Sound and Fury

«Если Я изгоняю бесов силой Вельзевула,

То чьей силой изгоняют бесов ваши соплеменники?

Поэтому пусть они будут вам судьями!»

© Евангелие от Матвея

Глава 12

Очередные несколько уроков позади. До конца учёбы осталось совсем немного, полтора месяца, если точнее. Да и до какого конца? Сколько раз они думали об этом, и вот уже практически на пороге. В конце апреля их терпеливо ждал выпускной, а после бал. Затем в мае подготовка к поступлению и свободные три месяца лета. Однако перед этим им предстояло сдать экзамены, до которых только три недели. Оба они усердно готовились, помогали, задавали вопросы по нужным предметам и поправляли друг друга. Занятия с Чон Доджином даром явно не прошли, знания химии у Тэхёна возросли многократно. Идея отправиться в поход никуда не исчезла, даже наоборот, развивалась. Ведь их родители встретили предложение в большим энтузиазмом и в данный момент постепенно готовили всё для этого. Так что после поступления у них всех будет совместная поездка. Даже Юнги задорно согласился и пообещал, что выкроет нужное время. Однако куда они отправятся, пока что оставалось сюрпризом. Тэхён всё смотрел на проходящих мимо учеников. Чонгук же смотрел на него. Не мог оторваться, как бы ни пытался.       — Интересно, что всё-таки с Минхо? Два дня прошло, — вдруг подумал вслух Тэхён. — Обычно родители сообщают, если кто-то не придёт.       — Может, у него синдром хитрости? — усмехнулся Чонгук. Впереди возникла довольно большая, но любопытная преграда. Около доски, где обычно вывешивали важные и не очень объявления, скопилась толпа школьников. Тэхён уже хотел подумать, что вывесили какое-то расписание летних кружков или мероприятий, однако беспокойные перешёптывания эти мысли развеяли. И они с Чонгуком подошли ближе, осторожно протискиваясь через других учащихся. Первым прорвался Чон и тут же пожалел о своей небольшой шутки. В центре доски и правда висело три важных объявления, однако не связанных со школьными мероприятиями. Это было объявление о пропаже. И на фотографии был известный им Пам Минхо. Все его характеристики и когда его видели в последний раз. Два дня назад он отправился с друзьями в кино и не вернулся.       — Вот чёрт… — испуганно промолвил Чонгук.       — Неужели опять? — послышалось из толпы.       — Только не это… Тэхён же схватил Чонгука за руку, и они выбрались из столпотворения, быстро зашагав по коридору.       — Тэхён, что это? — спросили его, но тот даже не обернулся, лишь с широко раскрытыми от страха глазами смотрел перёд. — Что значит «опять»? Куда ты меня ведёшь?       — В библиотеку, — только и ответил Ким.

***

Среди книжных полок и единиц учеников, что занимались своими делами, перед глазами на экране ноутбука открывались всё новые и новые статьи. Пока Чонгук вчитывался в них, Тэхён бродил среди журналов, цепляясь за нужные. Он сложил на их стол небольшой стопкой и открыл самый верхний выпуск с загадочным названием «Паранормальный мир».       — Такое правда уже было, — с толикой беспокойства сказал Тэхён и протянул Чонгуку журнал с открытой статьёй. — Где-то четыре года назад люди стали пропадать без вести. Дети, взрослые, старики… И тоже весной. С марта по начало мая. Какие неожиданные открытия, подумал Чон, параллельно читая статью из мистического журнала четырехлетней давности.       — «Происки Маньяка или Кара Свыше?», — начал он вслух. — «За прошедшие два месяца в отдалённом районе городка Мунгён пропало 13 людей. Никаких улик, остатков одежды и прочих следов жертв, как и сами тела, так и не были обнаружены. Несчастные горожане словно испарились. Полиция отказалась давать некоторые комментарии по поводу этого дела, поэтому многим приходится лишь гадать и горевать по близким, ведь факт остаётся фактом: люди мистическим образом исчезли. Местная церковь в честь траура основала фонд поддержки, цель которого — обеспечить детям дошкольного и школьного возраста дополнительный транспорт для развода по домам, а также моральная компенсация родным и близким пропавших. Также администрация пообещала щедро наградить смельчаков, кто сможет каким-то образом поймать преступника. Однако как поймать того, кто уносит с собой невинных, не оставляя никаких улик и знаков? Возможно, что похититель и вовсе не человек…». Жесть… а число то какое, 13. Чёртова… эээ, как её там?       — Чёртова дюжина? — нервно фыркнул Тэхён и вдруг вздрогнул. И правда. Очень точное наблюдение. И о нём Тэхён думал до самого выхода из школы. И Чонгук его беспокойство чувствовал. Поэтому слегка погладил его по плечу и спросил:       — Хочешь в гости? Мама сказала, что Юнги сегодня тоже придёт. То, что его друг всегда готов ободрить и помочь, грело душу. Как будто после долгой дороги по морозу Тэхён садился перед большим камином и расслабленно пил горячий шоколад. Компания ему действительно не помешает, к тому же он соскучился и по Юнги тоже. Поэтому он вновь одарил Чонгука улыбкой и сказал:       — Давай. Позвоню папе, предупрежу, — Ким потянулся за телефоном. По спине его вдруг прошлись мурашки. Знакомые, которые не посещали его вот уже два года. Он повернул голову в сторону ворот школы и замер от страха. Хотелось провалиться сквозь землю, стать невидимым или просто испариться. Этот чёрный облик. Эти седые локоны. И эти разбитые блюдца вместо глаз. Чонгук, вмиг почуяв неладное, обернулся следом и машинально прикрыл собой Тэхёна. Ким Ханыль. Волосы её были спутаны, а одежда местами мятая. Она стояла на тротуаре и смотрела на них исподлобья пустым взглядом. На фоне чёрного одеяния её кожа казалась фарфоровой. Ким Ханыль выглядела, как кукла, с которой обходились ужасно, а потом и вовсе оставили в далёком ящике. Наигрались ею вдоволь бесы, так она думала. И верила, что скоро придёт её очередь. Телефон Тэхёна начал звонить, от чего подскочили оба. Ким резво провёл пальцем по экрану, когда увидел, кто звонит. Ким Чонсок, что должен был забрать его сегодня из школы.       — Тэхён-и, привет! Я подъезжа…       — Папа! — просевшим голосом произнёс его сын. — Мама… мама здесь! По ту сторону у Чонсока по телу прошла дрожь. Ему оставался один поворот до школы, поэтому он сильнее надавил на педаль газа.       — Где вы?       — Во дворе. А она стоит около ворот…       — Пойдём обратно в школу, Тэхён! — сказал Чонгук, подхватив его за руку. — Скажи отцу, что мы будет ждать его там. Будто от бешенного зверя они бросились обратно к широкому крыльцу. Протиснулись небрежно через выходящих учеников и под их ворчания бросились по коридору. Тэхёна снова настиг страх из прошлого. Сковывающий и обдающий холодом. Он смотрел на свою руку, которую практически спрятал в своей Чонгук, и сжал, что было мочи. Это прошлое стояло снаружи и, наверное, всё ещё ожидало, когда к нему вновь прикоснутся. Извинятся и упадут на колени, моля о пощаде. Этого не будет. Тэхён её не простит. И не будет перед ней унижаться. Это она должна сидеть перед ним и выплакивать все слёзы, лишь бы он её помиловал. Но и этого не будет. Мама готова целовать ноги лишь своему проклятому Богу. И грешное дитя без колебаний отдать ему на растерзание. Он пришёл в себя, когда почувствовал тёплые руки на своих щеках. Увидел перед собой обеспокоенное лицо Чонгука, что рассматривал его внимательно. Тэхён побледнел, его глаза то и дело начинали бегать.       — Эй, Тэхён, — промолвил Чонгук. — Всё хорошо. Если что, я тебя в обиду не дам! Сейчас придёт твой отец. Не она, слышишь?       — Слышу… — ответил шёпотом Тэхён. И вдруг его притянули к себе, заключая в успокоительные объятия. Он прикрыл глаза от этого приятного чувства защищённости. Он искренне верил, что он будет в безопасности. Уткнулся лицом в плечо Чонгука и крепко обнял в ответ. А Чонгук чувствовал его дрожь и всё поглаживал по голове. Хотелось и боль со страхом разделить, и успокоить, когда всё выльется. Ведь такое есть и у близких друзей, так ведь? Однако то, что оно с каждым днём усиливалось, он понял однозначно. Это неожиданно понял и Ким Чонсок, когда увидел их на скамейке в школьном коридоре. Ведь ему это было знакомо, как никому другому. Он лишь улыбнулся и подошёл к ним, сказав, что можно без опасений уходить.

***

Несмотря на произошедшее, отец Тэхёна таки разрешил ему поехать к Чонам в гости. Да и Тэхён этого очень хотел. Почему-то он чувствовал, что именно там он сможет полностью успокоиться. Когда они зашли в дом, первым, что он сделал — это с разбегу обнялся с Мин Юнги, который уже приехал и встретил всех троих с радостью. Они давненько не виделись.       — Летом наверстаем! — задорно сказал Юнги.       — Это точно! — подтрунил Чон Доджин. — Только не забудь купить спальный мешок.       — Если что, мы можем привезти потом Тэхёна, — сказала Чон Соён Чонсоку. А тот лишь усмехнулся.       — Вы и так в последние месяцы часто его привозите, так что не нужно, — Чонсок благодарно ей поклонился. — Я попрошу Йён-и. Хоть отвлечётся, а то полностью в своём проекте. Соён обернулась воодушевлённо, проводив отца Тэхёна. Одарила каждого взглядом, остановившись на муже, и спросила:       — Оставим детей одних или тоже присоединимся?       — Давайте с нами! — тут же громко заявил Чонгук. — Посмотрим какой-нибудь фильм. У нас же остался попкорн, я помню!       — А он у вас вообще кончается? — рассмеялся Юнги. И правда, вместе будет веселее. Поэтому они начали подготовку к спонтанному кино-вечеру. Мальчики по просьбе родителей побежали на второй этаж за пледами, а Чонгук захватил с собой диски с фильмами, которые покоились на полке в его комнате. Соён с Доджином занялись приготовлением молочных коктейлей, как и планировали на сегодняшний остаток дня. Юнги же дали самое важное поручение — попкорн, от количества упаковок которого он расхохотался, когда ему подсказали, какой ящик нужно было открыть.       — Соён-и, — вдруг обратился Доджин серьёзным тоном.       — М-м?       — Нам нужно будет теперь каждый день забирать Чонгука из школы. И подвозить Тэхёна, если потребуется. Думаю, нас будут отпускать ввиду последних событий, — жена на него удивлённо обернулась. И краем глаза увидела напуганное лицо Юнги, что пронзительно смотрел на Доджина. Взгляд этот был ей знаком. — Сегодня по новостям сказали, что в нашем районе пропало три человека. Двое из них школьного возраста. Чон Соён знала про прошлое этого района. И ей стало очень страшно. Прошедшие два года сейчас показались несколькими секундами.       — Ужас… — только и смогла сказать она. — Слушай, Доджин-и. Давай завтра об этом подробнее поговорим. А сейчас пусть мальчики хорошо проведут время… — она оглянулась в сторону лестницы. Ей срочно нужно было поговорить с Юнги с глазу на глаз, поэтому придумала небольшую хитрость. — У меня ведь тоже есть парочка дисков с фильмами в нашей спальне. Принесёшь, пожалуйста?       — Да, без проблем, — Доджин мягко ей улыбнулся и поцеловал заботливо в лоб. Затем осторожно обошёл её и направился наверх. Когда они остались одни на кухне, Юнги тут же сказал:       — Пару дней назад я смог услышать мысли людей из церкви. Раньше мне был закрыт туда путь во всех смыслах, — напряжение и беспокойство опадали неприятным осадком. — Это плохой знак, госпожа Чон… очень плохой.       — О чём они думали, Юнги? — спросила Соён, развернувшись к нему всем телом. — Скажи мне.       — Принесём в обитель Господню грешные души, и приведут они за собой Прародителя своего, — тихо ответил Мин.

Ибо день тот не придёт, доколе не придёт прежде отступление, и не откроется человек греха, сын погибели…

*** ⛧⛧⛧ ***

      — Так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога! Лжец и отец лжи… — молвит Юнги себе под нос. Они среди туч, полных мух, и две скалы, что скоро сольются в единственный выход. И если все более-менее держатся и лишь отмахиваются от мух, то Сокджин, съёживаясь, прижимается к Намджуну и идущему рядом Чимину. Первый над этим хихикает.       — Всё пучком, учитель Сокджин-и! — говорит он и вдруг дёргается. Затем сплёвывает парочку насекомых изо рта и начинает мизинцем ковыряться между зубов. — Мм-м… протеинчики.       — Тебе легко говорить! — ворчат ему в ответ. — От твоих слов не легче! Хосок громко и устало вздыхает, но лишь продолжает идти. Чем ближе они к неизвестной им точке, тем меньше необходимо шуметь, так им сказал Чимин. В принципе провёл им небольшой инструктаж. Не хлопать по себе, чтобы прибить насекомых, не кричать, идти медленно и максимально тихо. Проходя, задержать дыхание, чтобы не затошнило от зловония. Разумеется, они помнят, что их ожидает тот, кого лучше не будить. И когда они становятся перед входом, капитан поднимает руку. Да и остальные среди мелких писков в этот же момент слышат уже угрожающее то ли жужжание, то ли сопение. Юнги подходит ближе к Хосоку и замирает от ужаса. Прохода больше никакого нет, лишь через эту каменную длинную арку. Даже, можно сказать, тоннель. Низким басом проносится гудение, пробирающее всё тело. Даже в груди оно отдаётся, словно фонят колонки в каком-нибудь танцевальном заведении. И местный, видимо, диджей восседает на земле в полулежачем положении. Очевидно, это не человек.       — Вот и он… — тихо говорит Чимин. — Вельзевул. Сокджин с ошеломлением впивается выпученными глазами в тоннель. Он уже готов был закричать, что есть мочи, от страха и оглушительного жужжащего храпа, но его рот тут же прикрывают Намджун с Чимином. Последний примыкает пальцем к своим губам и шикает.       — Как я и говорил, пока он спит, он не опасен.       — Юнги, — обращается Хосок. — Успокой его. Мин тут же быстрым шагом приближается к Сокджину, укладывая руку на его голову. Прикрывает глаза и просит отбросить страх, но с каждой пройденной секундой всё сильнее хмурится.       — Давай же… Чёрт! — ругается он. — Не выходит. Слишком боится.       — И что делать? — Чонгук то и дело смотрит, что на лице Сокджина испуг даже и не думает пропадать. — Он ведь точно закричит. И взгляд не сможет оторвать. А Намджун вдруг хитро улыбается. Деликатно убирает руку Юнги, кладёт вместо неё свою и цепляется за чужие каштановые волосы, а Ким поднимает на него напряжённое лицо. Мягко говоря, это не очень тактично и даже грубо со стороны ученика, пусть и бывшего. Свободное запястье Намджун надкусывает и говорит:       — У меня есть идея, — крупной струйкой чёрная кровь его подбирается к дрожащему от страха рту, да прячет, каменея под его ошарашенным взором. — Это, чтобы не кричал… Хватка на волосах становится крепче, заставляя Сокджина зажмуриться от боли. Намджун опирается ногой в бедро Кима и резко со всей силы тянет на себя, отрывая голову с треском. Чимин с брезгливостью морщится, а Чонгук с Тэхёном закрывают глаза от звука. Хосок на них не смотрит, всё наблюдает за входом. И лишь Юнги вдруг удивлённо улыбается. Намджун прячет голову лицом в своей накидке и продолжает:       — А это, чтобы не пялился!       — Конечно, изощрённо, — молвит Юнги. — Но гениально. Только есть ещё вопрос, — взгляд его устремляется в тоннель. — Темновато там.       — Капитан, вы можете сделать огонь бесшумным? Или хотя бы очень тихим? Ну, вы можете дать огонь Чимину и встать по обе стороны, чтобы всем было видно, куда идти, — подаёт голос Чонгук. Хосок на него оборачивается, вскинув брови. Вторая умная идея. Он кивает и высвобождает из рук своё пламя. Оно расползается по кисти, создавая своеобразную перчатку.       — Задумка хорошая, — Пак по-дружески стукает Хосока по плечу. — Однако при приближении к той сонной тетере нужно будет его максимально уменьшить и каким-то образом оставить видимость. Пока Тэхён с Чонгуком по обе стороны хватаются за руки тела Сокджина, чтобы вести за собой, первыми к началу тоннеля приближается Хосок. Немного зажившая рана на руке капитана снова вскрывается, пройдясь по скале. Когда возгорается второй огонёк, все становятся по договорённости. Первыми идут Хосок и Юнги, затем Тэхён, Чонгук и Сокджин. Замыкают Намджун и Чимин.       — Напоминаю, — оглядывает всех Пак. — Ни слова, ни шороха. Как только подойдём к нему близко, задержать дыхание, зажать нос и рот. Капитан. Как увидите его, сбавьте свет и с помощью стука по плечу передайте мне, чтобы и я затушил.       — Тише воды, ниже травы и не блевануть, шпана, — шепчет мальчикам Намджун, а те тихо смеются, пока можно. Чимин лишь кивает, и все начинают движение. Медленно и максимально осторожно. Ведь понимают, что ошибка вполне может стоить им всего пройденного.

*** ⛧⛧⛧ ***

Для кого-то смерть была страхом. Для кого-то — обыденность. Некоторые получали опыт работы с нотариусами, чтобы разобраться с наследством. Для Тэхёна долгое время смерть была освобождением. Рано он начал об этом думать, но неудивительно. Ему и правда было легче в один день не проснуться. Он невольно об этом вспомнил, когда они в дружной компании смотрели уже третий фильм.       — А название на первый взгляд такое безобидное, — говорит Доджин, закусив попкорном. Главные любители ужасов и триллеров — Чон Соён, Чонгук и Юнги — таки выпросили посмотреть хотя бы один фильм этих жанров. Честно и справедливо, да и никто не был против. И сейчас они смотрели фильм под действительно забавным и славным названием «Дом, который построил Джек». И для героя этой картины смерть была искусством. Если смерть и искусство, то неопределённое. Это разрушение и конец, но в какой-то степени и созидание, и новое начало. Смерть — Дьявол, ведь берёт то, что ей нужно, и ничего не возвращает. К ней приходят либо в назначенное время, либо заранее тянут свои руки в её объятия. Если годами ранее Тэхён был одним из вторых, то сейчас у него было совершенно другое мнение. Смерть неизбежна, это понимает любой человек. Но не все доходят до этой истины окончательно. А Тэхён хотел этого. Чтобы прожить насыщенную жизнь, о которой не будет жалеть. Ведь, как он читал в книге по биологии, в последние мгновения мозг создаёт целый биографический фильм для своего владельца. В простонародье это называют «проносящаяся перед глазами жизнь». Кого-то ждёт персональный Ад, а кого-то — Рай. Тэхён хотел, чтобы его фильм был наполнен счастливыми моментами, смелыми поступками. Смехом и достойным существованием. Делать, что хочется и чувствовать то, что томилось внутри. Он глянул на Чонгука. Если Ким за эти два года не особо изменился внешне, не считая смены гардероба и состояния, то Чонгук очень возмужал и подрос. Укрепился и даже подкачался. Можно было сказать, что Тэхён тоже его не узнал. Он тут же покраснел ушами и снова уставился в экран телевизора. И даже не заметил, что и Чонгук одарил его взглядом. Юнги вдруг удивлённо улыбнулся. Он всё слышал, как бы они ни пытались скрыть свои мысли и желания. Помимо постройки дома Джеком, он видел картинки из прошлого, в которое вновь и вновь погружались мальчики. Но с каждым разом всплывали более добрые и тёплые воспоминания. Практически не было былого ужаса. И это Юнги очень радовало. Но третьим потоком вливалось беспокойство, ведь надвигалась буря. Однако он пытался об этом не думать, по крайне мере, в сегодняшний вечер. Сегодня хотелось расслабиться в дружной семейной компании. Скажем так, надышаться перед смертью. И, к сожалению, именно эта формулировка была самой правильной…

***

      — Мам?.. Чон Соён была на кухне и мыла посуду. Отвлеклась голос Чонгука и с улыбкой обернулась. Он стоял около лестницы и беспокойно бегал глазами по комнате.       — Что такое, Чонгук-и? — мягко спросила она. А её сын теребил собственные пальцы. Ему было страшно, даже несмотря на принятие своих чувств. Он всё-таки нашёл в себе силы заглянуть маме в глаза. Для него такое признание было впервые. Обычно Чонгук с забавой говорил, что ему нравилась девочка из детского сада, с которой они играли в песочнице, или самая красивая одноклассница. Крутые герои книг и видео-игр тоже занимали отдельное место с сердце. Но он всё чаще понимал, что там разрасталось место для ещё одного человека. Особенно место. Это ощущение пугало неизвестностью, но опаляло трепетом, особенно при виде улыбки этого человека. Хоть и были стыд, да страх, ему каким-то образом удалось принять это без особенных трудностей. В один момент это вышло само собой. Скорее всего, что путь к принятию по нему пробегался, как он чувствовал, в правильном направлении. Даже было некое рвение прийти к этому, ведь двигало его приятная эмоция. Влюблённость.       — Можно тебе кое-что сказать?       — Разумеется. Чонгуку и правда было очень нервно. Слова, которые он хотел сказать, пугали своей смелостью. Он боялся, что отношение к нему изменится. Конечно, его мама всегда была добра и любила его, но мурашки по телу никуда не девались от этой уверенности.       — Только не возненавидь меня за это… — продолжил Чонгук, чем напряг Соён. Она закрыла кран, вытерла руки и присела за стол. Мягко пригласила устроиться рядом. Сын осторожно подошёл, сел напротив неё и глубоко вздохнул.       — Чонгук, я твоя мама. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Я не могу ненавидеть тебя, ты ведь моё солнышко! И Чонгук в её словах не сомневался. Но от это не особо становилось легче. Он стоял на грани до и после того, чем поделится. Всё для него переменится, как только он её перешагнёт. Сглотнув подступивший ком в горле и зажмурившись, Чонгук сказал:       — Кажется, мне нравится Тэхён… — он сделал небольшую паузу, когда приоткрыл один глазик и увидел толику удивления на лице Соён. — Как парень… На душе неожиданно стало легче от сказанного. Он рассказал правду, которая довольно долго крепла внутри. Однако он тут же поднял глаза на маму, и с новыми силами в нём загорелось успокоение. Чон Соён улыбнулась. Погладила его нежно по щеке и ответила:       — Я знаю, Чонгук-и.       — Что?! — он удивился так сильно, что чуть не упал со стула. — В смысле знаешь? Откуда?       — Чонгук-и, ты совершенно не умеешь прятать свои эмоции! — усмехнулась мама в ответ. — Я видела, как ты на него смотришь последнее время, когда он к нам приезжает. И, скажу тебе по своему скромному мнению, он смотрит на тебя похожим образом, когда ты не видишь.       — То есть… ты не против?       — А почему я должна быть против? — от этого вопроса Соён уже громко засмеялась. — Это ведь твоя жизнь. Твои эмоции и чувства, — она лишь слегка поникла. Взяла его за руки и погладила пальцами ладони. — Это посторонние люди вокруг вас могут быть против такого, потому что не хотят понимать, что так тоже может быть. Я же понимаю и люблю тебя несмотря ни на что. И поддержу тебя обязательно! Чонгук с теплом смотрел, как мама всё оглаживала его руки, одаряя теплом. Последние волны страха были отброшены. Соён их прикрыла и забрала, дабы освободить своего сына.       — Спасибо, мама. Я тоже тебя люблю. Но… — Чонгук снова слегка замялся. — Ты сказала, что Тэхён тоже на меня смотрит, как я на него. Ты уверена в этом?       — Я не могу до конца говорить за него, Чонгук-и. Но поверь моему опыту, между вами правда что-то происходит. Может, Тэхён ещё не готов. Чонгук, увы, тоже чувствовал, что не готов открыто сказать ему об этом. Но рано или поздно он сможет. А сейчас будет набираться смелости и ждать. Чон Соён его крепко обняла, ведь гордилась им. Она слегка прильнула к уху сына и прошептала:       — Спасибо, что доверился мне и рассказал…