Вкус позвоночника

— В общем, мне принесли кучу всего, о чём я грезил эти два дня, пока валялся здесь! — В своём привычном дурашливом образе ликовал Годжо Сатору, сидевший в больничной койке. На нем была характерная для этого места светлая одежда, специально для пациентов. Никакой тёмной формы или повязки на глаза. Сейчас он, можно сказать, одет исключительно по нормальному. Все его ноги под одеялом были просто завалены конфетами, шоколадками, пудингами, печеньями всех цветов и вкусов. В светлой комнате его волосы и чистая кожа, казалось, сияли ещё большие. Глаза с искринками белых точек и темным кругом вокруг ярко-голубой радужки, быстро сомкнулись отличительными светлыми ресницами, когда он, в нетерпении облизывая губы, положил полную пудинга ложку в рот. Губы задвигались от пробы сладости на вкус, сопровождаясь утробным мычанием. Проглотив пережеванный студеный пудинг, Сатору сделал серьезное лицо, а после, поджав губы, сморщился. По краям глаз собрались капельки слез. Это было лицо человека, преодолевшего все трудности, победившего всё зло и теперь плачущего от достигнутого кровью и потом счастья для всего мира. Ну или просто кто-то все эти дни ныл и стенал, что хочет сладкого. Довел таки вечно стойкую Иери Сёко, и та кровь из носу, но попросила Иджичи закупится чуть ни всем магазином лично для Сатору. Насладившись первым долгожданным вкушением этого холодного ванильного пудинга со сладким кремом на верхушке, Сатору, мило улыбаясь, наспех съел еще три ложки, чуть ли не мурча и жмурясь от удовольствия. Вокруг него так и витала эта аура, похожая на сладкую вату. И тому, кто сидел с ним рядом, было от неё просто противно. Запустив ложку в наполовину пустую пластиковую баночку, Сатору моргнул, замер и, словно вспомнив о чем-то, повернул свою уложенную голову к своему гостю. — Гакуя, большое вам спасибо! — поблагодарил он, и ангельская улыбка расцвела на красивом лице во всей красе. — Я рад, что вы взяли на себя инициативу принести покупки мне. На вас можно положиться абсолютно во всём! — Рад, что смог тебе угодить, Годжо Сатору, — в противовес веселому и жизнерадостному голосу мага со стороны сидевшей у кровати маленькой фигуры донеслось тяжелое, вялое и мрачное бормотание. Закончив с первой баночкой, Сатору тут же принялся за следующую. Но как только он подцепил пальцами край наклеенной бумажки, то снова бросил любопытный взгляд на Гакую. По очевидной причине. Он так же скис, сощурив глаза и сморщив лоб. — Гакуя, у вас всё хорошо? — не улыбаясь, поинтересовался он, наклоняя голову. — В целом да. А что? — чуть ли не угрожающе пророкотал проклятье ему в ответ. Брови Сатору не утешающее приподнялись. При взгляде на Гакую он был крайне удручён. — Ну. Не то что бы я пытаюсь вас оскорбить, — как можно осторожней подбирал слова Сатору. Чем больше он думал, как высказаться, тем меньше ему хотелось смотреть на Гакую. — Но выглядите вы… Как бы сказать. — Натянув сморщенную улыбку, он приподнял руку, где указательный и большой палец едва соприкасались, удерживая небольшое расстояние. — Не очень. А выглядел Гакуя и впрямь прискорбно. Тёмные круги под глазами, кожа упавшая, губы сухие, мёртвый, вялый взгляд. Пусть проклятый дух и сидел, но часто покачивался, сонно клева носом. Но стоило ему почти завалиться, как он нервно дергался, словно после удара, и возвращался в норму. Правда, ненадолго. Волосы в разных местах топорщились, конечности были неустойчивы, а одет Гакуя был в спортивную футболку и штаны. Сатору. Сказать, что всё на нём просто глупо болталось — ничего не сказать. — Только не говорите мне, — настороженно начал Сатору, выводя Гакую из нового полусна. — Что, все эти два дня совсем не спали? Проклятый дух в молчании прикрыл и без того упавшие, красные от раздражения глаза. И когда ему вообще было спать? Позавчера он кое-как, чтобы никто не увидел, закончил Кровавую печать против этих злых духов. Свято был уверен, что это сработало и что сотобаши больше не смогут никого побеспокоить, пока он со всем не разберется. Но все его надежды и ожидания… Жестоко пошли по наклонной одна за другой. Уже к вечеру, когда ребята Годжо вернулись с миссии, внимание Гакуи привлек чем-то встревоженный часто оглядывающейся по сторонам Фушигуро Мегуми. Его стойкость и невозмутимость, не свойственная подростку пятнадцатилетнего возраста, всегда нравилась Гакуе. И вот, когда он увидел его таким озабоченным, то не удержался и, выкроив момент один, на один спросил: — Что-то случилось, Фушигуро Мегуми? Парень удивленно раскрыл глаза, когда Гакуя подошёл к нему. Но потом, став резко, очень серьезным, он опять повернул голову в глубь коридора общежития. Гакуя стоял рядом с ним и терпеливо ждал, хотя и чувствовал себя неудобно. Мегуми заговорил в тот самый момент, когда проклятый дух решил удалиться, думая, что надоедает излишними расспросами. — Возможно, мне всего лишь показалось, но, — Гакуя на манер Фушигуро стал присматриваться к стенам, потолку и полу, однако ничего странного не обнаружил. — Я, — сказал было Мегуми, но тут же прокашлялся и, развернувшись, отчеканил. — Нет, это невозможно. Извините, я пойду к себе. Парень быстро прошёл мимо низкого Гакуи, но тут же ощутил, как его отдернули за рукав формы. — Подожди, Фушигуро Мегуми! — приказал ему сосредоточенный и строгий Гакуя. — Ты что-то видел? — осторожно спросил он, продолжая держать пальцами одежду мага. Гакуя не мог заставить его говорить, если шаман не хотел. Да и такую резкость он проявлять не желал. Однако жившие в неведении шаманы техникума не знали, как нервы Гакуи накалялись и кипели после той встречи с сотобаши. Вот только Гакуя закончил с печатями. Сотобаши в облике молодых Гето Сугуру и Годжо Сатору больше не смогут никому навредить, пока эта печать цела. Обреченный вздох Фушигуро развеял тишину. Его плечи поднялись и тут же опустились. А потом он с сомнением на лице повернулся к Гакуе несмотря на него самого. — Скорее всего, вы мне не поверите, — хмуро проговорил он, запуская пальцы руки в топорщившиеся волосы. — Но когда мы шли в общежитие после задания, я, — его брови всей тяжестью упали. Он замолчал с видимой борьбой внутри себя. Закрыв глаза и решившись, Мегуми без запинки договорил: — Я видел учителя Годжо, наблюдавшего за нами у леса. — Гакуя округлил свои глаза. — Но как только я его за приметил, он тут же исчез. Странно, правда? Ни то слово, как странно. Годжо Сатору на данный момент лежал в больничном крыле и был под надзором Иери Сёко. Даже если ему захотелось бы пошутить, в том состоянии, что был маг, двигался бы он с трудом. Не говоря о том, что он бы знатно получил бы по шапке за свои выходки. Внутри Гакуи всё напряглось. Ему хотелось ещё кое-что спросить, однако он понимал, что это вызовет ненужное подозрение к его персоне и знаниям. Фушигуро Мегуми был умен и сразу бы что-то заподозрил. А это нежелательно. Не сейчас, когда всё так неустойчиво. И всё же проклятый дух, кусая губы, решил рискнуть. Пусть Фушигуро допытываться безопасность этих детей была для Гакуи превыше всего. Потому он прямо глядя на Мегуми, спросил: — Он выглядел как нынешний Годжо Сатору? Ответ со стороны мага последовал всё в том же смятении. Вот только теперь к его голосу прибавился ещё и некий едва уловимый страх. — Нет. Он был моложе. Примерно моего возраста. Я могу об этом точно сказать, потому что именно таким я и встретил его впервые. —Ответил Мегуми предельно честно, почесывая затылок. Он всё еще не обращал внимания на проклятье, а когда до него уже что-то да дошло, он повел плечами в обратную сторону. Такой озадаченный и слегла хмурый, но теперь уже по другому поводу. — Постойте, Гакуя. А откуда вы…? — хотел он уточнить, однако его необычного собеседника уже и след простыл. Ни единого следа о том, что здесь был проклятый дух. Фушигуро, оставшись наедине со своим вопросом, беспорядочно оглядывался, не понимая, куда так скороспешно тот делся. Обеспокоенный не на шутку, Гакуя же в это время со скоростью пули бегал по всей округе колледжа, по тем местам, где установил специальные печати. Весь напряженный, с тревогой на сморщенном лице, он бегал, не жалея сил. Отодвигал кусты, заглядывал под крыши, проверял углы стен сооружений. Да черт его прокляни! Он даже на деревьях и камнях их нарисовал во избежание быстрого обнаружения странных символов. Гакуя был полностью изнурён уже на пятом кругу своего бега. Проклятый дух не спал всю ночь. Его ноги ныли, дыхание было совсем плохим, в глазах темнело и просто хотелось упасть. Пошатываясь, сплевывая вязкую слюну, а так же вытирая нескончаемый липкий пот рукой, он облокотился на жесткий ствол дерева, стараясь передохнуть, находясь в пятнистой тени. — И всё же, как это возможно? — простонал Гакуя, без сил сползая на землю. Сотобаши не могли более попасть в колледж и его территории. Максимум, где они сейчас могут быть — это плотные леса вокруг техникума. Гакуя знал, что делает, потому не понимал, где мог ошибиться. Потому что сотобаши никак не могли остаться в магическом техникуме. Пусть они уже знают и про Гакую, и про его планы печати Кровавой жатвы Киёмэру они бояться больше всего, ибо она может нанести им непоправимый вред. Из-за долгой спячки им сложно передвигаться и действовать в меру сил. Плюс, если Гакуя мыслил правильно, они послушно выполняют всё это по чей-то указке и только потому не могли себя основательно раскрыть. Гакуя потвердил свою теорию тем, что сотобаши не накинулись на него ещё утром, когда он таскал ведро крови и старательно вырисовывал знаки. Хотя могли это сделать, учитывая, что сам проклятый дух так же ослаб за ночь. Видимо почуяв таки угрозу от появившейся печати и скрипя зубами, следуя чему-то приказу, они отступили в леса. И Гакуя был готов поклясться, что они пускают кровавые слюни от злости, что не могут ничего теперь сделать. Да, так он думал. Хотя нет, он был в этом уверен. Вот только теперь слова Фушигуро Мегуми о том, что он видел следившего за первогодками молодого Годжо Сатору, выбели у Гакуи почву из-под ног. Потому что он не знал, что ему делать в таком случае! И от этого его одолевала паника, на пару с отчаянием. Сотобаши не могли переступить за печати, следовательно, и быть где-то в техникуме у них бы тоже не получилось. Они точно не хотели, чтобы про них знали. Тогда на кой чёрт показываться так беспечно студентам?! Если только Фушигуро Мегуми видел лже-Годжо где-то в лесу. Но нет, он сказал, что это было у входа в техникум. Опять не сходиться! Тогда у Гакуи были только две мысли на данный счет: Первое — Фушигуро Мегуми либо ошибся, либо увидел что-то вроде миража, похожего на молодого Годжо Сатору. И второе. Нынешние сотобаши уже ни так горят от страха перед печатями Киёмэру. Возможно, за эти века они выработали нечто вроде иммунитета или особой защиты, и теперь только вид делали, что печати всё ещё угроза для них. Оххх! Как же Гакуя страстно желал, чтобы правильным ответом было первое. Второе было самым страшным развитием событий. Однако, как бы он сам не хотел полностью довериться своей интуиции, безопасность людей, что приняли его, не смотря на то, что он был проклятьем, была для Гакуи на первом месте. Пусть тут одни шаманы. Чувства вежливости и благодарности Гакуя так же не лишен. Взяв себя в руки, он отнесся к этому делу со всей возможной серьезностью. В конце концов, если этого не сделает он, не сделает больше никто. И вот так получилось, что последующий день и ночь Гакуя опять не спал, да и вообще не отдыхал. Сутки напролет он караулил печати, сосредотачивался на любых изменениях поля, а так же неустанно гулял, стараясь не попадаться сотрудникам и студентам на глаза, выискивая хоть малейший намёк на присутствие сотобаши. И в случаи их появления дать возможный отпор. Само собой, ничего, на своё же счастье Гакуя не обнаружил. Но нужно было учитывать, что это могло быть затишье, перед настоящей бурей. Не сегодня, так завтра, либо после. Если Фушигуро Мегуми не ошибся и видел сотобаши, Гакуя уже не знал, как ему разорваться на все эти дела. Этим же ранним утром он, не спавший с потемневшими глазами и вялой походкой решил таки направиться в их общую с Годжо Сатору комнату, чтобы поспать часик — другой, как, придя в общежитие, наткнулся на молодую девушку со светлыми упругими волосами и неординарным энергичным поведением. На ней был тот же деловой костюм, как и у Идчики Киётаки. Девушка явно была чем-то встревожена, так как ходила кругами, закусив ноготь большого пальца зубами, что-то неразборчиво бормоча. Запредельно уставший Гакуя не хотел сейчас ни с кем контактировать, потому с непроницаемым лицом тяжелым шагом дошёл до комнаты, чуть не завалившись, и уже было открыл дверь, как до него, словно мерзкий звон, дошёл бодрый выкрик: — Извиниитееееее! Можно вас на минуточку?! На рефлексах прикрыв ухо, Гакуя раздраженно сморщил нос и поджал губы, так как расположения духа было у него не самым благоприятным. И всё же девушку, что обратилась к нему, он выслушал чисто из вежливости. Как на зло, словно не замечая его утомления, девушка поклонилась и принялась тараторить так, что у Гакуи глаз дергался всё чаще и чащё. Как выяснилось, девушку звали Нитта Акари, и она была одной из так называемых Окон, что работали на токийских техникум. Ей было поручено доставить особую посылку для Годжо Сатору. И эта посылка стояла как раз возле двери в комнату. Гакуя же не обратил на неё никакого внимания, пока Нитта на неё не указала. — Иджичи срочно вызвали, потому он передал это мне, — быстро разъясняла Нитта, часто жестикулируя. Да и речь у неё была не стандартная, на что первое обратил внимания Гакуя. — Но мне так же сказали быстро идти, потому я поторопилась отдать это Годжо. Но в комнате его нет, а где искать — не знаю! — Он больничном крыле, — с тягостью пробормотал Гакуя, без сил шевеля губами. — Отдыхает. Девушка, услышав это, была просто ошарашена, что ахнув, прикрыла раскрытый рот руками. После в кармане пиджака у неё завибрировал телефон, и она вновь вся смялась, понимая, что начальство опять начнет донимать. Нитта прекрасно видела, что эта незнакомая девушка, которую она встретила впервые, не была расположена к разговору, и ей самой не сильно хотелось беспокоить уставшего, без преувеличения, до смерти человека, но… — Прошу! Мне срочно нужна твоя помощь! — отчаянно взмолилась она, опуская голову и складывая ладони вместе перед собой. Гакуя лишь пуще прежнего помрачнел. Не потому, что был разъяренным, он просто уже не мог делать другое лицо. — Передай, пожалуйста, это Годжо Сатору! Мне правда нужно бежать. А если не принесут ему это через десять минут — он грозился надавать Иджичи сотню подзатыльников, пока голова не отлетит! «А я самый крайний тут, выходит, да?» — уже начиная злиться, вопросил про себя Гакуя. Однако такую старательную девушку, а в особенности Иджичи Киётаку, которого Годжо Сатору не баловал хорошим отношением, (что, было уже известно даже Гакуе) проклятому духу стало жалко. Из-за уважения к чужому труду он согласился отнести заказанное сильнейшему магу. За что Нитта со слезами искрений благодарности повисла на шее Гакуи и, поблагодарив ещё раз, убежала по делам. Гакуе же ничего не оставалось, кроме как обессилено выдохнуть, взять коробку и понести её в лазарет к особому пациенту. В настоящем времени. Сатору, сделав своё подмечание, продолжил и дальше с довольством лопать пудинг ложку за ложкой. Гакуя же опустил темные от недосыпа глаза себе на ноги, а сам согнулся, от чего его длинные волосы перепали на плечи и коснулись пола. — Как же я устал, — измученно выдал Гакуя, хотя сам признался, что собирался пожаловаться только в мыслях. Но, видно, измученность до того довила, что уже и за языком не уследишь толком. Несмотря на солнечность погоды за окном, над головой духа, как и в душе, клубами плодились тучи. — Га-ку-я~, — изнеженно и растянуто позвал его наигранный голос Годжо, и Гакуя не особо хотел сейчас ему подыгрывать, потому сделал вид, что не услышал. — Ну же, Гакуя, поднимите голову! — мягко потребовал он. — У меня для вас кое-что есть, — как заманивая усмехнулся Сатору, тыча духу пальцем в голову. — Ну же! Ну же! Ну же! Понимая, что сам шаман так просто от него не отстанет, Гакуя, жмурясь и кое-как подавляя нарастающее возмущение, грозившее перерасти в злость, не особо скрывая своего раздражения, подчинился и поднял голову, глядя на мага. Он только приоткрыл сухой, слипшиеся рот, испустив тяжкий хрип, как в щелку меж губами проскользнул холодный метал с резким привкусом сладости. Стукнув по зубам, ложка полностью прошла в ротовую полостью, чуть размазав бежевый крем по верхней губе. Изумленный Гакуя вылупил глаза, встрепенулся пушистыми ресницами, быстро моргая. Во рту что-то таяло, приятно отдавало фруктами и чутка молоком. Он никак не реагировал, полностью замерев от неожиданности. Ложка, воткнутая ему рот насильно, подергавшись, аккуратно вышла, а Гакуя задвигал щеками, после чего сглотнул. Не осознано. Но его всё ещё большие глаза поднялись к довольно улыбающемуся Годжо Сатору, на которого было крайне не привычно смотреть без его маски, вздыбленных волос и ухмылки, показывающей зубы. — Ну как? Вкуснятина, правда же? — искренне улыбнувшись, спросил Сатору, прикрыв глаза и наклонив голову. — Вижу, вы быстро взбодрились. Вот и замечательно! Нечего омрачать такой светлый день своим угрюмым видом! — нравоучительно пожурил духа маг, покачав ложкой. Проклятый дух продолжал пораженно глазеть на него, а Сатору на удивления, не брезгуя тем, что недавно эта самая ложка была в чужом рту, опять набрал студеную массу и, облизнувшись как кот, заглотал новую порцию. По его красивому лицо проступил румянец, а глаза сияли от счастья. — Сладости и в самом деле лучше изобретения человечества. Вы так не считаете, Гакуя? — Да, — всё ещё потеряно пробормотал Гакуя, кивая. — Что-то определенно… в этом есть. Сатору быстро закивал, бодро сказав, что хоть он и проклятье, но вкус у него точно есть. Даже стал советовать, какие ещё может дать попробовать. Рассказывал про марки, начинки, какие хорошие, какие не очень. Гакуя не хотел ничего есть, но Годжо гордо разъяснил, что сладкое очень хорошо стимулирует мозг, а раз Гакуя такой изнуренный, все эти вкусности ему в самый раз для нынешнего дела. Побыть наедине и выслушать подробные знания Годжо о сладостях (от которых у Гакуи уже глаза закатывались, и было видно, что ему не интересно), не дал звук раскрывающейся двери. Сатору и Гакуя одновременно повернули головы к проходу, откуда подул ветер. Там, помахивая на себя бумагами, в одной футболке и облегающих бриджах стояла Иери Сёко с сигаретой во рту. Выглядела она так же, как Гакуя — уставшей и сонной, но при этом крайне расслабленной и невозмутимой. Гакуя уже понял, что это её обычное поведение. — Уууухххх~! Ну и жарень, — вяло воскликнула Сёко, сильнее используя какие-то документы, как веер. — Я всю ночь и утро провозилась в холодненьком морге, а как вышла, чуть сама не померла от этой летней жары. — Главное, не подхвати летнюю простуду, Иери Сёко, — предостерег Гакуя. — Из холода в жару с такой резкостью — не самое приятное для организма. — Особенно учитывая, что ты своим производством дыма переплюнешь любой стимпанк! — едко сетовал Годжо Сатору, сморщившись, когда Сёко, не особо обращая на его нытьё внимания, прошла в помещение к своему столу. — Фууу! — брезгливо отмахивался Сатору, кривя лицо. — Может, ты всё-таки бросишь курить, а? — без особой важности поинтересовался он. — Чтоб ты знала, мужчинам не нравиться курящие женщины. Не боишься, что замуж не возьмут? Сёко уложила документы на стол перед собой, крутанулась на стуле в их сторону, задрав ногу на ногу, и игриво приподняла уголок накрашенных губ. — Ни так уж страшно, — заигрывающе сказала Сёко. — Если что, ты всегда свободен. Правда, Годжо? Тот, нахмурившись на её слова, хмыкнул и важно задрал голову. — Единственная, на ком я буду женат до конца жизни — это работа, — со всей гордостью объявил он. Сёко, перестав улыбаться, вздохнула на его слова, понурив голову. — Вот, Гакуя, — обратилась она к проклятому дух. — Видите, какой он на самом деле жалкий человек. — Что?! — оскорблено возмутился Сатору. От резкости в его движениях ног некоторые цветные упаковки попадали на пол. Гакуя же просто добавил: — Да, ничего хорошего. Сатору тут же рассержено зыркнул и на него, после чего они с Сёко ещё долго слушали о важности его работы и том, какой он необычайно компетентный человек. Сёко и Гакуя, лишь задрав глаза, вздыхали, желая, чтобы он просто заткнулся уже. — Хорошо, что вы здесь, Гакуя, — вдруг сказала Сёко, когда Годжо стих, откусывая раскрытую со свей досадливостью шоколадку. Сам проклятый дух навострил уши. — Я собиралась с вами ещё вчера об этом поговорить, но можно и сейчас, — непринужденно пожала она плечами и продолжила. — Как по мне, физическое и моральное состояние Годжо уже пришло в норму. Я на всякий случай взяла его анализы на пробу и у него всё стабильно, — её длинные пальцы похлопали по лежавшим документам. — Лично я думаю, что его уже можно выписывать, но вы врач с очень МНОГОлетним стажем. К вашему мнению я прислушаюсь, если что-то не так. Не меняя своего бесстрастного выражения, Гакуя бросил умный взгляд на всё еще задетого Годжо, жевавшего с набитыми, как у хомяка, щеками. В целом он стал тем же Годжо Сатору, каким был до поражения Ихорской чумы. Молча делав выводы, Гакуя бдительно отслеживал каждую деталь его тела и внешности. Кожа всё ещё была бледной, почти прозрачной, руки и ноги явно пробирала слабость, и было видно, что сонливость так же его не отпускала. Ну а чего можно было ожидать, учитывая, что отдыхал он всего несколько дней? По-хорошему ему бы отлежаться недельки так две. Единственным положительным знаком, помимо его вечного дурного энтузиазма и детской непосредственности, был объемный аппетит. Любой врач знает, что если человек плохо ест, его здоровье в любом случаи под угрозой. Да не только у людей. Животные так же идут под эту категорию. Как Гакуя понял, Сатору не рвало больше черной жидкостью. Он много спал и только пил первый день кипяченную воду, как и велел проклятый дух. Однако потом буквально ожил. Стал бойким, болтливым и прожорливым. Сверив все плюсы и минусы, Гакуя, как ответственный врач, сказал бы: Годжо еще дня три полежать в кровати. Однако было одно но: если Гакуя продолжит настаивать на своём, у шаманов появиться вопросы, а если появяться не нужные вопросы, придется давать ответы и разъяснения, на кои пока Гакуя решил держать стойкую крепость. Конечно, он так же осознавал, что рано или поздно рассказать обо всём придеться. Вот только не сейчас, когда его репутация, а того ещё хуже, жизнь могла оказаться под угрозой. — Нет, он полностью здоров, — спокойно заверил Гакуя, прикрывая на миг глаза, а вместе с ними и те сокровенные мысли. — Иери Сёко, ты можешь отпустить его хоть прямо сейчас. Женщина довольно улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Замечательно, — счастливее обычного сказала Сёко, склонив голову. Она словно кому-то молилась. — Какое же счастье, — выдохнула она, вытянув руки и потянувшись в кресле. — Теперь здесь будет тихо, и я больше не буду выслушивать твоё раздражающие нытьё, Годжо. Нахмурив брови ещё больше, Сатору проглотил пережеванный шоколад, небрежно фыркнул, вытянул вперед нижнюю губу и достаточно грубо высказался: — Зато я больше не буду находиться рядом с испорченной, вечно дымящей курилкой вроде тебя, — он даже не старался быть милым со своей давней подругой. Несмотря на эти дерзкие оскорбления, к удивлению Гакуи, Иери его слова никак не задели. Наоборот, она только веселее растянула губы, пока Годжо кривился и отмахивался, будто в самом деле учуял что-то мерзкое. Вот она, сила давней дружбы. Я тебя столько лет знаю, потому что не скажи, просто так прощаю. Как-то так. — Значит, мы оба будем лишь в плюсе, — решила Сёко, поднимаясь с места. Она накинула на плечи медицинский халат, поправила его и вытащила длинные каштановые волосы, после чего с той же естественной фривольностью обратилась к Гакуе: — Я пойду доложу об этом директору. А вы уж, Гакуя, будьте так добры, позаботьтесь об этом придурке, — попросила она, помахав напоследок, и направилась к выходу. — За своим здоровьем лучше следи, дурында! — резко бросил ей в след Сатору, но дверь уже вышедшей Иери тут же закрылась. Было слышно только, как звук каблуков удалялся за той стороной. — Боже мой! Эта Сёко, чтоб её! — бурчал себе под нос Годжо, насупившись. — И всё же ты о ней заботишься и переживаешь, — с приятной улыбкой вставил свои пять копеек Гакуя. — Хоть и исключительно по-своему. — Хм! — на лбу Сатору виднелась одна единственная морщина. Он коротко, занудно хмыкнул, больше ничего не сказав. Сидя в тишине, Гакуя взглянул на часы, висевшие на стене, сверил что-то у себя в голове и, прежде чем уйти, ещё раз поинтересовался у Годжо Сатору о состоянии его самочувствия. Наблюдения наблюдениям, но то, что чувствует сам пациент, ни менее важно. Сатору после озвученного вопроса растерял всё своё недовольство, вытянул белое лицо в удивлении, а после, улыбаясь во все ровные зубы, наглядно стал разминать длинные руки. — Ага! Бодрячком, как никогда! — жизнерадостно заверил он под изучающий взгляд проклятого духа. — Кстати, Гакуя, — Сатору тут же сменил тему. — Пока я тут отлеживался, ничего не произошло? — со всей непосредственностью спросил он, явно ничего серьезного не ожидая. А вот у Гакуи всё тут же внутри оборвалось. Он едва сдерживал холодное волнение, окатившее его с ног до головы. В мышцах лица и тела буйствовало сильное напряжения, и только сжатые в кулаки пальцы выдавали бурлящие беспокойство. Стараясь не выдать себя в плане выражения, Гакуя, стиснув зубы, удержал тряску в скулах, постарался как можно естественней улыбнуться и спокойно задышать. Для пущей безопасности на пару с легкой улыбкой он прикрыл глаза, и только длинные ресницы едва заметно подрагивали. — Нет. Всё было в полном порядке, — ответил таки Гакуя шаману, надеясь, что его ложь никак не уловят. Его облик был тихим и мирным. В сочетании с этим юным девичьем лицом Гакуя производил впечатления образованной, начитанной девушки, каких только рисуют в мангах. В тоже время внутри, в противовес его идеальной милой наружности… «Это ужас Годжо Сатору! — мысли не соответствовали и грамму того наигранного спокойствия. — И как я должен был бы тебе об этом сказать, а?! Мол, прости, ты подхватил одну болячку, которую не существует уже больше как тысячи лет, нифига не помнишь об этом, когда встретил сотобаши в облике Гето Сугуру! Ни говоря уже о том, что одна из этих тварей, похожая на молодого тебя, бродила по колледжу и позавчера напала на нас с Итадори Юдзи! Не догадайся я об этом и не поставил бы печати, то не сидел бы тут перед тобой, а разорванный на пару с Итадори Юдзи в клочья валялся бы где-то в лесу! И ты еще спрашиваешь, ничего ли тут не произошло?! — легкие внутри сжались до максимального размера, от чего последовавший вздох вышел более шумным и долгим. — Как же жаль, что я не могу ничего ему рассказать!». При всём этом бардаке в голове, лик Гакуи перед Годжо Сатору остался непроницаем, как гладь чистого озера в летний день. — Вот оно как, — с облегченным вздохом отозвался Сатору, явно думая, что за столь короткое время его отсутствия могло произойти что-то плохое. — Рад это слышать. Надеюсь, мои ребята не доставили вам особых хлопот? — вежливо вопросил он. — Нет. Я, конечно, не мог следить за ними когда они были на задании, но в общежитии старался приглядывать. Кугисаки Нобара, Фушигуро Мегуми и Итадори Юдзи — славные дети, — уже с естественной благодушной улыбкой ответил Гакуя. Даже в его до этого неподвижных, меняющих цвет глазах заискрился добрый свет. — Компания из них, конечно, нестандартная и резковатая, но они подростки, и для них это нормально — так самовыражаться. Выслушав его, Годжо гордо закивал в согласии и нагловато оскалился. — Теперь я понимаю, что доверил их в надежные руки, — довольно высказался он. Брови Гакуи же поднялись домиком, и он с сомнением поджал губы, опуская взгляд. Хотелось ему сказать, что он, как проклятье, не заслуживает такого доверия от самого Шестиглазого. Однако эту тему они уже проходили с Масамичи Ягой, и, судя по его словам, Гакуя таки смог заслужить хорошее мнение о себе среди этих магов. Потому, переборов все эти сомнения, проклятый дух поспешил сменить тему. Да и лучше закончить весь разговор, так как он всем телом и душой желал отдохнуть. — Раз тебе не на что жаловаться, Годжо Сатору, — начал говорить Гакуя, поднимаясь с насиженного стула. Шаман быстро обратил на него своё внимания. — Можешь возвращаться хоть сейчас. Я сильно устал, поэтому собираюсь пойти спать. — Само собой, — легкомысленно пожал плечами Сатору, принимая все, что ему говорят. — Я тогда дождусь Сёко, чтобы решить бумажные вопросы, — уже без былой наигранности объяснил маг, глядя себе на ноги и думая, чтобы ему съесть следующим. — Даже если бы мне не дали согласие на выписку, — длинными пальцами подцепил упаковку мармеладок и бдительно присмотрелся, — завтра в любом случае я обязан присутствовать. Хочу этого или нет. Стоявший над ним Гакуя, потиравший до этого запухшие глаза на манер кота, опустил руку, удивленно прикрыл рот и быстро моргнул. — Завтра? — озадаченно переспросил проклятый дух. — Годжо Сатору, завтра что-то должно произойти? — М? — оторвавшись от своих мыслей по поводу новой сладости, Сатору бегло глянул на Гакую, после чего опять обратил свой допытливый взор к упаковке. Этот человек всегда серьезен, когда не надо. — Да, завтра утром к нам в техникум приедут студенты из Киотоской параллели, — разъяснил он без особого интереса. — У них были другие планы, но что-то там произошло и начальство решило перебросить их к нам, — сказав это, он таки решился распаковать и попробовать. — Программа обмена прошла не совсем так как хотелось, однако, — маг запустил руку в раскрытую упаковку, прошуршал и вынул от туда круглый мягкий шарик красного цвета, — высшие начальство оценило наши труды. Да и ребятам было бы неплохо поладить. Как-то так. Глаза Гакуи сощурились, от чего-то не хорошего. — Подожди, Годжо Сатору. Если сюда направляется параллель из Киото, не значит ли это, что и шаманы, что руководят техникумом, тоже будут здесь? — мрачно поинтересовался Гакуя. Однако сам Сатору, всё прекрасно понимая, не разделял его тревог и опасений. Вместо этого он попробовал таки сладость и удовлетворенно закивал проговорил: «Вкусная штука!». Гакуя, ещё больше помрачнев, уже хотел было прикрикнуть и попросить мага быть серьезным, но Годжо мастерски опередил его с ответом. — Не переживайте так, Гакуя, — вольготно посоветовал ему Сатору. — Я знаю, от чего вы так переполошились, но верьте моему слову, волноваться лично вам не о чем. — Как же это не о чем?! — возмутился Гакуя. — Если сюда едет ваше начальство, то мне лучше уйти из колледжа, пока на головы тех, кто мне помогал, не посыпались новые проблемы! — Я вас умоляю, — в легким раздражением протянул Сатору, закатывая глаза. — Проблемы на нас сыплются каждую минуту и без вас, Гакуя. А по поводу начальства, то сюда едет только одна старая крыса и вреда от неё никакого не будет. — Отмахнулся маг. Вот только Гакуи легче ничуть от его якобы убеждений не стало. — Хорошо. Но моё присутствие они здесь точно заметят, — многозначительно и без шуток напомнил Гакуя. — Мы и не собираемся вас больше скрывать, — легко выдал Сатору, повернувшись к проклятью. Натянутый голос Гакуи вмиг осёкся. — Вы вольны гулять по территории техникума, как вам вздумается. Здесь вас более не будут ограничивать. Услышав всё это, Гакуя выглядил так, словно ему ни за что дали пощечину. Он просто стоял, не в силах и слова вымолвить. Только свет рядом со зрачками подрагивал. Проклятый дух уже ничего не понимал. Заметив его сильное замешательство, Сатору убрал уже на половину пустую упаковку и с улыбкой, полной снисхождения, подняв указательный палец, пояснил: — Для общего понимания. Когда вы только прибыли сюда, то из-за Искаженного обета ваша сила была очень нестабильная, потому вы так выделялись. Хотя стоит отдать должно, вы её хорошо скрывали. Я и сам не сразу понял, что вы такое при первой встрече, — подмигнул он. Гакуя настоль щедрую похвалу только молчал, все ещё угрюмый от непонимания. — Продолжаем. Теперь же, когда вы используете Кокухо, ваша проклятая энергия очень тихая и сбалансированная. Любой маг, который вас увидит, решит, что вы обычный человек с талантами к шаманизму, а не проклятый дух, использующий мёртвое тело девушки как сосуд. Губы Гакуи сошлись в линию, а глаза опустели. Значит, подобная лекция особого впечатления на него не произвела. Сатору же был собой доволен как никогда, ведь, по его мнению, всё было довольно гениально. — Ну, допустим, меня теперь и от человека неотличишь, — тихо, однако довольно кисло предположил Гакуя. — Но как вы будите объясняться, когда вам будут задавать вопросы на мой счёт? — резко спросил он, разводя руки в стороны. — Кто я? Что я? Почему я здесь? На каких правах меня сюда впустили и разрешили остаться? — нервно перечислял он все возможные вопросы по пальцам. — Они же будут задавать кучу вопросов! — И у нас на всё про всё уже есть ответы, — покачав вытянутым указательным пальцем, загадочно ухмыльнувшись, сказал Сатору. — Не переживайте вы так, Гакуя, — в очередной раз посоветовал маг в приподнятом настроении. — Я знаю, что делаю, потому прошу, доверьтесь мне. Гакуя сделал паузу и с нерешительностью в упор смотрел на Годжо, не злясь, но уже полностью растерянно. Ибо чем больше он пытался понять ход мыслей этого шамана, тем сильнее путался. — Хорошо, — решил-таки сдать позиции Гакуя, смиренно прикрывая глаза и опуская голову. — Я доверяю тебе, Годжо Сатору, — покорно признал проклятый дух. — Однако могу я уточнить одну деталь, чтобы меня так размышления не грызли? — устало спросил он, глядя на Сатору со всей бесстрастностью. Тот в ответ беззвучно растянул губы, пожал плечами, а после вытянул руку в сторону Гакуи, раскрывая широкую ладонь в знак согласия. — Я не знаю, что ты там придумал, но, думается мне, у тебя есть человек, который помогает из тени, — высказал своё мнения Гакуя. — Я прав? — О-о-о-о! Я поражен, Гакуя! — восторженно воскликнул Сатору. Его удивление и восторг идеально слились в этом красивом лице, отчего необычные глаза засияли пуще прежнего. — Надо же. Я догадывался, что вы проницательный, но чтобы так грамотно читать ситуацию. Несмотря на вековой возраст, переваливший за много тысяч лет, ваша голова хорошо соображает. Годжо демонстративно постучал по своей голове и рассмеялся, при этом жалуясь, какими глупыми становятся старики с возрастом. — Я, конечно, признателен за твою похвалу, Шестиглазый, — проговорил Гакуя с всё ещё мрачным выражением. — Но хотелось бы получить нормальный ответ. — Вот он вам. Вы полностью правы, — незамедлительно выдал Сатору. — Всех деталей сказать пока не могу, — якобы серьезно предупредил маг. Рот Гакуи скривился, а Годжо в противовес ярко заулыбался. — Но есть тут у нас один человек, который за кругленькую сумму сделает всё, что угодно, — таки поделился он крупинкой информации, при этом поглядывая на проклятье и то, как его лицо от хмурости менялось на новое изумление. — Как человек она довольно мерзкая, скользкая и очень меркантильная, — с пренебрежением прояснил он. — Однако даже я признаю, что помощь от неё не переоценима. Зная её, она управиться во время. Так что я спокоен. Пальцы Гакуи дернулись. Но в этот раз он сохранял холоднокровие. — То есть. Здесь есть ещё один шаман, который знает про меня? — настороженно задал он вопрос. — Нет, — покачал головой Сатору. — Она не уточняла деталей моего запроса, как только я переслал ей оплату. Да и в целом её мало что волнует, кроме денег. — Довольно сомнительная личность, — дал свой комментарий на это описания Гакуя. Причём в неутешительном тоне. — Полностью согласен, — задумчиво поддержал проклятье Годжо. — Я бы мог попросить об этом кого-нибудь из Окон, однако они так же работают на начальство, — от одной мысли об этих пердунах у Сатору сморщился нос. — А то, что знаю, они по любом дойдет и до этих пришибленных ублюдков. Потому лучше не рисковать. — Значит, оставив всё так, как есть, — выдохнул Гакуя, соглашаясь и больше ничего не спрашивая. — Я многого не понял, но выражаю свою благодарность Годжо Сатору, — проклятье поклонилось шаману со всей учтивостью. — Я, пожалуй, пойду. Он повернулся к шаману спиной и неторопливым шагом направился к выходу. Дверь на половину открылась, как к духу обратился приятный возглас Годжо. — Гакуя, у меня к вам будет ещё одна просьба, — честно и прямо сказал он, и было это похоже больше на требование, чем на простую просьбу. Гакуя слушал, продолжая стоять к магу спиной. — Я бы очень хотел, чтобы вы подружились в нашими второгодками. — А? — ахнув от неожиданности, Гакуя шустро развернулся в сторону Годжо. — Второ…годками? — удивленно переспросил он. — Ну да, — щелкнул пальцами Сатору. — Вы их помните? Они тогда на вас оружие наставили, когда вы только прибыли сюда. Один маленький такой, с высоким воротником, другая — злобного вида девчонка в очках и говорящая панда. Гакуя, выпустив хриплое дыхание, закатил глаза и задумался над этим описание в стиле легкомысленного Годжо Сатору. По началу он подумал, что писатель из него с таким описанием выйдет так себе, но разговор был не об этом. Напрягая память, которая из-за недосыпа едва что-то воспроизводила, Гакуя таки вспомнил ту «дружную» компанию ребят, которых ему описал Сатору. Был там светловолосый паренек, у которого рот изрисован печатями заклинателей. Значит, может воплощать слова в определенные вещи, либо придает своей речи силы гипноза, либо команд. Что-то из этого. За свою жизнь Гакуя имел дело с заклинателями, потому предельно хорошо знал работу их техник. Высокая девушка, как Годжо и сказал, довольно агрессивной наружности. Гакуя не особо к кому-то из них тогда присматривался, но он чётко помнил, что девушка не использовала ни капли проклятой энергии. Что очень интересно и необычно для шамана. Возможно, она её умело блокировала, но у Гакуи были и другие догадки на этот счёт, потому что он помнил, что единственное, что имело хоть малейшую долю проклятой силы, были её очки. И последний, кого Гакуя никак не мог определить. Здоровая… панда? Что он вообще такое? Точно не костюм с человеком внутри. Энергия бы двоилась, вот только в его случае всё было едино. И Годжо Сатору просит его подружиться с ними? Гакуя был полон сомнений на этот счёт. Ни то, чтобы он не мог встретить этих ребят, но правда в том, что он преднамеренно их избегал, потому что не хотел обострять конфликт, который мог возникнуть между ними. По первому впечатлению не судят конечно. Но Гакуя всё равно был полон решимости не встречаться с ними. Он ничего не сказал, но Сатору словно опять понял, о чём были его мысли. — Гакуя, почему вы так нерешительны? — вопросил он, широко и глупо улыбаясь. — Хотя я вас понимаю, — протянул он, приложив пальцы к подбородку, заумно заглядываясь куда-то в окно. — Молодежь с той ещё придурью. Но, увы, без этого они и шаманами стать не смогут. «Уж про придурь-то тебе лично вообще молчать надо!!» — яростно возмутился про себя Гакуя, с дергающимся глазом и венами на шее. Высказавшись, Сатору наклонил голову и с интересом посмотрел на сердившегося проклятого духа. — Вы ведь, — растягивая буквы, с определенной забавой заговорил Сатору, — специально их избегаете, я прав? — тени свирепости сошли с лица Гакуи. На вопрос мага он только молча смотрел, насупившись, а потом отвёл взгляд в сторону, надув губы. Годжо мягко усмехнулся. — Так я и думал. Гакуя, они, может, и эксцентричное, но хорошие ребята. — Дело не в том, хорошие они или нет, — мрачно отчеканил Гакуя, явно теряя терпение. — Я — проклятье, а они шаманы! — его глаза, обращенные к магу, а точнее их цвет, стал активнее. Цвета переливались, как краски, разбавленные на воде. — Может быть, твои ученики, Годжо Сатору, и приняли меня, но это не значит, что все будут ко мне так же лояльны! — он говорил ему очевидные вещи, но сам Сатору просто слушал и тупо улыбался. — Более того, у меня нет желания создавать конфликты на пустом месте. Если будет возможность, то я… — Но от этого ничего не измениться, — выдал Годжо, всё такой же. Вот только было в его речи уже что-то стальное, от чего Гакуя напрягся сильнее. — Если избегать чего-то, чего не понимаешь, то ничего и не измениться, — продолжал говорить Сатору скрестив пальцы рук. Маг не спускал своих мистических глаз с духа, отчего Гакуя ощутил себя в некой ловушке и как каждое слово шамана буквально придавливало его. — Ладно, давайте пока опустим это, — неожиданно мягко сказал Сатору, сбавив обороты. Гакуе от этого аж задышалось легче. — Вы очень сильно устали, я это вижу, потому давай продолжим как нибудь в другой раз, хорошо? — Л-ладно, — с не прошедшим ещё испугом согласился проклятый дух. — Но, Гакуя, — с полуоборота Годжо вновь заговорил с ним. И опять тоже давление в голосе. Проклятье моментом застыло на месте. Смотреть на мага, говорящего с плотоядной улыбкой, не было желания. — Не подумайте, я вам не приказываю, но настоятельно рекомендую подружиться с ними. Я так понимаю, что влипли мы во что-то ОЧЕНЬ неприятное и это что-то так просто от нас не отцепиться, — глаза Гакуи расширились, а улыбка Сатору стала ещё хитрее и опасней. — Союзники нам точно не помешают, понимаете? «Он знает!— бушевало в голове Гакуи. Опасаясь, что лишние эмоции могут выдать его, дух сжал кулаки, втянул носом воздух и зажмурил глаза, стараясь заставить себя рассуждать трезво. — Нет. Знать не может, но может догадываться, что происходит что-то неладное. Да по такой атмосфере кто угодно поймет, что здесь… в этом техникуме что-то не так, — Гакуя выпустил носом воздух, избавился от страха и отважно зыркнул в сторону Годжо Сатору. Тот улыбался и прямо таки поедал Гакую глазами. — Если это происходит по моей вине, пусть по мне и бьёт. Я никого больше в это не втяну!». — Спасибо, Годжо Сатору, — сухим голосом сказал Гакуя. — Я обязательно учту… твои советы. *** Несмотря на то, что солнце нагревало здания, наполняя его теплом. Почему-то вдруг… стало холодно. Прогулка на свежем воздухе — хорошая вещь перед сном. Гакуя шёл по чистой каменной тропе, обсаженную по сторонам ветвистыми крупными деревьями. Благо их широкие кроны густой листвы полностью закрывали дорогу тенью и несмотря на жару, идти было приятно, так как тепло и прохлада дополняли друг друга. Вот только пусть тело и согревалось снаружи, внутри у Гакуи после предпоследнего диалога с Годжо остался некий неприятный осадок, похожий на занозу, которая делает больно, а вытащить её сложно. Шестиглазый явно понимал, что происходит нечто плохое. То, чего, как и думал Гакуя, избежать не выйдет без жертв. И это его пугало. На первый взгляд, во всём можно было смело обвинять Гакую, ведь именно после его появления стали твориться всякие аномальные и необъяснимые вещи. Собственно, как ему и высказался недавно Масамичи Яга. Вот только сам Гакуя не имел ни малейшего понятия, что здесь вообще твориться! Он изначально преследовал только несколько целей: освободить свою дочь от Искаженного обета, самому обрести истинный облик и по возможности разобраться с тем лже-Гето Сугуру. Никакой Ихорской чумы, ни каких сотобаши и легенд про Вездесущего Императора Ханно-то-Батти. Он и сам ни сном, ни духом не ожидал увидеть или услышать. Всё это как снег на голову! А разбираться совсем приходиться именно Гакуе! Его не желание втягивать в это других людей вызывало желание уже самому покинуть техникум. Ведь если это и впрямь всё из-за него, он просто обязан уйти. И тогда, возможно, сотобаши оставят это место в покое и всё станет нормальным. Ну, конечно же, это была лишь сладкая ложь. Во первых, как и сказал Годжо Сатору, покидать техникум для Гакуи опасно, учитывая, что его преследует тот поехавший отвратительный монах—психопат вместе с компанией проклятых духов особого уровня, которые сами не знают чего от жизни хотят. А во вторых, слишком уж дерзко и самоуверенно думать, словно весь этот снежный ком и впрямь нарастает из-за самого Гакуи. Он знал, что, возможно, сам того не желая, запустил процесс всего кошмара, но уж точно не является его эпицентром. Погруженный в мысли Гакуя и незаметил, как прошёл общежитие. Он медленно, но верно шёл в сторону стадиона, где обычно тренировались студенты. Проклятый дух на это и внимания не обращал, пока не заслышал чей-то гневный, но перепуганный возглас со стороны того же стадиона. — Мегуми! Немедленно прекращай! Это уже не смешно! — яростно кричала явно девушка. — Я ничего и не делаю! — так же громко отвечал ей уже знакомый Гакуе голос Фушигуро Мегуми. Парень явно был растерян и сам до смерти перепуган чем-то. — Не могу! Он меня не слушается!! — Фушигуро, отойди в сторону! — во весь голос предупреждал Итадори Юдзи. — Дьявол! Отойдите все! — рявкнула сразу после него Кугисаки Нобара. Вперемешку с их криками Гакуя отчетливо услышал грозный звериный лай и жуткое рычание, как у волка или собаки. Потом раздался лязг метала, чей-то вскрик, падение и быстрый бег, принадлежавший явно крупному животному. — Маки!! — прокричал утробный встревоженный голос, не знакомый Гакуе. — Опусти оружие! — Икра минтая! — подержал кто-то этот диалог странным значением. — Нет уж! Я этой твари все зубы пересчитаю! — воинственно бросил тот самый первый голос. — Да что там твориться-то?! — встревоженный Гакуя круто развернулся и со всех ног помчался к стадиону, спускаясь вниз и перепрыгивая по торчавшим камням. Он выскочил на свет, прищурился от его резкости, но быстро убрал руку от лица, что бы увидеть из-за чего все эти крики и переполох. Знакомые ему первогодки Итадори Юдзи и Кугисаки Нобара держали за руки отчаянно рвущегося Фушигуро Мегуми, а там, чуть дальше, их прикрывала здоровая панда. С боку от неё стоял растегнувший воротник парень заклинатель. Гакуя перевел взгляд с них на отдаленные объекты. Это были огромная чёрная, оскалившая клыки собака, больше похожая на волка. Обнажив пасть и рыча, шикигами без страха надвигался на высокую девушку в очках, с ожесточенным лицом наставившую длинное копьё.