Sound and Fury

«И он: «Тебе узнать их не дано: На них такая грязь от жизни гадкой, Что разуму обличье их темно.

Им вечно так шагать, кончая схваткой; Они восстанут из своих могил, Те — сжав кулак, а эти — с плешью гладкой.

Кто недостойно тратил и копил, Лишен блаженств и занят этой бучей; Её и без меня ты оценил»

© Данте Алигьери «Божественная комедия»

Ад, Песнь Седьмая

      — Тэхён-и! Давай быстрее, Чонсок уже спустился! Из ванной комнаты со стуком распахнувшейся двери выбежал юноша. Наспех надел подготовленную одежду и поправил волосы перед зеркалом. Улыбнулся себе и удивлённо обернулся на рюкзак. К учебникам и тетрадям он положил ноутбук и зарядный провод. Именно этот ноутбук оказался подарком от бабушки и дедушки, которые приехали в тот обещанный вечер. Он улыбнулся милому стикеру с тюленем и, закрыв, подхватил за лямку ранец. Прошёл по коридору, как обычно в компании вкусного запаха поджаренных тостов. Поторопиться и правда стоило.       — Спасибо, Йён Хи… — Тэхён уселся перед едой, тут же начиная спешно завтракать, перед этим выпив парочку капсул. Поднял голову украдкой и кивнул сам себе. — А… меня сегодня привезёт папа Чонгука. Мы хотим прийти к Юнги на выпускной, поэтому я задержусь немного. Не страшно? — почему-то он решил, что сейчас получит замечание за то, что не предупредил заранее.       — Конечно, не страшно. Передавай Юнги мои поздравления! — Ким старший ему улыбнулся. С завтраком покончено, и Тэхён, помахав Йён Хи, накинул рюкзак и направился в прихожую. Быстренько переобулся и открыл входную дверь.       — Я ушёл! Удачи!       — И тебе удачи! Люблю тебя!       — А… И… — он остановился. Смущённо опустил голову и глубоко вздохнул. — И я тебя… А Ким Йён Хи удивлённо выглянул из кухни. Затем широко заулыбался, провожая стеснительного Тэхёна. Их совместная жизнь с Ким Чонсоком в качестве родителей уже сменила неделю. Увы, всё это время Тэхён в школу не ходил, так как хотел дождаться, чтобы синяки хотя бы немного прошли. Они постепенно желтели и сейчас уже были не так заметны. Зато семья потратила это время на не менее важные вещи. Ким Чонсок, как и обмолвился, отвёз сына в больницу на обследование. Благо, почти все результаты были в полном порядке, разве что на некоторых зубах был небольшой кариес, который мигом вылечили. Также выяснилось, что ему не хватало витаминов, и Чонсок заехал в аптеку за всем необходимым, пока Тэхён заканчивал сдачу анализов. Помимо больничных дел всю эту неделю они узнавали друг друга. Ким Йён Хи, как и заверял Тэхёна отец, оказался замечательным. С радостью рассказывал о себе, а как только узнал, что Ким младший любит читать, расспросил о предпочтениях и наспех заказал несколько книг на подарок. Тэхёну сначала было очень непривычно, даже неловко и слегка стыдно. Из-за того, как к нему относилась мама, ему первое время казалось, что он не заслужил такой заботы и любви. Однако его довольно быстро переубедили понимающие и любящие новые родители. Вкусная еда, вечерние посиделки за просмотром фильмов или сериалов, а также частые вопросы о том, как он себя чувствовал, постепенно заставили протянуть руки к этому приятному ощущению. Они дали ему понять, что бывает и по-другому.

***

Свежий костюм был полностью на нём. Юнги стоял перед зеркалом и уже в пятый раз перевязывал галстук, бухтя себе под нос. Сегодня у него выпускной. Знаменательное событие каждого школьника. Однако на сердце было больше печали, ведь он пойдёт туда один и выйдет получать аттестат без родителей. Юнги пытался не отчаиваться, но не всегда выходило. Прошла только неделя с ужасающей новости, и сердце его всё ещё изнывало от этого. Но Юнги не оставался один. Часто приходил к семье Чон, если ему становилось особенно грустно. Там его могли поддержать в эти непростые моменты. Он глянул на семейную фотографию, затем снова на себя. Он держал обещание двигаться дальше, чтобы мама и папа им гордились. И дядя с тётей тоже… До конца Юнги не мог осознать, что на самом деле сделал. Одно было ясно — вина его гложет. С дрожью в теле он вспоминал свои ощущения в тот ужасный момент. Пытался собрать по полочкам всё, однако воспоминание это было покрыто небольшим туманом. Он явно потерял контроль, от чего стало страшно. И хотелось, чтобы всё это оказалось лишь длинным кошмарным сном… От раздумий его отвлекли чужие мысли и звонок в дверь. Юнги в последний раз фыркнул на свой галстук и открыл неожиданным гостям. На пороге стояли Чон Соён и Чон Доджин. Позади с улыбкой замахал их сын, Чонгук. А Юнги удивлённо оглядел его родителей, что довольно принарядились. Доджин, увидев странный узел галстука, по-доброму усмехнулся.       — Вижу, тебе нужна помощь, — сказал он, проходя со всеми в прихожую. Коснулся галстука и помог правильно завязать. — Потом просто ослабляй его, чтобы не завязывать заново. Если, конечно, планируешь носить в дальнейшем.       — Что вы тут делаете? — спросил Юнги. А Соён улыбнулась и погладила его по голове.       — Пришли, чтобы повезти тебя на выпускной, — ответила она. — Мы тут подумали…       — Юнги, ты не против, если мы выйдем с тобой получать аттестат? — опередил её муж.       — Тэхён тоже будет! — сказал Чонгук. — Мы все поддержим тебя! В очередной раз они пришли и протянули руку помощи. Бескорыстно и с искренней сердобольностью. Юнги, сдерживая слёзы, низко поклонился всем троим. Он был искренне рад и благодарен, что эти добрые люди появились в его жизни. Хоть за что-то можно было сказать спасибо судьбе.       — Это будет честью для меня, — сказал он, и Чоны радостно улыбнулись. — Интересно, как у Тэхёна дела?       — Он мне писал практически каждый день и рассказывал! У него всё замечательно. Он познакомился со своими дедушкой и бабушкой, и они подарили ему ноутбук, — все вместе вышли из дома и направились к машине. — А остальное, думаю, он сам расскажет.

***

Если дома Чонгук был в предвкушении встречи с близким другом спустя неделю, то, дойдя до его шкафчика, чуть ли не застыл от удивления, приоткрыв рот. Тэхён стоял, слушая музыку, и доставал необходимые на сегодня учебники. Его волосы были красиво уложены, очки теперь были без надобности, он перешёл на линзы. Не было больше растянутых свитеров, мешковатых штанов и странных потёртых туфель. Лишь красивая кремовая рубашка, заправленная в слегка облегающие чёрные штаны, да кеды. Он, подняв голову и увидев Чонгука, широко заулыбался, закрыл шкафчик и сразу бросился обниматься.       — Чонгук! — сказал он. — Привет!       — Тэхён… — он буквально был поражён. Сердце неожиданно пропустило несколько ударов и тут же отдало одним большим. Он оглядел его с ног до головы и охнул. — Тебя не узнать… Ты… красивый.       — Спасибо, — Ким смущённо убрал руки назад, сцепив пальцы. — Мне Йён Хи помог подобрать рубашку со штанами. Сказал, что они хорошо будут смотреться. Видимо, он оказался прав. Первое, о чём рассказал Тэхён — так это про Йён Хи. Добрый, хозяйственный и милый муж его отца. Затем рассказал про то, что прошёл обследование и подлечил зубы. Его действительно было не узнать. Он стал увереннее, радостнее и красивее, хотя они не виделись всего неделю. Йён Хи и правда удачно подсказал ему с сочетанием одежды, подумал Чонгук. Выделялась его фигура, образ делал акцент в нужных местах. Чонгук вдруг покраснел. И откуда вообще эти мысли? Он потряс головой, и они с Тэхёном уже были готовы идти в класс, но обернулись на голос ещё одного друга.       — Ким Тэхё-ён! — восторженно протянул Юнги, идя с улыбкой на лице. — Вы только посмотрите на него!       — Юнги! — Ким ринулся и к нему. — Давно не виделись! Тебе, кстати, поздравления от папы и Йён Хи.       — И вам не хворать, спасибо, — кивнул Мин. — Как ты?       — У меня всё хорошо! Очень даже… Чонгук оказался прав. До самого класса Тэхён только и твердил о том, что за эту неделю у него случилось. А его друзья лишь слушали и были искренне счастливы за него.

***

      — Да ладно вам! Серьёзно? — Пак Чимин поражённо глядит на каждого нового знакомого. В его глазах нет ни ярости, ни грусти, лишь истинное недоумение. — Не хочу показаться словившим звезду, но я всё-таки очень популярный айдол! Ну, был, — продолжает он.       — Я не интересуюсь k-pop'ом, — пожимает плечами Чонгук.       — Я тоже, — выдыхает Юнги.       — Я не особо интересуюсь музыкой в принципе, — говорит Намджун.       — Я разве что читал в журналах про вашу смерть, — Тэхён почёсывает затылок.       — А я, кажись, умер ещё до твоего дебюта, да и был в тюряге! — усмехается Сокджин. Видится ему, все сейчас выскажутся.       — На фронте особо не до музыки, — заканчивает этот круг оправданий Хосок. Ничего не остаётся, кроме как вздохнуть. Хотя видеть восторженные лица фанатов, на самом деле — последнее, чего сейчас хочет Чимин.       — Кстати, Чимин, — снова подаёт голос Тэхён. — В журналах писали, что вы умерли от сердечного приступа. Это правда?       — Чушь собачья! — Пак злобно хмурится и смотрит себе в ноги. — Эти мрази заперли меня в комнате для танцев, и я умер от голода!       — Ты там сколько пробыл-то? — Намджун наклоняет голову.       — Двое суток, хотя, может и больше. Я уже не особо помню, был в отключке постоянно. Никто не заходил, потому что это была моя личная комната, где я мог свободно отрабатывать хорео без посторонних глаз. Иронично… а ведь я так и хотел.       — За такое время нельзя умереть от голода, — удивляется Юнги.       — А меня тогда держали на этой ебучей диете. Одна сраное яблоко в день! Я тогда был практически истощён. Пак Чимин и правда был популярным айдолом. Лишь те, кто не любит k-pop или просто недалёкие, не знали о нём. Он был им пять с половиной лет, но ещё с дебютного альбома смог поднять всю индустрию на уши. Его треки на необычные темы, потрясающий визуал клипов, правильные принципы и красивая внешность с первого взгляда поразили поклонников. Однако компания и правда часто держала его на диетах, даже приставила менеджера, который должен был следить за тем, чтобы он её соблюдал, и не отходить на шаг. Находиться с ним дома и сопровождать практически везде, как маленького ребёнка. Лишь в комнате для репетиций он смог получить право заниматься в гордом одиночестве. Увы, это сыграло с ним злую шутку. В один из поздних вечеров, отрабатывая хореографию, насколько хватало сил, он услышал щелчок замка. Охранник даже не удосужился проверить, есть ли там кто-то, сославшись на позднее время суток. Так его и заперли. Сначала он пытался достучаться, ломился в дверь и кричал, но довольно быстро повалился на пол от слабости, а затем и вообще на несколько часов потерял сознание. Менеджеры не отвечали на звонки, поэтому он решил обратиться за помощью к поклонникам. Написал на всем известном сайте Weverse о том, что оказался закрытым в комнате. На тот момент его «ебучая» диета на яблоках продолжалась уже третий месяц. А за несколько минут до смерти он запустил прямую трансляцию.       — В моей смерти винить компанию, — это были его последние слова. Поклонники были в ужасе. Перед ними по ту сторону экранов был измученный любимый певец, который еле поднимал голову. Вот так и умер один из самых нестандартных соло-айдолов, всеми любимый Пак Чимин. От голода, обезвоживания и в полном одиночестве. Он смотрел на себя в зеркало, лёжа на полу, и не мог поверить, что истощение решило ударить в последний раз, а смерть — взять его в свои объятья именно в этот момент. В Ад попал на круг Жадности за транжирство, так как постоянно тратил заработанные деньги на любые нужды. Новая машина в коллекцию, дорогие часы, просто странные предметы интерьера и часто сменяющиеся дома, потому что одержимые сасэн-фанаты каждый раз находили его адрес. Именно поклонники подняли шумиху после лживого объявления причины смерти и подали в суд на компанию вместе с родителями айдола, ибо увидели мольбы о помощи. Трансляцию и его посты были быстро удалены, но, как говорится, интернет помнит всё, да и многие делают дополнительные записи для повторного просмотра даже в оффлайн формате. Однако фанаты всё равно проиграли дело, вот и стали выходить на митинги и буквально ночевать под окнами здания компании. Три года выходили и до сих пор выходят. Выглядит Чимин под стать своей мучительной смерти. Под одеждой прячется исхудавшее бледное тело, на лице потухший взгляд, впалые щеки и губы практически под цвет кожи. Однако такое телосложение, как выяснилось, совершенно не мешает быстро и уверенно двигаться. Они после небольшого отдыха и успокоения от пережитой натуральной мясорубки спускаются со скалы, изредка поглядывая на очередные волны мучеников, что выплёвывает без конца огромный рот демона Мамона. Тэхён же снова спрашивает:       — А откуда вы знаете его имя?       — Один из своих альбомов я посвятил «Божественной комедии», — смеётся Чимин. — Вот и ознакомился.       — На одного шарящего за это место больше! — с улыбкой тянет Намджун. — Неплохо, Живоглотик, ты мне нравишься! — очередное прозвище от человека, которому как будто слишком лениво запоминать имена. Так Паку и поясняет Чонгук с лёгким ворчанием. — Да помню я, как вас всех зовут! Просто погоняла мне более приятны. Спустившись на землю, они осторожно проходят мимо уже редеющих грешников, ведь все они тянутся почему-то лишь в одну сторону. Хрустят ноги путников мелкими камнями, ноги переставляют они неспеша. Усталость этому месту всё-таки присуща. Особенно психологическая.       — И почему ты решил назвать его Живоглотиком? — вдруг удивляется Сокджин, а Намджун показывает на Чимина пальцем и отвечает, улыбаясь:       — Он хлебнул горелой крови и сам начал метать огонь и взрывы. Способность у него такая! — он поворачивается к нему всем телом с любопытным взглядом. — А если ты кровь двоих сразу выпьешь, обе способности заимеешь? — от уверенного кивка Намджун вскидывает одну бровь, задержав взгляд на довольном лице, но довольно резво таки разворачивается вперёд.       — Занятного она, кстати, вкуса, — хмыкнул Чимин, озираясь на Хосока, который нахмуренным взгляд так и просит пояснить. — С привкусом гари, но да, очевидно, почему.       — Советую в дальнейшем брать ещё способность Малого. Только придётся быстро, у него регенерация.       — Кстати, хорошая тема для рассуждений, — молвит Сокджин и глядит на Юнги. — Мы же здесь не можем умереть. А что будет, если нас очень сильно ранят? Ну, смертельно, если можно так обозначить.       — Честно, идей никаких… — отвечают ему на выдохе. — Только гипотезы. Либо потратим долгое время на то, чтобы оклематься, либо…       — Нас перенесёт обратно, откуда начат путь, — и вновь все оборачиваются на Чимина, который уже радушно улыбается. — Такой своеобразный последний чекпоинт. Я уже два раза пытался выбраться к Преддверью. Оба, как видите, неудачно. И оба раза потерпел поражение от одной твари. Пак Чимин и правда имеет хороший опыт пребывания в этом месте, теперь в этом можно не сомневаться. Чон Хосок на словах о поражении щурится и спрашивает:       — И от какой?       — Цербер, — ответил Чимин. — Огромная и мерзкая трёхглавая псина со змеями вместо хвоста. Ловкая, быстрая и до чёртиков злющая. А ещё орёт, как будто вплотную к сирене воздушной тревоги стоишь. Тэхён невольно дёргается. Он хорошо помнит, как сильно этот Цербер пугал его в детстве. Наверное, даже сильнее, чем самые страшные, по его мнению, Серафимы. Ведь это и правда один из самых ужасных и кровожадных демонов. По размерам, насколько он знает, Цербер раза в два крупнее самой здоровой породы собак во всём мире, а это уже больше метра. Шерсть постоянно дыбом, сильные и острозубые три пасти запросто перекусят тело пополам. И кровожадные три пары глаз, в которых крайне враждебно горит адское пламя. Да и сам Цербер устойчив к огню, и эта вещи заставляет Тэхёна глянуть на Хосока.       — Он выше. Охраняет круг Чревоугодия, — продолжает Чимин, кивнув вверх.       — Какая ирония! — Намджун потирает подбородок. — Пёсель поедает тех, кто поедал при жизни всё, до чего мог дотянуться. Они все уже выучили. Когда капитан замирает — это не очень хороший знак. И стоит этому вновь произойти, Сокджин с Намджуном на автомате прикрывают Тэхёна и Чонгука, Юнги же слегка отходит за спину Хосока. Лишь Чимин усмехается расстроенно.       — Снова-здорово… — только и говорит. — И вновь привет, Плутос. Перед ними странное существо. Никто иной, как страж круга Жадности. Не то человек, не то зверь. Он был огромным, конечности точно человеческие, да только на груди и руках всё гуще прорастает шерсть, медленно переходя в омерзительную морду не существующей в реальном мире твари. Раздвоенные острые рога, такие же заострённые, глядящие в разные стороны уши. Длинные клыки и горящие жёлтые глаза, что смиряют каждого, хоть при этом и не двигаются. Хосок первым проходит вперёд, приближаясь к демону. Вместе с ним более осторожно шагает и Юнги, не отпуская его руку. Третьим без страха и опасения направляется Пак Чимин. Нагоняет капитана и произносит:       — Он не тронет. Но и мимо него не пройти, пока не дать то, что он хочет.       — И что же ему надо? — удивляется Юнги. Пак обходит их, приближаясь практически вплотную к Плутосу, а тот лишь протягивает здоровую когтистую руку. Чимин тянет свою в ответ, заключая рукопожатие, и монотонным голосом начинает:       — Один из первых концертов… — лицо его остаётся безэмоциональным, смотрит он прямо в глаза демону. — Я тогда переживал, что плохо выступлю. Но мои фанаты встретили меня потрясающей поддержкой, отчего я перестал бояться и нервничать. Они пели вместе со мной каждую песню. Мы прекрасно провели время. Когда Плутос громко и с рычанием выдыхает, Юнги слегка сжимается телом, кладёт руки на плечи Хосока, а затем тихо говорит:       — Ему нужно воспоминание. Так ведь?       — Не просто воспоминание… — кивает Чимин. — А одно из самых дорогих, которое помните. Скажем так, обряд отчуждения от жадности, — когда покрытая шестью рука отпускает его, он отходит и оборачивается, подзывая к себе и остальных. — Подходите по одному. Коснитесь его руки, как только он её протянет. Смотрите прямо в глаза, не вздумайте отводить взгляд. И самое главное, — его взор падает на Тэхёна и Чонгука, которые со страхом выглядывают из-за Намджуна, — не показывайте эмоций.       — И что будет, если покажем или отвернёмся? — спрашивает Сокджин, то и дело поглядывая на Плутоса.       — Он откусит вам руку и не пустит дальше, — вздыхает Чимин и следом обращается именно к Хосоку. — Никак. Ким Намджун, хмурясь, пробегается взглядом по крупной твари, что стоит неподвижно в ожидании.       — Звучит, как исповедь. Искренняя, — говорит он разочарованно. — Это нечестно… Юнги на него обеспокоенно глядит. Да и до всех дошло ещё после слов Намджуна. Как он поделится самым дорогим воспоминанием, если у него их нет? Все они для него — лишь бесплодный интерес. Ничего драгоценного.

*** ⛧⛧⛧ ***

Стоя среди остальных выпускников, он чувствовал себя слегка тревожно. Сегодня один из главных дней его жизни. Выпускной. А на его сердце жгучим осадком стояла грусть и скорбь. Но всё же немного развеивала эти эмоции знание, что позади, среди родителей и близких, были люди, которые и его пришли поддержать. И когда директор школы назвал его имя, Соён и Доджин вышли из небольшой толпы, проходя мимо колонн учеников параллельно с Юнги. Он остановился на пару секунд, дождавшись их. Чоны встали рядом с ним по обе стороны, и все вместе они поднялись к учителям и директору. Под громкие аплодисменты Юнги вручили аттестат с красной корочкой. Он закончил школу с отличными оценками и успешно сданными экзаменами. И был уверен, его родители смотрели сверху и гордились. Они развернулись и увидели объектив фотоаппарата. Всех выпускников фотографировали. Юнги ощутил тёплые руки Соён и Доджина на плечах и искренне улыбнулся. Он был очень рад, что сегодня не один. «Ты молодец, Юнги», — услышал он мысли Соён, и улыбка его стала шире.       — Скоро и у нас так будет, — сказал Тэхён Чонгуку на ухо. — Интересно, Юнги пойдёт на продолжение?       — Продолжение? — тихо удивился Чонгук.       — В этой школе есть традиция, — кивнул Тэхён. — После церемонии вручения аттестатов вечером устраивают мероприятие. Бал, так сказать. Музыка, танцы и веселье. А Чон вдруг призадумался и посмотрел на Тэхёна внимательнее, даже с лёгким любопытством. Приблизился и шепнул:       — А ты пойдёшь со мной, когда у нас будет выпускной?       — О-ох… даже не знаю, — покраснел Тэхён, смутившись. — Не думал об этом. Да и не с кем было.       — Ну, теперь будет с кем, — от улыбки Чонгука было приятно, но и довольно неловко. — Да ладно тебе, сходим!       — Чонгук…       — Тэхён… Мы обязаны повеселиться на всю катушку, когда наш день настанет! И даже несмотря на страх, он таки поверил своему другу. К тому же пойти в компании Чонгука явно лучше, чем в одиночку. И в школе теперь не одиноко. Тэхён чувствовал, что его ощущения непривычности практически испарились, однако изумление никуда не делось. Ведь его жизнь поменялась так быстро. Появление близких друзей, затем отца. И его исчезновение из жизни матери. Но, увы, иногда его посещали мысли о ней. Как она там? Каким образом отреагировала на то, что застала в доме тихую пустоту? Скорее всего, окончательно убедилась, что её грешное дитя всё же поддалось и ушло за Дьяволом. Благо, эти мысли были ненавязчивые и легко терялись в голове. Тэхёну сейчас было важно настоящее, где всё хорошо, и он действительно счастлив. Мин Юнги сам ответил на их вопрос, когда сказал, что осталось лишь посетить так называемый выпускной бал. Всё же друзья среди одноклассников у него были, и хотелось весело провести с ними время перед поступлением. Нельзя было сказать наверняка, что они смогут часто видеться, когда начнётся студенческая жизнь.       — Вы, кстати, пока не думали, куда хотите поступать? — спросил Юнги мальчиков, когда они все вместе уже уходили с территории школы.       — Мне в голову приходила идея пойти на терапевта или ветеринара, — ответил Тэхён. — Но если с биологией у меня всё хорошо, то химию надо подтянуть…       — Может, тебе помочь с этим? — вдруг поинтересовался Чон Доджин, подмигнув ему. — Я инженер-химик. И как раз через неделю в отпуск уйду. Поднатаскаю тебя.       — Правда?! — Тэхён с улыбкой подошёл ближе к отцу Чонгука. — Я буду очень рад! Думаю, папа и Йён-и согласятся оплатить. Сколько стоит занятие?       — Тэхён-и, не надо мне платить, — рассмеялся Чон. — Хотя можешь с Чонгуком посуду мыть!       — Да, без проблем! Хоть как-то поблагодарю за помощь, — Тэхён затем слегка нахмурился и обернулся к Соён. — Госпожа Чон… вы мою маму больше не видели? Соён с беспокойством посмотрела вперёд. Даже рядом с воротами школы был виден её дом, всё-таки близко располагался.       — Раза два точно видела на улице. Вид у неё был угнетающий… — честно ответила она. — Я спрашивала соседей недавно. Как оказалось, она больше не раздаёт флаеры и уходит в церковь практически на весь день. Тэхён с Чонгуком тоже разок глянули на этот потёртый домик. У обоих не самые приятные воспоминания. Но если из головы последнего не выходила молитвенная комната вместо кладовой, то у Кима многие раны внутри заныли. Даже от вида места, где творился главный кошмар его жизни, было не по себе.

*** ⛧⛧⛧ ***

      — Мне дорог момент, когда моя жена забеременела в первый раз, — говорит Сокджин спокойным голосом. Как и просил Чимин, лицо его не выражает никаких эмоций. Кисть зажата между толстыми и длинными пальцами Плутоса, словно решётка западни, когти практически впивались в тыльную сторону ладони. И ведь правда западня, ведь стоит оступиться, как он эту руку потянет к своей пасти и оставит там. — Мы довольно много раз пытались, но никак не выходило. Уже думали сдаться, но не зря надеялись до самого конца. Это случилось. Мы стали родителями. Дважды… Пугающая хватка ослабла после рычания, и Сокджин тут же пятится назад. Отворачивается прочь от демона и громко выдыхает. Поднимает с улыбкой большой палец остальным и направляется мимо Плутоса, где уже стоит Чимин.       — Успокойтесь, ребятня, — говорит Намджун, бегая глазами от Чонгука к Тэхёну. Оба всё никак не могут усмирить свой страх на лице. — Вы хотите пройти или нет?       — Намджун… Я помогу им. А ты пока думай о себе. Тебе ведь тоже надо будет поделиться, — вклинивается Юнги, подойдя ближе к ним. — Хосок, давай ты следующий. Капитан без сомнений идёт навстречу существу. Пронзает взглядом, что надёжно прячет его напряжение. Жизнь научила его не показывать никакие эмоции. Поэтому, когда рукопожатие было заключено, он, почесав нос, холодным голосом молвит:       — Самое дорогое мне воспоминание — моя невеста. Когда я сделал ей предложение, она без колебаний ответила «да». Мы встречались три года, но я хотел предложить ей выйти за меня намного раньше. Однако это, как мне казалось, могло её спугнуть. Поэтому я терпеливо ждал. Но красивой свадьбы у нас не было. Долг перед родиной позвал меня, и я в первую очередь хотел защитить именно её. Поэтому и ушёл. Было тяжело, ведь я знал, что причиню ей боль. Но это было необходимо, ведь она для меня была дороже всего. Даже собственной жизни… — Хосоку рвёт душу от своих же слов. Думать, а тем более говорить о своей любви ему невыносимо. — Я искренне надеюсь, что она сейчас жива и здорова. Верю, что она справится с горем и проживёт счастливую жизнь… она у меня сильная. Юнги глядит на мальчиков и горько улыбается. Видит и слышит их страх, но всё же вздыхает и спрашивает:       — Кто из вас пойдёт первым?       — Я пойду, — через силу отвечает Чонгук, сжимает руку Тэхёна и кивает. Юнги же осторожно кладёт свою ему на голову. Пальцами гладит и прикрывает глаза.       — Никаких эмоций, Чонгук, — говорит он низким голосом. Хватка трепетно расслабляется, но Тэхён всё равно с беспокойством смотрит любимому вслед.       — Он смелый, — вдруг произносит Намджун, взглянув на него с непривычной улыбкой, которой его научили. — Тебе повезло с ним, Малой. Юнги поступил мудро, ведь с лица Чонгука вмиг попал и страх, и беспокойство. Он касается протянутой руки, что уже не вызывает мурашек по всему телу.       — Мне дорог момент, когда я увидел Тэхёна спустя неделю, как он начал жить со своим отцом, — говорит он. Ему хочется повернуться к нему и одарить тёплым взглядом, но эти мысли он гонит прочь. Позже заглянет в любимые глаза. Из-за этого он не видит, как с лёгким смущением тот на него смотрит. — Он радостно и широко улыбался, был навеселе. Искренне рассказывал про свою новую семью, и как ему там хорошо. Он, наконец, получил то самое родительское тепло, которого ему так не хватало. И он его всецело заслужил, всегда заслуживал.       — Как непривычно… я чувствую зависть, — тихо сказал Тэхёну Намджун. — Ведь я вообще не знаю, что ему сказать… — вдруг чувствует, как рука, что была немного меньше его, ободряюще ухватывается. Он ненароком устремляет взгляд на мальчика. — Что мне ему сказать? — неожиданно Намджун довольно крепко сжимает свои пальцы в ответ. — Как понять, что какой-то момент для меня дорог?       — Дорогим является то, благодаря чему мы чувствуем неописуемую привязанность, — отвечает Юнги. — Это значимые моменты, которые проникают в самое нутро.       — Они приятно сотрясают душу и дают понять, что ты живой, — продолжает Тэхён, затем приближается, чтобы пойти следующим. Намджун провожает его взглядом и вдруг смотрит на свою ладонь, за которую его только что держали. На ней хоть и остывает, но всё равно чувствуется чужое тепло. Неописуемые ощущения, Намджуну трудно подобрать слова, даже в голове озвучить это. Лишь два слова на уме. Ответы. Понимание. Тэхён, когда Юнги успокоил и его, ступает, ведь теперь его очередь. Он без колебаний выбрал, что расскажет Плутосу.       — Встреча с Чонгуком для меня дороже всего, — говорит он, сцепившись со стражем. — Меня задирали практически все одноклассники, и лишь он не примкнул к этому. Он стал моим другом, всегда поддерживал и был рядом с нужные моменты. Спустя время я его полюбил и был так рад, что взаимно, ведь очень боялся признаться. Всего я не помню, но уверен на сто процентов, что он был со мной до самого конца. Он знает, что Чонгук его прекрасно слышит. И, когда ему позволили пройти, он ускоряется. Опирается о собственные колени и шумно вздыхает.       — Молодчины, — улыбается Чимин. Тэхён тут же оборачивается с довольно встревоженным лицом.       — Намджун очень волнуется… — говорит он. — А если он не пройдёт?       — Его навыки нам нужны, и правда, — пожимает плечами Хосок и снова утирает свой нос. — В случае неудачи придётся завалить этого Плутоса.       — Я же говорил, что его никак по-другому не пройдёшь. Он очень быстрый и сильный. А ещё вместе с ним стоит стена. Её не видно, но она есть, и её не сломать, — Пак вдруг щерится, взглянув на него. — Чего это вы нос свой трёте? А Хосок вдруг неловко откашливается, чем привлекает внимание остальных. Смотрит на их любопытные лица и злостно выдыхает:       — У меня… аллергия на шерсть. Все сдерживают смех, кроме Чимина. Он подходит ближе, да кладёт свою руку на плечо Хосока и говорит:       — Капитан Чон Хосок, и как вы будете сражаться с Цербером? Он же псина!       — Поэтому я и говорю, что он обязан пройти любыми способами. К тому же Церберу огонь нипочём, насколько я знаю. Намджун как будто слышит все слова. Он напоследок встречается глазами с Юнги, который, направившись к Плутосу, опускает голову и смотрит себе в ноги. Хмурый взгляд Намджуна приобретает уже какой-то отчаянный оттенок. Непривычно видеть его таким, думает Юнги, касаясь протянутой руки стража.       — Я дорожу моментом, когда моя семья забрала меня из приюта, — говорит он. — Первая семья от меня отказалась из-за моих способностей, которые они увидели. От других видел лишь напуганные взгляды из-за моего альбинизма. А они приняли меня таким, какой я есть. Научили любви и преданности. Я искренне рад и бесконечно благодарен им за эти прекрасные годы семейной жизни и заботы. Всё ещё по ним скучаю… но при жизни я шёл до конца, чтобы они гордились мной. Рычание, обозначающее пропуск, выбивает Намджуна из мыслительного потока. Хотя он и так не особо расплылся в раздумьях, ведь почти всё, что он помнит, чуждо совершенно. Он поднимает голову и смотрит то на Плутоса, то на своих попутчиков. И удивляется, когда замечает взгляд Тэхёна. Такое лицо люди делают, когда испытывают беспокойство и надежду одновременно, он это запомнил.       — Давай же… — тихо произносит Сокджин и удивляется самому себе. Он тоже беспокоится.       — У него вообще ничего нет? — с досадой спрашивает Чимин.       — Он в этом плане аномальный. Аморальный, я бы даже сказал, — отвечает Хосок, и на него удивлённо оборачиваются. — Психопатия.       — Должно быть хоть что-то, — отрезает Тэхён, не сводя взгляд с Намджуна. Спустя время, за которое он узнал его поближе, вера в это действительно крепчает. Сначала был страх, потом недоверие. А сейчас… Тэхён искренне хочет, чтобы у Намджуна получилось найти этот огонёк внутри себя. Юнги вдруг улыбается. В этот же момент и сам Намджун вскидывает брови. Сжимает руки в кулаки и, наконец, делает первые шаги. Все замирают в ожидании вместе под стать Плутосу.       — Ты прав, Тэхён, — более воодушевлённо твердит Юнги. Намджун идёт медленно и размеренно. Не выражать эмоций ему, как палец о палец, но вот ускориться он не может, ноги становятся тяжёлыми. Поэтому он даже не пытается идти быстрее, лишь глазами смиряет стража. Обряд отчуждения от жадности… хорошее описание дал Чимин, но Намджуну больше по душе его версия. Исповедь. Становясь напротив, он держит на периферии местами покрытую шерстью конечность и с глубоким вздохом заключает рукопожатие. Врать не станет, жёлтые глаза этого зверя в каком-то смысле завораживают. Один момент и правда есть, но он почему-то не придавал ему должного внимания. Лишь считал это воспоминание занятным. А на деле вот как оказалось. Именно оно было в какой-то степени бесценным.       — Я понял, что мне дорог момент моей смерти… — молвит Намджун. — Потому что это был единственный раз, когда я почувствовал себя живым. Это первое воспоминание, которое пришло ко мне, когда я попал сюда. Вся моя жизнь была на автомате, вперёд меня нёс лишь интерес понять этот мир и людей. Я пытался, но чаще всего терпел неудачу. Думал, что так и не пойму, что такое жизнь, даже здесь. Ведь грани между жизнью и смертью я не чувствовал, — он вдруг сжимает руку Плутоса сильнее, воодушевляясь где-то внутри. Маленьким огоньком эта эмоция мелькает посреди его непроглядной души. — До этого момента. Неспроста ведь именно смерть пришла первой. Значит, значима. Ощутимо она пошатнула тишину внутри меня… От сказанного хочется зажмуриться, ведь эти слова снова отдаются в груди. Конечно, не сравнится с самим моментом, но тоже ощутимо. И всё же занятно. Вкусить жизнь именно при смерти. Это звучит, как долгожданная победа и абсолютное поражение над миром Живых одновременно. Как ему кажется, несправедливая ничья получилась в конце этой борьбы. Но, видимо, именно такой итог он заслужил. Под приглушённый рёв Намджун опускает голову и машинально проходит мимо, как ему казалось, непроходимой преграды. Но вот он, свободно шагает в нужном направлении. И от этого ему… приятно? Помимо воспоминаний, что-то ещё ворошится в нём, пробирая практически до мурашек. Он не видит, но его встречают с облечением и радостью. Последнее он ощущает телом, когда к нему подбегает Тэхён и крепко обнимает. А тот лишь усмехается и осторожно теребит его шевелюру.       — Э-эй, ты чего, Малой? — спрашивает Намджун. — Думали, так легко от меня отделаетесь?       — Вообще-то мы наоборот верили в тебя! — Чонгук складывает руки на груди, наигранно обижаясь.       — Убедил, — подаёт голос Чон Хосок, и их с Намджуном взгляды встречаются. Капитан неожиданно по-доброму усмехается. — Ты не бездушная скотина. А Намджуна заливается смехом, всё вороша Тэхёну волосы. Звонким и неожиданно с новой искренностью.       — И ты не болей, Горелый!