Вкус позвоночника

Никакого диалога у них в коридоре бы не вышло. Вот к какому выводу пришел Гакуя. Да и Мегуми, похоже. Потому что парень сразу же предложил обсудить все у себя в комнате. Кугисаки и Итадори по началу не поняли ход мыслей Фушигуро, потому что первое, что взволновано вопросил парень у проклятого духа, было… — Гакуя-сан! Гакуя-сан! А это правда, что вы тащили Годжо-сенсея в лазарет на своей спине?! Ресницы Гакуи сошлись в ребристую линию. Улыбка стала приятной, но слабой. Лицо дергалось от резкой близости лица обеспокоенного Юдзи, кулаки которого тряслись от нетерпения, а почти суровый взгляд просто горел. — П-подожди Итадори Юдзи, — мягко осадил его дух, выставив перед собой раскрытые ладони, чтобы хоть как-то выиграть личное пространство. — Тут как бы… — Гакуя! — это был неугодный возглас, точно такой же, как и у Юдзи. Юное светлое лицо девушки с короткими волосами так же быстро представало перед Гакуей. Это была взбудораженная Кугисаки Нобара. — По дороге в колледж мы встретили Иджичи и он сказал, что ты нес на своей спине Годжо-сенсея который был без сознания! — она не только кричала так, что в ушах звенело, но и слюнями плевалась, а Гакуя терпеливо все сносил. — Это всё правда?! — Правда. — С неуверенным кивком сказал Гакуя, надеясь, что они успокоятся. Однако напор двух старшеклассников стал еще мощнее. — Что случилось с Годжо-сенсеем?! — не унимался Юдзи, поддаваясь вперед. — Ему плохо?! — Наш учитель-то! Да что бы в лазарет! — не верила Нобара, с ужасом глядя на собственные руки. Гакуе оставалось что-то невнятно бубнить. Да скажи он хоть четко, эти возбужденные ребята его не слушаю. Вопрос за вопросом, и это уже раздражает. Только Гакуя хотел обрести свой характер и прикрикнуть, да может врезать разок по этим горячим молодым головам, как дверь лазарета раскрылась, заставив молодых людей замолчать, а Гакую повернуться. — Так, я все понимаю, но не могли бы не шуметь, когда пациенты спят? — ни капли не разозленное требование прилетело им от Иери Сёко, голова которой выглядывала из кабинета. — С Годжо все в полном порядке. Просто переутомление все-таки дало о себе знать. — Объяснила Сёко. — Поспит пару деньков и будет как новенький. Ах да! — она будто словно что-то вспомнила. — Гакуя. Годжо проснулся на минутку и попросил вас пока присмотреть за его учениками, — проклятый дух был удивлён, но дал согласие, кивнув головой. Сёко сделала тоже самое, прежде чем закончить: — На этом все. А теперь марш отсюда. Вы мешаете мне работать. Грохот закрытой двери и полная тишина. Гакуя был благодарен этой странной женщине за то, что она смогла приструнить этих детей. И вздох облегчения вырвался у него из груди по мимо воли. «Хорошо, что она не стала говорить про те самые симптомы», – благоговейно вознес свою благодарность Гакуя. Если бы эти ребята узнали, что их сильнейшего в мире учителя скосила Ихорская чума, и его рвало темной жижей, то тут пришлось бы выложить всю свою подноготную и знания об этом с потрохами. — И так, ребята, вы что-то хотели? — с яркой улыбкой спросил у них Гакуя, стараясь говорить как можно тише. — Я могу вам чем-то помочь? Группа подростков в тихую перегляделись, а после шустро сгруппировались вкруг, нагнувшись. Гакуя рассеяно моргал, глядя на этих «заговорщиков». — Ну и что делать будем? — спрашивала шепотом Нобара. — Изначально мы хотели побеседовать с Годжо-сенсеем, но раз такое приключилось… — Может, отложить на потом? — предложил Юдзи. — Иери сказала, что через пару дней будет как огурчик. — Нет. — Отчеканил уверенно Мегуми. Кугисаки и Итадори посмотрели на него. — Чем быстрее совсем разберёмся, тем нам же лучше. Мордашка Нобары вмиг скисла, она протяжно застонала, как если бы её все достало. — Но нам же сказали, что к учителю не пустят! — досадливо напомнила девушка. — Как ты собираешься ему вопросы задавать? Все твоя тут же задумались, выражая поток мыслей по-разному: Мегуми нахмурил брови, прикрыв глаза, от чего его умные и более зрелые черты лица стали острее. Нобара надула губы, опустив взгляд на пол, не зная, чтобы такого придумать. Юдзи, такой же напряженный, от чего-то вмиг просиял и обратился к друзьям с интересным предложением: — Слушайте, но раз Годжо-сенсей не может… Почему бы просто не спросить кого нибудь другого? Взгляд Мегуми заинтересовано просиял, в то время как Кугисаки на свой привычный лад стала еще больше недовольной таким неопределенным предложением. — И кого ты предлагаешь? — проворчала она. — Ну, например…, — задумчиво начал Юдзи, и его голова повернулась в правую сторону. Фушигуро повел плечами влево, и Кугисаки подняла взор прямо. Они все одновременно сделали то же самое. Троя ребят смотрели в сторону одинокого, ничего толком не понимающего Гакуи, симпатичная фигурка которого была слишком мала для этого больничного отделения и больше походила на что-то инородное. — А не плохо, — согласилась Кугисаки, довольная выбором Итадори. — Да. Вполне подходит, — рассудительно поддержал Фушигуро, взявшись пальцами за подбородок. И только один Гакуя, будучи проклятым духом, лишь с пустой улыбкой наклонил голову набок, пытаясь понять, что же все таки у этих магов в уме. Очередная мысль о том, что ни черта не понимает современных магов, уже пресытилась ему как никогда. В обычно ухоженной комнате Фушигуро, (которую за свою опрятность и чистоту все нахваливал Юдзи) три человека и четвертый не человек кое-как заняли одну кровать. Переодетые уже в повседневную летнюю одежду, юные маги на какой-то момент оставили Гакую одного, пока быстрее всех разделавшийся с формой Мегуми бежал до библиотеки и обратно. Когда он пришел, Нобара и Юдзи уже были вместе с Гакуей и оживленно с ним говорили. И манера поведения гостей сразу бросалась Мегуми в глаза. Нобара взяла стул и, повернув его спиной перед остальными, сидела, опустив голову на вверх самой спинки. Юдзи, скрестив ноги, забрался на саму кровать Фушигуро (от чего у парня дернулся глаз) и оживленно жестикулируя, рассказывал, как он учился в средней школе и какая огромная разница тех школ и этой. А вот Гакуя, слушающий его с терпеливой приятной улыбкой, сел на самый край, стараясь занимать как можно меньше места, и то под ним почти ни одна складка не промялась. Спина ровная, ноги соединены, руки покорно опущены на колени. Взгляд нежный и трепетный. В отличии от этих двоих громких надоедливых мартышек, Гакуя — это просто эталон уважения чужой собственности и понимания чувств окружающих. Кивавший на высказывание Юдзи Гакуя чуть прирасширил глаза, а потом негромко рассмеялся. Нобара тоже весело улыбнулась. Двоя шаманов, вот так просто беседую с проклятьем… Да уж. Теперь Мегуми понимал заинтересованность Годжо в этом деле, как и в самом Гакуе. О подобном ни один маг не поразмыслит, что бы вот так просто сидеть и болтать с проклятьем. А тут аж картина маслом. — О! Фушигуро, ты уже пришел?! — радостно проговорил Юдзи, заметив друга, стоявшего в дверях, и замахал ему. — А мы тебя так и быстро и не ждали! Гакуя и Нобара тоже повернулись к нему. Бледное лицо Мегуми покрылось тень недовольства. В общем, как обычно. — Я могу приходить в СВОЮ комнату, когда захочу! — сделал колкое замечание Мегуми, сжимая пальцами и так изношенный кожаный переплет. Хмыкнув, он быстро прошелся по комнате и остановился напротив озадаченного Гакуи, прежде чем протянуть ему книгу со словами: — Извините, что пришлось вас так отдернуть, Гакуя, но нам нужна ваша помощь. Желтые, смятые по краям страницы быстро перелистывались, и лишь пару раз Гакуя придерживал между ними большой палец, напрягая взгляд. Он по-началу выглядел удивленным, но после, покивав чему-то, убирал руку и продолжал листать, быстро пробегаясь необычными глазами. — Если я правильно все понял, вы хотите узнать про святых духов сэйреев, — вынес он вердикт после того, как захлопнул книгу, сжимая её в ладонях. Осмотрев магов серьезным взором, Гакуя вновь обратился всем зрением к корке книги и улыбнулся. Вышло это хоть заманчиво, однако больше всего было печали. — Вот уж удивили старика тех времен, — сказал дух, не переставая скорбно улыбаться. — Я уж и не думал, что когда нибудь про них услышу. Времена то те уже прошли, — ностальгирующие проговорил Гакуя, чуть приподняв голову. Он закрыл глаза, как если бы погрузился в далекие воспоминания. — Так что же, Гакуя-сан, — заговорил Юдзи, наклонившись к нему. — Получается, что эти сэйреи в самом деле существуют? Мегуми, сидевший на другом краю кровать, бдительней прислушался. Нобара продолжала покачиваться на стуле. — Да. — Ответил парню Гакуя. — Раньше их было очень много. Но, увы, как и маги, они вымирают. Только гораздо быстрее. Люди этой эпохи отвергают магию, чего раньше никогда не было. А раз она им не нужна то, и всех, кто с ней связан, это тоже коснется. — Гакуя, а можно у вас утонить кое-что? — с каким-то затяжным напряжением задал вопрос Мегуми. — Вы подтвердили, что сэйреи — это духи. А чем они отличаются от шикигами? Их можно приручить? — Шикигами? — переспросил озадаченный Гакуя. — А, точно! — вскрикнула Нобара, привлекая к себе внимания. — Видишь ли, Гакуя. Фушигуро у нас любитель животных, — подметила она с коварной ухмылкой. — Потому эта тема ему больше всех интересна. На такое, увы, хоть и правдивое, но дерзкое заявление, Мегуми насупился. — Ничего подобного, — омрачено проговорил он. — Но, Фушигуро, ты же любишь животных, разве нет? — со всей раздражающей невинность вклинился в разговор Юдзи, наклонившееся так, что бы видеть парня которого закрывал собой Гакуя. Синие глаза Мегуми мстительно сверкнули, когда он уставился на Итадори. Тот, все так же не понимая, почему его друг разозлился, лишь спокойно повторил: «Ты чего, Фушигуро?» Кугисаки продолжала довольно ухмыляться и, желая еще больше подразнить Мегуми, посмеялась. Так то бы её точно было слышно. Накалившуюся ситуацию нарушил ровный голос Гакуи. — Шикигами и Сейреи — это совершенно разные существа, — объяснял проклятый дух со всей серьезность и точностью. — Шикигами, как и проклятья, состоят из проклятой энергии пользователя, а вот сэейреи — это чистой воды сама магия. Они что-то больше природного типа, чем человеческого. Это их отличия от прирученных проклятых духов. А вот по поводу их приручения, — Гакуя с сомнением на лице закрыл глаза, а потом опечалено улыбнулся внимательно слушающему его Мегуми. — Увы, но приручить их невозможно. Они могут посодействовать, если только сами того захотят. Ни одному шаману не под силу подавить их волю. Конечно, бывали случаи, когда маги пытались заставить их подчинять силой, однако конец их был ужасен. — Договорив это Гакуя присмотрелся к Мегуми с предупреждением. Даже его голос стал более хриплым и низким. — Потому, Фушигуро Мегуми, никогда не пытайся направить магию против сэйрея. Иначе тебя ждет участь по страшнее смерти! Мегуми с дрожащими глазами тревожно задышал, явно испуганный этим предостережением. С другой стороны, он был благодарен, что Гакуя его об этом предупредил. Ведь у него в самом деле была идея попытаться приручить дух магии силой. А теперь вот что выясняется. В книге писалось, что они благородны, великодушны и терпеливы, но скоры на расправу и не терпят к себе неуважения. Это и в самом деле ни шикигами и ни прирученные проклятья. Однако Мегуми вдруг осознал, что в последнее время шикигами он не пользовался на территории колледжа, потому что те становились бешеными и нападали на его друзей. Раз Гакуя так много знает обо всем, то, может быть, он и с его проблемой разберется? Заметив, как побледнел и поник парень, Гакуя смягчился и потрепал его по голове со всей заботой. — В любом случаи, я тебе просто говорю быть осторожней, Фушигуро Мегуми. Не стоит так пугаться, — до этого беззаботно растянув губы, Гакуя поерзал пальцами по растрепанным волосам парня, припустил концы бровей, прежде чем обратиться к Юдзи и Нобаре. — Но я крайне удивлен. Не думал, что ваше поколение вообще знает что-то о сейреях. Кто вам про них сказал? — Никто. — Отозвалась Нобара, вытянув ноги в лосинах. — Эти двоя сказали, что видели сейрея не далеко от колледжа. — Что? — ахнул Гакуя, раскрыв во всю глаза. Его рука застыла в воздухе, а пальцы дернулись, когда он убирал её от головы Мегуми. Оставалось только догадываться, какие мысли будоражили Гакую. Вот только беспокойство с родни полоумному страху скрыть у него не получилось. Для них это опасно. Нельзя, нет, просто не допустимо втягивать в это детей. Гакуя всем сердцем не желал этого! Итадори Юдзи — сосуд Двуликого, Фушигуро Мегуми — талантливый призыватель шикигами, Кугисаки Нобара — так же одаренный маг. А про Годжо Сатору можно и помолчать, но тогда… Кто же стоял за ним в комнате Годжо? В мыслях Гакуи Юдзи откидывался сразу. Сукуна бы этому случиться не дал. Если Мегуми, тогда это плохо, но если Нобара, то тоже приятного мало. Ни один из них еще не подвергся чуме. Это обнадеживает. Но в любом случаи… Гакуя решился пока действовать на своё усмотрение. Проклятый дух был необычайно молчалив и серьезен. Неизвестно как Кугисаки или Итадори, но от бдительного Мегуми это не ушло. Заметивший его пристальный взгляд Гакуя поспешил улыбнуться. После Итадори рассказал Гакуи, как они вместе с Фушигуро встретили того сейрея, похожего на огромного оленя, коих в Японии просто водиться не может. Как от него исходил странный теплый свет, как он исчез, словно сон, и как он с ними заговорил, подобно человеку. Гакуя слушал невероятно учтиво, и при этом глаза его, как и растянутая улыбка, были необычайно заставшими, словно он был где-то в другом мире, пока болтал с подростками. Так как основная теория о духе Мегуми была подтверждена проклятым духом, то, поболтав уже о всякой ерунде, все четверо разошлись по своим делам. Однако перед тем как оставить Фушигуро одного, Гакуя как будто специально дождался, пока Нобара и Юдзи уйдут как можно дальше, и только после обратился к Мегуми с далеко необычной просьбой: — Послушай, Фушигуро Мегуми. Ты хорошо же знаком с конструкцией этого места? — после его не понятного вопроса губы парня опустились дугой и сжались. — Я имею в виду не сам чертеж сего места, — решил детальней разъяснить Гакуя, видя, как тому сложно понять. — А кто где конкретно живет. Большие места под типа площадок… Ну и всего такого. — Так вам карта территории или комнаты других людей нужно? — попытался уточнить Мегуми, хотя всем мрачным видом давал понять, что его это настораживает. Гакуя же просто продолжал улыбаться, личиком красивой молодой девушки. — Желательно узнать комнаты всех учеников и персонала. — Сказал Гакуя, спрятав руки за спину и наклонившись телом в бок. — Но зачем вам… — тихо начал было он. — Надо. — С нажимом в голосе перебил проклятый дух. И вот уже от его позитивного настроения в дрожь бросало, так что Мегуми отошел назад, приподняв руки, как если бы выскочил враг. На его приступ резкой готовности Гакуя тихо посмеялся. — В любом случаи. Вот, держи, Фушигуро Мегуми. — Запустив одну руку в карман широких шорт, Гакуя извлек оттуда листок с ручкой и протянул к парню. Глаза Фушигуро расширились. Пусть и не сразу, но он принял то, что ему дали. Гакуя продолжал: — Я понимаю, что у тебя сегодня выходной, и тебе хотелось бы потратить его на себя, однако это дело минутное. Управишься за час? — любезно спросил он. Мегуми рассеяно озирался с начала на лист с ручкой, потом на духа. И так несколько раз, прежде чем остановить голову. Словно проглотив то, что он отчаянно желал так сказать, слабо кивнул. — Очень хорошо! — обрадовался Гакуя, хлопнув в ладоши. Прям вылитое поведение Годжо. — Рассчитываю на тебя! Просто напиши имена, фамилии и комнаты. А здесь ли они будут я уж сам походу, проверю. — Л-ладно, — вновь согласился шаман. Видимо, даже если что-то у духа и спросить, он не ответит. Потому оставалось только давать согласие. Они какое-то время смотрели друг на друга, а после Гакуя поклонился и, похлопав Мегуми по плечу, еще раз поблагодарил его за услугу. И потом направился прямо по коридору. Фушигуро, уколотый сомнениями и подозрениями, продолжал с недоверием смотреть ему в спину на покачивающиеся индиговые волосы. Маг даже не подозревал, что Гакуя, так беззащитно уходивший от него, уже не улыбался и не был так мил. Теперь его лицо было холодным, рассудительным и даже в каком-то понятии свирепым. — Первый шаг сделан. — Грозно и тихо сказал себе Гакуя, направляясь к следующей цели. *** — Что?! Хотите, получить разрешение на посещение архивов!? — яростно недоумевал, такой скатившееся как снег на голову просьбой Масамичи Яга. В кабинете директора было чисто и аккуратно. Простота и строгая обстановка уже создавали впечатления места, где положено вестись исключительно деловым переговорам: никаких шуток, смешков или веселья. И сейчас Гакуя стоял перед столом из дорого красного дерева, за которым и сидел сам директор, оторванный от своих дел проклятым духом. Благо его крупную фигуру в черном кожаном кресле не мог скрыть гудящий компьютер. Масамичи, до этого разбиравший бумаги, связанные со скорым приездом учеников из киотской параллели, молча смотрел на низкого по его меркам Гакую. — Не тревожьтесь так, — поспешил успокоить его Гакуя, помахивая руками. — Мне без надобности какие-либо секретные сведенья. Просто хочу получить информацию об изгнанных проклятых духах и шаманах, что этим занимались. — Опустив руки, Гакуя перестал улыбаться и добавил уже более отчужденно: — Желательно, конечно, получить отчеты десятилетней, а то и пятнадцати летней давности. Конечно, если это что-то очень секретное, то я не стану в это лезть! — поспешно добавил он, заслышав хриплое мычание Масамичи. Мужчина хмурился так же, как и Мегуми. Неодобрение и, возможно, даже осознанные опасения читались слишком ясно на его смуглом крепком лице. И Гакуя все понимал. Он заранее шел сюда, готовый к тому, что директор откажет. Всё-таки то, что ему разрешили остаться на территории шаманов и вести вольную жизнь, уже создавало огромный риск как для Масамичи, так и для Годжо. И если первый еще мог оправдаться, пользуясь доверием старейшин, но вот второго ждали неприятности покрупнее, так как Годжо Сатору начальство люто ненавидело и только ждало чего-то эдакого, что бы приструнить его. Всё еще придерживая бумаги в руках, Масамичи, все такой же мрачный и тучный, развернулся в кресле, сев в профиль. Свет, льющийся из окна напротив, тонко обрезал и обострял его подбородок, лоб и нос, оставшиеся в тени. От чего истинное выражение директора было трудно разобрать. — Я ведь могу задать встречный вопрос, о котором вы, скорее всего, уже догадываетесь? — проговорил он под скрип кресла, повернувшись к Гакуи, и голос его стал еще тяжелее. — Зачем вам данная информация? Гакуя, чувствуя напряжения в груди, вздохнул, опуская плечи. — Я все понимаю, но, простите, рассказать всех деталей пока не могу, — пораженно признался Гакуя с неподдельным огорчением. — Перво-наперво мне нужно в кое-чем убедиться и сверить общие факты. —Сказав это, Гакуя опустил глаза от нехороших мыслей, тенью появившихся на его лице. — Меня… беспокоит в последнее время кое-что. А после встречи с Рёмой… То есть! Я хотел сказать с Двуликим Сукуной! — быстро осекся Гакуя. — Мои тревоги и опасения только усилились. — Угрюмо признался дух, еще больше насупив брови. — Я просто хочу удостовериться, — повторно признался он уже жизнерадостней. — Если то, о чем я думаю, совпадет с тем, что есть, я обязательно расскажу вам Масамичи Яга. Хотя нет, — мягко бросил Гакуя, покачав головой. — Боюсь продеться объявить об этом всем шаманам техникума. — Это что-то настолько масштабное? — хрипло спросил Масамичи. — Боюсь, что да, — ответил решительным согласием Гакуя. — Но опять же, я не могу точно об этом судить, потому мне нужна та информация, — Масамичи опять вернулся к тому положению, явно обдумывая услышанное. — Однако, как я и говорил, вы можете мне и отказать, Масамичи Яга, — достаточно мирно выдал Гакуя с приятной непринужденной улыбкой. — Я и так попросил у вас слишком многого. Мне будет стыдно, если я позволю себе больше наглости еще что-то требовать. — Я не против. — Сразу же бросил Масамичи, от чего улыбка Гакуи застыла. А потом он удивлено ахнул, растерявшись. Не успел он спросить, что да почему, как Масамичи Яга заговорил первым. И, судя по интонации, он ни разу не шутил, а был смертельно серьезен. — Гакуя, буду честен, вы проклятье и доверия мне как шаману не внушаете, — откровение директора никак не задело Гакую, наоборот, он сам об этом знал, потому покорность в виде легкого кивка далась ему просто. — Вы знаете, что-то, чего мы не знаем и у не обижайтесь, но именно с вашим появлением в этом месте происходит много чего необъяснимого. Моя помощь вам чисто из понимания родительской любви к своим детям, не больше. Будь на моем месте другой шаман, давно бы сдал вас начальству, чтобы провели изгнание, — достаточно грубо высказал он, и пальцы Гакуи сжались в кулаки, пока он сам горько улыбался, принимая острие правды с достоинством, не возникая. Вот только Масамичи смог вновь ошарашить его следующим предложением. — Однако так было до сегодняшнего дня. — Обескураженный Гакуя не верил тому, что слышал. Директор смотрел на него, а Гакуя в ответ лишь часто моргая. — Мне тут недавно Сёко позвонила, — сказал мужчина уже более расслаблено. Рука потянулась к лицу, и Масамичи в ленивой манере снял солнцезащитные очки. — Она сказала, что вы спасли жизнь Сатору. Это правда? — спрашивал он, глядя на духа внушительными темными глазами. Гакуя был крайне озадачен таким поворотом. Нет, он знал, что Иери Сёко рано или поздно оповестит о состоянии Годжо. Но не в этом дело. Гакуя был уверен, что когда до этого дойдёт, ему никто не поверит. Скорее он ожидал, что его в этом и обвинят в первую очередь. Да что бы он, проклятый дух, спасал шамана? Да ни абы кого, а самого Годжо Сатору?! Ну бред как не услышишь! Однако во взгляде Масамичи Яги не было ни смешока, ни грозной допытливости или желания уличить проклятье во лжи. Человек, сидевший перед Гакуей, спрашивал его, желая узнать только правду из уст самого проклятого духа. А Гакуя, как и любое проклятье, ощущал враждебность других лучше всего. Однако сейчас он чувствовал лишь простое желание, подтверждение и какую-никакую благодарность. Пальцы Гакуи не понятно от чего задергались, да и сам он заметно нервничал. Негодующе бегая глазами, он неустойчиво усмехнулся. — Д-да спас жизнь... слишком громко с-сказано, — быстро и запинаясь, заговорил Гакуя. У него в горле все комом встало, а конечности трясло. Какого черта происходит? — Ему отдыхать бы, больше подобного бы и не случилось. Он просто так неожиданно упал перед комнатой, что я просто не мог ничего не сделать. — И всё же, — в отличии от Гакуи, Масамичи говорил непоколебимо. — Вы оказали ему первую помощь и сами потащили до лазарета. А так же, судя по словам Сёко, не отходили от Сатору ни на шаг, следя за ним, как ястреб, пока сама Сёко не пришла. — Да, это так, — уже поуспокоившись, смиренно признался Гакуя. «Хотя тащить на себе двух метрового взрослого мужика так себе! — прокричал эту жалобу он в своей голове. — Будь я в своем истинном облике еще ладно, но в теле Ровы… Тащить его с такими длинными ногами было сложновато». — Тогда скажите, почему вы так поступили, если не можете толком признать? — задал очередной вопрос Яга, надевая очки обратно на глаза. Услышав его лучше некуда, Гакуя и впрямь задумался. Директору не нужно было говорить, в честь чего этот вопрос. Что не ответь, одно к одному. Ради того, что бы завоевать доверие? Просто потому что? Или еще ради чего? От проклятье такого не жди. Если бы он позволил Годжо Сатору умереть, то, скорее всего, как проклятье, был бы доволен этим как никогда. Не постеснялся и мысли о том, что ликовал бы над гибелью самого могущественного мага. Но так думало только проклятье, рожденное от ненависти и злобы. А как тот, кем был сейчас Гакуя… Сложно сказать. Он — проклятый дух, бывший человек. Для обычных людей, лютое чудовище, пошедшее против своей истиной природы, отказываясь убивать и вредить. Впервые Гакуя не знал, что ответить сразу. Однако, покопавшись в себе, он на какой-то миг прикрыл глаза, принял умиротворенное выражение и после посмотрел на Ягу уверенно и смело. Таким же и был его ответ шаману: — Потому что я врач. Моя обязанность — спасать тех, кто в этом нуждается. Пусть сам я и не человек, но мне все равно, кого лечить. — Гакуя поднял руку и плотно сжатый кулак прижал к груди, словно давал клятву. — Став врачевателем много веком назад, я обязан был не видеть разницы между своими пациентами. Вот почему я помог Годжо Сатору. Голова Масамичи Яги опустилась с теплой улыбкой. Гакуя разглядел её в последний момент наклона и не сразу разобрал. — Вот по этому, — только и сказал приглушенно Масамичи. Не сложно понять, что директор был благодарен за спасение Годжо Сатору, но Гакуя уловил в этом жесте что-то ещё. Возможно, это было ответом для человека. Однако Гакуя давно смирился с тем, что тот, кем он был раньше, давно умер, а нынешний он уж никак ни тот самый человек. Тишина между ними в этом маленьком кабинете была какой-то… неправильной. Гакуя, во всяком случаи, не чувствовал себя спокойно ни после всех этих странностей со стороны Масамичи Яги. — Вот, возьмите, — не уверенность на лице проклятого духа тут же сошла, когда директор положил перед ним на стол не знакомую ему карточку. — Это что-то вроде доверительной лицензии, — пояснил Масамичи, видя потерянный взор духа. — Если вам начнут задавать вопросы, просто покажите её и скажите, что директор техникума дал своё согласие. — Другими словами, — начал Гакуя, беря пальцами тонкую пластиковую карточку с красной печатью и небольшим текстом рядом. — Это пропуск? — Он самый, — кивнул Масамичи. — Видите ли, в сам архив кого попало не пускаю. Даже студентам нужно серьезная причина. Там храниться множество важных документов и отчетов давних лет. А потому всем сотрудникам колледжа, как и учителям, положено иметь такой вот пропуск. Без него путь в любой архив вам будет закрыт. — Глаза духа просияли, и он было раскрыл рот, но Масамичи махнул в его сторону рукой. — Не нужно меня благодарить. Считайте, что это за помощь этому дураку. Гакуя неподвижно стоял. Он не нашел, что ему еще на это ответить. Он страдальчески заломил брови, когда посмотрел на карточку, а потому снова на директора. — Я думал, вы мне не доверяете, — пораженно проговорил он. — Вы же понимаете, что, узнай об этом… — Я сделал то, что должен был сделать, — прямо сказал Яга, выдавая как можно больше безразличия. — И поверьте, я об этом жалеть не стану. Ни я, ни Сатору. Кончики пальцев, державшие карточку, крепко сжались. Гакуя опустил губы и закусил их. А какой у него был взгляд, ему не было понятно. Он точно не понимает шаманов этой эпохи! Они все рискованные безумцы! Но даже сделав такие выводы, Гакуя выдохнул и, выпрямившись, поклонился Масамичи. Не просто поклоном, в этот жест он вложил всю прыть и признательность за всё, что делал для него этого человек. Развернувшись после, Гакуя зашагал к двери, схватился рукой за ручку, но тут замер, чем привлек новое внимание Яги. Постояв немного спиной к магу он помялся ногами, прежде чем повернуться с неловкой улыбкой и сказать: — Масамичи Яга. У меня есть еще одни вопрос. *** Как бы неудачно не складывались дела, Иджичи Киетака никогда не жаловался. По крайней мере, старался не жаловаться. После всего пережитого еще во времена его школьных дней, которые состояли из одних проблем (самой глобальной проблемой его жизни что тогда, что и сейчас оставался Годжо) Иджичи всегда верил, что завтра будет лучше. Несмотря на все сложности, неудобства и любые магические проблемы, Иджичи любил то, чем занимался. Он не был тем, кто может участвовать в боях с проклятыми духами, но даже так его польза в работе шаманов была явно ощутимой. Приносить пользу и быть значимым всегда приятно. Однако порой… — Эх-х-х. За последние дни я устал больше обычного, — с уставшим вздохом пожаловался Иджичи, сидя один в офисе магического техникума. Проверка файлом была закончена. Всё работало исправно, все отчеты, документы и дела на будущие были расформированы. Одним словом, идеальный порядок. И даже так, по какой-то не ясной причине Иджичи чувствовал, что скоро на его голову обрушиться еще одна буря. Хотя странно… Насколько он мог знать, вечная заноза его жизни, Годжо, со слов директора Масамичи, сегодня днем свалился с переутомлением и пару дней он будет лежать в лазарете под наблюдением Иери Сёко. Конечно, Годжо был одной глобальной проблемой. Глобальное потепление, радиации, землетрясения, наводнение — это все ни что по сравнению с Годжо Сатору. И как бы Иджичи не относился к нему с отражением, все же с этим человек он провел свою школьную юность, а так же работал почти двадцать четыре на семь и потому, когда его оповести о подобном, он не сдержал испуга и переживания. В потном и нервном темпе так и прошли первые три часа его работы. Другие коллеги, не оповещенные подобными известиями, так как директор попросил данное утопить во избежание не нужных проблем, с тревогой поглядывали на него, пожимая плечами, и так же быстро об этом забывали, дальше углубляясь в работу. Если бы они только знали! Вот о чем думал Иджичи, внутренне завидуя тому, какая у других подчиненных более низкой классификации беззаботная жизнь. В конце концов, он так завис на работе, дабы разогнать весь стресс, что не заметил, как остальные разошлись. И в результате, когда он, словно очнувшись, поднял голову и оглянулся, то осознал, что за окнами уже краснел закат и в офисе гулкое безмолвие. — Ладно, на сегодня этого хватит, — сказал сам себе Идчижи так же уныло и еще раз все по быстрому перепроверив, выключил компьютер и поднялся с места. Выйдя в темноватый коридор с папкой документов в руках, он закрыл за собой дверь, повернулся и вновь вздохнул от понимания, что легче ему не становиться. Думая о том, как он сядет в машину с ухоженным салоном и поедет домой, ни о чем не переживая, Иджичи сделал пару вялых шагов, как ощутил за спиной необычное присутствие. — Иджичи Киотака, правильно? — вопросил приятный юный женственный голос. Икнув, дернувшись и застыв от неожиданности, мужчина медленно повернул голову и с настороженностью посмотрел за плечо. — Вы меня узнаете? — прозвучал новый вежливый вопрос. Глядя по началу краями очков, Иджичи был уверен, что это один из студентов. Так ему хотелось верить. Но голос и внешность не принадлежали никому из людей, которых он знал. За его спиной стояла девушка, которую он видел отрывисто в первый раз, когда подвозил Годжо из парка вместе с Итадори. Она была с ними и второй, когда этот вечно сующий во все нос Годжо вновь потянул его вместе с Фушигуро на задание по наблюдению за самим Двуликим Сукуной. И все бы ничего, но для Иджичи после открылась очень мрачная тайна того, что эта милая, с виду хрупкая девушка на самом деле проклятье. Очень древнее и сильное. А еще то, что оно сотрудничает с магам техникума. По началу Иджичи был уверен, что Годжо просто издевается над ним, собственно, как и всегда. Но потом из деталей той скрытой миссии оказалось, (с подтверждения самого Фушигуро и директора Масамичи), что все это не блеф зазнавшегося Сатору, а настоящая реальность. И ладно, когда маги сами приручают проклятых духов, как фамильяров — это одно. Но вот когда такие чудовища, на манер Двуликого Короля проклятий сами приходят к шаманам и просто живут с ними бок о бок… Честно, даже фантазии учеников младшей школы о супергероях и монстрах под кроватью звучали куда реальней, чем-то, что происходило у Иджичи буквально перед глазами. Он так долго думал и был в шоке от данной ситуации, что совершенно забыл ответить. И Гакуя, в симпатичной манере, забрав брови, наклонив голову на бок, со всей невинностью этого девичьего лица, вновь спросил: — Я ошибся? Вы… не Иджичи Киотака? — Э? — тут же встрепенулся мужчина и, выйдя из мыслей, заерзал на месте, чуть не уронив папку, прежде чем вытянуться, поправить очки и постараться говорить уверенней. — Не-не-не. Я — он… То есть! Д-да! Я Иджичи Киотака! — Вы какой-то нервный и дерганный, — подметил Гакуя. — У вас все в порядке? — Извольте не сомневаться, — важно отрезал он, уже полностью обращенный к своему необычному собеседнику. Гакуя, все еще неуверенный в его словах, все же пробормотал не громкое: «Ну ладно» и решил оставить данную тему. Он пристально смотрел на человека перед собой, не говоря ни слова, от чего и так уставший и не спокойный в душе Иджичи занервничал еще сильнее. «Что мне делать?!! — крик внутри Иджичи был похож на ураган, сотрясавший все его тело. Чем больше он смотрел на серьёзное, почти угрожающее выражение молчавшего проклятья, тем страшнее ему становилось. — Почему оно сюда пришло?!! Именно когда я в этом корпусе совсем один! Чёрт!! Что делать? Позвонить, пока оно думает? Я слышал от Годжо, что это проклятье ничего не знает о нашей эре! Точно! Я… !!!». К еще большему ужасу Иджичи, Гакуя все с таким же грозным выражением сделал шаг в его сторону, отчего одежда, которая была ему слишком велика, покачивались, вися на всем тонком теле. — Эм-м-м я… Я м-могу, вам ч-чем то помочь? — задыхаясь и отступая назад, с клокочущим страхом в глотке, спросил Иджичи. Ему нужно было, как можно скорее перевести ситуацию в другое русло. Так хотя бы градус стресса упадёт, и он станет самим собой. Одно дело, когда тебя до слез доводят шаманы вроде Годжо и со всем другое, когда это делает странное существо, не человек. Гакуя остановился, глядя на мужчину снизу вверх зрелым взглядом, настолько острым, что у Иджичи заколола сетчатке. Хотя, скорее всего, это результат усталости от работы за компьютером. «Да что тебе нужно-то?! — с новой волной паники верещал Иджичи. — И вообще, почему оно гуляет по техникуму, как у себя дома?! А если начальство узнает! Мне с Годжо одних проблем хватает! Это я на себя брать не буду!». — Вот. — Спустя минуты молчания Гакуя подал голос и вместе с этим протянул руку к Иджичи, который от неожиданного действия проклятья аж подпрыгнул, издав странный писк. Это реакция вызвала новое негодование у Гакуи. — С вами… точно всё в порядке? — Д-да! В полном, — с трудом приняв свой рабочий имидж собранного и чопорного сотрудника, Иджичи взял себя в руки и, поправив очки, задал вопрос уже размеренно: — Так чем я могу быть полезен… Эмм… — Гакуя. — уже с бодрой улыбкой напомнил дух своё имя. — Мы с вами пару раз встречались, но так толком и не представились. — Да, было дело, — вяло кивнул Иджичи. Уж-то задание, где ему все время угрожал Годжо, а так же приходилось следить за прогулкой Двуликого, что равнялось хождению по минному полю, Иджичи старался забыть. Потому что после у него еще неделю был плохой сон и несварение. В любом случаи, он не хотел иметь со всем происходящим никаких дел, хотя за дружелюбие проклятого дух был признателен, а потому снова обратил внимание на протянутый ему тонкой женской рукой небольшой блокнотный листок, исписанный ручкой. — Что это? — удивился Иджичи, принимая бумагу, и, навострив глаза, принялся читать. — Это то, что мне нужно для сегодняшней закупки, — сказал Гакуя. — Закупки? Сегодняшней? — растерянно переспросил у него Иджичи, посмотрев вновь на лист и потом опять на Гакую. — Извините, конечно, — неуверенно промямлил он тише обычного. — Но я уже закончил работу, и если нужно, то завтра… — Нет. — Всего одно слово, но какая сила и мощь. Воздух в груди Иджичи затрепетал, а ноги похолодели. Гакуя продолжал смотреть на него. В нем не было ни гнева, ни ярости или угрозы. Холоднокровное спокойствие и убийственная решимость. — Это надо сделать исключительно сегодня, — продолжал Гакуя, не моргая. Иджичи же, как завороженный смотрел в глаза проклятью, однако своего отражения в них не видел — лишь застывший янтарный цвет. А в лучах заката, освещавшего лицо Гакуи, это было еще красивее и в то же время жутко. — Иджичи Киотака, мне нужно, что бы ты управился с этим делом как можно скорее. И сегодня. Сам я не могу уйти в город, что бы купить всё это, потому Масамичи Яга посоветовал мне обратиться к тебе. — Сам директор?! — изумился он, но сразу же опустил плечи, вздыхая, понимая, что отступать ему уже некуда. Единственное, что его смущало, это содержания данного списка. И, словно догадываясь о его мыслях, Гакуя с неким смешком сказал: — В конце концов, я не человек. Вот и список желаемого у меня нестандартный. Прошу, не зацикливайся уж слишком на этом. — Да, человек, такое точно есть не будет, — пробубнил Иджичи, чуть сморщившись. — Хотя и заказывать подобное тоже. — Вот-вот, — закивал Гакуя. — Так ты выполнишь мою просьбу? — решил уточнить дух. Можно подумать, у него был выбор. Если так присмотреться, то между этим проклятьем и Годжо есть что-то общее… Ну, возможно Иджичи сам себе просто голову этим зря забивал. Маги всегда были требовательны к его работе, но они были людьми. Если так подумать, то ни одно проклятье не делало заказ у Окна. Наверное, будет чем похвастаться завтра перед коллегами. Найдя хоть какой-то для себя мизерный, пусть и плюс, Иджичи со всем профессионализмом аккуратно свернул лист, положил его в карман пиджака и дал согласие, сказав, что управиться со всем максимум за полчаса. Гакуя был доволен. Они обговорили время и место, где могут встретиться, что бы позже он все забрал. Закончив на этом беседу, человек и проклятье разошлись по разным сторонам. И пока Иджичи облегченно вздыхая, придерживая руку у сердца, Гакуя коварно ухмылялся и хищно щурился. «Отлично. Второй и третий шаг сделаны. Осталось дождаться, когда все прибудет. А сейчас нужно зайти в архивы». *** С тем, что бы достать нужные бумаги, на удивление, проблем у него не возникло. Он нашел тот самый отдел отчетов, где было тихо и мрачно, как на кладбище. Как только Гакуя продемонстрировал карточку, что дал ему Масамичи Яга, строго одетая, молодая бледная женщина, смотревшая на него с отчуждением, так же молча. Бдительно осмотрела саму карточку, покрутила ей, согнула и после этого, кивнув, поднялась с рабочего места и таким же безжизненным голос, как и ей взгляд, спросила: — Вам какого года данные нужны? Гакуя призадумался, вспоминая о том, что ему рассказывал Годжо Сатору, а точнее о своей студенческой жизни в этом техникуме. И он уже заранее знал, что все, что связанно с магами особого уровня, так же будет и по-особому секретно. Кому попало, такое в руки могут и не дать. — Мне нужная вся информация, касающиеся студентов техникума на период две тысячи пятого года, — тонкие брови женщины сошлись вниз, а узкие глаза сощурились. Гакуя лишь с пониманием неловко улыбнулся ей. — Да. А если точнее, мне нужна вся возможная информация о первокурсниках того года, а именно Годжо Сатору, Гето Сугуру и Иери Сёко. И несмотря на то, что ему отдали пять папок, состояние которых можно было назвать престарелой рухлядью, с которых песок сыпется. Гакуя, понимающий всю важность этих желтеньких, помятых по краям бумажек, старался обращаться с данными документами очень аккуратно и после прочтения одного листа откладывал его в строну и тут же брался за другой. Заняться чтением он смог относительно недавно, так как до этого с начала бегал к Фушигуро Мегуми, а потом его выхватил в коридоре Иджичи Киотака с его «особенным» заказом. И так как оба шамана справились с его поручением на ура и в срок, Гакуя сделал то, что хотел, хотя и не знал, понадобиться ли его помощь в этом. В любом случаи он не жалел. Сидя на кровати в комнате Годжо Сатору, окруженный раскрытыми папкам, вытащенными бумагами, проклятый дух, полный сосредоточенности, читал все это при свете лишь одной настольной лампы. Свет, который отбрасывал тень Гакуя почти на всю комнату. Скрестив ноги, Гакуя упер локоть руки о колено, а кистью подпер щеку, продолжая читать. Ему надо было управиться со всем этим до того, как Сатору выпишут из больничного крыла, потому что Гакуя чувствовал, что магу мало понравиться то, что проклятье изучает досье на него. От этих мыслей Гакуя вздохнул, безмятежно закрывая глаза, и опустил лист бумаги к остальным, стараясь как можно мягче разжать кончики пальцев. — Это ничего не дает, — устало пожаловался он, ощущая боль в шее и плечах. И вот в такой манере он перелистал все четыре папки. Они и в самом деле ничего ему не дали. Простые отчеты о миссия проклятых духах, то изгнанных, то поглощенных Гето Сугуру, а так же урон, нанесенный во время заданий, как обычным людям, так и всему окружению. Лица, сотрудничающие с ними, что Окна, что другие шаманы… Одна вода и никакой истины. Исходя из этих записей, Гакуя так же узнал, что Годжо Сатору и Гето Сугуру не шибко ладили на первом курсе. Одна толстая папка посвящена тому, какой материальный ущерб эти двоя наносили колледжу и тому, что было за его пределами во время совместных миссий. Одного так вообще хотели перевести в Киото, потому что терпеть это ни у кого сил уже не было. И если самого Годжо Сатору с его влиятельной семьей никто и пальцем тронуть не посмел бы, то вот Гето Сугуру, рожденного и выросшего в обычной семье, хотели перевести куда подальше. Единственное, что не дало им это сделать — его особый ранг, установленный из-за врожденной способности к приручению проклятых духов. Мда, не легко было обоим. А уж как тем, кто их терпел, так вообще отдельный поклон. И все же это было ни то. Проклятье не волновали прошлые отношения Сатору и Сугуру. Он искал нечто другое. То, что было тесно связано и смогло бы оправдать его ожидания. Вот только все оказалось пустым и малозначительным. Гакуя без особого энтузиазма, даже с тоской потянулся к последней папке, которая было тоньше всех. Взяв её, он ещё раз повертел её в руках, не ожидая, что ему это что то даст. Но раз пришлось так стараться, нельзя же позволить усилиям пропасть даром. Открыв папку, Гакуя запустил внутрь пальцы, с шуршанием вытянул все листы сразу и, отложив папку к остальным, уже просмотренным. — И что здесь у нас? — проговорил он, вытянув спину, сидя в той же позе. Как только он поближе подставил первую страницу, его светлая мордашка с начала замирал от удивления, потом сморщилась от непонимания и уже после вытянулась от неясности увиденного. — Это… Это что шутка такая? — Гакуя стал в спешке пересматривать один лист за другим, уже не заботясь о их целостности. И с каждым разом его выражения полного изумления становилось все больше и больше. И вот когда вся бумага кончилась, он опустил руки, глядя широко раскрытыми глазами в пустоту. — Они… все… пустые, — глухо прошептал Гакуя, уже ничего не понимая. Но это невозможно! Данный документ был помечен особыми печатями. В них ясно стояли даты и подписи того, кто заполнял и отчитывался. Однако самих записей не было. Листы были полностью чистыми! Не могли же сами маги так напортачить. Или, возможно, кто-то подменил в те года сами документы? Нет, думать так ничего не решить! Гакуя, очнувшись от оцепенения, встряхнул головой, решив, что это нужно все убрать, а после рассказать либо Годжо Сатору, либо Масамиче Яге. Не дай бог, его еще в порче важных документов обвинят. Собрав все разбросанные листы, Гакуя убрал их обратно в папку. Только он опустил ноги на пол, желая все это убрать на тумбочку, как что-то незримое по нежному защекотало его за шею. Замерев, проклятый дух начал часто дышать. Грудь заболела, горло сдавило невидимым обручем, от чего Гакуя стал кашлять. То же самое чувства холода и страха ползло от плеч и по спине, как ледяная вода. Гакуя боролся, стараясь подняться, при этом не оглядываясь по сторонам, ловя разыгравшимся воображением очертания ног или конечностей. Стоило ему натужиться, как свет в комнате тревожно замигал. Резко развернув голову к настольной лампе, Гакуя видел, как свет с начала исчезал медленней, в большим перерывом. потом лампочка накалилась и с напряженным щелканем стала мигать очень часто, пока не лопнула, оставив всю комнату в кромешной тьме. Прикрыв лицо рукой, Гакуя смог таки подняться с кровати. Он все прекрасно видел в такой тьме, однако ни это заставило его со звериным ужасом, как кошка смотрела бы на огромную собаку, уставиться на входную дверь. По пустому, как казалось, коридору что-то бежало. Торопливо, спотыкаясь. Гакуя слышал шумное биение сердце, надрывное дыхание. Звуки стали ближе, а проклятый дух еще больше напрягся внутри. Не двигался и почти не дышал, на этот раз готовый ко всему. Его глаза расширись, когда звуки бега уже были у самой двери, и тут… — Гакуя-сан!! — на всей скорости к нему в комнату влетел запыхавшийся и кричавший… Итадори Юдзи. Сам Гакуя обомлел, но вздохнул спокойней. Вот только парень, весь трясущийся, тяжело дышавший и явно не соображающий, от сильного испуга вцепился в хрупкое тело духа и, не заботясь о силе, что приложил, повалил Гакую на кровать вместе с собой. От двойного веса кровать продавилась и заскрипела. Гакуя, подавившись воздухом от всей это резкости удара по спине, поморщился от тяжести крепкого тела Юдзи, а после, сообразив, что к чему, прокряхтев, спросил: — Ч-что случилось, И-Итадори Юдзи? Юный маг продолжал лежать на Гакуе, обнимая его слишком крепко. Голову Юдзи полностью уткнул проклятью в плечо. Гакуи было щекотно от его горячего и быстрого дыхания, но так же стало тревожно от того, каким бешеным был пульс и сердцебиение Юдзи. Парень что-то шептал, и это мало походило на речь. А его руки стали еще крепче стискивать девичье тело до хруста костей. Подавляя вскрик, Гакуя стиснул зубы и попытался отцепить от себя забывшегося от страха парня. Подняться и сесть с таким лишним весом проклятью удалось не сразу. Но когда чужие руки отцепились от него, Гакуя смог увидеть лицо Итадори. Пусть в комнате и была прочная темень, Гакуя детально разглядел, каким нездорово бледным он был. Испуг, часто бегающий, однако полностью расфокусированный взгляд. Казалось, маг и сам не знает, что он и где он. — Итадори Юдзи, — как можно осторожней позвал его Гакуя, глядя снизу вверх на стоявшего юношу. — Что случилось? Почему ты бегаешь по среди ночи? Раскрытый рот Юдзи не переставал дрожать. Из глотки выходила смесь перепадающего по тону частого дыхания, хриплые стоны и, наконец, обрывки кое-каких слов. Только Гакуя понял их не сразу, потому несколько раз переспрашивал. — Т-там… П-п-пришло… Стоял п-потом побежал… Резко! Я-я-я… Я н-ничего не сообразил. Жутко! М-мне еще н-никогда не было т-так… Так жутко! Последние слова сорвались в надрывный крик. Схватившись за голову, Юдзи упал на колени, бормоча, как полоумный, то соглашаясь с собой, то отрицая. Одним словом, он был психически на грани помешательства. «Да что случилось то?!» — этот вопрос так и не сошел с губ обеспокоенного Гакуи. И он, и Юдзи по одному сигналу дернулись и так же быстро замерли, ощущая напряженность, даже тяжесть той тьмы, что была за пределами комнаты. А там, как небо и земля, было то, что шло прямо к ним. Казалось, эта темнота могла двигаться, парить, как тот же туман. Она издавала шепчущиеся, напевающие звуки, как киты с глубин океанов. И пахло чем-то не понятным. Хотя нет. Отдаленно пахло мясом. Примесью мясного. Так пахнем морозилка, напичканная сырой едой. В одной комнате, в этом мраке стало чертовски тесно. Все сгущалось, а звук неторопливых, но при этом частых шагов становился ближе. Шло как-то играючи. Забавлялось и смелело. От этих звуков в ушах бились ударные, после стихали и повторялись снова. Очень мощные, угрожающие и терпеливые. Эхо отдавалось в стенах. Из-за этого создавалось ощущение, что к ним шагал великан. Гакуя сидел на месте, словно громом пораженный, только пальцы тряслись. Юдзи же с такой же гримасой ужаса не смело повернул голову к двери, не переставая трястись. Для них обоих эти шаги стали ближе. И вот когда присутствие того, что там было, усилилось, как жужжание взбешенного роя шершней, Юдзи пискнул, во всю раскрыл глаза и попытался закричать, но Гакуя поспешил прикрыть ему рот ладонью, а сам сел рядом. — Тише! — торопливо прошептал он, не скрывая своей же паники. Пусть и контролировал он себя лучше Юдзи. — Веди себя тише, —посоветовал он уже спокойней, после чего оба уставились на дверь, за которой было мрачное безмолвие. Длилось все это не долго. По ту сторону прозвучал голос. Очень знакомый игривый, но при этом смертоносный и скрипучий как слепота неизвестности. — Юдзииии~ Не красиво так убегать, не поздоровавшись. Не красиво. — Дверная ручка задрожала, прежде чем заходить ходунов. Встревоженные взоры Гакуи и Юдзи тут же бросились к этой треклятой ручке. — Не красиво. — Это был уже гневный рык холодной ярости. Икавший Юдзи еще сильнее сжался к Гакуя, а тот нахмурился, сглатывая. Тварь по ту сторону молчала. И вот, когда вибрация темноты улеглась, дверь со всей дури дернули и на пару с этим громогласно заорали: — НЕ КРАСИВООООО!!! Вместе в этим нечеловечьим возгласом в комнату задул северный порыв ветра. Кожу обдало таким холодом, что казалось, порезать плоть для него — раз плюнуть. Сидевший как на иголках Итадори не выдержал и взвизгнул. Гакуя же, несмотря на животный страх, вышел вперед, заслонив собой мага, раскинув руки по сторонам. Он встречал это с тем же гневом и готовностью, пусть и сам был до смерти напуган. Двери, что могла их отгораживать, больше не было. За место неё - вытянутая четырехугольная фигура, отображающая тьму и мрак ночного коридора. Из низких краев от пола расползался туман. А потом… Те же шаги. Звук подошв туфлей о деревянный пол. По началу было видно лишь носки обуви, потом переливания темной одежды уже знакомой формы этого места. После засияло лицо. Белое, угловатое, красивое, нет… страшное от хищного оскала лицо. Но ни оно притягивало взгляд и ужасало понимание. Те пара глаз, что всматривались в них. Эта форма, сияние, зоркость. Грешная белизна и чудовищная сила. Как бы не был готов Гакуя, он этого не ожидал. А потом потерянность быстро отразилась на его лице. — Ёхооо! Как делишки? В не всяких сомнений, тем, кто с ними говорил, в этой непринужденности был никто иной, как Годжо Сатору. Вот только была одна странность в нём. Этот Годжо Сатору был гораздо младше нынешнего себя, хотя чертами и повадками был точно тем же. — Что же ты за тварь? — вопросил Гакуя, пока чудовище пожирало их голодным кровожадным взором.