Хороший мальчик

Пухлые губы сцеловывают капельки пота на изящной шее. Их владелец следит за каждым движением, вздохом парня на своих бёдрах. У этого мальчика узкая талия, тонкие ножки, он значительно меньше самого мужчины, но благодаря этому заводит только больше. Круглые невинные глаза смотрят на своего клиента неотрывно. Красота завораживает. Джисон до сих пор не верит в то, что из всех мальчиков, выбран был именно он. Хван Хёнджин — известный бизнесмен, общественный деятель, спортсмен и просто красавец. О его вздорном нраве известно не понаслышке. Он привык получать всё, что только захочет. И получает. Всегда. Сегодня он захотел Хани — малыша из дома для всем известных утех. Парень ни чем таким не выделялся, но что-то зацепило Хвана. И пока он был доволен тем, какой чувствительный мальчик в его руках. Как остро и искренне реагирует. Это подкупает. — Тебе он нравится, а, Минхо? — вдруг спрашивает Хёнджин, глядя за плечо Хани. Он обращался к своему телохранителю, который был рядом всегда. Да, даже во время такого досуга. Минхо такой же красавец, как его господин, а характер, кажется, ещё хуже. Мальчик на коленях сжался, когда почувствовал на себе вторую пару рук. Кажется, особое приглашение было не нужно. Минхо и сам знал, что делать. А вот Хани почему-то захотелось услышать ответ на вопрос Хёнджина. Но телохранитель молчал, а вот его пальцы уже ощутимо сжали сосочки малыша, заставляя того застонать и потереться о пах Хвана. Широкие ладони Хёнджина с силой сжимают округлые ягодицы, раздвигая и наминая, словно тесто. Хани, конечно, сладкая булочка, но так грубо его ещё не касались, тем более, вдвоём. Это первый раз. А не поэтому ли никто из других мальчиков никогда не говорили о разах, проведённых с Хваном? Он груб… И трахает со своим телохранителем? Поэтому? Хани не понимает ничего… Его тело плавится от ощущений. Их даже слишком много. Его давно раздели. Он давно доступен для всего… — Открой ротик. — голос Минхо отличается от голоса Хвана разительно. Он тихий, ласковый, но от этого кажется ещё опаснее. Хани нравится. Нравится, как и то с какой силой его глотку через полминуты стали вытрахивать до звёздочек перед глазами. А Хван наблюдает. Он смотрит, как толстый член погружается в ротик мальчишки, как тот млеет от удовольствия. Всё же кто-то действительно рождён для таких утех. Хороший мальчик. В знак поощрения Хван наконец-то касается подготовленной дырочки. Хани хорошо постарался — он мягкий и раскрытый. Уже так хочется ему вставить… Но нужно растянуть удовольствие. Поэтому его только гладят, кружа пальцами вокруг, давят на колечко мышц, но не проникают. Хани нуждается в этом! Так жалобно скулит! Минхо оттягивает его за волосы на затылке, заставляя выпустить член изо рта, и долго смотрит в глаза. Сердце Хани заходится. Минхо хмыкает и с новой силой толкается в тугую глотку. — Минхооооо… — тянет Хёнджин, наблюдая за этой сценой. Он похлопал мальчишку по бедру. — Ты просто ему понравился. — смеётся, а потом снова сжимает ягодицы сегодняшней игрушки. Кто кому понравился? У Хани уже нет ни одной мысли в голове. Зато полный ротик слюны, что уже просто вытекает и капает вниз. Его член стоит колом, болезненно пульсирует, но кончить не может из-за специального пожелания Хвана — уретральный катетер. Малыш его тоже впервые надел, точнее ему его вставили, но игрушка уже нравится. Хани вообще любит эксперименты. Любит делать что-то новое. Даже несмотря на то, что он маленький и не самый красивый мальчик в этом заведении, его аппетиты и вкусы превосходят всякие ожидания. Поэтому он не боится того, что сейчас с ним двое мужчин, не боится их грубости, новых игрушек. Он получает удовольствие. И доставляет его сам. Рождён для утех. Наконец он бросает требовательный взгляд на Хвана, чем веселит его: — Ух! Боюсь-боюсь, — зато под его смех внутрь скользят сразу два пальца. Хани стонет, посылая по члену Минхо приятные вибрации, от чего тот закатывает глаза, толкаясь глубже. Хвану нравится такая цепная реакция, поэтому он сходу начинает иметь эту мягкую дырочку, и быстро добавляет ещё пальцы, доходя до четырёх сразу. Чем больше, тем ярче реагирует их куколка. Минхо выходит из ротика, вызывая разочарованный и обиженный стон. Мужчина усмехается и треплет мальчика по макушке, гладит щёчку… Такую пухлую и нежную. Ласка спускается на шею, гладит, а потому резко сжимает пальцы, прекращая поток кислорода. Взгляд Минхо становится пьяным, когда Хани начинает хватать воздух ротиком, которым только что сосал ему. Когда взгляд начинает терять фокус, Хо разжимает ладонь, снова гладит макушку, приводя его в себя. На этих пухлых губках блаженная улыбка. Понравилось. И почему Минхо не сомневался? — Ты так хорошо принимаешь. — хвалит Хёнджин, свободно трахая попку четырьмя. — А сможешь принять ещё? — кусает за ушком, пристраивая пятый палец. Хани принимает и пятый, понимая, что с ним хотят сделать. Наполненность его заводит ещё больше, поэтому он сам раскачивается, опускаясь больше, закатывая глазки и того, как распирает. С громким всхлипыванием он вдруг проскальзывает и принимает всю кисть Хвана внутрь! Член дёргается с новой силой. Малыш задыхается и замирает. Так много в нём ещё не было. Минхо обходит кресло, где сидят Хван с Хани, и осматривает попку малыша. Вид отменный. Рука Хёнджина растянула его просто прекрасно! Хо гладит пальцами натянувшиеся края, облизывается и берёт Хани под бёдра, помогая ему двигаться. Перед глазами звёздочки! У Хани столько много ощущений, что он не может даже дышать нормально, но всё это приятно. Движения в попке, пухлые губы Хёнджина на коже, руки Минхо на бёдрах… Руку вынимают резко, заставляя взвизгнуть, но так же быстро и резко внутрь скользят два члена. Практически одновременно! Хани обнимают поперёк груди. Это Минхо прижимает его к себе, открывая Хвану вид на мальчишку. Его снова придушивают, и уже после этого начинают вбиваться вместе с остервенением, растрахивая попку до хлюпающих звуков. Хани кричит в их руках, что теперь сжимают, щипают, душат вдвойне. Их губы… Зубы… Так много следов на теле мальчишки! Все трое уже взмокли, тяжёлое дыхание практически в унисон, и все трое хотят разрядки! Резкими толчками Хани дотрахивают до пика и одним слитным движением убирают всё лишнее из уретры, дав возможность наконец кончить, а сами изливаются в пульсирующую попку, заполняя до отказа. С горем пополам они всё же добрались до постели, где устроились отдыхать, зажав мальчишку между собой. Хёнджин и Минхо гладят и убаюкивают. Кажется, ещё никто не был с ними таким отзывчивым и честным. А ещё это малыш совсем не боялся. Он создан для этого. — Я хочу его забрать, — шепчет Хёнджин, чтобы не беспокоить уснувшего кроху. Минхо только нежно перебирает волосы на загривке Хани. Неужели нашёлся кто-то способный разделить их увлечения?