Sound and Fury

«Самые свирепые твари в Аду. До того тёмные

и примитивные, что сам Бог не решился

выпустить их в мир. Но я возгордился

и решил, что смогу их обучить. Но Люцифер

опасался их, как и следовало, поэтому

запретил мне и снова запер их»

© Асмодей, «Восходящий сын»

Сказание о шедимах

По обе стороны люди, которые появились в нужное время, подарили тепло и заботу, стали настоящей семьёй и дали понять, что в его жизни есть место счастью. Тэхён, широко улыбаясь, ухватился за свой аттестат выпускника. Школьный этап официально пройден, дальше его ждала новая ступень жизни. Он поклонился учителям, что выдавали аттестаты, и глянул в зал. Нашёл среди незнакомой толпы Чонгука, который радостно хлопал вместе с остальными. Рядом с ним были Чон Соён и Чон Доджин. Единственное, что немного расстроило, так это отсутствие Юнги. Но никто его не винил, ведь сегодня у него были важные зачёты. Тэхён со своей семьёй спустился со сцены, встав рядом с Чонами. Отец и папа по очереди немного взъерошили рыжие волосы, которые стали такими за день до выпускного. Тэхён давно размышлял над тем, чтобы попробовать сменить образ, а его не то, что поддержали, даже в обязательном порядке сводили в хороший салон, потому что лучше довериться профессионалам, а не краситься самостоятельно. Когда остальные ученики получили свои аттестаты, слово передали директору школы.       — Ещё раз поздравляю наших выпускников! — гордо сказал он. — Искренне верю, что ваше дальнейшее обучение будет успешным! Также желаю хорошо повеселиться на традиционном выпускном балу. Однако… — небольшая пауза простояла, пока на сцену выходил офицер полиции. Все, увы, знали, о чём он должен был сказать. — В связи с последними событиями нам пришлось принять некоторые меры. Исчезновения не прекратились. Уже числилось одиннадцать пропавших без вести. Что Тэхён, что Чонгук помнили о повторяющемся числе. Тринадцать, столько пропадало каждый раз. Испарятся ещё двое, как и было всегда. Офицер вышел с небольшой папкой в руках, встал около директора и, открыв документ, начал зачитывать:       — Было принято решение обеспечить охранный патруль на время выпускного бала. Все учащиеся, собирающиеся посетить мероприятие, обязаны предъявить документы, удостоверяющие личность. При временном выходе из помещения необходимо предупредить сотрудников полиции. Также запрещается отходить от здания дальше пяти метров и покидать мероприятие без сопровождения взрослых. При уходе учащиеся и сопровождающие должны предъявить документы, удостоверяющие личность, — разумеется, все считали это правильным. Стандартные правила безопасности во избежание новых пропаж. — О любых подозрительных вещах или людях сразу сообщать сотрудникам полиции. После громкого завершения официальной церемонии Чонгук с Тэхёном остались на некоторое время в школе, чтобы завершить последние дела перед тем, как покинут это место. Их было немного: необходимо было забрать оставшиеся вещи в шкафчиках, наведаться в библиотеку, чтобы поставить подпись о том, что все книги возвращены, а также забрать оставшиеся документы. До выпускного бала было достаточно времени, чтобы сделать всё это, никуда не торопясь. В их сердцах радость, трепет и небольшие нотки грусти. Всё-таки только что закончилась одна из глав их жизни. А теперь предстояло выйти из этих стен, чтобы отправиться в новые, ранее не изведанные. Это лишь слегка пугало, потому то большую часть занимало предвкушение. В школьных коридорах было пусто. В связи с выпускным уроки для всех были сокращены, и редко можно было увидеть разве что учеников, которые посещали различные кружки или секции. Тэхён то и дело сжимал в руке аттестат и смотрел на Чонгука, и тот, завидев взгляд, взял его за руку, да слегка притянул к себе.       — Остаётся надеяться, что нас возьмут в те универы, куда мы хотим, — сказал он. Они решили идти по своих желаниям, однако город выбрали один, чтобы не разлучаться. Выбор их пал на Дэгу, где были хорошие по уровню образования университеты и при этом не слишком сложные в плане поступления. Чонгук вынул из аттестата свой проходной лист. — Тебе нужно в библиотеку? Я просто так и не взял ни одной книги за эти два года.       — Ты задаёшь этот вопрос человеку, которого семь лет подряд поощряли за постоянное посещение библиотеки? — засмеялся Тэхён и ускорился, крепче сжав руку Чонгука. На душе их необъяснимая пустота. Не та, от которой хочется выть и плакать, а приятная, то самое успокоение и первые волны свободы. Настрой был превосходный, и приправлялся он радостью от скорого бала. Однако, несмотря на эту бурю эмоций, Тэхён всё-таки переживал. Он никогда не бывал на подобных мероприятиях, ведь мама ему не разрешала. К счастью, унывать из-за этого не хотелось ни в коей мере. Когда Тэхён поставил подпись в библиотеке, вместе с Чонгуком они победно вздохнули. Вот теперь точно всё. Дойдя до последнего коридора, враз они остановились. Почему-то захотелось передохнуть от порыва, отдышаться перед новой дорогой. Чонгук к Тэхёну приблизился с улыбкой, а затем, пройдясь глазами по лицу, сказал:       — Ты знаешь, я был совершенно равнодушен, когда только пришёл сюда. Мне было всё равно, с кем я подружусь, и как будет проходить моя старшая школа. Даже больше, мне было грустно уходить из прошлой. Но… — Чонгук осторожно сплёл их пальцы между собой. — Я понял, что совершенно не жалею о том, что мы переехали. Ведь я встретил тебя. Кто бы мог подумать, что ты, сидящий за двухместной партой в одиночестве, приведёшь меня к такому счастью…       — Кто бы мог подумать, что моя жизнь так изменится, — продолжил Тэхён. — Я уже много раз это говорил и буду говорить. Спасибо тебе. Тэхён вдруг начал краснеть ушами. Затем немного приподнялся на носочки и прильнул губами к Чонгуку, всю свою благодарность, всё тепло и счастье вложив в этот поцелуй. Тот свободной рукой притянул за талию ближе, отвечая тем же. Не сдержались, да и сейчас их никто не увидит. Тэхёну не хотелось прекращать, наоборот, двигаться дальше. Он отпустил руку и обеими ладонями дотронулся до любимых щёк. Чувствовались в глазах слёзы, но от самых позитивных эмоций. Всегда есть, куда стремиться, но на данный момент именно этот день был на пике блаженства. Чувствуя, что Тэхён не отступал, Чонгук повернул голову и слегка углубил поцелуй. По телу проходились мурашки, а голова постепенно затуманивалась. Слишком хорошо и слишком сладко. От неожиданно ушедшего из-под ног пола Тэхён хихикнул, и его подсадили на подоконник, не отрываясь, а он и не хотел, чтобы это заканчивалось. Увы, это случилось, ведь в кармане зазвонил телефон, который вывел их как будто из глубокого транса. Всё-таки снаружи их ждали родители, чтобы повезти домой для подготовки к балу. Они учащённо дышали, глотали воздух буквально, да неотрывно смотрели друг на друга. Засмеялись и соприкоснулись лбами, прикрыв глаза. Хоть этот этап и закончился, они были уверены, что их жизнь только началась.

*** ⛧⛧⛧ ***

Тьма была похожа на пустоту. Тот самый наичернейший цвет без единых серых вкраплений. Эхом проносятся крики, становясь то тише, то громче, и ветер бури на пару с ними шумит в ушах. Тяжёлым шагом идут трое, что отправились на разведку. Хосок, как уже заведено, ступает первым. Холод ему нипочём, так что он, не содрогаясь, держит в руке крупный огонь, а также прокладывает две дорожки по холодной земле для максимального освещения тропы. Это служит ориентиром, чтобы банально не потеряться в давящей тьме, тянется огонь от самого лагеря, где остальные ждут их возвращения. Намджун с Чимином то и дело греются, чтобы не замёрзнуть. Буря щиплет глаза и холодит до пара изо рта. Идут они по прямой, но всё равно уже довольно долгое время.       — Это очень похоже на то самое забвение. Именно таким его многие представляют. Чёрная пустота… — говорит Чимин, осматриваясь. — Разве что тишины не хватает.       — Слушай, Чимин, — оборачивается Хосок с любопытным выражением лица. — С нашей встречи хотел спросить. Как ты узнал, какая у тебя способность?       — О-ой, это забавная история! — его пробирает на довольно громкий смех. — Очевидно, что не только мы такие особенные, расхаживаем, как хотим. Я встретил одного. Имя он не сказал, лишь упомянул, что пришёл из Злопазух, а его способностью была земля. Это было во время первой встречи с Цербером. Его укусили эти хвосты-змеи, которые, как оказалось, ядовитые. Он попросил высосать яд, чтобы его не вернуло обратно. А потом, бегая от псины, я взмахнул рукой, и подо мной выросла каменная глыба. Сначала я подумал, что это он, но нет, он даже не смотрел в мою сторону в тот момент. Так и понял.       — Эй, пустите кто-нибудь огонь вправо! — замирает вдруг Намджун. — Я слышу шорохи! На свету виднеются чьи-то руки, загребающие землю. До ладоней идёт фиолетовый покров, а кончики пальцев постепенно чернеют. Грешная душа уже не кричит, лишь смотрит на них глазами, покрытыми инеем, всё гребёт и хватается, дабы буря не унесла его прочь. Намджун опускается перед ним на корточки и внимательно рассматривает с ошеломлением.       — Охереть… Ребятки, и правда нужно будет обеспечить остальным обильное тепло, — молвит он. — Ну-ка… — с задумчивым лицом он оставляет совсем маленький укус на себе, смотрит, да пальцами крутит, направляя тонкую струйку крови. Затем сжимает кулак, делая из неё небольшой сгусток. Подхватывает и кладёт на землю, наблюдая. Снова пытается поднять без касания, но вдруг с досадой хмурится. — Мда-а…       — Чего? — спрашивает его Чимин.       — На мою кровь здешние условия тоже не влияют, однако до того, как я прекращу контроль, — Намджун поднимается, не отрывая взгляд со своей руки. — Другими словами, если потребуется сделать ловушку наподобие сети для той мерзкой мухи, то мне нужно будет её держать. Хосок уже хотел было что-то сказать, однако вскрикивает от резкого удара. Неизвестный, чья нога прилетела точно в голову, цепляется за рваную футболку и тянет руки к оголённым рёбрам, к единственному попавшемуся источнику тепла. Так и отлетает от взрыва, как только сжал одно ребро. Хосок, хрипнув от боли, хватается за грудь.       — Дрянь… — ругается он. — Как вернёмся за остальными, я пойду первым. Чимин в середине, а ты, Намджун, будешь замыкать. Уверен, чем дальше, тем их больше. В случае чего будем… Врасплох капитана застаёт появившийся из ниоткуда оглушительный душераздирающий крик, что с ветром проносится волнами. Высокий и протяжный, переходящий в хриплый рычащий вопль. Хосок зажимает уши и падает на колени от этого воя, что будто вобрал в себя все адские муки, кличи напуганных животных и завывания чего-то потустороннего. Он впервые слышит нечто подобное и, когда Намджун с Чимином подбегают к нему, громко спрашивает:       — Что за херня?!       — Эй-эй, капитан! — Чимин тянет к нему руки и укладывает на плечи. — Что с вами?       — А вы не слышите этот мерзкий вопль? — Хосок поднимает на них выпученные глаза и, зажмурившись от новой порции, пытается подняться на ноги. — Не слышите?       — Ты о чём, Горелый? — вскидывает брови Намджун. — Это же просто тихий вой.       — Вой? — Чимин оглядывается и сам прислушивается. — Что за чёрт? Мы что, слышим разное? А ведь ему казалось, что резкие далёкие выкрики, начавшиеся пару минут назад, слышат и все остальные. Владельца или владельцев этих голосов не видны, скрыты за завесой тьмы, от того и напрягают с каждым шагом всё сильнее. Намджун тоже глядит в разные стороны, а затем выдыхает:       — Живоглотик, ты знаешь, что это может быть?

***

      — Похоть — это не только половое влечение, — говорит Тэхён, укутавшись в высохшую накидку Намджуна. Они с Чонгуком всё жались друг к другу, но стало намного теплее. Все уже практически обсохли благодаря костру. — Это любое желание или рвение, которое в той или иной степени дурманит разум.       — А есть что-то более конкретное? — решает уточнить Сокджин.       — У Хосока очевидное желание, — кивает Юнги и украдкой оборачивается на две яркие дорожки огня. — Он хочет выполнить долг перед страной. Им и при жизни начал двигать гнев на террористов, и он его выплёскивал во время сражений. Он и ведёт его к миру Живых сейчас. Меня же ведёт желание мести, — Юнги разгибает ноги и устраивается поудобнее. — У вас такое есть? Чимина, Намджуна и Хосока нет уже больше десяти минут. Разумеется, остальные беспокоятся, хоть те и дали слово, что вернутся, как только заметят что-то необычное. Однако это вовсе не значит, что неожиданная находка даст им это сделать. Но Чон Хосок на то и пустил огонь, чтобы в случае чего они не только бросились на помощь, но и знали, куда бежать.       — Если так подумать, то среди всех моих рвений была моя семья, — отвечает Сокджин и потирает подбородок. — Когда я думал, что умру во время стрельбы, когда меня посадили в тюрьму, когда сказали срок… я думал лишь о том, что обязательно вернусь с ним. Всё для этого сделаю, — Сокджин хмурится и поджимает губы. — Наверное, вот и ответ на другой твой вопрос, Юнги. Ты говорил, что при всех воспоминаниях мы поймём, чего хотим, и чего этот Ад от нас хочет добиться. Я чувствую, что и сейчас хочу вернуться к ним. Хотя бы увидеть… — с его губ слетает приглушённый смешок. — Соджун и Оби сейчас уже взрослые. Больно, что я не был с ними… им это было необходимо, как никому другому. Юнги на Сокджина смотрит с грустью и гордостью одновременно. Понял, что ему нужно, но всё-таки какой ценой… колючими воспоминаниями, горьким опытом и безоговорочной смертью.       — Я чувствую желание счастья. Или, наверное, желание измениться ради этого счастья, — вторым говорит Тэхён. — Желал этого с самого начала. Оно меня вело. Иначе я бы давно сдался.       — А меня — желание помочь, — усмехается Чонгук. — Мама с папой с детства учили доброте. Разумеется, к тем, кто этого заслуживает. И я старался изо всех сил. От вспыхнувшего огня позади они поднимаются на ноги, всматриваются во тьму, замечая одинокий бегущий силуэт, и сразу задаются вопросами. Почему только один? Где остальные? Когда начинают проглядываться черты лица, Юнги делает шаг вперёд и громко спрашивает:       — Где Хосок и Намджун? Запыхавшись, Чимин останавливается перед ними и наклоняется, уперевшись ладонями в колени. Затем поднимает удивлённое лицо и лишь молвит:       — Мы слышали крики и вои, — глубоко вздохнув, он выпрямляется и окидывает каждого взглядом. — Но суть в том, что каждый из нас слышит совершенно разное. У капитана крик самый громкий, Намджун остался с ним. Так что выдвигаемся, нужно узнать, что услышите вы. И действительно, с каждый пройденным метром, в порыве мороза, пробирающего до костей, слышатся приглушённые возгласы, совершенно не похожие на человеческие. Приближаясь, они видят, что Намджун уже помогает Хосоку подняться на ноги, но капитан всё ещё жмурится до искр в глазах от невыносимого вопля. Юнги обеспокоенно вырывается вперёд и хватается за поражённые ожогами щёки, смотрит на Хосока и говорит:       — Эй, Хосок. Слышишь меня? Что у тебя за звуки? — капитан лишь отрицательно мотает головой.       — Это явно не грешники, — Намджун озирается, словно надеется, что увидит хоть что-то в этой бесконечной тьме. — И не какой-то демон, по крайней мере у меня. Это вой какого-то животного, — глаза его в этот же момент ловят в фокус Сокджина. — Учитель Сокджин-и! Сможете понять, что за животное, по описанию воя?       — Э-э… не факт. Я не настолько прошаренный, — хмурится Сокджин.       — Раз они слышны, значит, вполне могут бродить рядом, — Чимин, качнув головой, пускает по очереди во все стороны огонь И когда по направлению тропы виднеется силуэт, он подходит ближе. Задержав небольшой костерок в руке, протягивает дальше и замирает, охая. Намджун на него оборачивается. — Лисица? А зверь лишь издаёт высокий резкий вскрик. Однако слышен он лишь Чимину, да и Намджун сразу говорит ему:       — Живоглотик… кажется, мы не только слышим разное, но и видим, — остальные тоже удивлённо подходят медленными шагами. — Потому что я вижу морду шакала.       — А я вижу змею, — выдыхает Юнги, оглядывает головку, покрытую узорами. Его змея тихо шипит, пронзает чёрными глазами да играет раздвоенным язычком. Лишь одно приходит на ум. — Видимо, это Асмодей. Мешанина из животных, как и говорил Тэхён. Все поражаются этой магии, по-другому не назвать то, что происходит. Потому что Тэхён вздрагивает от зелёной раскрывшейся пасти ящерицы, уши Сокджина пронзает карканье вороны, пока та выпучивает глаза, а Чонгук наблюдает, как оленьи рога устремляются во мрак. Только животное Хосока неизвестно, он даже предположить не может, кто это. Стоящий рядом с Намджуном, опираясь о его плечи рукой, разглядывает и, пока существо молчит, напряжённо говорит:       — Моя тварь кричит громко и протяжно. Под конец он надламывается, — Сокджин к нему подбегает и слушает описание. — По виду похож на грызуна. Чёрные глаза, чёрная шерсть, но вокруг глаз уже светлая. Красные уши и по два длинный клыка на каждой челюсти, — от нового вопля он сгибается в спине и щурится от боли в ушах. — Обалдеть… — только и тянет Сокджин. Он понял, чьи черты перечислил Хосок. — Под описание подходит один хищник. Тасманийский дьявол.

*** ⛧⛧⛧ ***

      — Волнуешься? Чонгук крепко держал за руку, показывая, что рядом. Тэхён же не сводил взгляд со здания, которое шумело весельем, да горело из дверей и окон ярким освещением. Выпускной бал начался. Они решили одеться не в классические костюмы, а в обычную одежду. Юнги им рассказывал, что на его балу тоже все были в повседневных нарядах.       — И да, и нет, — ответил Тэхён. — Но повеселиться хочется. Думаю, мне нужно время, чтобы растрястись. Они слышали мелодичную песню, вокалист созывал всех, чтобы зажечь огонь молодости. Это отзывалось в сердце, ведь именно так и хотелось поступить. Не только зажечь, но и сделать всё, чтобы он не потух. Пронести его до самого конца и разводить всё сильнее. Когда Тэхён кивнул Чонгуку, они направились ко входу, заранее готовя удостоверения личности. Показали их сотрудникам полиции, а те пожелали приятного времяпрепровождения и пропустили. Двери спортивного зала, в котором и происходило сие празднование, распахнулись и выпустили волну вечеринки выпускников. Огни мерцали, освещая танцпол, ученики повсюду либо танцевали, либо сидели компаниями, болтали, да смеялись. У отдельного стола под закуски и напитки толпилось ещё несколько ребят. Оглушительный и обворожительный поток заставил Тэхёна поражённо вздохнуть. В него хотелось влиться и поддаться его течению. Когда песня сменилась, Чонгук в ликовании охнул, посмотрел на Тэхёна радостными глазами и вскрикнул:       — Это «Thanks for the Memories» FOB'ов! — Чонгук уже хотел было потянуть за собой, но осёкся. Однако возрадовался мигом, когда это сделал Тэхён.       — Пойдём танцевать, — сказал он, обернувшись. Ему всё ещё было немного неловко, но это чувство ушло на второй план. Он действительно хотел, чтобы Чонгук потанцевал под эту песню. Раз так загорелся с её первых нот, значит, одна из любимых. Торопясь, они прошли через других выпускников и нашли подходящее место. По телу, что само начинало двигаться, проходился табун мурашек, сердце отбивало ритм песни, а улыбка лезла на лицо от голоса вокалиста. Здесь всем было всё равно, у кого какие танцевальные навыки. Главное — повеселиться на полную катушку. Чонгук неожиданно подхватил Тэхёна за обе руки и начал вести в танец за собой. Эта песня группы Fall Out Boy, как оказалось, была на слуху практически у всех, потому что на припеве все в унисон начали во всё горло петь вместе с вокалистом.

«Одна ночь и ещё один раз

Спасибо за эти воспоминания,

Хотя они и не настолько красивые

На вкус он такой же, как ты,

Только слаще»

Они смеялись и кружились. Подпрыгивали, танцевали и наслаждались этим моментом. Вкушали, не оставляя ни единого кусочка, вбирали в себя шум толпы, пока яркое освещение казалось путеводными звёздами в будущее. Тэхён, наконец, во всех красках ощутил свободу. Ту самую, о которой грезил, а потом поклялся найти, ухватить и никогда не отпускать. Он смотрел на Чонгука, улыбался шире и вдруг ощутил желание. Они безгранично счастливы, эмоции их разрывали, сокрушительным потоком вырываясь наружу. Казалось, что горы по колено, а если попробуют вырасти, они свернут их и выйдут победителями. Очередной порыв под песню о благодарности воспоминаниям Тэхёна побудил взять Чонгука крепче за руку и удалиться из общего движения подростковой жизни. Тот слегка удивился, но успокоился, когда увидел игривую улыбку. Сердце забилось учащённо, ноги Тэхёна слегка задрожали, но он чувствовал это. Чувствовал, что хочет. Тэхён привёл его в уборную, где были кабинки и душевые кабинки подальше. Здесь был более приглушённый свет, такая же громкая музыка и меньшее количество людей, которые не хотелось выходить наружу, поэтому решили передохнуть здесь. Чонгука завели в одну из кабинок и заперли дверь на замок. Тэхён начал его разглядывать завороженно и вдруг приблизился.       — Тэхён? — тихо спросил Чонгук, когда любимое лицо оказалось перед ним в нескольких сантиметрах.       — Чонгук, я… — начал Тэхён. Трепетом отзывались слова, которые он хотел ему сказать. Он сглотнул и вдруг мягко улыбнулся. — Ты мне нравишься. Очень нравишься… — рука Тэхёна коснулась его щеки, и Чонгук был готов хоть весь мир возложить к его ногам. — Даже больше. Я абсолютно уверен. Я люблю тебя… — этот голос вперемешку со слезами врезался в сердце острыми иглами долгое время. А теперь нежно опалял грудь теплотой. — Ты понимаешь, что больше от меня не отделаешься?       — И я тебя люблю. И не позволю, чтобы ты от меня теперь куда-то ушёл… — эти слова разлетелись эхом по всему телу. Чонгук неотрывно смотрел ему в глаза, а, когда ощутил касание рук на плечах, ухватился за талию и прижал к себе, утягивая в поцелуй. Сейчас было трудно сдержаться, особенно из-за ответного рвения. Он соврёт, если скажет, что не хотел Тэхёна. Очень хотел, но так боялся спугнуть, поэтому не торопил и не наседал. А сейчас Чонгук словно стоял на проезжей части и видел, как светофор, что светил красным, резко загорелся жёлтым. Значит, через какое-то время оба погаснут, и покажется зелёный. И сменил цвет Тэхён, когда прошептал прямо в губы:       — Ты хочешь этого?       — Хочу, — Чонгук скользнул рукой по тонкой кофте и зацепился за неё. — Место, конечно, не самое удобное, но соглашусь, больше негде. Однако выбранное место обоих раззадоривало. От ощущения пальцев на подоле кофты, Тэхён коснулся расстёгнутых пуговиц клетчатой рубашки и снова поцеловал. Было нервно, но ни капли не страшно. Он сейчас был с любимым и дорогим человеком, которому всецело доверял. Чонгук поменялся с ним местами, сев на крышку унитаза, потянул к себе и усадил на бёдра, а затем, особо не церемонясь, таки стянул кофту. С него следом Тэхён снял рубашку и потянулся вниз, поддевая футболку. Чонгуку открылся красивый вид. Он прошёлся руками от таза до боков, не сводя глаз. Еле ощутимо оставил поцелуй на груди и млел от того, как Тэхён тем временем не мог оторваться от него, поглаживая плечи и шею. Ему тоже нравилось, что пару секунд назад пряталось за одеждой. Чонгук был спортивным человеком, поэтому имел при себе довольно накаченное тело. Осторожно его руки перешли назад, укладываясь на ягодицы. Однако он прервался от созерцания, потому что ощутил что-то в чужом кармане. Залез пальцами, вынув, под смущённый взгляд повертел упаковкой презерватива и ехидно выгнул бровь, посмотрев снизу.       — Ким Тэхён… — протянул он.       — Папа сказал, что не выпустит меня из дома, пока я не соглашусь его взять, — улыбнулся Тэхён. Это заставило усмехнуться, потому что по нему не было заметно, что он наотрез отказывался.       — Честно, я думал, что мы просто передёрнем друг другу, — Чонгук прижал Тэхёна ближе, а тот слегка потёрся о его пах, чувствуя желание. — Теперь ты не отвертишься. А Тэхёну и не хотелось. Сейчас он хотел только одного. Чонгука.

*** ⛧⛧⛧ ***

      — Так, давайте подытожим, — Чимин оборачивается ко всем и на каждого указывает. — У меня лис, у капитана тасманийский дьявол, у Намджуна шакал. Юнги видит змею, Сокджин — ворона, Чонгук — оленя, а Тэхён — ящерицу, — все ему дружно кивают, озираясь на звуки зверей. — Осталось понять, что это значит.       — Да-а, и Асмодей нас не пустит, пока мы не поймём, — кивает Юнги. Он складывает руки на груди и начинает размышлять под слышимое лишь ему шипение.       — Только вот как это понять? — спрашивает Намджун, отряхиваясь от грязи. Он как раз и проверил на себе, возможно ли спокойно пройти мимо демона. По итогу его довольно далеко отбросило назад. Они отошли от Асмодея на несколько метров и снова развели костёр, чтобы греться. Пока все стараются думать, Хосок, поджав колени, закрывает уши и шипит от боли. Его «дьявол» неустанно кричит и сводит с ума. Периодически к его лбу прикасается Юнги в попытках успокоить. Сокджин оглядывается на существо. Тело его то лапы, то когти, шерсть, чешуя и лысины. Лишь голова ворона уготована ему и только ему. Он хмурится и начинает вслух рассуждать:       — Вороны активны и днём, и ночью. В основном падальщики, но едят и ягоды с фруктами, и зёрна… — пока что Сокджин может перечислять факты по теме, в которой разбирается. Однако он поднимает голову выше, всматриваясь в костёр. — Хм-м… может, посмотреть на символику? Вороны, как и совы, олицетворяют мудрость. Их считают вестниками жизни и смерти, сменой циклов, скажем так.       — Не только мудрость. Ещё ум. Также считается, что вороны появляются в нужное время и в нужном месте, чтобы предотвратить опасность, — говорит Чимин, а потом сам себе улыбается. Он бы и подумать не мог, что информация, которую он черпал при жизни для вдохновения, понадобится именно в такой ситуации. — Очень похоже на вашу историю… Очко в пользу того, что животные не случайны.       — Может, дело ещё в похоти? — подаёт голос Тэхён. — В плане воли, желаний и стремлений, как я говорил, — он поворачивается голову к Сокджину. — Вы сказали, что вас вела семья. Однако, если посмотреть с другой стороны, это вполне можно назвать желанием появиться в нужное время. Вы появились во время стрельбы и положили ей конец, но не появились в нужном для себя месте, со своей женой и детьми.       — Да-а, в этом есть смысл! — поражается Чонгук. — Вы же поняли, что хотите увидеться с семьёй. Это тоже похоже на желание появиться в нужном месте. Сокджин вскидывает брови. Эти мальчишки всё-таки довольно умны и рассудительны. Сам он даже не думал, что за рвением к любимой семье может скрываться такое. Звучат эти гипотезы и правда очень даже логично. Юнги с этими словами также соглашается и говорит:       — Мы как раз говорили про свои рвения и про наше выражение похоти. В конце концов Асмодей — демон этого греха. Если смотреть на опыт с Плутосом, то ему нужно признаться в этом.       — Тогда понятно, почему у Хосока тасманийский дьявол, — выдыхает Сокджин. Всё действительно расставляется по своим местам. — Этот хищник считается самым злобным среди всех. Ты, Юнги, как раз говорил, что его вёл гнев. Хосок тем временем поднимает голову. Крики снова прекратились, и он вслушивается, да вникает в общие размышления. Затем поднимается на ноги и оборачивается на физиономию этого животного. Он не отрицает, гнев был с ним бок о бок в борьбе с угрозой, помогал ему и давал сил. Хосок подходит ближе к остальным и говорит:       — Кто-то хочет пойти первым? — не дождавшись ответа, он сам направляется прямиком к своему монстру, который всё молчит. Видимо, стоит понять, и терзающий разум вой прекращается. Капитан становится практически вплотную и бесстрашным взглядом встречается с мордой так называемого тасманийского дьявола. Ни грамма сомнений в Хосоке нет. Он чётко знает, в чём заключается его похоть. — Да, моим стремлением были гнев и ярость. И, признаюсь, всё ещё являются. Потому что я хочу, чтобы враги заплатили за то, что решили устроить хаос на моей родине. Он говорит это с искренностью. Нет смысла что-либо скрывать. И происходит неожиданное, от чего каждый, кому ещё предстоит признание, вздрагивает. Тело Асмодея разрастается в длину и ширину, а грудная клетка обнажает дыру, что становится всё больше. Появляется перед Хосоком арка, покрытая шерстью, перьями и чешуёй. Как только грохот затихает, оставляя лишь вой грешников, да порыв ветра, он её осматривает и решительно делает шаг. Проходит через ярку на другую сторону, а когда понимает, что его действительно пропустили, оглядывается на остальных и с лёгкой улыбкой кивает.       — Стоило в первую очередь подумать именно про символику, — хмыкает Намджун и поднимается на ноги. — Шакалы часто ассоциируются с гнусными и хитрыми существами, что приходят лишь к падали. Для него люди и были падалью. До слов и эмоций мёртвых не доберёшься, как и до живых, с которыми он сталкивался на протяжении всей жизни. Но он это принял, и ему всё ещё до слёз смешно, что понимающих он нашёл после смерти. Либо судьба решила над ним поиздеваться, либо же оставила ценный подарок после долгих поражений напоследок. Хотя шакалы питаются и живыми. Мелкими млекопитающими или птицами. А большую активность проявляют в сумерки. В голове Намджуна тоже были сумерки долгое-долгое время. И если в начале своего пути поэтому месту настало самое тёмное время суток, то сейчас чувствует и знает, что постепенно приходит рассвет. Подойдя к Асмодею, что обратился в скалящегося шакала, он без колебаний говорит:       — Моё рвение понять других людей, да и мир в целом. Настолько эта тяга была сильна, что ослепляла меня, и я не видел очевидного. Но теперь я пришёл к ответу. В первую очередь через людей и мир я пытался понять и найти себя. Он проходит через арку вслед за Хосоком, который тихо наблюдает за ним, но уже другим взглядом. Намджун чувствовал, что изначально в них была неприязнь и даже отвращение. И он может его понять. Однако сейчас на него смотрят, как на человека. Хотя это он сам дал, наконец, этой сущности хотя бы немного появиться. Она пока слаба, зато имеет все шансы окрепнуть.       — Я тут задумался… — вдруг усмехается он Хосоку. — Хоть мы и свободны, этот Ад всё равно даёт шанс пройти через свои грехи.       — В нашей ситуации без осознания своих поступков не обойтись, — кивает Хосок и осматривается. Непроглядная тьма вокруг, лишь небольшой свет дают удаляющиеся линии пламени. При этом же они понимают, как много здесь грешных душ. — Нам в этом плане повезло. Мы тоже страдаем, но, в отличие от многих здесь, можем извлечь из этого урок, — он замечает, что Намджун начинает подрагивать от холода, и зажигает огонь в руке, да подносит к нему. — Грейся, а не думай. Попытать удачу пробует и Сокджин. У него две версии, и выбрать одну не выходит, поэтому он решает сказать всё и сразу. Смотрит в чёрные глаза ворона и почему-то улыбается.       — Быть рядом с теми, кто мне дорог и кому это необходимо. Вот моё рвение.       — Ты значишь трансформацию и возрождение, а ещё жизненную энергию. Месть и обещание идти дальше, несмотря ни на что. Это движет мной, — говорит Юнги, следя за змеиным языком.       — Рвение помочь дорогим людям, — кивает Чонгук, заглядываясь на рога безмолвного оленя. — И дать им понять, что есть, куда расти и к чему стремиться.       — Доказать, что мои мечты выведут меня на нужный путь. Родители были против того, кем я решил стать. Друзья растворились, ведь мало кому хочется быть друзьями известного айдола, — Чимин усмехается хитрой мордочке лиса. — Сам не верил, что смогу, но желание выйти за свои рамки заставляло меня двигаться.       — Измениться, чтобы прийти к счастью, — улыбается Тэхён тому, как любопытная ящерка то и дело наклоняет головку в разные стороны. Простые задания от многих существ, но у всех чёткое ощущение, что они проходят их, обновляясь. Происходит некое перерождение их сущностей. Они обретают новое, отпускают старое и чтят пусть и горькое, но настоящее. Как и сказал Хосок, извлекают урок и приходят к выводам. Лишь одно остаётся для них слегка смутным. Что их ждёт в самом конце? Тот самый Лимб, как бы Тэхён ни пытался уверять в безопасности, всё равно является кругом Ада, к тому же первым. Значит, там тоже ждёт испытание. И раз он является последним, тяжесть его будет тоже довольно большой. Среди душ, что носит во все стороны ветер, среди холода и темноты они идут дальше. Чимин и Хосок на постоянной основе обеспечивают тепло. Попадаются грешники, что пролетают в нескольких сантиметрах, кричат и молят о пощаде. Но, как уже давно можно было убедиться, мольбы здесь не помогут. Обещания разрушаются о стражей и теряются в эхе страданий. Тьма давит на путников, но они не прогнутся и будут идти. Дружно, бок о бок. Они прошли слишком много, чтобы сдаваться. Однако стоит им более-менее выдохнуть тяжёлый пар изо рта, как снова слышится клич неизвестных существ. Так же, как крики мучеников, он со всех сторон доносится.       — Эти твари летают! — громко говорит Намджун, уловив взмахи крыльев, что стараются прятаться в воздушных потоках.       — Капитан! — Чимин озирается к Хосоку, они одновременно друг другу кивают и начинают пускать по кругу огонь, надеясь, что поразят незваных гостей. Мелькают между языков пламени когтистые руки и лохмотья, даже кровожадные лица. И Чимин, и Хосок видят, что огонь им нипочём. — Чёрт… надо что-то придумать.       — Придётся бежать, — Хосок взмахом руки прокладывает тропу как можно дальше. Затем делает глубокий вздох, и в том же направлении сверху вспыхивает большой и яркий взрыв. Хосок не ждал, что это устранит препятствие. Он решил проверить одну вещь, и ответ его удовлетворяет. — Они летают в определённой зоне! Пак, веди остальных, прикрывайте друг друга. Мы с Намджуном задержим их, — под крики и взмахи крыльев они становятся спина к спине, готовые в очередному сражению. — Я буду освещать, а ты лови.       — Ты увидел, сколько их? — Намджун сразу вгрызается в оба запястья несколько раз.       — От силы двадцать-тридцать. Так что справимся. За огненными волнами следует чёрная кровь, что уже не сворачивается от высокой температуры, а сохраняет своё текучее состояние вопреки морозу. Намджун хватает за обезображенные ноги тех, кого успеет, и, что есть сил, швыряет на землю. Более изворотливых Хосок оглушает взрывами. Почему-то обоим сейчас вспоминается их первая встреча. Только пересеклись и тут же начали драться друг с другом, хоть и не дошло дело до полноценной битвы. Неприязнь, злость и непонимание. А сейчас они противостоят врагу вместе, один страхует другого, и к ним невозможно даже подступиться. Им не нужно побеждать и валить всех замертво. Самое главное, это задержать тварей, чтобы они не добрались до остальных. Своеобразная стая довольно слажена, но связано это лишь с тем, что они помогают сородичам подняться. В остальном это лишь группа существ, что летают разрозненно и хаотично. Хосок и Намджун же наоборот, действуют слаженно. Это их главное оружие. Во втором взрыве виднеется лишь пара-тройка крылатых созданий, и они, наконец, срываются с места.       — Ты как? — спрашивает Хосок. — Не замёрз? Намджун отрицательно кивает, несмотря на стучащие зубы. Он согреется, когда они покинут территорию этих тварей, сейчас нужно просто добежать. Снова вместе с ветром в его уши врываются крылья, и он смотрит вправо. Со стороны Хосока через дорожку огня пролезает сморщенная рука, да скалится зубастый рот. Мыслей в голове Намджуна нет никаких, тело бросается само по себе.       — Горелый! — он успевает выкрикнуть, да толкнуть капитана вперёд, как чувствует на себе хватку, что когтями впивается в плечо, пронзая кожу. А Хосок, устояв, оборачивается, стоит голосу оборваться. Лишь крики, ветер, вой и вопли его окружают, но не тот голос с ехидной интонацией. Он словно испарился. Но капитану очевидно, что его схватило одно из существ, хотя охотилось за Хосоком. Намджун только что... спас его. Пожертвовал собой.       — Намджун! — кричит во всё горло Хосок, а темнота пожирает его рёв. Остатки же далеко уносит ветер. Он пускает тонкие, но длинные потоки огня, что рассекают мрак. Он уже не хочет прибить всех остальных. Ему нужно подать знак. — Давай же… Если бы ему намного раньше сказали, что Намджун на такое решится, он бы рассмеялся. Однако время, проведённое в его компании, наоборот дало понять, что он способен так поступить. Он ведь сказал, что задумался, и это было видно невооружённых глазом. Не смог измениться при жизни, так здесь получилось. Зла не желает, не желал с самого начала, его интерес лишь казался корыстным. Хосок уже хотел снова закричать, но видит, как в нескольких метрах за землю цепляется упругая струйка чёрной крови. Капитан к ней мчится, хватается, не отрывая от земли, и с рычанием тянет на себя из последних сил. Чон Хосок теперь искренне верит, что Ким Намджун не падёт таким образом. Его путь не пройден до конца, и так оборваться может. Он снова тащит и дёргает, а когда слышит приближающиеся голоса, делает последний рывок и окунается во тьму, перепрыгивая через собственную ограду, как только слышит приземление в стороне. Хосок сцепляется с ледяной ладонью, а как видит когти и дряблую кожу, со всей силы отталкивает существо, громыхая третьим взрывом. Затем помогает подняться, и они вдвоём возвращаются на тропу, да Намджун тут же валится на землю, рвано дыша и дрожа от холода. К нему примыкают горячие руки, переходя от плеч до самых пят. Ощутив такое же тепло на лбу, он выдыхает уже довольно и расслабленно.       — Осталось-то всего ничего, — говорит ему Хосок. Вдруг одаривает задорной улыбкой да решает подтрунить. — Думал, так легко от нас отделаешься?       — Я вообще-то тебя спас, — хрипло отвечает Намджун со смешком. — Мог бы и поблагодарить. Ты не представляешь, насколько люто вверху.       — По тебе видно, — через некоторое время он чувствует, что тело согрелось, и поднимается на ноги. Смотрит пару секунд в глаза и протягивает руку. — Спасибо. Теперь даже и думать неуместно, что ты бездушная скотина. Намджун уже громче смеётся и хватается за Хосока, вставая следом. Затем пожимает руку и тем же тоном хмыкает:       — И ты не болей, Хосок.