Вкус позвоночника

Чёрный огромный пёс против готовой к бою, с виду обычной девушки шамана. Копьё, направленное прямо в морду рычавшего зверя, ни тряслось, так как державшая его была готова применить оружие без замедлений. Пёс же, во взгляде которого прошел серебряный блик наконечника, казалось, разозлился пуще прежнего. Слюна обильно стекала с алых десен, из ноздрей шёл горячий пар, жилки в маленьких глазах раскраснелись и трещинами разошлись, выражая всю ту ярость, что испытывал фамильяр. — Так это шикигами? — пораженно произнёс Гакуя, стоя в стороне, и похоже, что ребята его пока не заметили. — Значит, — прошептал, становясь очень серьезным при виде этого магического зверя. — Это и есть та самая хваленая техника одного из Трех Великих Родов. Техника Десяти Теней. — Рот Гакуи сжался и один уголок скривился. — Проблемная вещь, однако. — Стой, Дзенин-семпай! — пылко выкрикнул Фушигуро Мегуми, заставив Гакую встрепенуться и вернуться в реальность. Парня с обеих сторон удерживали его друзья. И, судя по искаженным лицам, это давалось им уже с трудом. — Он никого не тронет! Опустите оружие! — почти умоляюще попросил Фушигуро. — Ты придуриваешься, Мегуми?! — сердито вопросила у него Маки, не спуская с бешеного шикигами зоркого взора. — Один раз твой шикигами чуть не отгрыз руку Инумаки, а стоило мне потерять бдительность, как одна их этих шавак кинулась на меня и чуть глотку не перегрызла! — она оскалилась на манер пса и бегло, но не менее мстительно зыркунал в строну первогодок. — И ты ещё просишь меня опустить оружие?! — Но это, — отчаянно выдохнул Мегуми, чей вид был крайне прискорбным, если уж по грубому жалким. Он больше не сопротивлялся, а просто дрожал, опустив голову. Кугисаки, вцепившееся в его правую руку, и Итадори, что крепко держал левую, почуяв его слабость, более не смогли его останавливать. Наоборот, они, по сути, просто держали его, так как после их расслабленности руки Мегуми упали и повисли вдоль тела, а сам он упал на колени без сил. Оба подростка обеспокоенно переглянулись и с волнением взглянули на потерянного сидящего Мегуми, который с тревожной озабоченностью и страхом смотрел на свои трясущиеся руки. Юдзи сел с ним рядом и мягко потряс, спрашивая, что происходит. Потерянный Мегуми не отвечал, продолжая тяжко хрипеть и дрожать. Не в силах выдержать такого уничтоженного морально вида своего товарище и лучшего друга, Нобара, рассержено цыкнув языком, резво обернулась в сторону Маки и разъяренного не понятно чем шикигами. — Чёрт! — огрызнулась она и сделала шаг вперед, запуская руку за спину, чтобы достать свой молоток. Несмотря на грозный вид, у неё и в мыслях не было покалечить пса. Да, она хотела помочь Маки-семпай, но сделать это так, что бы шикигами особо не досталось. Она не могла поступить иначе, видя всю ту боль и безысходность Фушигуро от переживаний за того, кого он любил. Зная, как Мегуми печется о животных, а о своих друзьях он заботиться не меньше, Кугисаки не могла просто проигнорировать страдания Фушигуро и потому решилась хоть чем-то облегчить ему моральную боль. Молоток и гвозди уже были у неё в руке, а дух готов как никогда к сражению. Но стоило только приготовиться ринуться вперед, как перед лицом возникла преграда в виде мягкой плотной шерсти. Впечатавшись в неё лицом, Кугисаки замерла на миг, прежде чем резко отскочить. — Ты что творишь, Панда-семпай?! — возмутилась она слишком уж бурно. Скорее всего, это от недоумения и накопившееся нервозности. — Извини, Кугисаки, — протяжно отозвался Панда, с неловкости почесывая голову лапой. — Но как ваши семпаи, мы по мимо учителей тоже несем за вас ответственность, а потому в бой мы никого из вас мы не допустим. — Мы? — спросила Нобара часто заморгав. Взгляд не осознано перевелся чуть правее от этого громадного медведя, с которым уже поравнялся низкий светловолосый паренек. — Лосось! — утвердительно кивнул Инумаки оттягивая воротник от лица. Прижав к себе руки с инструментами, Кугисаки отошла ещё на шаг, озадаченно оглядывая своих решительных семпаев, спины которых так и говорили: «Доверьте это нам». Всё прекрасно понимая, Нобара все таки не смогла не скрипеть зубами от горькой досады. Она знала, что их защищают не потому, что считают слабаками, а потому что… — Вы сейчас больше нужны Мегуми, — озвучил конец её мыслей Панда, натягивая наручи на лапы. — Помогите ему разобраться с его техникой, а мы займемся шикигами, — наказал он, повернув голову к Нобаре. — Не подумайте, Маки тоже все понимает, потому сейчас медлит и не нападает. Однако если начнется угроза жизни, тут уж извините, продеться изгонять. — Тунец, — приглушенно бросил Инумаки. Нобара, в которой боролся боевой дух, скривилась и напрягла глотку, издавая сдержанные выдохи, которые не могли никак перейти в отрицание. Смиренно прикрыв разгоряченные глаза, она вся сжалась, но тут же дрогнула и быстро обернулась, когда услышала вопли Фушигуро. — Чёрт! Чёрт! Чёрт!! Почему?! Почему техника не работает?! — орал он, только и делая, что судорожно складывая печати пальцами. Сколько бы он не кривил руки, нацелившееся на Маки, шикигами не реагировал на команды призывателя. — Дьявол! — рявкнул Мегуми, стукнув кулаками по земле. — Фушигуро, успокойся! — Юдзи попытался вразумить друга, хотя и сам был на грани. Видя, что тот его не слушает, Итадори в панике обратился к Нобаре. — Кугисаки! Что нам делать?! — А я откуда знаю! — вспылила в ответ девушка. У неё внутри всё сжалось, когда она смотрела на такого Фушигуро. Вечно собранный, ответственный и тихий, он сейчас был на грани помешательства. Смотреть просто невозможно! Нобара не знала, как работает техника Фушигуро. Не знала, что делать в принципе. Их учитель сейчас в больничном крыле, а звать кого-нибудь из взрослых может стать проблемой. Ведь Мегуми как-то упоминал, что в законах шаманов есть правило о том, что агрессивных фамильяров или шикигами, которые представляют угрозу для их общества, нужно отнести к тем же проклятым духом и ликвидировать на месте. Если она сейчас позвонит кому-то из учителей, и они догадаются, что Фушигуро не может контролировать разъяренного шикигами, то это всё равно, что нож в спину с её стороны! Но выбора нет. Либо просто стоять и ждать неизвестно чего, либо дожидаться, пока Маки-семпай пострадает из-за шикигами Фушигуро. Думать только нужно было ещё реще. Ибо Маки, занявшая оборонительную позицию, была вынуждена сделать рывок, взмахивая длинным копьем, чтобы отразить нападение пса, нацелившееся ей в горло. Траектория, по которой била девушка, была идеально подобрана. Попадись под удар — мало не покажется. Вот только шикигами быстро, как молния, и плавно, словно ветер, вместо того, чтобы отразить, уклонилась в сторону и юрко воспользовавшись открытием противника, раскрыла челюсти в прыжке. Горячие звериное дыхание уже было у бьющееся от напряжения жилки на шее Маки в нескольких сантиметрах. Маки рыкнув, кое-как поспела блокировать свою открытую зону копьем, от чего длинные клыки пса впились в древко оружия. Огрызнувшись, она на крепких ногах проскользила по земле из-за навалившегося веса шикигами. Дрожащими руками, удерживая перед собой копьё, которое гончая активно пыталась перекусить. Сморщенным от напряжения лицом, Маки повернулась к остальным. — Фу-ши-гу-ро!! — Разделяя каждое слово, процедила она сквозь зубы, обращаясь к хозяину этого монстра. — Если ты сейчас же не отменишь технику, — все с той же свирепостью она ударила гончую ногой по морде и выдернула у неё обгрызанное копье. Шикигами заскулил от боли и отпрыгнул назад. Потерев лапой ушибленное место, он тут же с большей злобой ощерившись, стал наступать на Маки, на этот раз уже не останавливаясь. — Я буду вынуждена прибить эту тварь! — Рявкнула она, вновь наставляя копье вперед. — Маки права! — с тяжестью проговорил Панда, видя, что обезумевший шикигами по хорошему не остановиться. — Прости, Мегуми, но у нас нет выбора. — Тунец! — на пару с ним вперед, облизывая губы, выступил Тоге. Лапы гончей слишком быстро сорвались с места. Маки изумленно вытянула лицо, не ожидая такой скорости, от чего руки, державшие оружие, дрогнули. Не успела она сообразить, как шикигами совершил прыжок и был уже над её головой, вновь раскрыв пасть. «Вот чёрт! Я не успею поставит блок! — рассуждала Маки, в глазах которой время замедлилось, но угроза становилась все ближе. — Единственный выход — уклониться! Правда, он всё равно меня за что-нибудь да схватит! Целиться в моё плечо. Подставлю руку!». — Маки!! — взревел Панда на пару с Нобарой и Юдзи. Фушигуро, весь бледный, поднял голову с неподдельным ужасом, а Инумаки сделал шаг вперед и был готов использовать свою силу заклинателя. И тут все юные шаманы ощутили чью-то инородную, проклятую энергию. Никто не уследил, что и откуда оно было, когда чья-то тень со скоростью звука проскользила меж ребят. Мегуми сидевший громом пораженный, не сразу понял, что его взяли за руки, вытянули вперед, применив достаточную силу. Удерживая совмещенные руки в месте ладонями вверх, этот кто-то сделал что-то не объяснимое. Прежде чем Мегуми стал включать разум, по его обеим ладоням, словно лезвием ножа провели. Кожу обожгло. Боль была резкой, из-за чего он вскрикнул и сморщился. Однако все эти ощущения так же быстро и прошли. И тут же гончая, казалось, замерла в воздухе, после чего почернела, став невыразительной фигурой, и распалась на куски тени, обляпав ими же защищавшуюся Маки с головы до ног. — Что? — абсолютно у каждого из студентов было удивленное выражение, и все, как один, сами того не ожидая, произнесли это в слух. Кроме Маки, раздраженно махающей конечностями по сторонам и пытающейся хоть как-то избавиться от этой вязкой грязи. Но как он исчез? Значит ли, что Фушигуро справился таки со своей техникой? Заинтересованные таким приятным явление, ребята одновременно обратили всё свое внимания в сторону Мегуми. Однако… Он сам сидел ни сном, ни духом. Просто раскрыл рот и тупо моргал, с начала видя перед собой только свои же раскрытые ладони, а потом всё так же заторможено повернул голову в сторону того, кто удерживал его руку и при этом тяжело дышал прямо на ухо. — Слава богу. Ухх успел! — облегченно выдохнул никто иной, как всем знакомый проклятый дух Гакуя в теле юной девушки. Опустив руку застывшего в недопонимании Фушигуро, он словно и не замечал всех этих озадаченных взглядов в его сторону. Всё, что он сделал, это вытер пот тыльной стороной руки, унял дыхание. И только спустя минуту тишины Гакуя ахнул и поднял голову, продолжая сидеть на корточках рядом с вылупившегося на него Мегуми. — А? — выдохнул Гакуя, поначалу встретившись взглядом с Фушигуро. Приоткрыв рот, дух моргнул своими большими глазами, не менее всех удивленный. — Эм-м. Что-то не так? — спросил он, ощущая неловкость от этого молчания. Никто ему ничего не ответил. Его дружелюбная улыбка стала надломленной, и он попытался сменить тему. — Надеюсь, со всеми всё в порядке? Никто не пострадал? — Гакуя, — обратился к нему не отошедший от шока Мегуми. — Откуда вы здесь? — Я? — указал на себя проклятый дух. — Я просто услышал, что у вас тут переполох какой-то, вот и поспешил на помощь. Кто же знал, что шикигами так взбеситься. Пока они, оцепенев, не могли сообразить, что же происходит Гакуя поднялся на ноги чуть пошатнувшись. Усталость вновь ударила по затылку, отчего в глазах поплыло, но дух устоял на ногах. Так ещё и улыбку смог выдавить. Видя, что конфликт улажен, у Гакуи не было более желания тут задерживаться. Потому, помахав им, он повел плечами. И только его волосы от плавного движения дернулись, как прямо перед носом сверкнуло серебряное остриё. Щелчок от того, что древко направленного прямо на него копья держали крепко и уверенно, не заставлял сомневаться в не самых благих намерениях этого человека. Удивленно раскрыв глаза, Гакуя застыл на месте. Искра от оружия блестела в его взгляде рядом с узким от неожиданности зрачком. Потом ресницы припустились, придавая ему стойкий, а не напуганный вид. Переменчивая в цвете, радужка поползла чуть выше, чтобы видеть того, кто это копьё на него направил. — Стой, где стоишь, — не скрывая своей пышущей враждебности, кинула проклятому духу предупреждение Маки. Девушка в спортивном костюме до сих пор была вся в пятнах от той темной жижи, что осталась после гончей. При этом она с горящим взглядом не спускала внимания в Гакуи, который, как и просили, не двигался, а просто смотрел на Маки с каким-то равнодушием и терпеливостью. Хотя больше выглядело как ярая самоуверенность. Маки с подозрением прищурила треугольные глаза и сильнее сжала пальцы на древке копья. — Так значит, это и есть тот самый проклятый дух, о котором первогодки трепяться без умолку? — шипя, спросила она. Скорее ни кого потом оглядев стойкого Гакую с ног до головы, а после едко ухмыльнулась. — Надо же. А ведь и от человека не отличишь. Небось, и впрямь проклятье высшего ранга, раз так хорошо маскируешься. Гордишься собой, да? Проклятье! — после провокационной насмешки Маки тут же перешла в режим война, готового кинуться в любую минуту. У Гакуи после её слов ни один мускул на лице не дрогнул. Даже когда девушка перед ним уже была готова применить оружие в действии. Хрупкая с виду фигура исчезла, и оторопевшая Маки резко остановилась, видя теперь перед собой широкую мужскую грудь. Скривив губы, Маки вытянулась, опустила оружие вниз. И на место недопонимания вновь вспыхнула злость. — Ты что творишь, Мегуми? — с холодной яростью задала она вопрос черноволосому парню, заслонявшего собой проклятого духа. Мегуми раскинул руку, и за ним, Гакую не было видно со всем. Паника, что нещадно колотила его до этого, исчезла без следа, и на злую Маки упрямо смотрел тот самый серьезный и умный Фушигуро Мегуми. Только теперь к его привычности прибавилась небывалая решительность. — Дзенин-семпай, — в точно такой же грозной манере обратился он к девушке. Оба сверлили друг друга одинаковыми волчьими взглядами. — Гакуя не враг, — сказал он как отрезал. — Нет нужды наставлять на него оружие. — Чего?! — рявкнула Маки. — Проклятье есть проклятье! — прокричала она, указав пальцем на Мегуми. — Не знаю, почему ты или тот придурок с повязкой так прикипели к нему, но он то, что мы должны изгонять! — брови Фушигуро ещё больше опустились на сморщенную переносицу. — Что ты на меня так пялишься?! Разве это не так?! С тех пор, как этот проклятый дух здесь объявился, твориться какая-то чертовщина! — Это просто совпадение, — дал ровный ответ Мегуми. — За всё то время, что Гакуя здесь, он безукоризненно подчинялся приказам директора и Годжо-сенсея. Не говоря уже о том, что последний сам ему доверяет. — Вот как? — насмешливо протянула Маки, не воспринимая его речь в серьез. — Пусть этот дурак делает, что ему в голову взбредет. Собственно, как и всегда. Но вот я этому, — она сделал большой нажим на последнем слове, — не доверяю. Думаешь, я поверю, что он пришёл сюда по доброте душевной? Где гарантии, что это всё ни его рук дело? Мегуми оскалился. Его точно довели. — Да не делал он этого! — крикнул парень, быстро отмахиваясь рукой. — Если бы Гакуя хотел от нас всех избавиться, давно бы это сделал! Но он, — в мыслях Мегуми всплыли воспоминания о том, как Гакуя с ним дружелюбно разговаривал. — Он, — потом то, как проклятье помогло ребенку исцелить рану. — Он! — а после как они вместе с Итадори и Кугисаки сидели в его комнате и мирно беседовали с улыбками на лицах. Настоящими улыбками. Скрипя зубами, Фушигуро на одном дыхании выкрикнул то, что не мог больше держать в себе. — Да он человечней любого шамана!! — внушительный голос эхом разошелся по всей окрестности и отражался от дальних гор. Маки изумленно изменилась в лице и даже сделала шаг назад, пока Мегуми наступающее и бесстрашно щурился на неё. — Он спас вас, Дзенин-семпай! Помог Годжо-сенсею приглядывал за мной Кугисаки и Итадори, при этом ничего не прося взамен, — Фушигуро остановился в речах, чтобы перевести дух. Вздохнув, он продолжил. — Неужели этого мало, чтобы понять, что Гакуя нам не враг? Никто ему не ответил. Скорее после такой речевой атаки ответить уже просто никто не решался. Нобара и Юдзи так же молча раскрыли рты. Это было не в комичной манере, а в полнее серьезно. Им практически никогда не доводилось видеть послушным заучку Фушигуро, таким… Агрессивным защитником кого-либо. Они видели, как Мегуми проявлял недовольство и мрачность (да это его обычное лицо 24/7), но такой свирепости ещё никогда. Сейчас он чем-то был похож на свою же гончую, и понимавшая это Маки на некоторое время сторонилась его, прибывая в шоке. Однако когда эффект прошёл, она стиснула пальцами копью и показав свой оскал. Глядя холодными отстранёнными глазами, Маки с высокомерным видом выразительно прошептала: — Плевать я на это хотела! — крутанув копьё в одной руку, она ловко перехватила его и, уже удерживая обеими, без сомнений направила в сторону Мегуми, защищавшего Гакую собой. — Мне мозги так просто не промоешь! — издав рычание, она бы совершила замашистый рывок, но тут на её притормазила большая звериная лапа, покрывшая всё её плечо. — П-Панда?! — удивилась девушка, оставшись на месте и бойко повернув голову, глядя себе на плечо с новым волнением. — Ну-ну! Не горячись, Маки! — на удивление весело и непринужденно посоветовал большой медведь. — Я понимаю, что ты последнее время была на взводе, — с примирением сказал он, кивая мордой. — Но это не повод на наших кохаев кидаться. — Лосось, — тихо проговорил Инумаки, подошедший к ним. Вновь сморщившись, уже на сей раз от досады и то, что её пожурили, Маки звучно цыкнула. Однако, опустила копьё и вытянулась, более никому не угрожая. Вот только она всё так же зловеще глядела в сторону Фушигуро, а точнее на того, кто показался, стоя рядом с плечом мага. — А при чем тут первогодки? — как бы невзначай, все так же враждебно бросила она, искоса поглядывая на вышедшего из защиты Фушигуро Гакую. Проклятый дух был всё так же спокоен и на девушку смотрел без каких либо обид. Это было чертовски странно. На секунду Маки замешкалась, но потом, просто хмыкнув, отвернулась от ребят в полу оборот. — Я просто пытаюсь дать им понять, что нечего так наивно доверять каким-то проклятьям, о которых ничего не известно. Вот и всё! — Будет тебе, — поспешил сбавить обороты конфликта Панда. — Ребята же сказали, что он отличается от других проклятий. Мегуми сам тебе всё сказал. Да и я не чувствую от него никакой враждебности. Так что ты зря так с выводами поспешила, — не серьезно поругал он её. Маки, сморщив нос, скрестила руки на груди и отвернулась. — Извинись потом, хорошо? — Ещё чего! — гаркнула Маки, окончательно потеряв всякое терпение. Отбросив мягкую лапу со своего плеча, она повернулась ко всем спиной, окончательно давая понять, что иметь с ними общего ничего не желает. — Я, шаман, не буду пресмыкаться перед проклятым духом! Понимая, что её не переубедить, Панда, понурив голову, вздохнул всей грудью. Инумаки сделал непонятный жест рукой, проговорив вполголоса: Мейнтайко? Панда лишь кивнул и помахал лапой, как бы говоря, что лучше пока оставить всё как есть. — Так вот с кем Годжо Сатору просил меня подружиться? — с кислой интонацией пробубнил Гакуя, неутешительно разглядывая странное трио. Чем больше он на них смотрел и думал, тем больше приходил к выводу: — Мы точно не поладим. Он анализировал тише шелеста травы, так, чтобы не слышал никто. Но Мегуми, только заметивший, что Гакуя, макушка которого едва доставала до его плеча, вышел и встал рядом с ним, с легким удивлением приподняв брови, посмотрел на него и ощутил взволнованность. С вопросами Фушигуро опередил другой человек, а точнее, сразу двое. — Гакуя-сан! Вы в порядке?! — обеспокоенно спросил подлетевший Юдзи. Было видно, что переживания парня искрение. Он места себе не находил, когда Дзенин наставила на духа копьё. Гакуя вяло посмотрел на Итадори и кивнул. — Всё в порядке, Итадори Юдзи, — сказал он, и в мирном девичьем голосе услышалась странная скрипучесть. — Не изволь волноваться. — Ну ты даешь, Фушигуро! — в вызывающей манере высказалась Кугисаки следом за Итадори. Она важно скрестила руки и скорее самовлюбленно отчитывала друга, нежели высказывала мнение. — Не думала, что у тебя есть такой набор эмоций, — усмехнулась она. — Ты за кого меня изначально принимала? — мрачно поинтересовался Мегуми. Юдзи все возился возле Гакуи с расспросами. Само проклятие по отечески трепало его по голове, говоря, что с ним все нормально. А в это время Фушигуро молча злился на Кугисаки, ехидно смеявшуюся над ним и прикрывавшая свои губы пальцами. — Эм-м-м извините, что позволю себе нарушить вашу идиллию, — с неловкостью привлек к себе внимания Панда, отчего все четверо среагировали в его сторону. — Вы ведь тот самый проклятый дух, попросивший помощи у Годжо Сатору. Гакуя, правильно? Мегуми, Юдзи и Нобара, одновременно замолчав, посмотрели на Гакую. Дух, убрав руку с головы Итадори, всё такой же невозмутимый, выступил вперед. — Да, это я, — сказал Гакуя и сделал приветствующий поклон. — Приятно познакомиться уже лично. — И нам тоже. Я Панда, а это Инумаки Тоге, — выдав подобие улыбки, Панда повторил за ним поклон, а на пару с ним тот самый светловолосый парень. — Директор много мне чего про вас рассказывал. И первогодки тоже. Вы и впрямь очень сильно отличаетесь от других проклятий. На какой-то момент веки Гакуи накрылись тенями от сомнительного сощурения глаз. Однако он быстро заставил всё это исчезнуть и, вернув привычную белизну, тоже улыбнулся, в знак признательности. Ему очень хотелось спросить, почему Масамичи Яга болтает о нём с другими студентами, да ещё и такими не обычными, как этот говорящий медведь. Однако был вынужден затормозить себя на этой мысли, так как сам вопрос вызовет еще больше вопросов. Ситуация сейчас была накаленной для него, и по возможности стоило избегать всего, что могла надломить края этой неуравновешенности в которую Гакуя попал. — Что же, — смиренно проговорил Гакуя. Улыбка становилась всё более искусственней. — Если у Масамичи Яги были причины поделиться с вами информацией, то я не могу их оспорить. Словно почуяв скрытые сомнения проклятого духа, Панда с сомнением, почти как виноватый, покосился на Инумаки. Тот ответил взглядом, казалось, тоже всё понял. И вновь сделал жесты рукой: с начала, подняв указательный палец, покачал, утвердительно кивая, говоря: — Ментайко! Потом указал на всех первогодок, после на Гакую, отчего у того изумленно приподнялись брови, но потом так же и опустились, когда парень опустил руки, на этот раз кивнув один раз, выдав лишь одно слово, уже громче и напористей: — Лосось! Панда же заметней повеселел. После того, как смог понять, что до него пытался своими жестами донести Тоге. — И то правда, — согласился проклятый труп своей милой довольной мордой. — Переживания ни к чему хорошему не приведут. — Лосось! Лосось! — поддержал Инумаки, выставив большой палец вверх. Между этими двумя царила какая-то особая атмосфера. Гакуя же с остальными ребятами стояли с полным недопониманием в сторонке. — Если кто-то, что-то понял, объясните, — натянуто попросил их Гакуя, понимая, что сам он не разберется. — Меня даже не спрашиваете, — отмахнулась Кугисаки с точно таким же отчужденным и немного пренебрежительным лицом, как у Гакуи. — Я сама до сих пор понять не могу, что хочет этими фразами передать сэмпай. — Аналогично, — удручающе вздохнув, выдал Итадори. — У нас только Фушигуро его кое-как понимает, — объяснил он и заулыбался. — За переводом к нему. Да, Фушигуро? Кугисаки важно закивала, а Мегуми, сморщившись от этих слов, холодно и безжалостно зыркнул на Юдзи, отчего тот, аж икнув, переполошился и поспешил прижаться к Гакуи. Проклятый дух только удивленно глазами поморгал, поглядывая на стушевавшегося парня, дрожь которого передавалась и его маленьким плечам. — Я тебе что, ходячий гугл переводчик? — злобно проворчал Фушигуро, как каратель, готовый казнить Юдзи на месте. — Я же просто уточнил, — пропищал не смело выглядывающий из-за плеча Гакуи Юдзи со слезами на глазах и жалобным лицом. — Чего ты вечно так остро реагируешь, Фушигуро? Фушигуро продолжал излучать кровожадную ауру, посоперничать с которой могут разве что только проклятые духи особого ранга. Кугисаки в тихую посмеивалась над Мегуми, отчего тот одарил разгневанным взором и её, став её злее и мрачнее. Но девушка только громче прыснула. Гакуя же с тупым выражением и большими округлыми глазами смотрел на всех ребят по очереди, прежде чем вопросительно наклонить голову. — А они неплохо ладят, — стоя в стороне, прокомментировал Панда. — Лосось, — тихо сказал Инумаки, так же наблюдавший за странной компанией. — Эй, а где Маки?! — резко вспомнив, что по мимо них тут есть её один человек, Панда, оглядываясь по сторонам в поисках девушки, заметил её, стоявшую у вентеря достаточно далековато от них. Та, сбросив копьё, стала возиться с другим оружием, что лежало на земле. — Маки! — ещё громче окликнул он её, и та, раздраженно оскалившись, совершенно не скрывая своего «чудесного» настроения, повернула голову на голос. — Чего ты там сидишь одна? Иди к нам! Рычание сквозь плотно сжатые зубы, а так же ту яростную гримасу было отчетливо видно даже с такого расстояния. — Отвали!! — рявкнула она и, бросив то, чем занималась, поднялась на ноги. С тяжёлой, однако быстрой походкой стала уходить со стадиона по лестнице, так ни разу ни на кого и не оглянувшись. Похоже, произошедшее и впрямь задело её за столь живую гордость. Ни Панда, ни Инумаки, ни тем более Фушигуро, Кугисаки и Итадори не в коем случаи не обиделись на неё. Вот только все как один поняли, что лучше пока её не трогать, потому просто смотрели ей в след. Дзенин Маки обладала вспыльчивый, непокорным и под час жестким нравом. Но будучи такой легко воспланимающейся, она крайне быстро отходила. А потому подобную бурю нужно было просто переждать. Единственный, кто почувствовал себя слишком не уместно от этой сцены, был Гакуя. — Видимо, зря я вмешался, — с поникшим голосом и самоосуждающим выражением высказался Гакуя, прикрывая глаза. — Только всё испортил. Первогодки потрясенно уставились на него и ещё больше раскрыли глаза, видя, как Гакуя молча корит себя за свой поступок. А выглядел он как забитый ни за что щенок. Не ясно, на кого Гакуя был похож, будучи изначальным проклятым духом. Однако в теле Ваэми Ровы, с её очаровательными маленькими формами лица, припущенными аккуратными бровями и влажными лиловыми глазами, вся та печальность и виноватость, что излучал Гакуя, вызывало у окружающим мягкое сладковатое чувство умиления. Но и при этом истинное сострадание. От всей этой сцены у Фушигуро, который уже было потянул руку и хотел что-то сказать, вот только слова застряли где-то на уровне глотки и никак не выбивались оттуда. Вместо него это со всей своей свободной и даже неформальной манере сделал Панда. — Вы уж не серчайте, Гакуя, — вежливо попросил он. — И Вы не зря вмешались! Нет! Никак нет! — поднял он передние лапы и замотал головой. — Если бы не Вы, нам бы пришлось ранить шикигами Фушигуро, а это бы его расстроило. Мы бы ни за что этого не хотели, — с сожалением сказал он. Инумаки рядом закивал. Гакуя, слушая это, украдкой покосился на Мегуми, и парень со смущением запустил пальцы в торчавшие во все стороны волосы, слегка покраснев и поджав губы. — А по поводу Маки не волнуйтесь, — помахал он лапой. — У нее в последнее время дома не всё ладно. Семья проблемная и часто наседать начала. Вот она и невзначай на Вас свой стресс и скинула. А так девушка она, пусть и колкая на характер, но как человек и маг просто замечательный. Уверен, она сама сожалеет о том, что сделала. Потому, пожалуйста, — с некой поспешностью Панда сложил лапы в молитвенном жесте и поклонился. Гакуя, проживший ни одну тысячу лет, замер и едва выдохнул, полностью растерянный оттого, что это делает большая панда, нежели человек. — Не ненавидьте Маки! Уверен, после того, как она остынет, Вы поладите! — Тунец! — повторив тот же самый жест, Инумаки так же поклонился. Черты лица Гакуя, удивленного таким обращением, стали понемногу смягчаться и становились не проницаемыми, как у статуи. Молча наблюдавшие близко стоявший любопытный Юдзи, уперевшая руки в бока Нобара и напряженный Мегуми так же ждали ответа от проклятого духа. Гакуя же задумался, вспоминая слова Годжо Сатору, сказанные им как предзнамение. Я бы очень хотел, чтобы Вы подружились в нашими второгодками. Они, может, и эксцентричные, но хорошие ребята. То, что они хорошие, вне всяких сомнений. С потаённой улыбкой признал про себя Гакуя, ощущая легкость в груди оттого, что эти необычные ребята, казалось, более менее приняли его. По крайне мере, шаманов, что просят и кланяться проклятому дух, встретишь не так уж и часто. А если точнее, то по факту никогда. Но в этом месте аномалия за любым углом. — Я вовсе не злюсь ни на кого, — сдержанно сказал Гакуя. Панда и Инумаки озадачлево подняли головы. Пусть голос проклятья и был холодноват и расчетлив, на привлекательном девичьем лице сияла искренняя и мягкая улыбка, излучавшая неподдельное тепло. — Реакция Дзенин Маки была такой, какой и должна бать у шамана. Мне не из-за чего плеваться ядом или затаивать обиды на того, кто поступил правильно. Потому ничего страшного. Не переживайте. Вот идеальная атмосфера, чтобы наладить общения. Однако, как только Гакуя закончил говорить, его взгляд потерял всякий фокус. Мир перед глазами стал на всех скоростях вращаться, а по затылку, словно молотком стукнули. Ребята перед ним, как и весь зеленый пейзаж, превратились в одно смешанное пятно. Не чувствуя ног, а лишь одну боль в грудной клетке. Гакуя, потеряв весь цвет лица, пошатнулся в строну и упал бы, если бы не стоявший рядом Юдзи, поймавший его и который на пару со склонившимся Мегуми и Кугисаки истошна звали его по имени. Но для Гакуи их голоса были едва слышны и больше походили на гул под водой. Глаза были блеклыми, а лицо тут же исказилось от муки. Из носа у проклятья потекла кровь. — Гакуя-сан!! Что с Вами?! Гакуя Вы меня слышите?! — кричал Юдзи, сидевший на коленях и удерживая на руках лежавшего без сил и часто дышавшего Гакую смотревшего в некуда. — Ч-что делать-то?! Нужно позвать врача! Нет Иери! Нужно позвать Иери! — взволнованно и сбивчиво причитала Кугисаки, у которой самой глаза вращались в разные стороны, когда она видела недавно бодрого проклятого духа уже в предсмертном состоянии. — Для начала отнесем его в комнату Годжо-сенсея, — самым стойким и спокойным оказался Мегуми, хотя и у самого лоб был мокрым от выступившего пота. — Потом позовем Иери. Итадори, — твердо обратился он к другу. Юдзи поднял потерянный взгляд. — Можешь понести Гакую на спине? Немного помедлив Юдзи, став решительным, утвердительно кивнул. — Замечательно. Кугисаки, помоги мне переложить Гакую на спину Итадори, — прямо, без единых сомнений попросил Мегуми, придерживая хрупкое тело духа, пока Юдзи разворачивался. Гакуя по-прежнему задыхался и хватаясь руками за грудь, стонал от боли. Он пытался что-то сказать, но выходили лишь рваные, не разборчивые стенания. С краев губ текли слюни вперемешку с кровью. Его зрение смогло вернуться ненадолго. И всё так же мучаясь от отдышки, Гакуя ослаблено повернул голову. А потом… Глаза расширились от ужаса, зрачок стал узким и остекленел. Он даже про боль забыл на тот миг, когда увидел то, что неподвижно стояло среди деревьев и наблюдало за ними. Высокая фигура, чёрная форма, светлые взъерошенные волосы и глаза. Эти глаза невозможно не узнать. Такие-же с белыми калидоскопами, искрящие в чистой голубизна, с черным кольцом у краев. Юный Годжо Сатору смотрел прямо на них и не моргал! — Аааа! Ах! А-аххх! — выжимал из себя Гакуя, дергая головой, как в отрицании пока не задохнулся и не закашлял. — Кха!! Гхаа! Никто из ребят не понял его и следственном, не обратил внимания на то, что не должно было здесь находиться. А тем временем Годжо Сатору ушел за деревья и просто исчез. — Х-хорошо, — быстро собравшееся с духом Нобара подошла и села рядом, помогая Мегуми приподнять Гакую, а после аккуратно уложить его на крепкую спину Юдзи. Парня очень сильно ошеломило, что это тело почти ничего не весило. Пугающе слабое и пустое тело, больше походившее на пустую оболочку. Как шкурка цикады или кокон бабочки. Юдзи вспомнил, что девушка, в которой сидел Гакуя, была мертва. Возможно, по этому веса и не было как такового. И это было самым жутким. Мертвое тело разговаривало, ходило и общалось, но при этом мертвый человек остается мертвым. Переполняемый той же тревогой Юдзи с замиранием в сердце перевел взгляд в уголки глазниц, видя болезненно-бледное лицо Гакуи, сморщенное от внутренней боли. Горячие хриплое дыхание щекотало ухо Юдзи, слегка отгоняя его чёлку. И пусть тело столь милой на вид девушки впервые так тесно к нем прижималась, что он ощущал всю мягкость и тепло, Юдзи не испытывал никакого смущения. Лишь страх от мысли, что Гакуя может умереть тихо, без слов. Так и не исполнив своего желания. Прямо как его дедушка, оставивший только последние слова. Прямо как… как Дзюмпей, не достигнувший идеального конца и познавший в этом мире только обиду, злость и отчаянье. Как и говорил Нанами. Большинство не разделишь на плохих и хороших. Смерть ждет нас всех. Но все умирают по своему. Направить всех к нужному концу не просто. Внутри Итадори прошелся не знакомый нервный импульс. Его колотило от вида Гакуи. За то в глазах, ставших пустыми, стало дергаться что-то потаенное. Из этого темного омута его вырвал возглас Кугисаки. — Итадори, ты чего расселся?! — крикнула на него Нобара, словно разгневанная тигрица. — Пошевеливайся! Гакуе совсем плохо, а пока ты думаешь, станет ещё хуже! Радужка Юдзи тут же расширились, и в ней появился свет, от чего его глаза стали привычно добрыми и живыми. — Извини! Я задумался! — честно признался он, поднимаясь. При этом руками он держал ноги Гакуи, голова которого безжизненно покоилась на его широком плече, изредка дергаясь. — Нам комната Годжо-сенсея нужна, так? — уточнил он и сорвался с места. — Тогда пошли! — Эй! Аккуратней беги, болван! — ругалась бежавшая за ним следом Кугисаки, грозившая кулаками. — Это тело больной девушки, знаешь ли! Держи осторожней, кому говорю! Оставшийся стоять на месте Фушигуро спокойно смотрел им след, при этом, набирав чей-то номер, приложил телефон к уху, подождал, но через несколько гудком ему объявили, что абонент не отвечает, от чего он сердито цыкнул. Убирая телефон, Мегуми напоследок посмотрел на экран, где было имя Годжо Сатору. — Именно, когда так нужно, — рассержено прошипел парень с гневов, сжимая пальцами бока мобильника. — Фушигуро, мы можем чем-нибудь помочь? — поинтересовался подошедший поближе Панда. — Гакуя, этот выглядел уж совсем плохо. — Горчица? — вопросил Инумаки. Посмотрев на своих семпаев, Мегуми ещё раз бросил колкий взор на телефон, а точнее на имя абонента, после чего, как будто с чем-то смирившись, выключил его и положил обратно в карман. — Нет. Спасибо, конечно, но о Гакуи мы позаботимся сами, — серьезно сказал Мегуми. — Он помогал нам. Теперь наша очередь отплатить ему тем же. И вы уж извините, но с тренировкой сегодня не получиться, — с сожалением закончил Фушигуро и поклонился в знак раскаянья. — Да ничего страшного! — со смехом ответил Панда. — Пусть с этим проклятьем мы и познакомились только что он мне понравился. Культурный, сдержанный и очень миролюбивый. Видно, что и вы ему симпатизирует. Потому беги с остальными. Да и потом, — сказал он уже тише и оглянулся на лестницу, за которой уже скрылись Итадори и Кугисаки. — Без Маки это изначально было не то. Мы с Тоге к ней пойдем и потолкуем за взбалмошное поведение. Ну а ты давай присмотри там за Гакуей. — Тунец! — подтвердил Инумаки, указав пальцем на каменную лестницу. Увидев, что его старшие ни капли не злы, а наоборот, поддерживают, Мегуми, ощутив теплый прилив благодарности, ещё раз извинился, пообещал позже всё рассказать и ринулся следом за своими товарищами. *** — Вы точно уверены, что вам не нужна помощь Иери? — все так же обеспокоено спросил Фушигуро, стоявший над кроватью, в которой лежал Гакуя. Накрытый тонким одеялом проклятый дух дышал уже просторней, только чаще. Пот все так же стекал с него, от чего чёлка намокла и передние волосы стали волнистыми. Длинная часть волос прямыми линиями рассыпалась по всей кровать от подушки и до конца. Прикрывая рукой мокрый лоб, а после положив её на вздымающуюся и опускающуюся грудь, Гакуя, с дрожью приоткрыв спившиеся ресницами глаза, повернул голову в сторону троих ребят и кое-как попытался улыбнуться им. Вышло не так элегантно, как обычно. В этом жесте больше читались страдания, какие дух подавлял в себе. — Всё в порядке, Фушигуро Мегуми, — сдавленное, ещё задыхаюсь, проговорил Гакуя. — Мне просто нужно отдохнуть. Я и так истратил свой последний лимит. Не спал двое суток вот и, — на этом его голос оборвался, лицо скривилось от боли, и он закашлял. Мегуми на пару с Юдзи и Нобарой переполошился, однако Гакуя поднял руку, призывая их не волноваться. — В-всё хорошо! Я в норме, — сказал он четче. Набрав побольше воздуха грудью, выдохнул, выравнил дыхания и опять надломлено улыбнулся. — Это просто переутомления, вот и всё. Тело Ровы ещё плохо ко мне приспособилось. Да и кокухо, — Гакуя вытащил правую чернёю руку из-под одеялки и поднял её вверх. — Оно тоже дает отдачу на меня. Потому-то я так вымотан. Принимая всю эту информацию, Мегуми опускает голову и поджимает губы. Гакуя заметил его сомнения, будто юный маг очень сильно желает что-то сказать, но никак не решается. Тишину в прохладной комнате нарушил, как всегда, бойкий голос Кугисаки. — Если так тяжело, может, хоть на время лучше снимать это, — девушка закатила глаза, пытаясь проговорить то что услышала. Её выражение выглядело весьма комично, — кокухо, так ведь? — Звучит почти как «Кохаку», — вдумчиво проговорил Юдзи, повторим выражение Кугисаки. — Да. Вот только «Кохаку» — это «янтарь». А как переводиться кокухо? Или читается? — поинтересовалась она, приложив пальцы к подбородку рассуждающее, глядя в потолок. Юдзи же, замычав, стал думать интенсивней, словно это было вопросом жизни и смерти. Оба подростка изображали из себя великих мыслителей, а их сосредоточенное лица только добавляли больше комичности. И только один Фушигуро с кривой гримасой прошептал себе под нос, как его всё достало. И с неохотой, но всё таки повернулся к ним. — Вам двоим, что со всем заняться нечем? — скептически выгнув бровь, спросил он со всей сухостью и безразличием. — У нас тут как бы ситуация не из тех. Кугисаки и Итадори, одернутые его замечание, переглянулись, после чего синхронно выдохнули и пожали плечами. — Плачевный ты случай, Фушигуро, — печально высказалась Нобара. — Я бы даже сказала, душнила ещё тот. — Бедняга, — с состраданием поддержал Юдзи, вытирая несуществующие слезы. — Скорее всего, из-за такого сложного характера, друзей что в начальной, что в средней школе у тебя не было от слова совсем. — Ах вы! — рыкнул разозлившейся Мегуми со вздутыми венами на висках. — Хе-хе, — слабо посмеялся Гакуя, пусть после этого снова зашёлся кашлем, но при этом был уже куда веселей, чем до этого. Юные маги, несмотря на небольшую склоку, переглянулись друг с другом и тоже заулыбались. Даже Мегуми. — Увы, но снять кокухо уже невозможно, — Гакуя нашёл в себе силы объяснить. — А даже если бы у меня была такая возможность, я бы ею не воспользовался и под предлогом смерти. — И удобно оно? — наклонив голову, спросила Кугисаки. — Если от него одни мучения. Гакуя, нежно усмехнувшись, закрыл глаза. — Я выдержу, — только и сказал он. На этом вновь чистое безмолвие. Только ветер трепал деревья за приоткрытым окном, да и неровное дыхание проклятого духа. Не смотря на это, атмосфера неудобства никак не чувствовалась. Всем было в полнее комфортно, пусть никто ничего и не говорил. Мегуми же покосился на Гакую утайкой, потом посмотрел себе под ноги и, издав тихий хрип, зажал кулаки, только сильнее закусив губу. — Ты что-то хотел спросить, Фушигуро Мегуми? — плавно и неожиданно для магов задал вопрос Гакуя, не открывая глаза. Застигнутый врасплох, Фушигуро дернулся слишком юрко в сторону проклятья. Как и на стадионе, он открыл рот. Однако ни звука не было услышано. Он сам и не знал отчего так сомневается и ломается. Кривился и душой и телом. — Я, — промямли он едва слышно. Собираясь с силами, Мегуми всем корпусом повернулся к лежачему Гакуи. — Гакуя я… Фразу парня оборвал резко зазвонивший телефон в кармане штанов Мегуми. Юдзи и Нобара тоже удивились и вздрогнули. Гакуя же продолжал непоколебимо лежать, как если бы поймал свой дзен. Досадливо скривив губы, Фушигуро таки принял звонок и, представившись, заговорил с человеком на той стороне. Как и с учителем Годжо, его слова не отличались особой разговорчивостью, что говорило о том, что разговор был уже по деловым вопросам. После коротких ответов Мегуми отключил связь и сразу же развернулся к друзьям. — Только что позвонил Иджичи, — прямо объявил он. Кугисаки и Итадори избавились от своей шутливости, прекрасно понимая, что это значит. — Нам сказали через час собраться у ворот. Поедем на задание на заброшенную больницу. Там подростки пропали со вчерашнего дня. Говорят, целое гнездо проклятий заселилось. — О-о-о! Круто! — заликовал Юдзи, весь в предвкушении нового задания. — Давно не было, — пробурчала Кугисаки, напротив, подавленная от такого известия. — Только вчера были на задании и опять? Я бы лучше по магазинам прошлась. Гакуя, у которого, казалось, не осталось сил, продолжал молча лежать с закрытыми глазами. Когда же юные маги решили, что он таки заснул, учитывая, каким вымотанным он был, Мегуми не без досадливости прижал палец к губам, прося их о тишине, и указал на дверь. — Ты можешь задать вопрос, Фушигуро Мегуми, — неожиданно подал скрипучий голос Гакуя. И Мегуми, и остальные остолбенели на месте, никак не ожидая, что дух с ними заговорит. И вот Гакуя открыл глаза, вновь поворачивая голову к ним. — У меня ещё есть силы ответить, так что можешь спросить. — А? Но, — озадачено ахнул Фушигуро заерзав не месте, он с начала посмотрел на друзей, потом на Гакую. И так два раза. Итадори и Кугисаки обменялись взглядами. Ничего не сказав, они заулыбались. — Мы тогда за дверь подождём, — бросила Кугисаки, усмехнувшись и пожав плечами, развернулась к выходу. — Времени ещё с лихвой, — весело отозвался Итадори с широкой улыбкой во все зубы. — Выздоравливайте, Гакуя-сан! Привезем Вам суши или пиццу! — помахал он рукой и вышел в след за Кугисаки. Проклятый дух принял его пожелания со всей благодарностью, пусть и изобразил это вялым кивком головы. — А больным разве ни чего-нибудь полегче нужно? — поинтересовалась Кугисаки. — Думаешь? Тогда, может, такаяки? Или окономияки? А! Можем заскочить в Макдональдс! — с энтузиазмом предложил Юдзи. Нобара обреченно вздохнула. — И почему у тебя один фаст-фуд на уме? Дверь, ведущая в комнату, закрылась, голоса стихли и стало ощутимо пусто. Уголок рта Мегуми дернулся, пока он продолжал смотреть на закрытую дверь, за которой его ждали бубнившие друзья. Но время было ценным ресурсом и проявив уважения, он взял стул, стоявший рядом с письменным столом, подтащил к кровати и сел со скрипом в ножках рядом, чтобы ни так возвышаться над больным лежачим. Только сейчас, сбалансировав обзор, Мегуми сумел заметить, насколько маленьким и болезненным сейчас был Гакуя в этом теле. Грудь в темп звука прерывистого дыхания едва заметно подымалась, тонкие руки и ноги заметно дрожали, кожа белее снега, волосы раскиданы вдоль тела, а на лице абсолютная слабость и беззащитность. При этом взгляд Гакуи был твердым и светлым, как чистейшие алмазы. Казалось, его можно легко сломать, однако стоило присмотреться, как тут же понимаешь: сила духа у этого существа несокрушимая. — И так, Фушигуро Мегуми, — со вздохом начал Гакуя. — Я примерно догадываюсь, что тебя так гложет, — сказал он к изумлению Мегуми. Однако проклятый дух все так же апатично не стал акцентировать на этом внимания. Он просто вновь прикрыл глаза, повернул голову и с подрагиванием приоткрыл их, видя перед собой серый потолок. — Но догадки — это лишь догадки. Озвучь свой вопрос сам. Фушигуро долго не думал. — Как вы это сделали? — прямо спросил уж более требовательной, чем сам хотел. Гакуя моргнул веером ресниц, оставаясь всё таким же вялым. Он с соответствующей интонацией измученного спросил: — Сделал что? — Как вы сделали так, что шикигами исчез? — взволновано уточнил Мегуми, демонстративно потирая руки. Он до сих пор помнил ту горизонтальную боль, что прошлась по ладоням, а после стукнула по локтям и отдалась в плечи. Пусть самого дискомфорта уже и не было Фушигуро было не по себе от того, что с ним сделал Гакуя. И не потому, что он усомнился в действиях проклятого духа, а просто потому, что сам с таким сталкивался впервые. Объяснения были бы весьма кстати, что бы унять эту нервозность. Продолжая слабо реагировать, Гакуя все больше походил либо на умело сделанную куклу, либо на человека, что был уже готов принять своей последний путь. Мегуми боялся лишний раз нашуметь. — Я просто перекрыл поток проклятой энергии в твоих руках, — наконец выдал долгожданный ответ Гакуя. Правда, особой эмоциональностью его слова не отличались. Фушигуро же вытянулся спиной, расправил плечи и уставился на Гакую с заинтересованностью. — Техника Десяти Теней, — проговорил Гакуя с непонятной ностальгией. — Видел я, как её использовал один из семьи Дзенин. Правда, имени уже не помню. А хотя какой смысл был его запоминать? — дух почему-то едко усмехнулся. — Он же меня изгнать пытался. Дааа, сильный был человек. — Гакуя, вы сражались с человек, владевшим этой техникой? — с пущим нетерпением спросил Мегуми, поддавшись вперед. Вид Гакуи же становился все угрюмей от тех давних воспоминаний. — Было дело, — буркнул дух, прищурившись в отвращении. — Не то чтобы я сам нарвался, так сказать. Но он, — Гакуя запнулся, и на месте неприязни пришло беспокойство. С таким видом он посмотрел на Мегуми. — Ты уж не обижайся, Фушигуро Мегуми, на мои последующие слова. Но, судя по это технике, ты связан с родом Дзенин. Ошибки быть не может. Я прав? Поражаясь его проницательности, Мегуми пристыжено опустил глаза. — Да. Мой отец родом из клана Дзенин, — с неприятием признался он, чувствуя давнюю детскую горечь, о которой, как думал Мегуми, он избавился и перерос. Всё таки, когда тебя ребенком бросают на произвол судьбы, а потом ещё, как выясняется, и продают за деньги, как какой-то товар. Попробуй тут не заскрипеть зубами от злости. Отца Мегуми не помнил, но это не помешало ему испытывать неприязнь к этому безответственному человеку. Годжо тогда сказал, что его отец умер, но Мегуми было все равно. Он не нужен был тогда, не нужен и сейчас. И это всё. А даже если бы был жив, Фушигуро знать и слышать его не желал. — Так я и думал, — вмешался в ход его мыслей чахлый голос Гакуи. — Как я и говорил ранее, мои слова могут показаться не приятными, потому заранее прошу прощения. Видишь ли, Фушигуро Мегуми, люди из семьи Дзенин — те ещё мрази, — последнее он пряма таки прорычал. Непривыкший слышать подобное от столь учтивого и культурного проклятья, Мегуми ошарашился. Гакуя же не скрывал своего раздражения. — Я не говорю контрено за всех. Однако, — интонация Гакуи стала ещё тяжелее. — Зная, какие они прививают ценности будущим поколением и что они мнят о себе со своей унаследованной магией, — ровные зубы духа обнажились и сжались. — Это вызывает у меня лютое бешенство! Напряженный и отрывистый возглас Гакуи прозвучал почти как вызов. По одним только ноткам ощущалось, сколько гнева, ярости и свирепости он испытывал сейчас. А что больше поражало, так это то, что лицо практически не изменилось, и только несколько морщин на переносчице, лбу, оскаленные зубы и горящие острием глаза давали понять, что он и впрямь разгневан. У Мегуми задрожало горло. Вновь взявшись за разминание рук, по которым прошел озноб, Фушугуро сглотнул, понимая, что злить это существо — себе дороже. Однако всё решился продолжить их разговор, но сменил тему. — А из-за чего вы сражались с тем человечков? — торопливо поспешил спросить он. Белые черты Гакуи тут выгладились, и аура улеглась. Он успокоился, и Мегуми от этого стало намного легче. — Не из чего конкретного, — высказался Гакуя со смягченной враждебностью. — Просто я наткнулся на него, когда проходил мимо их поместья и заметил, как он издевался над служанками. Вежливо попросил его не трогать девушек, а он как начал мне бочку катить: кто он, что он, кто его семья, ну и так далее, — плечи Мегуми опустились, а сам он поник, не весело усмехаясь от понимания, что семья Дзенин даже спустя века не меняется. — Разуметься, я не желал с ним связываться, потому просто ушёл. Так нет, он меня нагнал и бросил вызов. Я пытался договориться миром, но он, опьяненный своей гордыней и значимостью, тут же натравил на меня своих шикигами. Делать было нечего. Правда, я изрядно разозлился и поддался инстинктам проклято духа, — пробормотал он с сожалением, хотя и была у него ухмылка удовольствия. — Вы, — не смело вымолвил Мегуми, дергая пальцами рук. Всё его внимание было сосредоточенно на проклятье. — Вы убили его? — спросил парень с напряжением в груди. — Нет, — резко сказал Гакуя. — Хотя было такое сильное желание. Но убивать я его не стал. А точнее добивать. — Тогда просто избили? — полюбопытствовал уже успокоенный его ответом Мегуми. — Я ему руки оторвал, — легко сказал Гакуя. Благо он не видел, каким белым стал Мегуми и как окаменело его лицо. — Призывать шикигами без них он не смог бы, а потому после угрозы это парень не представлял. Хотел, конечно, его добить, но потом решил что оно того не стоит. Не знаю, как его судьба сложилась после. Да и неинтересно мне. Когда кто-то говорит такие вещи без раскаянья и будничным тоном, это настораживает, чёрт возьми. Вот и Мегуми сейчас прижал ноги коленями, зажимая кисти рук с нервной улыбкой. Но даже оказывается его предку ни на того нарвавшегося когда-то оторвали руки за наглое использования Десяти Теней. И сделал это проклятый дух, который сейчас безмятежно лежал перед ним в кровати, как обычная простудившееся девушка. Ситуация абсурдная, но, увы, реальная. Вся нынешняя семья Дзенин просто попадает, если узнает. Хотя… Зная, как Маки ненавидит своих родных, думается, она будет только ликовать, когда узнает об этом. Может быть, после этого они с Гакуей поладят, учитывая их взаимные чувства к Дзенинам? — В любом случаи, — немного отдышавшись после таких длинных предложений, Гакуя опять выглядел не очень. Похоже, столь длинный разговор его выматывал сильнее, чем казалось Мегуми. — Я примерно знаю, как работает эта техника. Потому, когда увидел, что шикигами тебя не слушается, решил перекрыть поток энергии в твоих руках, — Фушигуро, внимательно слушая, поднял руки и посмотрел на раскрытые ладони. — Если перекрыть этот поток, шикигами исчезнет против воли. И не волнуйся, они никак от этого не пострадают. Если хочешь и об этом спросить. — Но как именно вы это сделали? — не сдавался Фушигуро. Ему всё никак не было понятно именно это. — Проклятую энергию можно направлять, выпускать, атаковать ею, использовать по разному назначению, — говорил он, всё больше хмурясь. — Однако я никогда не слышал, что её можно перерезать или перекрывать. Да так, чтобы шаман не мог её использовать. — Вот потому…Гхх! — безмятежный лик Гакуи тут же застыл. Он не закончил фразу, как неожиданно задохнулся, округлил глаза, резко покрасневшие, потом сморщился и стал громко, прерывисто кашлять. В этот раз было ещё хуже, чем на стадионе. Линии красной крови опять змеились из носа, и на этот раз из ушей тоже. Гакуя отчаянно пытался вдохнуть, но только давился, порождая всё новые порции страшного кашля. — Гакуя! — встревожился перепуганный новым приступом Мегуми. Соскочив со стула, он склонился над духом. — Может всё-таки позвать Иери? — Н-нет, — прокряхтел Гакуя, одной рукой цепляясь пальцами за футболку в области груди, а другой за руку Мегуми и, корчась от резавшей его боли, оттягивал её, ерзая ногами по простыне. — С-сейчас о-отпустит, — это худое тело пробивала мощная дрожь. Конвульсии были сильными. Кровь продолжала течь. Фушигуро чувствовал, как тонкие пальцы Гакуи сжимали до синяков его руку. Больше всего опасения вызывало то, что дух не удерживал его, а сам держался. Ему было легче, когда он знал и ощущал кого-то, кто мог быть рядом. Гакуя боится. Несмотря на то, что он проклятье, прожившее много веков, сейчас он боялся как человек. Потому что он понимал чувства людей, потому что внутри него человек, коим он был когда-то. Человек, что не умирал, а только преобразился. Мегуми же ему сострадал. Это было по-настоящему. Его чувства, а уж тем более лицо, искаженное от душевных терзаний, не могло врать. Потому он сделал это. Избавившись от паники и робости, он, став привычным собой, стойко вытянулся. Возвышаясь над кроватью, парень не выдернул свою руку из цепкой хватки Гакуи, которая уже заметно ослабла, как и его дыхание. Вместо этого со всей осторожностью отцепил пальцы духа и взял ослабленную и холодную кисть с едва бьющимся пульсом в свою более крупную и горячую ладонь, сжимая пальцы. Приступ Гакуb уже сошел на нет. Пусть он и продолжал страдать от одышки, его тело уже не двигалось так активно. Измотав себя окончательно. Понаблюдав за его состоянием, Мегуми по-прежнему не отпуская маленькой девичьей руки, повернулся к столу и, сделав пару шагов, потянулся к коробке с салфетками. Вырвав оттуда по больше, он, используя их по одной, стал вытереть дорожки крови. С начала у носа, потом рядом с ушами. Жидкость была свежей, влажной, потому быстро въедалась в мягкий бумажный материал, расплываясь красными пятнами. Когда Мегуми уже закончил, Гакуя, шевеля дрожавшими губами, заговорил. Глаза у него были полуоткрытыми, влажными от слез. — И-извини меня, Ф-Фушигуро Мегуми. Я бы с радостью тобой ещё поболтал, но похоже! Гххх!! — все тело пробил новый импульс, вызвав дерганье. Это передалось и Мегуми. Он ничего не сказал, лишь сильнее сжал руку Гакуи своей. — Похоже… я с-скоро потеряю… с-сознание, — предположил дух, и его глаза стали потихоньку закатываться, и сила руку таяла на глаза. Но даже будучи на грани, он смог посмотреть на Мегуми и ласково улыбнуться. — Давай завтра поболтаем, хорошо? — его почти не было слышно. Прежде чем парень смог дать хоть какой-то ответить, кисть Гакуи выскользнула из его руки, упав на грудь. Глаза окончательно закатились и сомкнулись, лицо опустело, а маленькая голова покачнулась в бок, более не двигаясь. Выкинув все кровавые смятые салфетки в урну рядом со столом, Мегуми ещё раз поправил смятое одеяло. Накрыв им Гакую поудобней и не сказав ни слова, он повернулся и направился к двери. — Чего так долго Фушигуро?! — сердито и прямо в лоб вопросила Кугисаки. Как всегда, её вид был чрезвычайно оскорбленным. — Да уж больно долго вы провозились для обычного разговора, — согласился с девушкой надувший губы Юдзи. Но его переменчивость взяла вверх, и он уже радостно спросил: — О чём к кстати, болтали? — Вот-вот! Выкладывая давай! — на пару с ним наседала Нобара. — Тише себя видите! — шикнул на них Мегуми, закрывая за собой дверь с особой осторожностью. — Гакуя спит. Дайте ему отдохнуть нормально. Кугисаки и Итадори сразу же перестали дурачиться. Девушка, изобразив запредельную скуку, достала своей телефон, казалось, чтобы проверить, нет ли там каких либо сообщений, но тут же, помрачнев, не сказа ни слова, показала яркий экран парням, тыкая в него. Ноготь указывал на время. Оба поняли её лучше, чем когда либо. Скоро нужно идти на задание. И если Фушигуро и Итадори особо не приходилось к нему готовиться, то вот Кугисаки, как модная и стильная девушка, себе такого позволить не могла. Иногда Юдзи с Мегуми задумывались: а зачем собственно прихорашиваться, если ты идешь изгонять проклятья? Кто на тебя вообще там смотреть то будет? Но спорить с ней — себе же во вред. Потому ребята готовились уйти, чтобы собраться у ворот техникума, где их будет ждать специальная машина. Но не успели они и пару шагов сделать, как за спинами послышался знакомый ритм шагов и голос, непринужденно окликнувший их. — Оооййй~! — мелодично протянул махавший им рукой в приветствии их учитель Годжо Сатору. Он, как всегда широко улыбался и явно был рад видеть своих учеников. — Давно не виделись! Как у вас дела? — Годжо-сенсей?! — изумленно и больше испуганно воскликнули Кугисаки и Итадори. Обнявшись, они отскочили с шоком на лицах, как будто перед ними возникло приведение. Мегуми же не был так удивлен. Приняв всю туже кислую мину, он фыркнул носом, как бы давая понять, что ничего уж удивительного и не произошло. На Годжо была надета все та же часть его обычной темной униформы техникума, только вот поверх он носил сейчас лишь чёрную легкую футболку с короткими рукавами, и то, как она обтягивала его торс, лишний раз подчеркивало рельефы подтянутого пресса и широкой груди. Мешковатый пиджак он держал в руке, а на ясном, здоров улыбчивом лице не было той самой маски, как и солнцезащитных очков. Свободными яркими глазами Сатору оглядел каждого ученика, над которыми возвышался из-за двухметрового рост. Итадори с Кугисаки ответили ему точно такими же улыбками. Один Мегуми, как грозовая туча, глядел на него исподлобья, скрестив руки на груди. — Что такое? — со всей невинностью поинтересовался Сатору, часто захлопав белыми пушистыми ресницами, наклонившись к Мегуми. Того передернуло от отвращения. — Мегуми, ты совсем не рад видеть своего учителя? Хнык-хнык! Обидно, знаешь ли! — наигранно изобразив обиду, Годжо, к большему недовольству, Мегуми почти повалился на него. — Отойди от меня! — враждебно оскалился Фушигуро, оборонительно выставив перед собой руки, когда Сатору уже уж слишком близко стал к нему приближаться с этим жалобным лицом, обиженной девушки. — Не прижимайся, кому говорю! У тебя рожа мерзкая! — А он выглядит бодрее, чем я ожидала, — спокойно высказалась Нобара, глядя на всё это с равнодушием. — Учитель Годжо, Вам уже лучше? — полез в эту свору любви и ненависти со своими расспросами Юдзи. Пока ладони Мегуми отталкивали от себя лицо Сатору, смяв тому щеку, Годжо, перестав так же резко дурачиться, сам отошёл от вспотевшего от напряжения Фушигуро. Парень всё еще с недоверием поглядывал в его сторону. — Полный порядок! — бойко подтвердил Сатору, заигрывающее подмигнув. — Я сейчас закончил всю бумажную волокиту, побыл у директора, выслушал лекции про своё бесценное, как и всё во мне прекрасное и не превзойденное здоровье, — без стеснения похвалился он, откидывая чёлку со лба как модель перед камерой. — И вот меня отпустили. Годжо Сатору снова с вами! Ееееййййй~! — приняв позу, как у Сейлор Мун из вступительной сцены, он высунул кончик языка, вновь подмигнул, и, казалось, с его стороны полетели блески да звездочки. Мегуми и Нобара смотрели на это с примесью отвращения и привычного пофигизма. И только Юдзи с восхищением глядел на учителя во все сверкающие глаза. — Когда такие вещи выделывает взрослый мужик, это настораживает, — пренебрежительно прокомментировала ситуацию Кугисаки. — Скорее обескураживает, — апатично дополнил эту мысль Мегуми. — Годжо-сенсей такой крутой! — с обожанием проговорил Юдзи, прижимая руки к груди. Кугисаки и Фушигуро недоуменно на него посмотрели. — Ты что, тоже девочку в матроске закосплеить захотел?! — спросила Нобара и от одной мысли сморщилась. — Фу! Мерзость! Пока эти двоя стали на повышенных тонах обсуждать аниме волшебниц, Мегуми оставил и их, и свои комментарии в стороне. Вместо этого все так же хмуро смотрел на Годжо с его заразительной, как солнце, улыбкой. Сатору это заметил и вопросительно наклонил голову. — Не думал, что тебя так скоро выпишут, — пробубнил Мегуми, отводя мрачный взгляд в сторону. — Так ты за меня волновался? — вопросил Сатору и, одарив Фушигуро ещё более ослепительной улыбкой, потрепал того по голове, взъерошив волосы. — Я рад. Но тебе нужно быть по-настоящему искренним, Мегуми, — посоветовал Годжо, ни разу не задетый тем, что парень откинул его руку с явным смущением и разрежением. — И так, — произнес он уже размеренно, при этом разглядывая перед собой дверь, а потом обратился к ученикам. — Почему вы все втроем столпились у моей комнаты? Перепалка вмиг стихла. Кугисаки, повисшая на Итадори, молчала, как и сам парень. Приведя свои волосы в своего рода порядок, Мегуми объяснил, что там сейчас спит Гакуя. Сатору с заинтересованностью поглядел на дверь, буквально видя ту на сквозь. А так же лежачего проклятого духа и его критическое состояние. Он видел и понимал всё. Потому, обращаясь ко всем, он спросил, что произошло. Ведь Гакуя всего час назад был у него. И был в более менее в полном здравии. А теперь едва дышит, не в силах даже прийти в себя. Фушигуро в подпевку с Кугисаки и Итадори дословно пересказали ему, как с начала взбесился шикигами и как он чуть не загрыз Маки, а Гакуя им помог. После проклятому духу стало плохо, а они донесли его до комнаты Годжо. Так же уточнили, что хотели позвать Иери, но Гакуя просил их этого не делать. Итак, рассказ подошёл к концу. А чем больше Годжо их слушал и вникал в суть, тем отчетливей в его глазах что-то искрилось и темнело с замиранием. Лицо стало не проницаемым, если не жестким. Он смотрел куда-то сквозь пространство, думая исключительно о своём. Никакой игривости, задорства или желания повыделываться. Те, кто давно знали этого человека, уже с первых бы минут поняли. Годжо Сатору сердит и серьезен, как никогда. — И давно твои шикигами так враждебны, Мегуми? — с ледяным нажимом задал вопрос Сатору, глядя прямо на ученика. Фушигуро ещё стойко выдерживал, ибо выглядело всё так, словно Годжо придавливал его своим нечеловеческим взглядом. — Не так давно, — признался парень, а про себя сам удивился, насколько холоднокровно он смог соврать. Ресницы Сатору припустились, свет в радужке стал яснее. Мегуми отражался в его глазах, как на чистейшем зеркале. — Ты же понимаешь, что о таком нельзя молчать? — с плотоядной усмешкой поинтересовался Сатору. И от этого угловатого изгиба его губ стало ещё больше не по себе. — Ладно. С этим я потом сам разберусь. Просто пока не призывай их и техникой не пользуйся, — видя, какими настороженными стали его ученики, Сатору решил сгладить углы и отпустить ситуацию. Он тихо рассеялся, почесав затылок. Вот только взгляд его не перестал быть таким ледяным. — Однако, может мне кто-нибудь из вас ответит, почему Гакуя такой вымотанный? — спросил он. Кугисаки пожала плечами, говоря, что с Гакуей эти два дня она вообще не встречалась. Фушигуро сказал тоже самое, приправив тем, что он был занят на тренировках с семпаями. Годжо выслушал их, понял, что дети на счет этого не врут. Но остался ещё один человек, и Сатору перенаправил своё внимание на него. — Юдзи~, — по особенному растянул он имя ученика, призывая того к ответу. — А ты нам ничего не хочешь сказать? — Я-я…я, — на изумление Фушигуро и Кугисаки Итадори почему-то мялся и мямлил, ничего толком не выговаривая. Он не смотрел на учителя, сжался всем телом, словно хотел стать меньше, и его трясло. Он до сих пор помнил того сотобаши в облике молодого Годжо Сатору. Помнил, как тот смеялся, словно Дьявол, как скалил окровавленные зубы и какие жуткие звуки издавал, меняя их на человеческую речь с примесью помех. Одно воспоминания об этом вызывало у него внутренний холод и дикий страх. Юдзи сам эти ночи нормально спать не мог, потому что ему везде мерещилась эта безумна улыбка, сияющие как гирлянды глаза и скрипящие шаги. Шаги, шаги, шаги, шаги! Что следовали за ним каждый раз! А временами он просыпался и не мог пошевелиться, как при сонном параличе. И ему казалось, что за ним наблюдают из-за угла комнаты. Нечто похожее на тень. Тень с большими глазами… Улыбкой, с которой капала кровь…! — Итадори!! — прямо в ухо ударил громкий возглас Фушигуро, схватившего парня за плечо сотрясая. Словно разбуженный ото сна, Юдзи вытянулся в лице и медленно, с нескрываемой опаской повернулся к Мегуми, увидев при этом и Кугисаки. У обоих было встревоженное выражение. На первый взгляд они были злы, но когда присмотрелись к другу, напряжение сменили не на шуточные переживания. — Слушай, — на полном серьезен произнесла Нобара, брови которой упали ещё сильнее. — Лучше откажись-ка ты от сегодняшнего задания, — порекомендовала она, хотя с таким тоном больше походило на угрозу. — Что? — изумился Итадори. — Почему? Он рефлекторно покосился на Фушигуро, но тот, как и девушка, стал ещё мрачнее. — Какое ещё к чёрту «почему»?! — разозлилась Кугисаки и указала пальцем прямо ему в озадаченное лицо. — У тебя кровь из носа хлещет, будь здоров!! — Э? — Юдзи поднял руку к лицу и пальцами коснулся ниже носа, ощутив горячую влагу. С невереньем он посмотрел на кончики пальцев, измазанные в красном. Потом одна капля упала на пол, а за ней следующая. — Чего?! — заорал Юдзи, тупо переглядываясь с руки на пол. — Я… Я не понимаю, — с тихим нервозом сказал он, понурив плечи. — Похоже, не одному Гакуе придется сегодня отлежаться, — непринужденно предположил Сатору. Поковырявшись в снятом пиджаке, он вытащил телефон. Было понятно — собирался звонить Иджичи, а заодно и к Иери отправить нового пациента. Фушигуро это понял, потому не стал останавливать или комментировать. Когда надо, этот клоун может вести себя как взрослый человек. И на удивления обычный тугодум Итадори так же понял намеренья учителя. — П-подождите! — встрепенулся Юдзи и поспешил остановить набиравшего номер Годжо. Кугисаки и Фушигуро приструнили его строгими глазами. Точнее попытались. Юдзи подавился воздухом от волнения, умоляюще переведя на них большие глаза. — Годжо-сенсей! — понимая, что друзья его не пустят, он попробовал достучаться до учителя, хотя понимал, что вид у него был жалкий. — С-со мной в-всё в порядке! — жестикулируя руками, с нервной улыбкой попытался убедить он всех. Глаза Сатору, оторвавшегося от телефона, были похожи на лёд, обычных эмоций в них не было, сплошная пустота. — Честно! Я в полной норме! — говорил он живо, вновь став прежним собой Итадори Юдзи. Улыбка была всё та же, что Фушигуро с Кугисаки смялись в своей настойчивости. Быстро вытерев кровь рукавов, оставив лишь красноватые блеклые пятна, Юдзи понял, что скорее всего победит. — Видите? Это из-за недосыпа, — решил он. — Я в последнее время плохо спал и гулял ночи напролет, — это было правдой, а честное признание вызывало у Юдзи ликование. Ребята были уже почти сломлены его дружелюбным напором, но каким был сейчас учитель, Юдзи пока не видел. — Два дня назад, когда Годжо-сенсей слег, я был с Гакуей-саном ночью в вашей комнате, — сказал он с той же легкой улыбкой, обращенной Сатору. Веки того немного дернулись. Он внимательно слушал. — Гакуя-сан же врач? Я с ним поговорил о своем не дуге, и он предложил мне поспать в комнате учителя, а сам занимался какими-то бумагами. Утром я тут же ушёл от него. Это всё. — Так вот почему тебя не было в комнате, когда мы с Фушигуро зашли за тобой, — выдохнула Нобара, сверля парня всё таким же недовольным взором. — А мы гадали, куда ты то так рано намылился. — Кугисаки. Ты меня словно за лентяя и бездельника всё это время принимала, — слегла обиженно сказал Юдзи. — Ещё какого, — дерзко заверила она. — Я и сейчас так считаю. Фушигуро рано встаёт. С ним хотя бы проще в этом плане. — А почему вы говорите так, словно меня тут нет, а? — проворчал Мегуми, на которого эти двоя даже не взглянули. Атмосфера вновь вернулась в изначальную калию. Ребята дружно спорили о своем, словно всей этой напряженности и не было. Взгляд Годжо обострился на миг, но потом он смягчился, а свет в нем стал теплее. И морщинки у век пропали. Безразличное выражение окрасила привычная манящая улыбка. По крайне мере, снаружи он стал всем знакомым Годжо Сатору. На его беззаботный добродушный смех студенты резко замолчали, со всем интересом смотря на своего учителя. — Ладно. Давайте все выдохнем и пока будем придержаться привычного ритма жизни, — с хорошим настроением попросил Сатору у озадаченных учеников. Он быстро посмотрел на телефон, что ещё держал в руке. — Так вам скоро на задание, — напомнил он нравоучительно. Из всех троих Мегуми угрюмо сощурился на него, а Сатору с понимаем заулыбался пуще прежнего. — Раз Юдзи говорит, что в ним всё хорошо, пусть идёт. Парень он у нас крепкий, ничего страшного с ним не случиться. Правда, Мегуми? — Кугисаки и Итадори повернулись к Фушигуро с явным вопросом, но он, хмыкнув, отвернулся. — И пока вы все тут здесь, — призвал к их вниманию Сатору, гордо выпятив грудь. — Как ответственный и компетентный учитель всех времен, — взгляд Кугисаки и Итадори потупились в стороны, а Фушигуро приподнял одну бровь с недоверием, прямо так и спрашивая: «Ты серьезно так думаешь?», — хочу напомнить вам, что завтра утром мы все идем встречать наших товарищей из Киото, что прибудут к техникуму рано утром. Занятия и задания на этот день отменяются. Надеюсь, никто из вас об этом не забыл? — ЧЕГОООО?! — взревел Юдзи так, что остальных отшатнуло. — К нам завтра приедут из Киото?! Годжо, Кугисаки и Фушигуро едино приложили пальцы к губам и с укором шикнули на Юдзи. Итадори, глупо поморгал, раскрыл было рот, но тут же прикрыл его руками. Часто закивал головой в извинениях. — У нас тут спящий. Так что потише, Юдзи, — мягко пожурил Годжо, указывая на дверь. — Дебил! — с размаху врезала ему Нобара по макушке. — А если Гакуя из-за тебя не выспится?! — рычала она, готовая применить кулак в любой момент, пока Юдзи сидел на полу, поглаживая ушибленое место. — И что за реакция? Ты реально не знал, что завтра к нам эти приедут? Фушигуро, ты что делаешь? Стараясь издавать как можно меньше шума, Мегуми, приоткрыв дверь, и заглянул вовнутрь комнаты. А сверху, над его головой, (к большему раздражению Фушигуро), издавая это тихое и насмешливое хихиканье можно было увидеть заинтересованное, лучившееся светом лицо Годжо. Гакуя по-прежнему лежал в той же позе, не шевелясь, да и дыхание стало ровным, потому его сопение слышалось отчетливо. Не похоже, что крик Итадори его как-то побеспокоил. Потому, облегченно выдохнув, Мегуми закрыл дверь. — Спит, — коротко сказал Фушигуро Нобаре и Юдзи. — А вот как, — мирно говорила Кугисаки, перестав на время удерживать захватом руки горло задыхающегося Юдзи. — Тогда в этом более нет нужды, — легко сказала она, отпуская Итадори, и только рукав брезгливо отряхнула. — К-Кугисаки, — всё ещё откашливаясь и пошатываясь, обратился к ней Юдзи. — Ты меня чуть не убила! — пожаловался он, держась за ноющее горло. — А надо было думать, прежде чем орать! — огрызнулась она с исказившимся от ярости, как у демона лицом. Трясущейся кулак с выступающей веной вновь поднялся, и Итадори на рефлексах прикрыл голову, отойдя от неё на пару шагов. — И что это за бурная реакция была?! — гневалась она, тыча в парня пальцем. — Чем ты в классе слушал, когда нам об этом говорили? — Да знал я всё! — пробурчал Итадори. — Просто не думал, что уже завтра. Забыл я, — надув губы, признался он. Приложив руку к лицу, Нобара не утешающее выдохнула полной грудью, при этом промямлив: — Этот дурак безнадежен. Фушигуро молча закивал, соглашаясь. Сатору довольно посмеялся. — Но Годжо-сенсей! — оживился Юдзи, совершенно позабыв про то, как получал до этого. — Их приезд сюда будет никак по Программе Обмена? — Нет, конечно, — ухмыльнувшись, отмахнулся Сатору. — Программа Обмена — это Программа Обмена. А они просто погостить к нам приедут на какое-то время. Однако! Никто не говорит, что соперничать с ними вам запрещается! — важно объявил Годжо. Вот только от такого наиграно-серьезного тона учителя вызывало больше не нужной специфики, чем какой-либо вдумчивости к его словам со стороны студентов. — Утахиме, само собой будет потом нотации читать о том, чтобы вы жили в мире и согласии друг с другом. Но это, увы, нереально, — не скрывая насмешливости, выдал он, пожав плечами. — Мирное сосуществование? Маги таких слов и не знают. Потому, когда встретитесь завтра, не ударьте в грязь лицом! Это наказ от вашего учителя! Поняли? — Даааааа~ Сенсеееееей~, — протяжно протянулся по всему коридору безучастное согласие трех голосов. — Очень хорошо! — торжествующе хлопнув в ладоши Сатору, словно и не замечая апатии от своих учеников. — Но вам нужно уже идти, — вновь напомнил он, разворачивая каждого за плечи в обратную сторону, и стал подгонять вперед. — За Гакуей я присмотрю, потому не переживайте, — сказал Годжо. — Лучше идите и не опоздайте. И не давайте мне повод поорать на Иджичи, — на этом Сатору сделал больше акцента в диалоге с более злорадным предвкушением. Итадори, Кугисаки и Фушигуро, убедившись, что их сенсей дальше справиться сам, ещё раз на него посмотрели, словно убеждаясь, а тот только потрепал их по головам. В результате с взъерошенными волосами (ну у Мегуми они по факту не изменились), они под подначивания Годжо направились таки прямо по коридору, по путно обсуждая, какого проклятого духа им придется изгнать в этот раз. И если Нобара с Юдзи болтали с азартом и спорили, кому в этот раз повезет на сильное проклятье, Мегуми, идя с ними молча, искоса посмотрел на учителя через плечо. Сатору же, пожелав приятного дня, продолжал им махать, пока ребята полностью не скрылись, повернув налево, чтобы спуститься на первый этаж. Годжо тут же опустил руку и прекратил улыбаться, отчего его красивое лицо сделалось жестким и холодным. Что уж говорит про глаза, готовые пронзить кого угодно. В полном безмолвии он открыл дверь и зашёл в свою комнату. Внутри было все так же просторно, учитывая, что вещей более чем обходимых было не так уж и много. Из всех звуков, оставленных за окном в этом пространстве выделялось мелодичное дыхание спящей на кровати девушки. Сняв туфли у входа, Годжо босыми ногами прошёлся вдоль комнаты и бросил пиджак на спинку стула. Вяло удивленный тем, что он вообще тут делает, если должен был быть рядом со столом. Но потом догадался, что возможно, кто-то из ребят сидел с Гакуей. Он оттащил его и поставил на законное место. Потом подошёл к самой кровати, и его тень легла на бледное лицо спящего глубоким сном Гакуи. Возвышаясь над проклятьем, Годжо смотрел на него сверху вниз. Не с той жалостью или сопереживанием, как дети, а наоборот, с чем-то оскаленным, неблагосклонным, и больше всего было в его взоре враждебного подозрения. Сатору всматривался и детально видел, как жилки под кожей, на шее синеватыми лентами бились в пульсе, как ещё мокрые от слез ресницы подрагивали, а губы закрывались, задерживая дыхание. В этот момент лицо Гакуи мялось от боли, но потом, поерзав, оно становилось прежним. «Я знаю, что Вы что-то знаете, Гакуя, — выговорил он это про себя сдержанным тоном. — Я прекрасно понимаю, что у меня было не переутомление. Это правда, что я не помню, что произошло. Однако, когда вы задавали мне вопросы, я понял, что вы о чем-то догадывалась, но решили со мной этим не делиться. — Переносица сморщилась, когда брови опустились со всей тяжестью. – Не то, чтобы я зол на вас. Скорее всего, не со злого умысла вы молчите. И всё же…» — Что за чертовщина твориться в колледже? — сухо спросил он уже вслух. — Ай! Надоело! — проворчал Сатору, уже не скрывая своего плохо настроения. Гакуя слегка поморщился, но так и не проснулся. Сатору и не заботило, разбудит ли он проклятого духа или нет. Всё произошедшее за это время не именно ни ответа, ни логичного объяснения. И главное, продолжало наваливаться, становясь все невыносимей. Да кто угодно выйдет из себя, если раз за разом на его голову будут вешаться то проклятые духи, не поддающиеся определению, то странные происшествия в виде болезни, которой быть не должно. Писем от лучшего друга с того света, не прекращающееся кошмары… А ещё Годжо было очень интересно, зачем Гакуя ходил в архивы и брал информацию об их совместных с Сугуру и Сёко задания на первом курсе. Девушка, к которой он подходил, чтобы отдать бумаги, заполненные Сёко, оповестила его о том, что какая-то девчушка приходила и, имея при себе особое разрешения директора, запросила такие вот важные бумаги. Конечно, на следующие утро Гакуя со всей ответственностью принес их обратно в целости и сохранности, а потому Годжо не мог теперь узнать, что именно дух искал в этих документах. Можно было, конечно, разбудить и спросить, но отчего-то Сатору был убежден, что Гакуя ничего ему, по крайне мере сейчас, не ответит. Принимая всё это, он прикрыл на минуту глаза, вздохнул для большего терпения, а после, сосредоточившись на спящем духе, положил свою широкую ладонь ему на лоб, убрал мокрую чёлку и попридержал руку, не убирая её сразу. Биение пульса от висков и теплота кожи обожгла Сатору сразу же, так как бесконечность он не активировал, а использовал контакт напрямую. «Потоки энергии нестабильны. То пропадают, то исчезают, — мрачно рассуждал Сатору, анализируя состоянии Гакуи. — Судя потому, как напряжены мышцы, сосуды и внутренние органы, обычный человек бы умер на месте. Хотя это тело по факту и так уже мертво, — хотел бы он посмеяться, но только глаза в недовольстве закатил и губы скривил. — Гакуя и так тратит большую часть сил на то, чтобы поддерживать жизненные функции и проклятую энергию. И явно в затратном количестве, учитывая, что кокухо ему дышать спокойно не даёт. А он при этом улыбается и старается вести обычную жизнь с ребятами». — Тяжело вам приходиться, — со вздохом проговорил Годжо, спуская всю гневность в своём облике. Ещё немного в такой позе и Сатору убрал большую руку от головы Гакуи. На ладони ещё остался жар от чужого тела, и так быстро он не проходил. В груди Сатору не щемило. Он знал, что сострадания в нём было не так уж и много. И всё же, к удивлению для себя самого, он явно его испытывал, пусть и в малом количестве. — Докатился Годжо Сатору, — осудил он себя с неприязнью. — Жалеешь проклятых духов. Бросив на проклятье ещё один хмурый взор, Сатору быстро повернулся на пятках и звучно зашагал к столу, где лежал рабочий ноутбук. Отодвинул стул и сел. Но потом замер, так и не притронувшись к работе, которую хотел проверить. На столе, ноутбуке и полках не было пыли. Всё было идеально чисто и стояло на своих местах. Значит, пока его тут не было, Гакуя убирался, исследил за порядком. Сатору раздосадовано цыкнул. — И что мне теперь ему ещё и «спасибо» говорить? За плечом маленькая девушка зашевелилась под одеялом, промычала и перевернулась на бок, сложившись в клубочек, как котенок. Смотря на эту славную сцену, Сатору сейчас на удивления для себя самого был черств к проявлению всякой нежности. Он вытащил свой телефон, включил его и проверил почту одного человека. Иори Утахиме так и не ответила на все его двадцать сообщений. И звонки она так же игнорировала. И всё бы ничего, учитывая их сложные отношения, однако Утахиме человек ответственный и порядочный. Какой бы сильной не была её неприязнь к Годжо, она, скрипя зубами, но выслушала бы его по любому поводу. А то, что она буквально исчезла, не давая о себе никак знать, настораживала Сатору. Пусть начальство из Киото и говорило ему, что Утахиме, как обычно, ходит на задания и преподает. Завтра она сама сюда приедет, так что можно будет и спросить. но… «Что, если это не Утахиме? — в мыслях задал себе вопрос Годжо, нажимая большим пальцем на имя знакомой рядом с её фотографией. — Может ли так быть, что настоящая Утахиме исчезла, а на её месте фальшивка? Да нет! — тут же одернул себя Годжо от всей дурости этой мысли. — Эти старые мешки с гнилью, хоть и те уроды, но в меру опыта сразу бы что-то такое да заметили. И её студенты… Уверен, они бы панику подняли, если бы Утахиме была не Утахиме». Студенты Утахиме? Думая об этом, Годжо переключил мысли на своих собственных ребят. Его не было всего два дня, но теперь, как выяснилось, приглядывать нужно будет и за ними. С Нобарой явно всё было хорошо. Она всё так же бойкая девчонка, что и раньше. Не было видно, что странные события необъяснимой природы как-то на ней отразились. Но вот Юдзи и Мегуми… Эти двоя достойны того, чтобы за ними понаблюдать. Да тщательней. Шикигами Мегуми странно себя ведут. Агрессивно и кидаются на людей безо всякой причины, а он не может их контролировать. Мегуми, конечно, сказал, что случилось это не так давно. И Сатору бы поверил, знай он парня от силы всего ничего, как Юдзи. Вот только Фушигуро был под опекой Годжо с начальной школы. Он знал паренька как облупленного, а потому и любые ухитрения с его стороны видел, как каменное дно через кристально чистую воду. Мегуми ему врал. Понимая, как устроены мысли ученика, Сатору догадывался, что он пока сам не разберется со всем, на других свои проблемы вешать не будет. И даже если Сатору вмешается со своей помощью, а он это сделает, в любом случаи, Мегуми до последнего будет упрямиться и протянутую руку так просто не примет. А теперь Юдзи. Вот уж кто больше всех доверия не внушает. Если Мегуми хотя бы умел убедительно врать, то у Юдзи такие таланты не взошли. Однако, так как Итадори от природы очень добрый, думает о других больше, чем о себе и донельзя заботливый, Годжо не мог на него сильно разозлиться. Если Юдзи что-то скрывал, причина явно была. И это как-то связанно с Гакуей. Когда эти двоя вообще спелись? Юдзи сказал, что два дня назад ночевал в комнате Годжо под присмотром Гакуи, мол, бессонница его мучала. Значит ли, что где-то в этом отрезке времени что-то произошло? И явно что-то не хорошее, раз Юдзи был таким до смерти напуганный, что заикаться начал. Одно ясно: все ответы были у Гакуи. И Годжо эти ответы нужны были позарез. Хмыкнув, Годжо потянул руки вверх, потягиваясь. По мышцам прошлось тягостное тепло, от которого накатилась тяжкая усталость. Тело ещё было слабым и вялым. Ну, возможно из-за того, что он все эти дни просто лежал, почти не приходя сознания. С хриплым вздохом откинувшись на спинку стула, Годжо задрал голову к потолку, вслушиваясь в сопение Гакуи и переговоры не смолкающих цикад за окном. День был ещё впереди и времени на валом, но все, что хотел сделать Годжо, это просто лечь. Но быстро передумав, он поднялся на ноги, прошлепал к окну и открыл его на всю, впуская душный летний воздух. Звуки снаружи стали отчетливей, и запахи свежей травы и горячего солнца наполняли голову легкостью. Белую челку Сатору затрепал просто ветерок. В такой погожий денек грех просто спать. Гакуя, скорее всего же, проспит до завтрашнего утра, потому торчать здесь в тишине — та ещё скука. — Пойду до Сёко докопаюсь, — с неохотой ухмыльнувшись, Сатору отошёл от окна, оставив его полностью открытым. Дверь за ним закрылась слегка громче обычного. Однако Гакуя мирно спал себе дальше, как котенок в коробке. Шесть Глаз всё видят, да? Они необычные, потому от них не скрыться, так? Тогда почему, когда Сатору выглядывал на улицу и присматривался к окрестности, он не заметил его? Паренька, стоявшего прямо под его окном. Со спины он был обычным. Та же чёрная форма на длинном стройном теле. Обычный человек с виду. Если бы ни одно но. Он был идеальной копией нынешнего Годжо Сатору, только моложе лет на десять. Словно ожившая и сошедшая картинка с фотографий прошлого. Но он был настоящим и живым. Его белые, как у Сатору волосы шевелились под напором ветра, в них играли блики и переливы теней. Чистое юное лицо не подавало признаков эмоций. И только глаза с отражающейся синевой смотрели целенаправленно туда, где только что был настоящий Годжо Сатору. По лесу прошелся могильный громкий плач цикад.