Алекситимия

Шатен подбежал к лифту, чуть ли не пролетая мимо из-за того, что не смог затормозить во время. Мед брат, что стоял там, бросил на Дазая удивлённый взгляд — здрасьте — кивнул Осаму и попытался успокоить своё дыхание, которое сбилось из-за беготни. Раздался пиликающий звук - лифт приехал. Юноша зашёл внутрь, а за ним и молодой врач. — вам какой? — спросил он — второй — на выдохе ответил Дазай. Не прошло и пяти минут, как юноша уже во всю шагал к двадцать девятой палате. Двери были закрыты. Осаму уже было схватился за ручку, как на мгновение замер на месте. А вдруг это просто шутка? Вдруг Ода по-прежнему... Дверь открылась и Осаму поднял взгляд. В палате стояли мать и отец, а за ними, на кровати, полусидя находился Сакуноске — Осаму — улыбнулся он, произнося это мягким, хриплым и тихим голосом. Шатен оглядел всех в палате и неожиданно сорвался с места, подбегая к кровати и обнимая брата крепко, как только может — хэй, осторожнее, меня ведь уронишь и сам упадешь. — посмеялся юноша в постели — Ода... Как же я рад... — сказал Дазай и вдруг почувствовал на плече ладонь — Осаму-кун*, ты слишком давишь, — тепло отозвался Мори — твой брат ещё не до конца востановился — глупости, отец. — слабо улыбнулся Ода — мой братишка давно не общался со мной — хмыкнул юноша. Огай не мог не заразиться улыбкой сына. — поверь, Ода-кун, потом он от тебя не отклеится, а я уже не помогу — посмеялся мужчина, разводя руки в стороны — не говори вздор. Ты сам хочешь побольше посидеть с Одой. Просто признай это — так же весело отозвалась женщина с другого конца кровати. Лёгкий и непринуждённый смех разлился по всей палате. Кажется ничего подобного здесь не звучало ещё с самого перевода Сакуноске после аварии. — Окси, тебе есть где остановиться? — задал вопрос Мори — если честно, то я приехала только недавно и ещё не успела найти номер — мам, недавно, это когда? — наконец-таки отлип Дазай от брата и серьёзно посмотрел на женщину. Та подошла к юноше и, встав на носочки, растрепала его волосы рукой — ты слишком высокий, Осаму. — вздохнула она и бросила взгляд на Мори. Когда-то, когда Огай и Окси были женаты и вместе растили своих детей, женщина иногда вот так подходила к Оде, поворачиваясь к мужу со словами: "все из-за тебя. Вот как прикажешь мне теперь дотянуться до его макушки?". Мужчина заливался смехом и, подходя ближе поднимал женщину на руки, чтобы она точно могла достать. А после они смеялись. Дазай точно помнит все это. Такие редкие моменты маленького счастья были, но вскоре вовсе угасли в рутине вечной работы без продыху. — я не виноват — поднял руки вверх Мори. Кажется они с Дазаем подумали об одном и том же. — ну конечно, это он в меня, которая сто шестьдесят на каблуках, да? — снисходительным и поддразнивающим тоном произнесла женщина — Если вспомнить твоего брата Такаги-сана... Там фамилия соответствует значению** — парировал мужчина. Окси закатила глаза, слегка приподняв уголок губ. — ма, а ты на долго приехала? — тихо подал о себе знать Ода — постараюсь на долго. Рюга пока и сам справляется, так что... — просто огромнейшее спасибо оджи-сану***! — хлопнул в ладоши Дазай. — да уж. Окси, а не хочешь остаться у меня? Комнаты свободные найдутся — улыбнулся Огай. Женщина мягко улыбнулась в ответ и кивнула головой. *** — проиграл. — нет. — на карты посмотри. — да как ты это делаешь!? Ты меня где-то.. — враки! Я честно играю! — да не можешь ты десятый раз подряд выиграть меня в дурака! Не можешь! — да с чего ты это взял!? — да потому что я Дазая обыгрываю почти всегда! Его ты обыграть не в состоянии, так какого хрена меня можешь!? Гоголь лишь хмыкнул, пожав плечами. Магия - не иначе. — кстати, пока ты снимаешь... Скажем футболку. Как там Дазай? Фёдор цокнул языком, закатив глаза, и стал стягивать с себя ещё один, десятый, как можно было догадаться, элемент одежды (начиналось все с резинки для волос). — всё так же, как и раньше. — вздохнул юноша — а ты? — мне холодно, раскладывай быстрее карты. — хочешь, чтобы я тебя побыстрее раздел? Стоит только попросить... — заткнись. — нет, ну а что? Я до сих пор даже пиджак не снял, а ты полуголый сидишь. И это при том, что я согласился снимать по две вещи с каждым проигрышем. — я уйду сейчас. — куда ты уйдёшь в таком виде, м? — промурлыкал блондин, накручивая свою косичку на палец. — блять, я тебя сейчас... — вскочил с места Достоевский и повалил Гоголя на постель, начиная бить его подушкой — задушу, вот честное слово! Коля лишь беззаботно смеялся, уворачиваясь от ударов парня над ним.