Sound and Fury

«Я в третьем круге, там, где, дождь струится, Проклятый, вечный, грузный, ледяной. Всегда такой же, он все так же длится.

Тяжелый град, и снег, и мокрый гной Пронизывают воздух непроглядный. Земля смердит под жидкой пеленой»

© Данте Алигьери «Божественная комедия»

Ад, Песнь Шестая

На его теле всё ещё были объятия. Крепкие, радостные и воодушевляющие. И счастливый возглас торжества.       — Я сдал! — крикнул Тэхён. — Я прошёл нужный порог, Чонгук-и! Они оба справились и были этому в первую очередь поражены. Вот оно какое, чувство последних экзаменов, которые помогут тебе дальше, пусть и один раз. Особенная радость Тэхёна рвалась из-за того, что он успешно сдал экзамен по химии. Он и подумать не мог, что сможет, хоть и очень надеялся. И когда его надежды подтвердились, последний тяжкий груз упал с его плеч. Что Тэхён, что Чонгук испытали и удачу. Прошли порог по биологии и математике соответственно на один балл. Двери университета перед ними открылись наполовину, но всё ещё впереди. А пока они решили устроить себе небольшое поощрение. Вернее, Чонгук решил. Попросил денег у родителей на два билета в кино. Недавно вышел фильм, узнав о котором, они загорелись и поклялись, что обязательно сходят посмотреть его на большом экране. Ведь это была экранизация приключенческого квеста, в который они какое-то время назад смогли поиграть вместе. Хотя тот же попкорн, что был в доме Чонов, останется с ними. Поэтому после консультации по поводу будущего поступления они дождались папу Тэхёна, Йён Хи, который и привёз на место, ведь кинотеатр находился в их районе проживания. Да и происходящие события этого требовали. На улицах с каждым днём становилось всё меньше людей к темноте, школьников не было практически и днём. Всех забирали родители, либо развозили по домам на автобусах. За три недели пропало ещё двое человек. Всего пока что числилось пятеро. Очевидно, что Мунгён снова всполошился, ибо их проклятое колесо Сансары дало оборот. Объявили комендантский час ещё после первых жертв, однако новые исчезновения показали, что от этого не было особого смысла. Как и от полицейских, что дежурили по ночам. Но… как бы страшно и напряжённо ни давили нынешние реалии, хорошо проводить время никак нельзя было пресечь. Да и в такие периоды надежда и веселье не только кажутся более драгоценными, но и приводят к балансу. В вечной безнадёге и панике жить невозможно.       — Что нужно сделать, когда пойдут титры? — спросил Йён Хи мальчиков.       — Написать СМСку, что нас можно забирать, — ответил Тэхён.       — Оставаться в кинотеатре, пока не дождёмся звонка, — дополнил Чонгук. Оба дали Киму старшему пять и вышли из машины. На улице моросил дождь. В принципе было довольно пасмурно, но настроение это не портило ни коим образом. Они забежали в здание кинотеатра на тяге предвкушения от скорого просмотра. Первый досуг после трёх недель подготовки и сдачи экзаменов казался более сладким. Они подошли к своему залу, отсканировали код билетов и забрались в самый центр максимально резво, насколько могли позволить им купленные напитки и ведёрко попкорна. По мнению Чонгука, который покупал билеты, центральные ряды более комфортные для просмотра. Они поудобнее расположились на своих местах, и Тэхён сразу зачерпнул рукой горсть попкорна. Затем глянул на Чона и тихо захихикал, что донеслось до чужих ушей.       — Ты чего? — спросил с улыбкой Чонгук.       — Ничего. Просто из-за вашего пожизненного запаса попкорна дома ты теперь для меня ассоциируешься с ним. Это забавно, — Тэхён уже начал смеяться, когда увидел неловкость, которая появилась на лице друга.       — Только с ним?       — Нет, конечно, — Ким краем глаза оглядел полупустой зал. Скорее всего, все успели посмотреть этот фильм ещё в первые дни. — Ещё… со спокойствием. Весельем, видео-играми. И, наверное, комфортом. От этих слов в груди Чонгука расцвело тепло. Он смущённо улыбнулся, но таки спросил:       — Почему?       — Мне с тобой спокойно и комфортно, — ответил Тэхён и всё смотрел ему в глаза. В приглушённом освещении кинозала не было видно, как постепенно краснели уши. — И я… могу быть таким, какой я есть. Спасибо тебе за это. И Чонгук не отрывал от него взгляда. Однако весь свет резко погас, что означало начало фильма, поэтому они тут же повернули голову к экрану. Настало время насладиться совместным просмотром. Фильм начался с динамичной сцены. Главный герой, вокруг ноги которого обвязался ремень, выпал из кабины грузового самолёта из-за огромного веса массивного ящика. По телу Тэхёна пробежались мурашки от увиденного. Он в плане просмотра фильмов и прохождения игр был довольно эмпатичным. Запросто переживал и представлял себя на месте персонажей, поэтому слегка испугался. Если даже герою неизвестно, что делать в практически безвыходной ситуации, то Тэхён был бы в полном шоке и замешательстве. Однако после сменяющего тёмного экрана он выдохнул, ведь тут же началась спокойное повествование. Однако мысли всё равно продолжали лезть и голову, хоть и другие. Если сейчас было полегче, то раньше его постоянно мучили воспоминания. И сейчас это было связано с тем, что он находился в кинотеатре. Если бы это узнал маленький Тэхён, то он бы расплакался и не поверил, ведь мама, очевидно, не отпускала его в подобные места. Разумеется, об этих вспышках тревожного прошлого он рассказал своим родителям и Чонгуку. После этого Йён Хи и Чонсок предложили ему походить к психологу. Тэхён решил согласиться, потому что правда понимал, что даже при поддержке близких он не сможет справиться. Но после четырёх сеансов его всё-таки направили к психиатру, и ответ был довольно ожидаемым. У мальчика на лицо были симптомы посттравматического стрессового расстройства. Неудивительно, вырасти в такой обстановке, терпеть побои и сидеть в молитвенной комнате, чтобы выпросить прощение чёрт знает за что. Но эти сеансы в процессе начали давать свои плоды и постепенно прокладывать путь к тому, чтобы отпустить это прошлое. Чонгук заметил знакомое по эмоциям выражение лица и обеспокоенно приблизился, шепнув на ушко:       — Всё хорошо? — Тэхён на него оглянулся и опустил взгляд. — Снова началось?       — Да… — тихо ответили ему. Но снова показались его глаза, в которых почему-то при мыслях была надежда. Тэхён слегка замялся. — Чонгук…       — Что такое? Было нервно и неловко просить о таком, но Ким чувствовал, что именно это было необходимо, что успокоиться. Чтобы отвлечься. В борьбе с погружением в свои мысли часто помогал физический контакт, ибо человек цеплялся таким образом за реальность, которая отрывала от оков прошлого. Поэтому Тэхён, вздохнул, спросил:       — Можно взять тебя за руку? Чонгук не ответил, а лишь накрыл его кисть своей под удивлённые глаза, что вмиг налились благодарностью. По телу обоих прошли приятные мурашки, а внутри пронёсся трепет. Сильные пальцы крепко сжимали руку Тэхёна и не отпускали до самого выхода из зала после начала титров. Он вёл аккуратно Кима за собой и постоянно оборачивался с улыбкой. И вдруг Чонгук осмелел. Перехватил ладонь, да сцепился пальцами с Тэхёном, который тотчас показал ему свои румяные уши. Перед тем, как позвонить Йён Хи, они дошли до уборной, ведь выпитая газировка дала о себе знать. Кабинки были пусты, ведь они были в зале в конце коридора, а другим зрителям, видимо, не нужно было. Они оба ощутили точку невозврата. Но она хоть и пугала их, но не настолько, чтобы отступить. Они чувствовали, что это нужно сделать сегодня. Как будто другого раза может и не произойти. Поэтому, когда Чонгук вторым вышел из кабинки, они вымыли руки и одновременно развернулись друг к другу. В унисон обратились по имени, а следом неловко усмехнулись.       — Говори, — сказал Чон. Тэхён медленно шагнул ближе. Заглянул в такие же глаза, что то ли боялись, то ли ждали. С губ сорвался рваный вздох.       — Чонгук… — начал Ким, да неловко отвёл взгляд, но затем помотал головой и снова вернул его. Он приподнял руки и начал потирать их. — Я… Ему действительно хотелось сделать это первым, а Чон как будто это знал, раз позволил. Тэхён желал преодолеть этот страх. Для него это было очередным шагом в сторону того, чтобы стать сильнее и хотя бы немного отпустить прошлое, где был зашуганный мальчик, который не думал даже о том, что сможет найти вторую половинку. Руки предательски задрожали, а взгляд хотел спрятаться под чёлкой. Поэтому он решил начать практически с самого начала.       — Я очень ценю твою доброту ко мне и то, что ты со мной. Я был уверен, что буду обречён на страх и одиночество до конца своих дней, — сказал Тэхён. — Но ты эту уверенность развеял, и я буду вечно тебе благодарен. А недавно я кое-что понял. Довольно долго шёл к принятию, и у меня получилось. Чонгук его внимательно слушал и с каждый словом постепенно улыбался мягко и понимающе.       — И верю, что ты от меня не отвернёшься, — продолжил Ким, не отрывая от него глаз. — Я… я понял, что чувствую к тебе больше, чем дружбу. Ты мне нравишься, Чонгук. После этих слов Тэхён вдруг зажмурился. Страх всё-таки взял своё, ведь его слова эхом пронеслись по помещению, а потом на пару секунд настала тишина, которая ему показалась годами. Он уже начал ковырять пальцы ногтями от нервов, но ощутил, как за эти пальцы ухватилась тёплая рука, что тоже слегка дрожала. А вторая осторожно убрала со лба чёлку, ведь ему уже не нужно было боязливо прятать даже закрытые глаза.       — Тэхён… — голос Чонгука был тихим и нежным. С волос руку не убрал, перебрался на бок, поглаживая. — Посмотри на меня. Эта просьба звучала без требований, а лишь с бережностью. Поэтому Тэхён послушался и расправил плечи. Поднял смущённый взгляд, который тут же сменился на удивление. Потому что Чонгук смотрел на него и всё улыбался. Сорвался на небольшой смешок и сказал:       — Ты только что был таким милым, — он снова погладил его по голове, а затем уже двумя руками накрыл ладони Тэхёна. — Хотя ты всегда милый. И… Не мог же Чонгук не сказать этих слов в ответ.       — Ты мне тоже очень нравишься, — он резко вздохнул и на пару секунд опустил глаза на их руки. — Честно, я даже не понял, когда именно это произошло.       — Понимаю, — тихо протянул Тэхён, что тоже уже начал посмеиваться. — У меня было то же самое. Но родители помогли мне разобраться. А твои знают?       — Я поговорил с мамой, и она приняла это. И папа тоже поддержит. Так что… — Чонгук ещё немного приблизился, слегка наклонился и заглянул в радостные глаза Тэхёна, — видимо, нам ничего не помешает, чтобы… Чон даже не успел закончить, как Тэхён сорвался с неба и притянул его в крепкие объятия. Он обвил его шею и подбородком улёгся на плечо, широко улыбаясь. И искренне хихикнул, когда Чонгук обнял его в ответ так же крепко и сильно. Попробовать они хотели всем сердцем. И обязательно сделают всё для этого. Но, разумеется, по дороге домой они ощущали дикую неловкость. То и дело краснели, но всё равно смотрели друг на друга. Совершенно не замечали, как через стекло заднего вида на них с любопытством изредка поглядывал Ким Йён Хи. А когда они приехали к дому Чонов, он с радостью отпустил Тэхёна проводить Чонгука до двери. Вновь взявшись за руки, они медленно поднялись на крыльцо и встали друг напротив друга.       — Я… завтра у меня дома генеральная уборка, — робко сказал Тэхён. — Так что, может, встретимся через пару дней у меня? Или у тебя?       — Давай, — кивнул Чонгук. — Спишемся насчёт этого. Их касание не разрывалось, как и зрительный контакт. Смущение, обескураженность, но при этом услада и счастье. Не только между ними происходили безмолвные гляделки. Йён Хи заметил, что из окна первого этажа выглянула Чон Соён и уставилась с непониманием на него. А тот лишь засмеялся, да кивнул на мальчишек.       — Тогда увидимся, — улыбнулся Тэхён. — Рад, что мы провели время вместе. Было здорово.       — И я тоже рад. Когда их руки отпустили друг друга, Ким убрал свои за спину, но не сдвинулся с места. Чонгук уже хотел его спросить, всё ли хорошо или ещё что-то собрался сказать, но тут к его губам прильнули чужие, но совсем на короткое время. Невинный и быстрый поцелуй, а потом лишь сверкающие пятки, да хлопок двери машины. Чонгук не мог даже вздохнуть, на его губах держалось тепло Тэхёна, да привкус смелости и любви. Он не сходил в места, пока машина не выехала на дорогу и не скрылась за поворотом. Лишь потом он опустил голову и улыбнулся. Развернулся, открыв дверь дома, и медленно зашёл. А Тэхён не мог найти себе места, чтобы спрятаться от смущения и неловкости. То и дело краснел ушами, но румянец вмиг добрался до лица, когда он услышал смешливый голос Йён Хи:       — Я надеюсь, что вы правда смотрели фильм, а не целовались весь сеанс.       — Па-ап! — чуть ли не взвизгнул Тэхён, прикрываю руками лицо. — Я и так готов провалиться сквозь землю…       — Да ладно тебе! — посмеялся Ким старший. Мельком на него посмотрел и мягко заулыбался. — Я очень рад за вас, сынок, — Тэхён уже хотел от всего сердца поблагодарить его, но не успел. — Так что смело обращайся, если нужно будет купить презервативы!       — Папа!

*** ⛧⛧⛧ ***

Осторожно, нога в ногу они идут сквозь тьму, и лишь две руки спереди и сзади дают возможность видеть хотя бы на полтора метра. Они держатся за плечи идущих перед ними. Точно так же, как на некогда пройденном болоте. Друг за другом, сообща и неспешно. Это место уже сполна показало, что им нужно действовать как команда. А ведь недавно они не знали даже себя. Устраивали стычки, но всё равно подружились по итогу. Каждый открыл себя с помощью здешних покоев, и каждый принял те или иные стороны, ведь уже ничего не поделаешь. Некого тут осуждать, корить или гнобить. В этом нет ни желания, ни необходимости, ни даже смысла. Всех жизненные пути по итогу привели в Ад. И им надо держаться вместе. Низкое жужжание всё ближе, оно устрашает и пробирает до каждой косточки. Хосок медленно поводит маленьким бесшумным огоньком перед собой и замечает огромную приглушённую тень. Тут же сбавляет свет, а свободной рукой стукает Юнги по ладони. Тот тормозит и передаёт жест, который под конец доходит сигналом до Чимина. Они замирают, готовясь идти дальше. Зажимают рот и нос. Намджун вдруг оборачивается на Пака, и тот понимает, что они прокололись в одном моменте… Ким должен держать спрятанную голову Сокджина первой рукой, а вторая занята тем, чтобы не вдыхать зловоние. И как он будет идти дальше? Но в голову тут же приходит идея. Намджун надкусывает своё запястье, и липкой кровью цепляется за стоящее перед ним тело учителя. Хосок, когда ему подают знак, что можно идти дальше, осторожно сдвигается с места. Пройдя несколько шагов, он морщится от отвращения. Хоть и пламя стихло, всё равно виднеются длинные руки, но покрыты они волосками, да пальцы на кончиках утончённые и похожи на лапки насекомого. Поднятые огромные крылья слегка дрожат, а странное одеяние бордовых оттенков еле прячет за собой огромное продолговатое брюшко. Существо огромное, в два или даже три раза больше бурого медведя. Вот и он, подумали все в унисон. Тот самый Вельзевул. Мимо которого нужно пройти тихо и незаметно, дабы не проснулся. Конечно, он не сравнится с гигантским и кровожадным Мамоном, но мерзость вызывает точно такую же. Неприятный запах через закрытые рот и нос всё равно ощущается. Они вслушиваются в каждый свой медленный шаг. И вокруг неизвестность, потому что Пак Чимин не сказал, что будет, если разбудить это нечто. Значит, он сам не знает? Или знает, вот и уверен, что нужно быть тихими. Мурашки проходятся по телу всех, когда жужжание слышится оглушительно близко. Хосок осторожно смещает руку вниз и резко останавливает, ведь показалась морда мухи. Пятнистые глазища размером с шар для боулинга, длинный хоботок и антенки по бокам пугающе дребезжат. Отвратно да и только. Ким Сокджин точно бы взвыл от ужаса. Даже кажется, что тоннель трясётся от этого храпа, эхо которого ударяется о стены пещеры. От каждого баса на выдохе Тэхён всё крепче сжимает плечи Юнги. И всё чувствует, как его успокаивающе гладит Чонгук, который сам чуть ли не дрожит. Однако у всех них тут же уходит в пятки сердце, когда слышится треск. Крылья Вельзевула замирают, а лапки наоборот начинают слышимо шевелиться, царапая землю. Чимин кричит во всё горло:       — Бежим! Его кисть одновременно с Хосоком разгораются до полноценного огня, и группа срывается, что есть сил, с места. Чонгук успевает схватить тело Сокджина за руку и начинает тащить за собой. Запах гнили врывается в лёгкие, и глаза от него слезятся. Адреналин разбегается по телу вместе с ними, ведя к далёким синим просторам, которые на фоне тьмы кажутся спасительным светом. Под громкие взмахи тонких и больших крыльев, да копошение сбивается дыхание, но ноги не смеют останавливаться. По пещере проходит вибрация, жужжание наполняется злобой, снижаясь ещё на несколько октав.       — Что делать, Чимин?! — кричит Чонгук, на миг обернувшись в темноту, которая лишь шумит чужим присутствием.       — Бежать! — резво приказывает Хосок. — Пак! Как выбежим, пустим пламя!       — Есть, капитан! Ползанье да стрекот словно слышится отовсюду, то усиливаясь, то ослабевая. Хочется закрыть уши, сжать до боли зубы и зажмуриться до искр в глазах. И тут же позади них проносится вскрик Тэхёна, который валится на землю. Сильная и длинная лапа, что проползла за ними обхватывает его ногу и вмиг с большой скоростью утягивает обратно вглубь. Он с ужасом цепляется пальцами, волочась по твёрдой каменистой почве.       — Тэхён! — Чонгук с испугом разворачивается, но вдруг видит, что Намджун в руки ему передаёт голову Сокджина, да убегает обратно следом. Хосок их тоже оббегает, зажигая огонь уже во второй руке и крича:       — Наружу быстро!       — Стойте, у меня идея! — громко подаёт голос Мин Юнги и смотрит на Чимина. — Бери голову и выведи Сокджина. Чонгук, за мной, мы побежим ко входу!       — Это ещё зачем? — Пак всё же выполняет сказанное, заодно подхватывает и тело свободной рукой.       — Подожжём и замуруем его, — отвечает Юнги. Они под вскрик Чимина озираются. В руках всё дёргается голова с выпученными глазами. Её осторожно ставят на шею, и после резкого хлюпа Сокджин сдирает со своего рта толстый слой крови, что тянется, как резина. Потерев покраснения, он яро кричит Хосоку и Намджуну вслед:       — Он наполовину муха!       — Точно! — улыбается Намджун с озарённым выражением лица. Засучив рукава накидки повыше, вгрызается в обе руки несколько раз, сжимает текущую кровь в кулаки и голову поворачивает к капитану. — Диапазон зрения мух — триста шестьдесят градусов, но они не видят в темноте! Хосок ему кивает и даёт вырваться вперёд, а сам кончиками пальцев дёргает, снова убавляя огонь. Оба вдруг слышат вблизи чужой бег и крик Юнги:       — Подайте нам сигнал, как освободите Тэхёна! — он с Чонгуком пока что держатся позади. — А потом бегите, мы завалим пещеру с той стороны.       — Капитан! Как только все выберемся, пустите с Чимином пламя, и завалим выход! — продолжает их план Чон.       — Принято! — Хосок слегка поражается. Эта идея хороша и эффективна.       — Неплохо, шпана! — ликует возбуждённо Намджун. — Мухо-человечина-гриль! Жужжащий вой Вельзевула вместе с криками Тэхёна становится громче. Он всё пытается вырваться, но немеет от ужаса, когда даже в темноте видит перед собой огромные глаза мухи, что тянутся к нему и рассматривают. Слышны клешни, что враждебно дёргаются в ритм крыльев. Тэхён думает, что сейчас ему просто возьмут и откусят полголовы, но существо покрытой густыми колючими щетинками лапой держит в тисках щиколотку и тянет резко к своим челюстям, со всей силы глубоко впиваясь в плоть. По пещере проносится оглушительный сорванный вопль боли. Тэхён жмурится и хватается за голень от невыносимой агонии, словно его нога попала в железный капкан. Он слышит хлюпы и после очередного сжатия челюстей снова дерёт горло, чувствуя, как сдавливаются кости. От слышимых мучений по телу проходится дрожь. Когда пламенная рука на несколько секунд становится ярче и увеличивает видимость, Намджун с рыком резко взмахивает своими руками, из которых чёрными вязкими сгустками вырастает кровавый топор. Лезвие первым делом вонзается в голову чудовища по его сдавленный рёв вперемешку с басовым гулом. Клешни отстают от ноги Тэхёна, но, не разжавшись, содрали с чавканьем плоть. Вторым ударом Намджун отрезает лапу и, как демон отпрянул, кровяной сеткой прижимает его к стене. Крылья под давлением сгибаются и, наконец, замолкают. Лишь один рот Вельзевула всё издаёт противные звуки.       — Малой! Эй! — Тэхёна, что уже только и может, что хрипло стонать от боли. Быстро его на руки поднимает Намджун и, смотря на Хосока, кивает в сторону отвратительно жужжащего существа. — Теперь можно и зажечь свет. Следи за его лапами, Кэп!       — Давайте, быстро! — кричит капитан Юнги и Чонгуку, что поджидали команды чуть дальше. Намджун мимо них проносится с раненым Тэхёном, и оба с тревогой на оборачиваются. Никто и подумать не мог, что всё обернётся так, хоть Чимин и предупреждал об этом. Не все планы таки имеют успех при хорошей теории. Однако поздно уже сожалеть и проклинать, ведь важно сейчас только спасение Тэхёна. Друзья берут себя в руки и тоже срываются на бег под расползающийся тонкий поток огня сверху. Как бы тревожно ни было, сейчас нельзя медлить. Нужно довести задуманное до конца.       — Сжёг бы тебя прямо сейчас, да выберешься, — хрипит Хосок, когда Чонгук с Юнги пробегают мимо. И правда, мог бы. Да только ловушка Намджуна тут же треснет, а Вельзевул, уверен капитан, быстрый, как его соратники, что чаще всего успевают улететь прежде, чем на них приземлится рука или мухобойка. Да и план с замуровыванием более практичен. Даже если и проберётся демон сквозь огонь, то через завалы уже вряд ли. Когда Хосок видит, как по стенам и прямо под ним снова удлиняются лапы, он с рычанием, обдаёт их пламенем, которое остаётся вокруг существа, лишая попыток протянуть свои пакли вновь. — Не рыпайся, тварь! Сколько же морок. А что ещё ждёт впереди. Если верить словам Тэхёна, то осталось совсем немного до конечной цели. Но эти адские покои во всей красе дают понять, что чем выше, тем опаснее и серьёзнее преграды. Да и, если поразмыслить, никто ему не обещал лёгкого сопровождения сына Люцифера. Хотя сам Хосок не из тех, кто потерпит поражение. Жизнь и опыт его закалили, и впервые он этому благодарен. Перед смертью шёл с горечью и злостью, сражался с тем, чего никогда не хотел и не просил. Рассчитывал на тихую и спокойную жизнь, но у судьбы вечно свой подход. А капитан всё равно доказывает в очередной раз, что способен с ней потягаться. Ощутимо проходится по пещере грохот. Рука поднимается вверх, а он прикрывает глаза. На другом конце огонь начинает угасать в сторону выхода. Юнги и Чонгук понимают, что это сигнал, и следуют за ним. Пробитая голова Вельзевула вертится и жужжит, пробираясь оглушительно в уши, а Хосок опускает взгляд с удивлением, ведь там всё ещё в землю воткнут чёрный топор из крови. Он вынимает орудие и замахивается, всаживая лезвие точно в глаз под новую порцию гула, полного боли. Слышит крик Чонгука практически вблизи и бежит вместе с ними, не оборачиваясь. Позади эхом проносятся звуки камней и разрушения, они набирают максимум скорости и буквально вылетают из пещеры. Хосока за руку подхватывает Чимин, разворачивая, и даёт обратный отсчёт. Гремит чёткое «один», и они вместе извергают из своих рук огненные потоки. Под конец Чонгук наносит два удара кулаками с обоих боков. Проламывает камень с характерным хрустом, и пещера закрывается крупными валунами.       — Твою мать… — вздохнул Юнги, уперевшись руками в колени. Пока они с Хосоком следят, кабы не зашевелился завал, Чон резко разворачивается и срывается с места, рвано дыша. Душа его ноет и истязается от произошедшего. Он останавливается перед Сокджином и Намджуном, между которыми без сознания лежал Тэхён. Первый поднимает глаза на Чонгука и спрашивает:       — Ты знаешь, сколько уйдёт времени на его восстановление?       — Нет… тогда его просто укусили. Зажило за минуту-две, — горестно говорит Чонгук и обходит Тэхёна. Садится на колени и кладёт на них его голову. Сразу гладит по вспотевшему лицу и волосам.       — Насколько всё серьёзно? — спросил Намджун Сокджина. А тот лишь свёл печально брови.       — Ну, если простыми словами, ноге кабздец. Эта тварина откусила не только кожу и мышцы, так и сам кусок кости, — говорит он, убирая обрывки штанины. Открытая рана ужасает до онемения ног, от чего и Намджун, и Чонгук слегка отшатываются. Палец Сокджина показывает внутрь. — Здесь ещё осколки костей, и их нужно вытащить. Не то всё равно будут проблемы, когда всё срастётся, — неожиданно глаза его распахиваются, ведь он заметил некое движение. Он приближается лицом, заглядывая. — Это ещё что?.. Когда оно попадается на глаза, он выпрямляется с испугом. Ругается, нахмурившись, и чуть ли не требует:       — Намджун, сделай из крови пинцет! Длинный и с заострёнными концами. И подставку, чтобы поднять ногу, — то ему безмолвно кивает.       — Что там? — нервно спрашивает Чонгук, впиваясь взглядом в Сокджина, который резко побледнел.       — Оно отложило личинки.       — В смысле? Изо рта?! — вскидывает брови Намджун и сам заглядывает. Видит мерзкое копошение, что всё растёт по краям раны. — Они же через дней шесть-семь только вылупляются!       — Ну, вот и ещё очко в копилочку того, что всё здесь идёт черт знает как. Чонгук же сильнее обнимает за плечи Тэхёна, а тот вдруг распахивает свои глаза, снова начиная кричать не только от боли, но и от этой мерзкой жгучей щекотки. Пытается подняться, но руки его держат крепко, а взгляд сверху заполняется слезами.       — Вытащите! — срывается с его рта. Пальцы тянутся к раненной ноге, Тэхён жмурится и начинает плакать. — Пожалуйста!       — Тэ, тише! — Чонгук изо всех сил сдерживается, чтобы не начать истерику вместе с ним, но лишь поднимает глаза, полные боли и мольбы, на Сокджина, который оборачивается на приближающийся бег. — Сделайте что-нибудь! Новая порция криков, разумеется, доносится до остальных и пробирает до мурашек. Что Чимин, что Юнги потрясаются при виде кошмарного ранения. Лишь Хосок резко вздыхает и подходит ближе. Быстро оглядывает каждого и тут же говорит:       — Юнги, уведи Чонгука! Чимин, держите с Намджуном за руки и за ноги. Я помогу Сокджину.       — В смысле уведи?! — поражается Чонгук, так как его и правда подхватывает Юнги. Однако всё равно он вырываются и смотрит в глаза Тэхёну, который то и дело их зажмуривает от новых волн боли. — Я никуда не уйду!       — Ты сейчас ничем не поможешь! — повышает голос Хосок. Но, видя, что Чону так же больно, как и Тэхёну, смягчается в лице. — Мы о нём позаботимся, даю слово. Ты своей истерикой будешь только больше его пугать и нервировать.       — Серьёзно, Силач, — ободряюще говорит Намджун. — Всё будет хорошо, доверься нам. Сердце Чонгука разрывается от страха и вида того, как его любимому сейчас невыносимо больно. Но капитан, как обычно, прав, хоть и дал понять это очень колкими словами. Он ничем не может помочь сейчас. Чонгук кое-как убрал от Тэхёна руки, но напоследок наклоняется, оставляя тёплый поцелуй на лбу. Юнги помогает ему подняться на ноги и осторожно уводит в сторону. Он слышит, как внутри тревога терзает, и тихо говорит:       — Ты поможешь ему, когда он оклемается. Пока Намджун занимает место Чонгука и просит Тэхёна вытянуть руки над головой, Чимин усаживается на здоровую ногу, а кистями осторожно цепляется за другую, которая уже приподнялась под созданной подставкой. Удаётся обездвижить не с первого раза, потому что мальчишка брыкается от боли и дикого страха. Хоть и затмевает его шок, он прекрасно понимает, что сейчас будут делать. И от этого становится только более страшно.       — Хватайся за меня, — предлагает Намджун. Он кладёт его руки на свои бока, а сам своей проходится по голове Тэхёна. — Может, Бледный его усыпит?       — Бесполезно, он очнётся от боли, — мотает головой Хосок и рассматривает кровоточащую огромную рану от укуса. Как будто на беднягу напал тигр, а не какая-то тварь с головой мухи. — Нужна ткань, чтобы перетянуть ногу. Не то истечёт, особенно с этим сраным дождём… Сокджин ему кивает и сразу тянется к Намджуну, снимая с него накидку. Тем временем Чимин тянет осторожно штанину, загибая выше колена. Хватает накидку и помогает обвязать рукава вокруг ноги.       — Я думаю, понадобится второй пинцет для капитана, — вздыхает он, видя новое движение перед глазами. — Этих тварей тут полно, а края раны тоже начинают дёргаться. Ограниченное время здесь совершенно лишнее, и всех злит тот факт, что на это никак не повлиять. Действовать нужно максимально быстро, поэтому Сокджин с Хосоком берут в руки чёрные пинцеты и по обе стороны подползают на коленях ближе к ране. Намджун же Тэхёна просит раскрыть рот. Подставляет свою руку и смотрит на него с максимально серьёзным лицом.       — Кусай, если будет очень больно, — молвит. — Мы постараемся побыстрее. От заплаканных красных глаз внутри что-то покалывает. Намджуну эти чувства всё ещё непривычны. С ним впервые такое. Он испытывает вовсе не противную жалость, а лишь беспокойство за Малого. Да и все его испытывают, но лишь до него дотягивается учащающееся горячее дыхание. Ему и так больно от самой травмы, а ощутимые движения личинок только сильнее мучают.       — Так, ладно, — глубоко вздыхает Сокджин. — Хосок, на тебе личинки. Я пока займусь осколками, потом буду помогать тебе.       — Понял. Держите его крепко. Тэхёну хочется им верить. Капитан вновь сказал всё правильно, от вида обеспокоенного Чонгука ему было бы труднее держаться. А сейчас рядом с ним уверенные и спокойные люди, которые внушают этим доверие. Однако страх и боль так просто не убрать. Когда он чувствует первое касание пинцетов, издаёт стон и слегка прикусывает руку Намджуна. Обхватывает ладонями его колени в надежде ощутить ту же смелость. Хосок осторожно цепляет первых личинок и тут же одной рукой разжигает небольшой костерок. Второй такой же потоком создаёт около Сокджина и говорит:       — Будем бросать их сюда. Юнги осторожно усаживает Чонгука. Сам оборачивается на пару секунд обеспокоенно. Переживает, да видит и чужой страх. Садится напротив Чонгука и кладёт ему ладони на щёки, заглядывая в постепенно тускнеющие глаза. Тихим голосом говорит:       — Всё будет хорошо, — он улыбается с надеждой. — Тэхён-и сильный.       — Он был рядом со мной, — виновато отвечает Чон. — Как я не заметил?..       — Не вини себя, Чонгук. Никто из нас не заметил. Да и нога его заживёт быстро, просто нужно достать оттуда всё. Он его понимает. Смотреть и знать, что близкий человек страдает, всегда тяжело. Особенно если сам ты помочь не в силах. Им остаётся лишь поддерживать друга, поэтому, когда но ушей доносится громкий крик, Юнги прижимает Чонгука к себе, крепко обнимая. Словно даже пряча от этого, загораживая собой, дабы принять удар на себя.       — Я кое-что вспомнил… — шепчет Чонгук. — Одно из самых последних воспоминаний.       — Какое? — в голосе Юнги слышится улыбка.       — Наш выпускной. Мы там были искренне счастливы. Веселились и были готовы к будущему… Приятные моменты жизни отзываются со скорбью. Он пока не помнит, почему и каким образом это всё закончилось в один миг, его разрывает от несправедливости. Неужели они не заслужили то, о чём мечтали? Прожить долгую жизнь рядом друг с другом, держаться вместе и пожинать все её прелести и тяготы. Пройти путь, который только-только открылся им. В голове Чонгука проскальзывает неожиданная мысль, которую он озвучивает таким тоном, словно находится в процессе исповеди.       — Я рад, что прямо сейчас с Тэхёном, пусть и в этом ужасном месте. Как бы он справился здесь без меня, как бы я скучал по нему и горевал… может, родители бы помогли мне справиться?.. — он сдерживает слёзы, но подрагивающие губы с сбитое дыхание выдаёт его с потрохами. Однако он знает, что Юнги это чувствует и без этого. — Честно, я жалею, что решил убить себя. Я ужасно обошёлся с мамой и папой. Они этого не заслужили… Мы все не заслужили то, что сейчас происходит! Ни ты, ни Тэхён, ни я… никто. Это нечестно! Много накопилось за это время, и последняя капля дала силы. Плотина прорвалась, Чонгук говорит про всех и про себя. Про жизнь и смерть, перемешивает, потому что сам не знает, как всё понять. Юнги гладит его по голове. Думает он точно так же, та же горькая обида и злость на его сердце. У судьбы всегда свои планы, и людям, увы, никогда не удастся их узнать до момента оглашения. Они могут лишь строить свои, но забывают, что не всегда происходит, как в их мыслях.       — Я понимаю, что уже бессмысленно обо всём этом думать, но это не делает лучше. Это не успокаивает совершенно, а только причиняет ещё больше боли, — Юнги не перебивает Чонгука. Ему нужно выговориться, и друг его выслушает. — И очередной облом запросто может случиться, когда мы доберёмся до этого проклятого Преддверья! И все задумки вновь полетят к чертям собачьим. Всё будет зря, что жизнь, что смерть. Вот что ещё присуще этому месту. Страх, непонимание, неизвестность и бессмысленность. Мысли о жизни причиняют боль, страх пронзает всё тело, а неизвестность лишает надежды. Это место даёт вкусить все соки смерти, ведь эти эмоции и к ней относятся. Что будет после смерти? Какие страхи ожидают дальше? Не понятно, насладишься ли ты жизнью максимально? И посещает от этих вопросов лишь бессмысленность. А стоит ли жизнь хоть чего-то, если смерть неизбежна?       — Стоит, — выдыхает Юнги, закрывая глаза. — На то она и жизнь. Чтобы прожить её. Это самое дорогое, что у нас есть. Столько эмоций… событий, людей и возможностей. Плохих и хороших, но всё даёт опыт и яркость. Сейчас мы всего этого лишены, но хоть что-то осталось. Воспоминания, что настигают. И больные, и приятные, но дорогие и бесценные, Чонгук-и. Это значит, что жизнь прожита не зря. Мы её ощутили, хоть и не такое большое время, какое хотели. И нужно это принять. Обнять напоследок и отпустить переживания о том, что их больше нет… А сохранить мысли о том, что они были. И были прекрасны. Юнги отстраняется и встречается с заплаканным лицом, но видит тёплую улыбку. Мир отобрал самое дорогое, а кто-то незримый, что возомнил себя судьёй, отправил в самый настоящий Ад, снеся оставшиеся ветхие руины. Но приходится терпеть и делать всё, что в их силах, чтобы не сдаться.       — Я чувствовал то же самое, когда узнал, что моих родителей не стало… — продолжает Юнги. — Что вокруг не осталось никакого смысла. Что все прекрасные моменты теперь ничего не значат, ведь их больше не будет. Но это не так, Чонгук-и! Ведь эти воспоминания можно перевести в другой поток. В путь дальше. В нашем случае хоть какой-то. Чонгук неосознанно смотрит в сторону, где люди, к которым он уже довольно сильно привязался, делают всё возможное, чтобы нога Тэхёна зажила без последствий. Улыбка становится увереннее, он вытирает слёзы и говорит:       — Ты знаешь, когда я здесь оказался, первые воспоминания, которые ко мне пришли, были о Тэхёне. И о том, как он меня любит, а я его. И о том, на что я решился, когда потерял его, — глаза его вдруг округляются, и он смотрит на Юнги пронзительно, да с надеждой, а тот отрицательно мотает головой.       — Не скажу, — твёрдо отвечает он. — Вы должны сами всё узнать. Мне кажется, что есть какая-то закономерность в том, как они приходят. И возможно, что эта цепочка приведёт нас к какому-то решению или выбору. Так что прости, но нет. Даже не проси! Юнги, сказав это, поразительно оборачивается на Сокджина. Он среди них единственный, кто всё помнит. Это занятно, ведь те же яростные воспоминания пришли именно на круге Гнева. А Намджун испытал все горечи своих желаний в Чревоугодии. Видимо, не только с проходом выше это связано. Ким Сокджин, очевидно, провёл в Аду больше времени, чем все остальные, вместе взятые. Да и в принципе надо бы узнать первые воспоминания всех.       — Больно… — выдыхает с очередным стоном Тэхён. Он чувствует мелкие укусы, копошение, жжение и онемение от того, что кость практически раздроблена пополам. Хоть рана и пытается зажить, но пинцеты всё входят, цепляя вместе с осколками и личинками мышцы. Он слышит приглушённые визги, когда по одному паразиты падают в огонь.       — Они крупные, — говорит Хосок Сокджину, который вытаскивает последний кусочек кости и тут же принимается помогать. И правда, тельца этих червей длиной были с фалангу пальца, а по толщине, как карандаш. — Неуместно прозвучит, но это хорошо, легче вытаскивать.       — Ты отлично держишься, Тэхён, — с улыбкой кивает Сокджин. Намджун вытирает со лба мальчика пот и слегка теребит ему волосы.       — И ноги у тебя сильные, — усмехается Чимин, ведь старательно сдерживает их, они так и норовят вырваться.       — Вот чёрт! — вдруг ругается Хосок, а Тэхён даже приподнимает голову.       — Что? — все дружно заглядывают в рану, что практически не заживает. Словно той регенерации, как сказал Чонгук, вообще нет. — Что там?!       — Кажется, так просто ничего не заживёт. Хорошую часть откусила эта мразь. Края дёргаются, но не затягиваются, — изумлённо говорит Сокджин и тут же сводит брови от сожаления. — Блять… Это плохо.       — Есть идеи, что делать? — Хосок по очереди поглядывает на каждого. А Чимин тут же осторожно окунает палец в рану и следом в рот, сглатывая смешанную со слюной кровь Тэхёна.       — Капитан, подержите пока ноги вместо меня. Я кое-что проверю, — требует он. Очередная вполне хорошая идея, но безумная и пугающая. И прийти к ответу поможет только она. Чимин поднимается, когда Хосок сменяет его, бежит резво в сторону Юнги с Чонгуком и пытается унять дрожь в теле. У него ни капли сомнения, что свет прольётся. Единственное, что было при жизни и есть после смерти — это страх боли. Чонгук, завидев его, первым вскакивает напряжённо и тут же спрашивает:       — Он в порядке? Вы закончили?       — Ещё нет, но надо узнать одну вещь. И ты поможешь мне в этом, Чон. Рана затягивается слишком медленно, а кость не срастается. Сокджин сказал, что дело в расстоянии. Я понимаю, что это прозвучит дико и безумно, но выбора нет… — Пак слегка жмурится, сжимая руки в кулаки. Затем протягивает одну из них вперёд. — Ты должен сломать мне руку.       — Сломать руку?! — удивляется Чонгук. — Ты с ума сошёл? Зачем?       — Нам нужно понять, как работает регенерация Тэхёна, — Чимин оборачивается с лёгким беспокойством. Он видит, что в несчастную ногу всё залезают пинцетом. Сам хватает Чона за руку и кладёт на своё запястье. — Давай, ломай. Ужасная идея. Сумасшедшая. Чонгук пронзает взглядом тонкую руку Чимина, которую таки сжимает в кисти. Но он же себя останавливает. Это бесчеловечно и неправильно. Он максимум мог дать кому-нибудь по лицу, а тут просят ломать конечности, от чего в несколько раз больнее. Вид Чимина, что сам смотрит на свою руку с тихим ужасом, добивает и не даёт даже двинуться. Но и отпустить не выходит. По его словам, это необходимо. Другого выхода нет. Но глаза Пака поднимаются на Юнги, что мгновенно читает его мысли и понимает, что это надо озвучить именно ему.       — Ломай, Чонгук, — выдыхает Юнги и подходит ближе. А тот на него оглядывается в недоумении. Быстро же изменилась его позиция. — Иначе Тэхёну могут причинить лишнюю боль.