Ложь на первой странице

Недели проходят так быстро в уме Уилбура. Он берет второй блокнот, самый обычный, для мозгового штурма, идей, которые пока не хочет воплощать в жизнь. Неожиданным последствием всего является то, что даже после того, как они закончили говорить о планах Уилбура относительно SMP, Уилбур и Дрим продолжают ходить по лесу и болтать. — Ты продолжаешь жаловаться на то, какой громкий Томми, но, похоже, ничего с этим не делаешь, — усмехается Дрим. — Что бы я вообще сделал, заткнул ему рот? — Жалуется Уилбур. — Он бы просто больше жаловался. Кроме того, — он фыркает и рисует кавычки в воздухе, — нехорошо поступать так с моим братом. Или что-то в этом роде. — Уилбур, просто напиши это. — Дрим громко смеется. — Ты даже не подумал об этом? — Написать это? — с любопытством повторяет Уилбур. Он хмурится. — Но Томми всегда громкий. Такой сценарий противоречил бы самому себе. — А также? — Давит Дрим. — Он гражданин моего мира. Он мой. Уилбур мычит и открывает книгу в руках. Между страницами как закладка зажато тонкое перо — важно всегда иметь возможность писать.

Завтра Томми будет вести себя тихо

Он пишет, потом снова закрывает книгу. — Посмотрим, сработает ли это, — размышляет он. — Так и будет. — Дрим подтверждает, с уверенностью Бога в своём голосе. Уилбур пожимает плечами. — Хорошо, — отмахивается он, гораздо больше заинтересованный в том, чтобы самому увидеть это в действии, чем просто поверить нескольким словам. Они продолжают свою прогулку. В конце концов, Дрим телепортируется, маленький засранец, которым он и является, и Уилбур идет домой. Солнце садится, когда он прибывает. — БОЛЬШОЙ МУЖЧИНА УИЛБУР! — Томми громко смеется. — Где ты был? — Просто прогулялся, Томми, — Уилбур поддразнивает его. — Только не говори, что скучал по мне? — Конечно нет! — Томми раздраженно отклоняется. — Просто стало скучно здесь с одним Таббо. — О, я скажу Таббо, что тебе не понравилось с ним тусоваться, — шутит Уилбур. — Отвали, он мой лучший друг. — Томми возвращается мгновенно. — Нам просто нужно, чтобы кто-нибудь шутил, и это не весело, когда тебя здесь нет! — Ты не посмеешь, маленький гремлин, — угрожает Уилбур. — Я посмею и вы знаете это Большой Дубль! — Томми кудахчет, убегая. Уилбур до сих пор слышит, как он зовёт Таббо. Уилбур закатывает глаза. У него есть немного нежности к своему брату. Даже если это, вероятно, не так много, как думают Фил или Томми. В любом случае, он не может дождаться, чтобы увидеть, что произойдет завтра. Он направляется в свою маленькую палатку рядом с Камарваном и ложится спать. Солнце медленно восходит, и Уилбур зевает, просыпаясь. Томми просыпается поздно, но Уилбур просыпается позже. Томми сидит за завтраком, запихивая в рот тосты. — Привет, Томс, — как всегда приветствует Уилбур. Он смахивает кусок тоста с тарелки Томми и откусывает сам, с любопытством поглядывая на подростка. — Привет, Уилбур, — отвечает Томми, благословенно тихо даже по меркам нормальных людей. Уилбур поднимает бровь. Ой? — Я не знал, что ты можешь говорить, а не кричать, — дразнит он. — О, отвали, — ворчит Томми. — Просто захотелось хоть раз не портить себе горло. Уилбур мычит, обнимая Томми за плечо, а другой сильно взъерошивая его волосы. Действие, которое обычно вызывало громкие жалобы. — Ну, я собираюсь пожаловаться! Знаешь, так ты намного милее, — говорит ему Уилбур. — Эй, — тихо возражает Томми. — Не трогай мои волосы. — Думаю, я ещё раз так сделаю, — возражает Уилбур, повторяя это снова для верности, пытаясь увидеть, как далеко он сможет подтолкнуть Томми. — Уилбурррррррр, — ноет Томми. Его голос по-прежнему такой же тихий, как и прежде. — Чтоооооооо, — поет Уилбур в ответ, подражая его тону. — Перестань, — жалуется Томми. — Неееет. Томми дуется, пытаясь столкнуть с себя Уилбура. Обычно он кричал бы, орал и закатывал истерику, но он тихий. Уилбур смеется и через мгновение соглашается. — Есть какие-нибудь планы на сегодня, ребёнок? Томми улыбается, когда Уилбур слезает с него. — Я не уверен! Я думаю, что какое-то время буду строить с Таббо. — Хм. Будете вызывать хаос, как обычно? — Не знаю. — Томми пожимает плечами. — Наверное. Уилбур моргает. Это больше, чем просто тишина, это спокойствие. Как странно. — Ну, тогда иди. Ты знаешь, что зря тратишь дневное время. Томми ухмыляется Уилбуру, запихивает в рот последний тост и прыгает к двери. — Пока, Уилбур, — тихо говорит Томми, прежде чем закрыть за собой дверь (тоже тихо). Уилбур смотрит ему вслед, издавая долгий вздох, когда дверь закрывается. Он сидит за столом, переплетая пальцы и кладя на них подбородок. Хм. — Удивлен? Уилбур оборачивается и видит Дрима, который, вероятно, телепортировался прямо за ним, маска поднята ровно настолько, чтобы Уилбур мог видеть ухмылку на его губах. — Да, — признается Уилбур. Он сам тише, чем обычно. Думает, обрабатывает. — Я же говорил тебе. Что угодно. — Повторяет Дрим. — Действительно… что угодно… — бормочет Уилбур. Какая-то далекая часть его самого щекочет его в глубине сознания. Что-то, указывающее на то, как неправильно, что Томми так изменяется. Томми никогда не молчит. И все же… он это делает, сегодня. Хм. — Разве это не прекрасно? — Настаивает Дрим. — Все ваши персонажи вписываются в историю, которую вы для них пишете. Жизни, которые вы им даете. — Какую бы историю я ни написал… — медленно бормочет Уилбур. — Это большая сила. — Конечно. — Признает Дрим. — Это сила бога. В конце концов, есть причина, по которой я не давал ее кому попало. Я верю, что ты используешь ее с пользой. — Конечно, — отвечает Уилбур. — Я… Его грудь кажется тяжелой по какой-то странной причине. Он не может указать на это пальцем. Это похоже… немного на то, когда Фил разочаровывался в нем, и ему хочется сбежать из-под его взгляда. Дрим подходит и нежно кладет руку на плечо Уилбура, как раньше делал Фил. — У тебя все получится. Не могу дождаться, когда увижу, как ты зацветёшь. Уилбур смотрит с удивлением. Кратковременное жгучее тепло — что это? Гордость? Что-то позитивное, хоть это и почти больно, на мгновение прорастает в его груди. Это отвлекает его достаточно, чтобы сбросить тяжесть и заставить его подняться и выбраться из депрессии. — Да? — спрашивает он через мгновение. — Ты так думаешь? — Я знаю. — Дрим подтверждает. — Тебя так долго запирали в ящике, что произойдет, когда ты наконец увидишь солнце? Губы Уилбура дергаются в намеке на улыбку. — Говорят, солнечный свет легко обжигает, — отмечает он, хотя большая часть его разума сейчас крутится, думает, хочет. Он чувствует себя саженцем, навсегда задушенным лиственными кустами вокруг него. — Тогда сфокусируй пламя. — Зло подсказывает Дрим. И разум Уилбура легко улавливает эту метафору — на самом деле он всегда так делал — и он чувствует, как эта теплая искра превращается в устойчивое пламя в его груди, подпитываемое каждым вдохом. Ну, это действительно было всегда, не так ли? Его просто постоянно душили, постоянно подавляли и подавляли всеми этими социальными тонкостями… Уилбур издает удивленный смешок, огонь вспыхивает при мысли о том, что его постоянно гасят. Зачем кому-то отбирать у него этот чудесный огонь? Он теплый и устойчивый. Легко сосредоточиться, дать ему подпитку. — У вас есть факел, у вас есть трут. Теперь вам просто нужно развести огонь. Дрим усмехается. — Кто сказал, что его еще нет? По крайней мере, угли. Их будет так легко раздуть в настоящий огонь. Нет, в ад, — отвечает Уилбур с все более острой улыбкой, вытаскивая обе свои книги. Он перемещает мозговой штурм к Дриму. — Страница 34, скажите мне, что вы думаете — я думаю, мы могли бы превратить этот маленький фургон с наркотиками в довольно особенное место. Дрим перелистывает книгу, видя беспорядочное плетение концепции за концепцией, пока не доходит до упомянутой страницы. — Л’Манберг, а? — Дрим смеется. — Я думаю, что это будет действительно что-то особенное.