борода доходит до грудной клетки. Одет он в чёрную рваную, местами даже обожжённую мантию. Меж жёстких усов раскрывается рот, который кажется бездонным.       — Чего это он делает? — Намджун наблюдает за стариком, который вбирает в лёгкие как можно больше воздуха. Тэхён слегка выглядывает из-за плеч Юнги и от осознания вжимает голову в плечи:       — Он сейчас закричит!       — В смысле закричит? А что будет, если… Не успевает Намджун договорить, как в его уши пронзительно врывается рёв. Громкий, нечеловеческий и до ужаса пробирающий, словно заползающий прямо под кожу. Если он со своей вечно пустой душонкой, которая в жизнь не боится, чувствует это, то Тэхён с Чонгуком резко отпускают впереди себя стоящих, закрывают уши и кричат в унисон стражу. Юнги и Сокджин с обеих сторон их подхватывают, хотя сами готовы хоть в само болото броситься, лишь бы клич хотя бы чуть-чуть стал тише. Хосок жмурится до искр в глазах, а грешники, что окружают их, стоная и извиваясь, опускаются на дно, да выдыхают пузырьки воздуха. И, как только последняя макушка исчезает из виду, воцаряется тишина, кажущаяся сладкой и приятной после оглушительного воя. Старик подплывает ближе, слегка стукаясь о кровяную доску передней частью лодки.       — Умно, — только и хрипит он, осматривая это сооружение. — Что здесь забыли те, кто не принадлежит этому месту? Ким Намджун не сводит со старца взгляд. Как бы больно ни было, это взбудоражило его. Даже на секунду расцветает в нём дикий, необузданный восторг.       — Вот это силища! — восклицает он, выпучив глаза и нацепив улыбку. — Обалдеть! В ваши то годы! Как вас там?.. Флегий?       — Мне намного больше лет, чем ты думаешь.       — Я… — Юнги тут же красные глаза показывает гребцу.       — Мне известно, кто Вы, Мин Юнги, — перебивает его старик, — но я ожидал Вас в одиночестве…

*** ⛧⛧⛧ ***

      — Скинь осквернённую вещь! Если Тэхёну «новая» кофта понравилась на все сто, то мать, встретив его в гостиной, взвыла, стоило ему ступить на порог. В проклятом одеянии вернулся блудный сын. Обезумевшими глазами она протыкала каждое нервное окончание мальчика. Набросилась без толики размышлений и вцепилась руками в ворот, потянув на себя с огромной силой.       — Мама, отпусти! — вскрикнул Тэхён. — Мне больно!       — Снимай сейчас же! В пару толчков она стащила с него кофту. Тэхён, упав на колени, взялся за свои уши, которые перетянуло тканью до покраснения и пульсации в такт сердцебиению. Новая и красивая вещь тут же была брошена под ноги матери, а та начала её топтать, роняя слёзы страха. Тэхён, оставшись в одних штанах, смотрел на это с ужасом. Это ведь просто кофта…       — Зачем ты так?.. — промолвил он. Ким Ханыль подняла на него взгляд и мигом ринулась, упав на колени напротив. Взяла его за щёки и словно начала всматриваться в самое нутро. Затем притянула к себе и заключила в объятья, что казались Тэхёну такими колючими, что хотелось выть.       — Сколько тебе объяснять? Почему до тебя всё не дойдёт?! — она сдавливала всё сильнее, и Тэхён начал пихать её руками, пытаясь высвободиться. — Бесы в твоей голове всё сильнее, почему ты им не противишься?! Снов одно и то же. Приходил радостным — радость топтали. Приходил воодушевлённым — и это сдавливали. Просил и кричат прекратить — кричали в ответ. Так не должно быть. Не так живут счастливые люди. Не так встречают матери детей после школы. Не пытаются раздавить и поломать. Тэхёну от этого злостно.       — Почему оборачиваешься к ним лицом?! Они украдут, какой же ты глупый!       — Я сказал, отпусти! — Тэхён, не выдержав, рукой потянул её за волосы, заставляя запрокинуть голову. От боли мама его начинает стонать, оттолкнула его от себя, а сама всё тяжелее и чаще дышала через рот. — Прекрати это безумие! — крикнул Тэхён. — Неужели органы опеки тебе так и не дали поводов задуматься? Он устал это терпеть. Всё устал терпеть. Каждую секунду своей жизни терпеть. Но эмоции появились эти снова и в нужное время. Мог бы Тэхён отчаяться и пойти по другому пути. Пойти и что-нибудь с собой сделать, но мыслей этих не было. Ощутив поддержку и счастье, захотел Ким Тэхён бороться. Любыми средствами победить и снова дотянуться до приятного. Спастись хотелось. Маму уже не спасти, он это давно понял. Да и как спасти человека, который этого совершенно не хочет?       — Противься! Из последних сил противься лику дьявольскому!       — Замолчи! Звонкая и мощная пощёчина откинула его в сторону, и Тэхён головой ударился о тумбу, тут же вцепившись в ушиб. Глаза его слезились, но впервые не от страха. Они были горячими, обжигающими. Разгоралась в нём такая же горячая злость, которую, казалось, деть совершенно некуда. Вот и томилась она внутри, ударяясь о тело в бесконечных муках. Тэхён приподнялся и почувствовал, как с головы на лицо капнула кровь. Он смотрел на свою маму, и она впервые показалась ему жалкой и мерзкой. Не было огромной устрашающей фигуры. Она выглядела, как растерзанный запуганный зверёк, точно так же хрипела и пускала слёзы. Щека Тэхёна от пощёчины горела. Оказавшись на ногах, он прошёл, шатаясь, мимо неё, держась за рану на голове, начал подниматься медленно по лестнице. Хотел вновь спрятаться как можно дальше и глубже, но сейчас мог лишь добраться до своей комнаты и запереться на замок. Чем он это заслужил? Что он такого сделал? Родился — единственное, что приходило на ум. Что ж, Тэхён не просил себя рожать. Хотел бы отправиться в прошлое, когда ещё был в животе этой женщины. Обернул бы пуповину вокруг своей крохотной шеи и стянул, что есть мочи. Всё бы сделал, чтобы не быть ребёнком Ким Ханыль — сумасшедшей фанатички, которая возжелала когда-то очистить сына чёрт пойми от чего. Однако стал, и оставалось лишь биться с этой судьбой. Тэхён забрался на несколько ступенек, но и здесь его ждала преграда. Он ощутил, как рука матери схватила за ногу.       — Не пущу! — крикнула она и потянула. Тэхён потерял равновесие и упал, ударившись лицом о верхнюю ступеньку. И вновь его потянули вниз. Как будто в сам Ад. Мама в его глазах сама обратилась в демона, что желал забрать себе, вот и тянул, неизвестно откуда добывая силу. Стоная от боли, он хватался за лестницу, но пальцы его соскальзывали. Решить сдаться уже казалось неизбежным, но он продолжал противиться. Замахнулся другой ногой и ударил. Ударил собственную мать по лицу и ни капли не пожалел об этом. Это мелочь по сравнению, сколько раз она причинила боли ему. Сквозь мутный взгляд Тэхён поправил очки и таки забрался на второй этаж. Со всех ног, врезаясь в стены коридора, подбежал к двери своей комнаты и ужаснулся. Дверные ручки были вырваны. Замка теперь не было. И последнюю надежду она отобрала. Всё отберёт, если сейчас догонит. Он слышал, как она, зовя его и вновь читая молитву изгнания беса, карабкалась по лестнице. Тэхёну нужно бежать. Куда угодно, совершенно всё равно. Главное — как можно дальше. Он забежал в комнату, что было сил. Натянул на себя первый попавшийся свитер и открыл окно. Вылез из него и, держась за ветки дерева, перепрыгнул на толстый ствол. Листья слегка оцарапали лицо, но ему не было до этого дела. Дерево, которого он боялся в детстве, сейчас стало спасением. Тэхён слез и тут же бросился на тротуар, побежал неизвестно куда вдоль проезжей части, вскрикивая и роняя слёзы. Как будто его мама бежала за ним по пятам, но позади никого не было. Дух её чувствовался, дышал в спину и не отпускал до последнего. Невыносимо больно, до невозможности злостно. И всё-таки очень страшно. Выносливость подводила, и он замедлялся, в конечном итоге запнувшись о собственные шнурки туфель и повалившись на асфальт. Так и остался лежать, рвано дыша. Всхлипнул громко, и разразилось это эхом по вечерней опустошённой улице. Всегда она была такой, к вечеру все прятались. Сжаться, исчезнуть хотелось, лишь бы не поймала. Но вдруг промелькнула в голове надежда. Тэхён, кое-как поднявшись, уселся на землю и зарылся в карман за телефоном, что всё это время был рядом. Спасительный телефон, в котором был заветный номер помощи. Он быстро нажал на экран пару раз и приложил к уху. Несколько гудков казались вечностью. Тягучей и противной. И, наконец, послышался ровный женский голос:       — Горячая линия службы опеки, здравствуйте, чем могу помочь?       — Помогите, прошу… — почти шепнул Тэхён. — Умоляю вас. Тон женщины по ту сторону сменился на мягкий, слегка отдающий тревогой.       — Спокойно, дыши… — сказала она. — Как тебя зовут?       — Ким… Ким Тэхён, — он вытер кровь, размазав по рукаву свитера и лбу.       — Хорошо… здравствуй, Тэхён. Меня зовут Курён. Что с тобой случилось?       — Моя мама… — дрожащий голос спрятать у него не получалось, и он поджал коленки к груди, начав плакать. — Она…       — Это в первый раз, или ты уже обращался в опеку?       — Не в первый… к нам приходили. Девушка по имени… — как же её звали? В трубке послышался стук пальцев о клавиатуру. Спустя несколько секунд Курён спросила:       — Чон Давон и Пак Хёнджин, верно?       — Да…       — Их рабочее время ещё не закончилось. Подожди немного, я переключу тебя к ним.       — Хорошо. В голове его момент, когда Чонгук отдал этот телефон. Казалось бы, просто чтобы связываться, но сейчас этот неожиданный подарок был таким драгоценным, словно спасал ему жизнь. На самом деле, так и было.       — Алло, Тэхён? — послышался голос Чон Давон через динамик.       — Здравствуйте… помогите, прошу…       — Здравствуй, малыш. Отдышись и расскажи, что именно случилось?

***

Чонгук вновь ойкнул, когда смоченный перекисью ватный диск коснулся разбитой губы. Соён тихо усмехнулась и сказала:       — Терпи, раз в драку полез.       — Да уж, Чонгук-а, теперь ещё нам в школу идти! — поддакивал Доджин, зевая. — Придётся тебе, Соён-и, у меня скоро смена. Чонгуку было неловко, но именно сожаления он не чувствовал. Минхо, по его мнению, заслужил каждый удар. Даже, он бы сказал, ещё легко отделался. Ему повезло, что Тэхён остановился. От мелькнувшей мысли на совершенно другую тему Чонгук выудил из кармана телефон и зашёл в галерею, одарив маму скорбным взглядом. Про Тэхёна вспомнил. И про то, что увидел в его доме.       — Мам, когда я был у Тэхёна… я увидел ту самую комнату, где его мама запирала, — Соён взяла телефон из его руки и охнула от ужаса. — Не знаю, в курсе ли ты, но в тот раз она заперла его на целую ночь… он поэтому не пришёл в школу.       — На целую ночь?! — обеспокоенно обернулся Чон Доджин. — Органы опеки знают об этом?       — Он говорил, что да, но они не смогли её осмотреть. Мама Тэхёна наврала, что оставила ключ на работе. А что?       — Это очень серьёзный повод забрать у неё Тэхёна, — ответила Соён, выбросив ватные диски в мусорную корзину, и в этот же момент на кухонном столе завибрировал её телефон. Она посмотрела на экран, увидев неизвестный номер, да пожала плечами. — И кто решил позвонить вечером? — вздохнула и приняла вызов. — Чон Соён, слушаю вас.       — Госпожа Чон, добрый вечер, — послышался женский голос. — Это Чон Давон, я из органов опеки и попечительства, — девушка слегка поджалась и отошла немного от Чонгука. — Прошу вас, сделайте то, что я попрошу.       — Что-то случилось с…?       — Сейчас к вам придёт Тэхён, и нам нужно, чтобы вы отвезли его в ближайший полицейский департамент, — сказала Давон. — Мы тоже скоро приедем. Сердце пропустило несколько ударов. Чон Соён опёрлась о столешницу и взглянула на Чонгука, который встал со стула и с взволнованным видом смотрел в ответ.       — Зачем это? — только и спросила потрясённо. В дверь тихо постучались. Давон с горечью в голосе ответила:       — Снять побои…       — О Боже… — Соён прикрыла ладонью рот, сдерживая слёзы.       — Соён-и, всё нормально? — Доджин тоже заволновался, пока наблюдал, как менялось настроение его жены.       — Хорошо, я поняла вас… До свидания, — и снова стуки по двери. — Чонгук-и, солнышко, достань обратно аптечку! — Чон Соён направилась к входной двери. — Доджин-а, по пути на работу подвези нас, пожалуйста.       — Нас? — переспросил её муж.       — Куда? — следом удивился Чонгук. Она их уже не слышала, наспех открыла дверь их дома, и тут же на неё кинулись в объятия, беспомощно и слабо. Слёзы таки хлынули из её глаз, и они прижала мальчика к себе осторожно.       — Тэхён-и… — кое-как сказала она. Доджин мигом подорвался с дивана, а Чонгук, поставив аптечку на стол, ринулся следом. — Бедный… — шепнула Соён и слегка отстранилась, заглянув мальчику в лицо. Рядом присел Доджин. — Боже мой… Да на тебе живого места нет…       — Эй-эй, дыши, Тэхён, — сказал Доджин и вытер чужие слёзы с щёк. От вида мальчика по его телу прошлись мурашки. — Какой ужас… Да она сумасшедшая! Чонгук чуть не упал на пол от увиденного. Перед ним, напротив его мамы и папы, стоял Тэхён. По лбу размазана кровь, и свежая капелька высохла на виске. Вновь разбитая губа и синяки на лице. Тэхён тихо плакал, смотря себе в ноги. И вдруг поднял глаза на Чонгука. А тот сам испуганно чуть ли не плакал, подбежал ближе, проскочив мимо родителей, и обнял. В ответ его оплели слабые дрожащие ручки, а плечо, в которое Тэхён уткнулся лицом, намокло от слёзок.       — Пойдёмте… — сказала им Соён. — Тэхён-и, нужно обработать твои раны. Потом поедем в участок. Чонгуку было всё понятно без слов. Слова Тэхёна об извинениях матери окрасились красным, а на душе расцветала злоба и сожаление.