Глава 25. Приближение неизбежного
8 июня 2025 г., 23:47
Яркий размыленый свет перевернутым полумесяцем прорезался сквозь тьму, причиняя боль всему сознанию. Колото и грубо. Он то сужался, то расширялся, мог и полностью исчезнуть, тем самым заглушив собой весь блеклый свет.
Где-то в стороне настойчиво звучал отдаленный голос. Он повторял одно и тоже, и чем чаще это делал, тем ближе становился, все меньше походя на глубокое эхо. А свет с его прибытием так же расширялся.
И вот теперь тьма полностью расступилась, а перед слеповатым взором — серый потолок. Уголки глаз покалывало, они были сухими и слегка воспаленными. Отсюда и чувствительность. От моргания ресницы шуршали и неприятно слеплялись, давая на этот короткий миг глазным яблокам облегчение. С новым же светом пришлось жмуриться от резанувшей боли.
Шторка колыхалась на ветру, впущенным в прохладную комнату, и он своей лаской касался идеально белой кожи лица и стройных ног, что были не прикрыты одеялкой.
Колени приподнялись и соединились, а тонкая ткань сползла до бедер. Боль электричеством прошлась по всем мышцам, отчего исказившееся в муках мордашка задрожала. Попытка подняться не далась успешно уже на ранней стадии. Затруднительный вздох протяжно сорвался с розовых губ, нарушив тишину.
Вот только сразу после этого умиротворенное безмолвие нарушил уже другой голос, более бодрый и с явной игривость.
— О! Гакуя! Соизволили-таки проснуться? — небрежно поинтересовалась нависшая кучка ещё больше раздражающей нервы белизны. Платиновая кожа, белые волосы, отливавшие мягким сиреневым, ребристые лунные ресницы. И только глаза, похожие на кукольные, сверкали, как гладь чистого моря. — Я вас уже минут так шесть зову, а вы и не реагируете, — не серьезно пожаловался он. — Встревожили вы меня, однако, с утра по раньше.
— И тебе доброе утро, Годжо Сатору, — слабо и с не скрываемой досадой поприветствовал Гакуя, окончательно разлепив сонные глаза. Цвет его лица оставлял желать лучшего, но самочувствие по сравнению со вчерашним — небо и земля. — Ты что-то хотел? — прямо спросил Гакуя, глядя улыбающемуся Сатору в самые глаза, пока тот продолжал нависать над ним.
Улыбка мага стала шире и довольней, после чего он вытянулся, держа руки на боках. Гакуя все так заспанно проследил за ним, а потом повернул голову, покоящуюся на подушке.
— Объясню все, но для начала, — обрывисто сказал Сатору. Убирая опущенную челку со лба. Он отошёл и с хрустом в коленях сел на тот же самый стул, на котором вчера Мегуми сидел рядом с Гакуей. — И так, — потянувшись, протянул Сатору, после чего уставился на Гакую, уже азартно скалясь. — Как вы себя чувствуете?
— Я-то? — апатично переспросил у него Гакуя, поднимая взгляд к потолку. Вид у него стал темнее, черты лица сузились и сморщились. — Как вяленная рыба на решетке в самый солнцепек.
— Рыба?! — встрепенулся Годжо. — Я бы не отказался от сашими! — приложив палец к губам, поделился своим мыслями веселый Сатору.
Гакуя пуще прежнего нахмурился. Основной секрет сашими в том, что рыбе прокалывали мозг и сразу же охлаждали во льду, прежде чем приготовить, чтобы мясо хороших свойств не теряло.
Призадумавшись над этим, Гакуя в меру не самого благого самочувствия ощутил подступающую рвоту. Стоило только подумать о красном ароматном мясе лосося или желтохвоста. Но если призадуматься, то рыба которой проткнули голову — это самое что не наесть подходящее описание вида Гакуи.
— В любом случаи. Что ты хотел? — ворчливо повторил свой вопрос Гакуя, побаривая нарастающую сердитость и отворачивая голову к окну.
А маг только лыбу давит. То, что Гакуя избегал контакта, выстраивал стены, давало понять Сатору, что мыслил он правильно. И это не вызывало у него злость или неприязни. Наоборот, Годжо в каком-то извращенном смысле зауважал это проклятье. Уж больно по человечески оно мыслит.
Это вызывало трепет, но и настораживало. Ибо нет ничего страшнее человеческого эгоизма.
— Значит, вам уже лучше, — выдал вердикт Сатору с оскалом и кивком. Он, как всегда на зло Гакуи уже решил все сам уточнить. Дух слышал, как маг вытянулся под шуршание одежды, задрав ногу на ногу. Сатору скрестил пальцы рук и этот замок положил на колени, откинувшись спиной назад. — Буду говорить прямо, — уже серьезней заговори Сатору, отчего Гакуя напрягся всем телом. — Ситуация лично для вас поменялась.
Переполненный тревогой, Гакуя резко поднялся. Не без боли. Это так же отразилась гримасой на его лице, когда он тут же схватился за грудь и захрипел кашлем, грозившим тому, что сейчас он блеванет кровью.
— Ой, ой, ой~~ Куда же вы так спохватились, Гакуя? — вольготно вопросил Сатору без намека на минимальную дольку сочувствия. Поднявшись на ноги, он подошёл к кровати и сел на другой край, при этом положив широкую ладони на маленькое содрогавшееся плечо кашляющего Гакуя. — Всё хорошо. Дышите ровно. Вот так лучше.
— Объяснись, Годжо Сатору, — выровняв дыхание, хрипя, потребовал Гакуя, приподняв голову так, что маг смог увидеть его страдальческое лицо, искаженное и мокрое от слез.
Дух с малой силой схватил кисть Сатору своей слабой рукой, сжимая её так ничтожно, что маг и рассмеяться не мог. Гакуя смотрел прямо на Годжо, требуя таким образом ответа.
Открыт был только один глаз, и краснота вокруг него линиями вен было видна отчетливо, пусть все и застилала водная дымка от не прекращающихся слез. Брови кривые и подняты, лоб сморщен. Губы потресканные и приоткрыты. А из недр глотки рвалось горячее, тяжелое дыхание.
Рассуждения в миг испарилось из мыслей Сатору, когда тонкие, едва теплые пальцы смокнулись на его руке, а ноготки входили в кожу.
— Что же, как я и сказал, ситуация поменялась буквально с ног на голову, — жизнерадостно пояснил Сатору с привычной улыбкой, которая, по мнению Гакуи, больше работала как отвлекающий маневр. — Понимаете, Гакуя, — прошептал Годжо и наклонил голову ближе к его лицу. Слишком близко, так что между ними прошлась узка полоса света. — Я бы все и объяснил, но, боюсь, много времени уйдет, — сказал, раздосадовано опустив плечи. — А у меня его и самого сейчас не так много, поймите уж.
— Я вот вообще не понимаю, чего ты хочешь, — прорычал Гакуя, нутро которого горело от нарастающей злости по отношению к этому шаману. — Разбудил меня ни свет не заря! несешь какую-то хрень, ещё и говоришь, что я в невыгодном положении, — дрожащим от гнева голосом перечислял Гакуя.
— Что? Я разве сказал такое? — удивился Сатору, наклонив голову на бок. — Вы, наверное, путаете с горячки.
Накаленные нервы Гакуи вышли на веске в форме креста.
— Ты только что сказал, что ситуация изменилась! — не сдерживая эмоций, закричал Гакуя, размахивая руками. Его голос был таким тонким и приятным, что и злость воспринималась не так как нужно. — Путаю?! Это я путаю?! Ты единственный, кто что-то путает и не договаривает! Годжо Сатору, ходячая путаницы! Дешевая пародия Семи тайн школьных загадок! Лживое Лох-Несское чудовище!! — едва улыбка расползлась, как в лицо Сатору прилетела мягкая подушка. Гакуя надул щёки и пыжился, продолжая пылко размахивать руками. Они просто огонь и воды. — Ммммм! Хауууу~! Как надело! — извергался Гакуя. — Ты себя хоть сам слышал?! — тукнул он пальцем, когда подушка мягко упала с лица Годжо, довольного собой. — Пришёл сюда и с такой серьезностью заговорил, словно меня уже решили отправить на казнь! А теперь делаешь вид, словно важности в этом ни на грамм?! Что я должен думать, а?! — Зубы Гакуи скрежетали, а из сморщенного носа валили клубы пара. — Как же! Как же! Как же…! — на этом его пылкость моментально спала. Он стал бледнее обычного, с опустошенным лицом, вновь схватился за грудь и, издав невнятный писк, задрожала, поджав к себе ноги, а лоб сложил на колени. — Как же мне плохооооо~ — протянул он сдавленно.
— Надо же, — легко изумился Сатору. — А у вас, оказывается, и такая забавная сторона личности есть. Не думал, что вы такой вспыльчивый~ — не злобно усмехнулся он. Гакуя не реагировал. — Вы в порядке? — легкомысленно спросил Сатору и уже хотел было погладить его по голове, как руку с хлопком отлетела в сторону.
Гакуя не сильно шлепнул по ней, отталкивая от себя.
— Уйди прочь! — рыкнул он, издавая протяжный звук, как животное, пытающееся прогнать чужака со своей территории.
Увы, но Годжо это ещё больше раззадорило. Не долго удивляясь, он, как радостный ребенок, издал продолговатое «Хеееее~». Его цветущая улыбка и эта аура с порхающими бабочка вызвала у Гакуи дрожь и только челюсть свело.
— Если дел ко мне никаких нет, уходи! — все еще с недомоганием бросил Гакуя и, сердито фыркнув, накрывшись с головой одеяло, лег обратно, сжавшись в комок.
«Он ещё и капризничает», — рассудил про себя Сатору, прижав пальцы к подбородку, видя перед собой холмик с человеческими очертаниями. — «Хотя, думаю, любой будет злится, если его во время болезни потревожить».
Все понимая, Годжо так же осознавал, что остановиться ему уж ни как нельзя. У него была важная миссия, и он, как шаман особого класса. нет, как Годжо Сатору был обязан довести дело до конца.
— Гакуя, — позвал он проклятого духа, и таки положил свою руку на этот холмик.
Ответ бы незамедлительным:
— Отвали! — приглушенно гаркнул дух, брыкнув ногой в его сторону.
Попал пяткой по заднице, правда, не сильно. Сатору даже не шелохнулся и руку не убрал, продолжая не сильно расталкивать худое тело Гакуи под тканью.
— Я вам не врал. Дело и в самом деле иметься. Гакуя! Слышите меня? — попытался достучаться Сатору. Он повторил это два раза. И вот голова Гакуи с топорщимся волосами показалась из-под одеяла. Глаза были сощурены в недоверии. Смотрел он на Годжо, как на ржавый медвежий капкан, способный отхватить ногу. — На плаху вас само собой никто не поведет, — решил развеять самые главные сомнения Сатору, надеясь, что проклятье успокоиться. — Но сходить нам с вами, правда кое-куда надо. Это здесь, через пару комнат, — указал он пальцем на дверь. Гакуя все такой же мрачный, проследил за жестом взглядом. Довольней он не становился. — Я понимаю, вы сейчас не в форме, но это очень важно. И я не шучу. Если уж сомневаетесь во мне, то я скажу, что нас с вами Сёко ждет.
— Иери Сёко? — оживился Гакуя, выползая полностью и глядя на Сатору во все глаза. Годжо хмыкнув, кивнув головой. Гакуя нахмурился, подумав первую очередь о детях. — Что-то случилось? — спросил он с суровостью.
— Нет. Но может случиться, — сказал Сатору без должного объяснения. Все напутствие, готовность к бою оставили на Гакуи лишь тень. Расценив это как очередное издевательство, он уже схватился за край одеяла, как рука Сатору ухватила её. — Да ладно вам! — остановил он духа от очередной попытки скрыться. Гакуя выглядел безразлично и только дергал рукой, пытаясь стряхнуть цепкие пальцы Годжо. Смотрелось так, словно у них было рукопожатие, либо Гакуя пытался скинуть с себя насекомое. — Уверен, пойдете со мной и всё сами увидите! — не сдавался маг. — Ну же, Гакуя!
Перестав двигать рукой, Гакуя закрыл глаза, после чего его грудь поднялась, испуская утомительный вздох. Вид у него, само собой был далеко неважный. Внутренности, особенно легкие и желудок, жгло. Казалось, крови и кислород не поступали в тело должным образом. Да ещё и такая слабость, что ноги едва перебирать можно было… Ну, а так, в целом, Гакуя мог спокойно выполнять свои обязанности.
Благодаря пребыванию Годжо Сатору он теперь не проспит дни напролет, да и сон уже как рукой сняло. Вялость, боль и тошнота не пройдут так просто. Однако и спать целыми днями тоже было нельзя.
Гакуя знал, на что шёл, и теперь жаловаться на всё происходящее смысла просто нет. От цели он не отказывался. Если уж этот маг говорит, что дело есть, значит дело есть. Нужно просто выполнить, что требуют.
— Ладно, — пробурчал Гакуя, все такой же недовольный. Расценив это как согласие, Сатору расцепил свои пальцы, отпуская женскую руку. — Кстати, — Гакуя огляделся по сторонам. — Сколько сейчас времени?
— Только седьмой час утра, — ответил Сатору, поглядев на экран мобильника. — Встреча с ребятами из Киото должна быть через три часа. Времени у нас навалом.
Уголок рта Гакуи брезгливо дернулся. Он по-прежнему открыто показывал своё недовольство ситуацией. Годжо в этом время что-то делал в телефоне, когда поднялся на ноги и медленно напевая, зашагал к двери.
Проклятый дух понял, что ему нужно следовать за этим эксцентричным человеком, откинул одеяло и, выскользнув, опустил стройные ноги на пол, помявшись носками по гладкому дереву, прежде чем попытался встать.
Сведя колени и используя кончики пальцев как опору под скрип пружин, избавившихся от лишнего веса. Гакуя, сжимая губы, качнулся, оттолкнулся и выпрямляясь. Длинные волосы заскользили следом, доставая почти до самого пола.
Однако… За спиной увлеченно пишущего в сообщениях Годжо прозвучал кроткий вздох, потом топот и, наконец, вновь звук прижатых пружин. Словно на кровать упали.
Сатору остановился, оторвался от телефона и повернул голову. Гакуя сидел на кровати, точнее, пытался сесть нормально. До этого он завалился спиной назад.
Опираясь на руки, проклятый дух, пыхтя, смог лишь перевалиться на бок и только потом кое как сесть в исходное положение. Его пробирала дрожь. Гакуя нервно посмеивался, хотя губы кривил он боли. От такого, дисбаланса в выражении Гакуя походил на того, кто сейчас разреветься.
Его ноги ниже колена дергались в судорогах. Сатору убрал телефон в карман и без тени улыбки подошёл к проклятью, возвышаясь над ним.
— Что случилось, Гакуя? — статично спросил он.
Дух по началу что-то пролепетал со срывающимся выражением. Сатору пришлось приставить раскрытую ладонь к уху, оттопырив его в знак того, что он не расслышал.
— М-мои ноги, — заикаясь, проговорил Гакуя, поднимая на Годжо влажные, умоляющие большие глаза. — Они… не слушаются.
Господи, сколько же очарования было в этом лице! Многие представители мужского пола бы к ногам пали и выполнили любой абсурдный приказ, если бы на них так посмотрела эта девушка.
Однако печальная осознанность двадцатикилограммовой гирей свалилась на плечи. Когда знаешь, что внутри сидит зрелый мужик, проживший тысячи лет.
— Гхм! — кашлянул разочарованный Сатору в кулак, отгоняя эти мысли, вгоняющие в депрессию. — Вы можете идти? — любезно вопросил он, садясь на корточки и осматривая голые ноги Гакуи. Проанализировав это, Сатору поднял взгляд на Гакую. — Я не врач, потому сказать сложно. Мы всё равно идем к Сёко, так что так даже лучше.
— Н-наверное, — с сомнениями сказал Гакуя.
— Так идти можете? — повторил свой вопрос Сатору.
Гакуя моргнул. Пошевелил пальцами ног, проверяя чувствительность. Он их чувствовал, но они словно затекли.
— Думаю, смогу, — ответил дух, не скрывая своей неуверенности.
— Если хотите, — начал Сатору, опираясь на коленки он поднялся. — То могу понести вас, как принцессу! — бодро высказался маг, вытягивая перед собой длинные руки.
Вот и разбери он, серьезно это или в шутку? В любые случаи Гакуе такое пришлось не по душе. Скиснув от такого «заманчивого» предложения, он угрюмо отвел взгляд в сторону с брезгливо изогнутыми губами.
— Я лучше доползу, — тихо и мрачно выдал он.
Радужная атмосфера вокруг Сатору пошла по швам после этих слов.
— Ну что я могу вам сказать, — молодая женщина с длинными каштановыми волосами, с вялой улыбкой ощупала белые бедра, потом пальцами заскользила к коленям, а там ниже, до самых пят. При этом она, часто надавливая на определенные точки. — Похоже, что мышцы онемели от сильной нагрузки на тело. Это не смертельно. Просто походить нужно, не напрягаясь, чтобы кровь разогнать, — выдала она вердикт, поднимаясь с колен. — Ходить будете, Гакуя.
— Напомню, я врач, — проворчал Гакуя, сидевший на стуле. Для больше отчужденности он скрестил руки на груди, сжав голову в плечи, надул губы. — Я знал, что с ногами всё хорошо.
Сёко, порывшись в карманах халата, достала сигарету, чикнула зажигалкой и поле двух попыток закурила, придерживая сигару двумя пальцами.
— И всё же вас притащили сюда, — мягко, насмешливо напомнила она после затяжки выпустив дым.
Глухо прорычав над этим замечанием Гакуя, свирепо оскалив уголок зубов, зыркнув в сторону по лево от себя.
— Я не просил его этого делать, — разражено сказал Гакуя, тыкнув пальцев в кое-чьё бедро.
И чтобы лишний раз показать, как он разгневан, надавил сильнее и крутил, думая, что хоть какой-то дискомфорт да причинит. Синяк бы точно остался, да и жалобы должны были посыпаться, но вместо этого…
— Ой! Гакуя! Мне щекотно! — заливаясь лучистым смехом, Годжо Сатору дергал свой ногой, сидя рядом с тем, кого он буквально силой тащил к Сёко.
Чем больше маг смеялся, тем сильнее злился Гакуя, скосив глаза в его сторону, от все больше погружался в мрачную ауру.
Ещё каких-то пятнадцать минут назад Гакуя отказался от помощи Годжо, думая, что ноги послушаются через какое-то время. Однако, по мнению Сатору это было бы слишком долго и он, несмотря на последующие возражения, крики и сопротивления взял дух за шкирку и закинув себе на плечо, потащил по коридору. Гакуя же из-за активированный Бесконечности ничего не смог ему сделать, пока вопил на все общежитие.
Вот и результат — гнев и кипевшая ярость. Даже Сёко отчитала Сатору за такое обращение и игнорирования чужого мнения. Тот лишь непринужденно пожал плечами. Так ещё и добавил:
— Вы мне спасибо должны сказать за то, что я вас не бросил, Гакуя.
От одних воспоминания волосы духа стали дыбом. Что уж говорить про проклятую энергию с её неуравновешенными потоками.
Сёко сонно закрыла глаза, улыбаясь, как сытая кошка. А Сатору, которого перестали трогать, потер то место и взглянул на Иери с загадочной улыбкой.
Женщина, почуяв его взгляд, раскрыл глаза и кивнула в ответ. Как договоренность. Один только Гакуя сидел в стороне, пока не вспомнил за чем его вообще сюда тащили.
— Так, Иери Сёко, — прижав пальцы к напряженной переносице Гакуя, с неменяющимся лицом обратился к женщине, привлекая её внимания. — Годжо Сатору сказал мне, что у вас что-то серьезное. Что случилось? Почему мы в этой комнате?
К слову, сама комната было идентична той, в которой жил Годжо Сатору и Фушигуро Мегуми. Только она пустовала, и отсутствие человека в ней сильно ощущалось.
Гакуя не знал, отчего у него так разъярился дискомфорт. Оттого, что его разбудили сегодня, не дав отдохнуть, или оттого, что двоя шаманов затащили его в это необитаемое место и теперь шепчутся друг с другом.
— Ты ему ничего не сказал? — но вместо ответа для себя Гакуя приподнял бровь, когда Сёко озадачливо поинтересовалась у Годжо.
— Он не дал, — просто выдал Сатору в ответ.
Перекидывая на них по очереди узкий, светящийся от вновь нарастающего гнева взгляд. И чем чаще дух это делал, тем силене черты морщились, и тени нарастали.
Это уже серьезно на нервы действует, вообще-то! Не уважаете своё время — уважайте чужое! Так и читалось на лице Гакуи, кипевшее от ярости, которую он удерживал в дрожавшей глотке.
Оба человека болтали о своём, прямо таки позабыв о Гакуе. Он же не вникал в разговор, понимая, что если попытается перетянуть на себя одеяло беседы, то порвет его в клочья.
— Ну, тогда объясни, — легкомысленно махнула Сёко. И это было похоже на окончания с её личной стороны.
Сатору смотрел на неё какое-то время, после чего вздохнул, запуская руку в волосы. И с безнадегой его взор упал на молча злившегося проклятого духа. Самому Гакуи спокойней не стало.
Про себя Гакуя подметил, что когда лицо Годжо Сатору не скрыто под той обтягивающей черной маской, его истинные мотивы и настроение куда легче читать. Ну или хотя бы воспринимать.
— Тогда буду честен, — заговорил Сатору, не улыбаясь, поднимая перед собой указательный палец.
Гакуя поджал губы и в недоверии сузил глаза.
— Мы это уже проходили, — враждебным шипением напомнил Гакуя.
— Да-да! — поспешно и пренебрежительно соглашался Сатору, без интереса задрав глаза, при этом отмахиваясь. Морщины на лбу духа стали глубже. Однако, как он понимал, Годжо было плевать на его настроение. —Ту дело такое, — принялся таки за объяснения Сатору. Он сел на корточки перед Гакуей, выставив перед ним тот же поднятый палец. Таким образом призывал духа к слушанью. — Пока вы спали, мы с Сёко сходили вчера к директору, — говорил без издевок, но и особой важности не вкладывал. Одним словом, ему пофиг на ситуацию. — Как вы уже знаете, скоро к нам заявиться кавалерия из Киото. И всё бы ничего, но вот с ними приедет один старый…, — зубы Сатору уже оскалились от предвкушения этих слов, но Сёко позади его одернула, прокашляв. — Я хотел сказать, уважаемый директор Киотской параллели, — приторно вежливо поправил он себя с жутко веселой улыбкой. Глаз Гакуи нервно дернулся. — Этот до пытливый пердун про вас рано или поздно прознает. И само собой, нам это в минус. Вот мы вчера и покумекали на эту тему с директором, как нам вас представить. Да так, чтобы самим в грязь лицом не упасть.
Лицо Гакуи было неподвижным, удивление и интерес вырисовывались постепенно, а Годжо замолчал, дав проклятью поразмялись самому.
— И что же вы предлагаете? — спросил проклятый дух тихим голоском. — Как не думай, а ситуация не выигрышная с любого краю.
Дух был уже встревожен. Однако Сатору в противовес затейливо ухмыльнулся.
— Если хочешь спрятать дерево, то спрячь его в лесу, — важно констатировал он, покрутив палец перед Гакуей. Дух только и успел, что выдать кроткий вздох, начиная хмурить брови, но Годжо тут же приложил кончик пальца к мягким губам Гакуи, заставив того оторопеть и замолчать. — Если мы вас будем скрывать, а потом выясниться, что на территории чужой, это вызовет подозрения, а следом за ними они начнут копать и копать, — умеренным приятным полушепотом говорил Сатору, глядя Гакуе прямо в зрачки. — Я уже говорил, благодаря Кокухо и телу этой девочки, ваша проклятая энергия не выдает в вас проклятье. Вы сейчас обычный человек, что способен видеть духов. Не более. — Гакуя не произвольно кивнул. — Если уж и начнутся проблемы, первыми, чьи головы попадут под удар. это наши. А вы останетесь у них, на десерт, так сказать. Потому скрывать мы вас не будем. Вместо этого, — с той же хитрой ухмылкой он поднялся на ноги. Гакуя в приоткрытыми губами, поднял следом за ним голову. — На встречу с учениками из Киото вы пойдете с вместе нами. И отказ не принимается!
Прозвучало как приказ. Хотя нет, это он и был. Просто в стиле придурковатого Годжо Сатору. Он улыбался и паясничал, ничего не воспринимая как должное. Однако его разъяснения перед этим заявлением было грамотно выстроено, и Гакуя это понимал. Скажи Сатору все прямо, то вопросов было бы больше. А так он перебил всех зайцев без усилий.
Да и прав он был, как не глянь. Если Гакуя войдет в ряды шаманов, он, как и все вокруг, будут только в выигрыше. В это теле у него все шанцы стать деревом среди леса.
Вымученный вздох окончательно означал, что Гакуя смирился и подчинился. Цвет в его глазах чуть застыл, свет в них дрожал, когда он закрывал веки в немом принуждении.
Однако, когда Гакуя открыл глаза, после короткого подавления в себе эмоций, ни единой тени сомнений, робости или подавленности не осталось на его снежно-белом лице. Дух смотрел на шаманов решительно, строго и неотступно.
— Хорошо. Буду делать, как ты говоришь, Годжо Сатору, — четко и с серьезным взором, в котором остро полыхало сияние, выдал Гакуя.
Сёко и Сатору не долго изумленный, переглянулись и непринужденно заулыбались. У Гакуи же хоть намек на улыбку так и не вышел. Он решился довести дело до конца. Значит, так и будет. Разберется со всем: с Гето Сугуру, с Ханно-то-Батти, с сотобаши… Со всем! Пусть костьми придется лечь, но конец у этого будет!
Уперев ладони в сидения стула, Гакуя, не меняя выражения, попытался встать на ноги. Но стоило дать на них хоть малейший упор, мышцы сжались пуская судороги и тягучую боль, идущую от бедер и до пяток.
Сдавливая зубы, Гакуя едва подавил вскрик, издав лишь мучительный стон. От наклона голову волосы перевалились, коснувшись пола. Пальцы на ногах сжались, подрагивая, в то время как ногти пальцев руку входили в дерево от того, что Гакуя нещадно их сжимал.
— Что же, мы обязательно пойдем, — заслышался где-то над головой ватный голос Сатору. Гакуя услышал, как его туфли стучат по полу, подходя ближе. И вот их носы уже перед ним. — Но для начала, — шелест одежды и Гакуя обессилено поднял голову. Перед носом была раскрытая ладонь Сатору, протянувшего свою руку проклятью. — Попробуйте встать, — вновь отдал он приказ, отчего Гакуя вздрогнул. — Сам я вас тащить больше не буду. Вы должны ходить сами. Давайте, — требовательно сказал он, как отрезал, и демонстративно покачнул своей рукой.
Пусть особого беспокойства Гакуя не выражал, однако его широко распахнутые глаза дрогнули, словно в них что-то потревожили. Он в ступоре продолжал смотреть на большую ладонь Годжо с неверьем и страхом.
Тонкие руки отпустили нижнюю часть сидения, но легли на колени. Носки свелись в месте, а сам Гакуя поджал губы. В нерешительности помявшись, пока Сатору терпеливо ждал. Гакуя помахав длинными ресницами, украдкой поглядывая на фигуру Годжо, с начала не смело коснулся кончиками своих белых пальцев изящных пальцев Годжо. После заскользили вниз, аккуратно цепляясь ноготками. Так вся кисть Гакуи вместилась в более крупной ладони Сатору, и маг сомкнул её, удерживая.
Держался Гакуя по началу безвольно. Во основном ситуацией владел Сатору. Проклятый дух и подняться с места толком не мог, пока Годжо без предупреждения не потянул его за собой. И тогда он вложил силу по-настоящему.
Не ожидавший подобного Гакуя вскрикнул, когда его легкое тело заставили подняться и использовать ноги. Волны боли током прошлись по всем нервам и костям, а Гакуя отчетливо это изобразил, прокусив губу до крови чтобы не заорать.
Колени прогнулись под мычания проклятого духа, содрогаясь, и в них не было опоры. Единственное, что держало Гакую — мощная хватка Сатору, не позволяющая ему упасть. Свободной рукой Гакуя, скрипя зубами, со всей дури схватился за предплечье мага, ощущая твердость его мышц и тепло кожи под пиджаком.
Годжо же в свою очередь не тянул больше, а держал свою руку ровно, но и отпускать не думал. Он просто с терпением, без насмешки смотрел, как Гакуя тужиться и кряхтит, держась за его руку. На удивления для мага веса никакого, можно сказать и не было. Почти как воздух.
— Что такое Гакуя? — без эмоционально, даже с едким холодом поинтересовался Сатору, когда у проклятья от перенапряжения из носа пошла кровь, и он вновь начал задыхаться. — Вставайте на ноги, — грозно сказал он и приподнял свою руку так, чтобы тело Гакуи вытянулось в полный рост, а не заваливалось. — Ну же, — худое и слабое тело Ваэми Ровы покачнулось и помимо капель крови стал падать ещё и обильный пот.
— Годжо, — непривычно для себя возмущенно вклинилась к ним Сёко. Вид у неё был такой же настороженными, если не злой. Годжо с безразличием посмотрел на неё, пока проклятье тяжело дышало и мучилось. — Это уже чересчур, — проговорила она, опустив тонкие брови. — Немедленно перестать это делать.
— Почему? — спокойно спросил он, не меняясь в лице. И Сёко это не понравилось.
— Потому что ты опять увлекаешься, — гневно высказала она ему. — У тебя бывает такой заскоки, когда ты не понимаешь, что стоит остановиться.
— Всё я понимаю, Сёко, — статично проговорил Сатору.
— Нет, не понимаешь, — с холодной яростью не отступала Иери. — Ты должен знать, какая нагрузка идет на тело Гакуи и оттого хоть чуть-чуть сообразил, как ему тяжело. Не может он встать сейчас. Оставь в покое.
Скривив губы и приподняв их угол так, что виднелся клык, горло Годжо напряглось.
— Если он не сможет встать сейчас, — говорил Сатору с едва удержимым рычанием. — То как он собирается сражать за то, во что верит? — от этих слов дрожь в плечах Гакуи застыла, как и рваное дыхание до этого. — Не может встать? Тоже мне оправдание, — с отвращением выплюнул маг, и теперь его кровожадный взор и безжалостный голос вгрызались в Гакую. — Вы же это не серьезно, да? Не знаю, чего у вас больше, смелости или наглости. Но вы, будучи проклятьем, пришли к нам, шаманам, просили нашей защиты и помощи, так? — Сатору давил на него теперь морально взывая к чему-то. Сёко беспокойно следила за этим. — Вы хотели отомстить за свою дочь, правильно? Потому что она перед смертью только и делала, что страдала. Получается, всё, через что проходите сейчас вы — сущая мелочь, как по мне, — Гакуя не издавал ни единого звука, только пальцы сильнее сжались, царапая кожу Годжо. — У вас есть сила, есть возможности, есть люди, которые не позволят вам пасть. Потому, — сверкнув глазами, Сатору ещё раз потянул Гакую вверх, на этот раз резко и не особо заботясь, — поднимайтесь и идите своими силами.
Нет, это зрелище уже окончательно перешло все границы. Может быть, Сатору и впрямь думал, что делает благое дело, изображая это по своему. Однако со стороны больше походило на жестокое издевательство над несчастным инвалидом, не способным дать отпор. Смотришь и сердце кровью обливается от жестокости Годжо и беспомощности Гакуи.
Раздосадовано цыкнув языком, Сёко вновь стала надвигаться на Годжо и почти позвала его по имени. Но тут…
— Не нужно Иери Сёко! — рявкнул Гакуя, отчего женщина ошарашено замерла. Глаза Сатору же безмолвно опустились к проклятому духу с опущенной головой. — Он верно всё говорит. Если я не могу даже этого, то какое жалкое зрелище буду и дальше из себя представлять? — прорычал Гакуя, злясь ни на шаманов, ни на Годжо, а только на себя. Когда он смог поднять голову, его тонкие пальцы с силой когтей ястреба впились в плоть Сатору, порвав ему рукав с треском швов. Лицо исказилось, клацающие клыки были обнажены. — Я встану. Встану! — перебарывая всю ту боль, что резала ему ноги, все те мысли, с которыми он боролся с самого начала и больше всего самого себя, Гакуя стал подтягиваться сам, используя руку Сатору и свою свободную. — Чёрт! — яростно ругнулся Гакуя, когда левая нога подкосилась, от чего он сам едва не упал.
— Гакуя, — встревожено позвала Сёко, прижимая руку с груди.
— Я встану! — крикнул он, как воин на поле боя. Истекающий кровью, обессиленный, но продолжавший сражаться до последнего вздоха. Сила духа была чертовски мощной, что аж электризовалась. — Давай же! — крикнул Гакуя, выравнивая злосчастную ногу.
Что же придавало ему сил или, скорее желания так терзать себя? Слова Годжо Сатору определенно были тем ядовитым шипом, что разгоняли этот горький яд. Так еще и рану гноили. Но лишь часть того, что он сказал. А именно…
Потому что она перед смертью только и делала, что страдала. Получается, всё, через что проходите сейчас вы — сущая мелочь, как по мне.
И это истина. Гакуя помимо крови во рту ощущал кое-что ещё… Горечь. Горечь от обиды за то, что не смог ничего не сделать для своего ребёнка, которым дорожил больше всего. Потому он мог лишь думать, представлять и ужасаться. Пытать себя этими мыслями и корить.
Через что прошла Рова по вине эгоистичного но, озлобленного на людей Гето Сугуру? Что с ней вытворял Гето Сугуру? Как она умерла? Из-за чего? Можно ли было помочь или облегчить страдания?
Да Дьявол его дери! Кто теперь-то скажет?! Рова была убита, замучена до смерти. Так её ещё и расчленили, ставя всея возможные мерзкие опыты. И вы хотите сказать, что простая невозможность встать, эта боль в ногах хоть на один процент равна тому, что случилось с несчастной девушкой?
Брехня! Близко не стоявшая со всем этим дерьмом брехня!
Слюни вперемешку с кровью пузырились, вытекая из уголков напряженного рта Гакуя, пока глаза с взором бешеного хищника пылали адским пламенем. Готовым сжечь все на своём пути.
Гето Сугуру… Это имя Гакуя повторял и проклинал. Проклинал с чернотой в сердце и повторял, как мантру. Утром, днем, вечером, ночью…. Засыпая и просыпаясь, он видел образ извращенного монаха Гето Сугуру из воспоминаний Ровы. Он видел его лицо детально, слышал голос и смех и каждый раз сходил сума от гнева и ярости, которую так старательно сдерживал.
Временами дойдя до ручки, ему ОЧЕНЬ сильно хотелось кого-нибудь растерзать. Кого угодно. Просто убить. Раздирать по кусочкам, пока не помрет, умоляя о смерти.
Само собой, он этого не делал, однако понимал, что долго не выдержит. Ему не хотелось выливать своей гнев и неудовлетворённость на невинных людей, но терпеть не было уже возможности.
Теперь же все это стало ему опорой, обезболивающим и стержнем. Ноги резало, как будто тысячи осколков старательно запускали под кожу и с особым садизмом ковыряли ими плоть. Вены на ступнях, икрах и дальше выпирали, грозись лопнуть. Кожа блестела от пота. Пятки скользили, когда Гакуя потягивался, рыча и стеная.
Ещё одно усилие, последний натиск и сдавленный рык. А после хриплый громкий вздох.
Рука Сатору с разодранным рукавов опустилась рядом с талией. Нужды в ней больше не было. Сёко и Годжо смотрели на хрупкую ломаную девушку, неуклюже стоявшую на своих двоих. Она все ещё не могла отдышаться, раскрыв рот. Кровь, пот, слезы стекали из-под челки и падали на пол возле ног.
Одно неумелое движение, и она покачнулась в бок, но стояла, в то время как верхняя часть тела, руки, волосы и голова качались без опоры. Это было похоже на пьяного, забывшегося, как ходить, или новорожденного, не знающего, как это делать.
И вот теперь тело выровнялось, став окончательно прямо. Упавшие волосы все еще закрывали лицо. Гакуя выпятил грудь, втянул воздух и выпустил его со слабо видимым паром.
— Вы в порядке, Гакуя? — поспешила спросить Сёко, но уже без тех ярких эмоций.
Годжо молча наблюдал.
Подняв руку, Гакуя одним движением провел ладонью по мокрому лицу, начиная от подбородка, по скулам, а потом дошёл и до лба. Подымая чёлку что закрывала глаза, приглаживая её назад.
Никаких больше страданий или истязаний на этом милом круглом личике и в помине не было. Сейчас, с закрытыми глазами, красными щеками и очередным выдохом, Гакуя выглядел… обновлено и облегченно. Как человек, вышедший из ванны на свежий воздух.
Когда он раскрыл глаза, в них был покой, смирение, но при этом страсть и сила. Он был спокоен, однако решимость бушевала в нем как никогда. Гакуя походил на чистое и невозмутимое море, способное превратиться в смертоносное цунами.
— Да. Я в полном порядке, — сказал он твердым холоднокровным голосом, мало походившим на то, каким говорят юные девушки. — Мне уже гораздо легче.
Он опустил руку, челка заструилась обратно на лоб. Проклятый дух посмотрел на магов сдержанно, почти угрожающе. Он соврал, когда сказал, что ему легче. Боль никуда не ушла. Она все ещё терзала его ноги, но Гакуя перенаправил это хождения по осколкам в другое русло. Потому, трепел он, это уже лучше. Рано или поздно боль плоти уйдет, однако душа, загрязненная этим, продолжит садить, и никакие медикаменты и Обратные техники не помогут.
Пусть эта боль, смешанная с его чувствами и сожалениями, превратиться в двигатель, которому не суждено остановиться, а только сметать все на своём пути.
— Мне стоит поблагодарить тебя, Годжо Сатору, — бесстрастно сказал Гакуя, переведя зоркий ледяной взгляд на мага. — Я что-то и впрямь раскис за последние дни. Форму пора возвращать.
Тон становился все тише и ниже, похожий почти на мужской. Кокухо, словно заразившись его амбициями, (а, скорее всего, то, как Гакуя превозмогал слабости, заставило проклятое орудие отреагировать новым жжением и стягиванием кожи) задвигалось по обтянутым рукам.
Гакуя поднял свои руку и поглядел на них. Крутил перед глазами, бдительно рассматривая. Когда он увидал тыльную сторону конечность, то замерл, а его глаз дернулся, присматриваясь.
Однако он так ничего и не озвучил, словно это был пустяк. Там, где его держали пальцы Годжо Сатору ещё ныло, и небудь у него кокухо, то на нежной коже остались бы синие кольца синяков. Приложи он еще больше силы, так и руку бы ему оторвал, когда дергал.
«Помощь через насилие, значит?», — нахально усмехнулся Гакуя, рассуждая об этом, он покосился на шамана. — «Забавные же у тебя методы. Особенно для учителя».
— Конечно, хорошо, что все хорошо, — нарушила застывшую тишину Сёко, смотрящая в телефон. — Но у нас время поджимает, — апатично объявила она, в основном обращаясь к Сатору. Вид у Иери был таким же, как и всегда, но только хорошо знающий её Годжо понял, что та по-прежнему не в духе после того, что он устроил. — Ты же не хочешь, чтобы директор начитывал тебе лекцию перед студентами?
— Да ладно тебе, — мелодично растянул уголок губ Годжо в расслабленности. — Понимаю, переборщил. Ты меня знаешь! — с ясной улыбкой признался он, как будто сделал сущий пустяк. Гакуя за его спиной был мрачнее тучи. — Да и потом, — он наклонился корпусом тела вперед, спрятав руки за спиной, как если бы что-то задумал. Сёко статично на него смотрела. — Тебя редко на подобные эмоции выбить можно, — с какой-то темной забавой сказал он и посмеялся. — Так что думаю оно того стоило.
Лицо Иери не дрогнуло и ничего не выражало. Однако та проницательность в её, казалось, застывшем взгляде при насмешливом Годжо выдавало злопамятность.
Но она ничего не сделала, а просто отвела лицо и устало выдохнула, пожимая плечами. Так она отпустила напряженную ситуацию. И Гакуя её понимал. Спорить с этим человеком себе дороже.
— Я всё еще зла на тебя. Учти, — безучастно предупредила она. — Советую ближайший месяц не попадаться мне с травмами, а то мало ли, и я чем-нибудь в процессе увлекусь.
— Ой, страшно-то как~, — игриво отозвался Сатору, помахивая рукой у лица. Моргнув, Сёко отошла к кровати, а Гакуя задумчиво свыкался с болью в конечностях, когда Годжо резко уронил свою руку ему на плечо, и дух взвизгнул, а потом одеревенел от неожиданности. Это вызвало у Годжо более широкую улыбку. — Ну, вы как, Гакуя? Теперь бодрячком? — приветливо спросил он, продолжая хлопать рукой по застывшем от шока духу. — Смотрю, на ногах стоите, значит, и ходить сможете без проблем! Молодчина! — белозубая улыбка и знак победы в виде большого пальца вверх.
— У меня из-за тебя скоро нервный тик начнется, — жалобно и тонко проговорил Гакуя с вытянутым от ужаса неподвижным лицом. — Твои резкие смены настроения меня пугают.
Ахнув на такое, Годжо опустил губы губой, а потом, дернув головой, прыснул и задорно засмеялся, вытянувшись во весь рост, пока Гакуя прибывал в прострации.
— Вы крайне уникальное существо, Гакуя! — хватаясь за живот, дал высокую оценку Сатору. — Никогда бы не подумал, что проклятья могу ещё и шутить! Вот умора!
— Знать бы мне, что такого смешного я сказал, — в пустоту проговорил Гакуя, голос которого перелавливал смех Сатору.
— Годжо~, — растягивая его фамилию, Сёко приставила ладони к губам, чтобы звук вышел более громче. Перестав смеяться, маг наклонился в бок, чтобы увидеть, что хочет донести Сёко. — Время не ждет. Давай сделаем то, ради чего собрались, — сказала она и подозвала к себе.
Гакуя видел, как подзывающее двигались её пальцы, а потом опустил взгляд на кровать, что была рядом. С холодным потом в голову хлынули не самые перспективные вариации будущего.
«Не-не-не-не! — закрутил головой Гакуя, не спея дышать. — Я ничего не понимаю и понимать не хочу! Вы можете заниматься чем хотите, но без меня. Ибо моё многотысячелетнее чутье подсказывает, что это будет катастрофа лично моего плана!», — Он было развернулся на цыпочках, сжимая кулаки, и, затаив дыхания, решил дойти до двери, пока Годжо и Сёко беседовали отдельно.
Диалог, коснувшийся ушей Гакуи, был таким:
— Что, уже можно? — удивился Сатору. — Не слишком ли быстро?
— Само собой, — кивнула Сёко. — Это можно было сделать в любой момент, но ты затянул.
— Ну могу же я побыть хоть минуту безответственным? — проворчал он.
— Знаешь, как учителю, тебе должно быть стыдно говорить подобное, — вздохнула Иери.
Стараясь не оборачиваться, Гакуя уже коснулся ручки и приоткрыл дверь, как над ним возвысилось мощное давление. Тень скрыла все его тела, а у самого уха щекотливым от близости дыханием шепот проникал в самый мозг:
— А куда вы так лыжи навострили, Гакуя? — и вроде не гневно, но и при этом с больно жестким укором. Сатору в плотную приблизился лицом к уху проклятого духа, задавая этот вопрос.
Чувствуя затылком небывалую угрозу, Гакуя боялся оборачиваться. Его трясло, отчего он часто сглатывал, а голос просто не мог выйти из горла. Тяжелее было больше всего оттого, что слух был очень чувствительный, и голос шамана, несмотря на свою приятность в звучании, сейчас больше походил на острые зубья пилы.
— М-мм…н-нет я…я-я просто…к-как бы, — ничего, что было бы похоже на объяснения, у Гакуи не клеилось. С виска скатился горячий пот. С натянутой улыбкой и поворачивая головой так, словно он робот, Гакуя дрожащими глазами обратился бледным лицом к Сатору. Их близость ему не нравилась. — Я т-тут вспомнил… у-у меня д-д-дела! — он нарочно сделал паузу, чтобы выиграть время. Крикнув последнее слово, Гакуя открыл дверь и хотел убежать в коридор, но реакция Годжо (кто бы сомневался), была быстрее. — Э-э? — вытянутые руки и поднятая нога застыли на одном месте. Большие глаза Гакуи быстро моргнули. Все выражение изумления окаменело. Не дали ему опомниться, как тут же потянули обратно в комнату за шкирку. — Э-э-э-э-э-э-э!!!
Входная дверь с грохотом захлопнулась, и крик растаял в пустом коридоре.
— Ясно, понятно всё с вами, — Сатору по началу удерживал рвущегося проклятого духа, как котенка, но потом решил, что взять одной рукой под бок будет удобней, учитывая малый рост и вес. — Сёко! — громко окликнул он женщину и, перестав брыкаться, Гакуя посматривал на Годжо, а потом и на Иери. — Когда времени нет, что мы делаем?! — на полной серьезности изрек этот вопрос Годжо, словно от этого зависела его жизнь.
К ужасу Гакуи, не воспринимавшим этот дешевый героизм Иери Сёко лукаво и по лисьи растянула красные от помады губы.
— Мы делаем это по быстрому, — ответила она с кокетством, вызывающим лишь мурашки.
— Верно! — так же громогласно согласился Сатору. — А теперь Гакуя, — важно произнес он имя духа. Тот, не дыша, все еще прижатый к боку мага и удерживаемый им за талию, как комнатная собачка, с замиранием в сердце поднял на него загнанный взгляд. — Давайте же завершим начатое.
— А можно не надо! — завопил Гакуя, дергая руками и ногами.
— Не переживайте, — слабо попытался утешить его Сатору. — Мы с Сёко очень опытные. Вам не о чем волноваться.
— А как же объяснения?! — почти ревя, кричал дух сопротивления, которого ничего ему не давало. — Дайте хоть путеводитель в эту страну кошмаров!!
Годжо подходил все ближе, а Сёко, сверкая глазками, откинула с кровати простыню. И вот тогда Гакуя испустил мощный вопль, ушедший вдали чистого после рассветного неба.
Небо было чистым и бесконечным. На фоне приятной зелени, что окружала местность. В душной темноте стволов громче обычного трещали цикады. От них голова уже болела. Точнее от жары и солнца, которое ничто и спрятать не могла. Облака растаяли с первыми лучами солнца.
***
Стоя на возвышенности, к которой вела каменная лестница, а над головами стояли старинные каменные тории, где дружно чирикали рыжие воробьи, все студенты токийского технику на пару с учителем Годжо Сатору и директором сия заведения Масамичи Ягой, из последних сил терпя треклятую жару, ожидали гостей из Киото.
— Гхх! Гххх! — пыхтела изученная Нобара, махающая на себя рукой. Короткие тонкие волос не отлетали от лица, так как прилипли к щекам из-за пота. — Это ужасно ~, — простонала она на последнем вздохе. Обычно ухоженная кожа с легким макияжем, казалось, плавилась на глазах. — Почему мы должны ждать их на солнцепеке, если это можно сделать и в здании, где есть кондиционер?
В этом ровном строю из одного учителя, директора, первогодок и второгодок ответил тот, кто был довольней всех:
— Ммм ~ Как я тебя понимаю, — на вечном позитиве отозвался Годжо, стоявший в конце полевую сторону. — Когда сам учился, не понимал, — высказался он с легкой мечтательностью и задрал обтянутые повязкой глаза к небу.
— Сатору, — пророкотал в очередном предупреждении Масамичи Яга, блеснув в строну мага темными очками.
— Хе-хе. Ну да, ну да, — развел он руки в стороны. Как всегда, одно легкомыслие и беззаботность. — Как я мог забыть? Традиции! — нравоучительно покрутил он пальцем.— Традиции, чтоб их за ногу, — прошипел он в отвращении последнее едва слышно.
Масамичи хмыкнул на это без излишней ругани. Да и в целом остался довольным.
— И всё же, — проговорил Панда, двигая ушами, когда на одно из них села стрекоза. — Между нами есть какой-то напряг, не находите?
— Лосось, — прошептал Инумаки, рассматривающий перелетевшую с Панды на его воротник стрекозу.
Насекомое подергав крыльями и лапками перебралась на палец мага.
— Напряг здесь это наши гости, не более, — ворчливо высказалась Маки, стоя в центре, тем самым замыкая конец второгодок и начало первогодок.
Своей отчужденной позой со скрещенными руками и насупленностью она, все такая же хмурая, дернула головой, смахивая надоедливую челку с очков.
Заинтригованный её поведением, Панда в любопытстве присматривался к ней слишком бдительно и настырно, чтобы девушка это не заметила. Бросив на него уничтожительный взгляд и кривя губы, она грозно рыкнула:
— Чего вылупился?
Инумаки между ними по-прежнему любовался умывающейся стрекозой, пока Панда, исчерпывая лимит терпения Дзенин, в раздумьях приложил коготь к пасти и наклонил голову. А потом, согласовав все, кивнув, стукнув кулаком по раскрытой лапе.
— А Маки все еще переживает из-за вчерашнего, — пожаловавшись тоном ребенка, сообщил он директору Масамичи.
Яга со всей учтивостью вслушивался, что говорило ему его творение.
— Вот как, — принял слова Панды со всей серьезностью. — Это не хорошо. Нельзя держать все в себе. Это вредно для тела и ума.
— Я о том же, — поддержал беседу Панда.
— Ты что про меня директору наговорил?! — в миг разбушевалась Маки, похожая на раненного дракона. — Урою гада!! — огрызнулась она с еще более злой гримасой и схватила медведя на морду, наклонив к себе. Инумаки отклонился назад, чт бы его не задели, и уже вторая стрекоза, только более пестрая, села ему на челку. — Бошку оторву! — мстительно пообещала она, нещадно сжимая сильные руки по обе стороны медвежий головы. — И ничего я не переживаю, ясно?!!
— Из-за того, что ты не честна сама с собой, люди тебя порой не правильно истолковывают, — со всей обыденностью, далекой от происходящего поделился с ней советом Панда.
— Лосось, — спокойно потвердел Инумаки, стоя в стороне.
Гнев Маки рос в геометрической прогрессии, пока она и так и этак выкручивала невозмутимому Панде голову, плюясь проклятьями, и клялась, что обязательно перепутает его с каким-нибудь проклятым духом на следующем задании. К Тоге уже присоединилась третья стрекоза, кружившееся возле его плеча.
За спиной свирепо буйствующей Дзенин Фушигуро Мегуми, засунув руку в карманы штанов, был внешне безразличен ко всему. Нет, он был, можно сказать, удовлетворен, как человек, поймавший свой дзен. Однако при этом быстро его потерявший.
Нарастающему смятению он никак не давал вырваться. Вот и выходило, что он был тих и мирен. Но при этом глаза, раскрытые во всю, сверкали, как кинжалы убийцы.
Что интересно, Итадори Юдзи, стоявший рядом, был с ним в плане выражения лица как брат близнец. Они молчали и тупо смотрели в никуда. Уступающая парням в росте Кугисаки между ними продолжала гримасничать и жаловаться на жару, желая, чтобы солнце взорвали к чертям.
— Семпаи, — с хорошо уловимым отчаянье обратился ко всем Мегуми, у которого дергалось лицо, словно он сдерживал смех или крик. Голос так же был не стабилен. Маки, Панда и Тоге забыли о своих разборках и повернули головы к Фушигуро. — А вам не кажется, что рядом ситуация по страшней и необъяснимей? — с напряженной улыбкой спросил и тихо засмеялся.
— Ф-Фушигуро, — оторопела Кугисаки, прикрывшись рукой и с ужасом глядя на обычной холоднокровного парня, как на психопата. — Что с тобой? Ты жуткий!
— Да нет, Кугисаки. Он то как раз нормальный, — поддержал такую же манеру речи сосед рядом.
— Итадори! И ты туда же?! — ужаснулась Нобара, совершенно позабыв о жаре. Теперь она бросала встревоженные взгляды то на одного, то на другого. — Да что с вами такое?!
— Нууу, — протянул с пустотой в глазах и дерганой улыбкой Юдзи, наклоняя голову. — Один вопрос меня тревожит.
— Ни тебя одного, Итадори, — как компьютер сказал Мегуми.
Не обращая никакого внимания на прыгающую между ними Кугисаки, которая уже со злости схватила Фушигуро за грудки и не хуже Маки стала угрозами бросаться, оба парня, как запрограммированные роботы, одновременно повернули головы в сторону учителя. Однако ни Годжо Сатору так их заинтриговал и заставил буквально сломаться от шока. А то, что было рядом с ним.
— Н-не…н-н-не! Хиии!
Эти кроткие, миленькие, но крайне провокационные для слуха юноши в разгаре пубертатного периода стоны, охи, сжатый писк стали звучней, когда глаза всех присутствующих были обращены на… это.
— Аааа. Вот оно что, — не весело проговорила Нобара, опуская одежду Фушигуро, когда поняла, в чем соль. — И впрямь, — признала она и помрачнела. — Раздражает.
— Про это я и пытался всем изначально сказать, — указал когтем Панда в ту сторону.
Его голову Маки все еще удерживала.
— Тунец, — выдал Инумаки, выглядывая из-за спины Панды. На челке и на пальце у него по-прежнему невозмутимо сидели стрекозы.
— Однако, — нахмурилась Маки на манер Кугисаки. — Это как-то… — она запнулась, не зная, как лучше высказаться. Одна сторона лица скривилась. — Неприятно.
Под их сверлящие взгляды Годжо удивленно повернул голову со стоящими дыбом волосами и, выдав не большой румянец, сделал энергичный взмах рукой. Улыбнулся, помахивая при этом томно вздыхая.
— Да мы не на тебя смотрим, учитель года! — возмущенно огрызнулась Маки, наконец таки откинув голову Панды и лишь для того, чтобы свободной рукой тыкнуть в сторону Годжо. — Что это за хрень?!! — воинственно вскрикнула она.
Что это за хрень?
У каждого студента в точь-в-точь по времени в голове вспыхнул этот вопрос. Коллективный разум в стрессовой ситуации, не иначе.
А всей стрессовой ситуацией была…. Странная школьница. Стеснительно мявшееся на месте подле высокого и статного Сатору. Вся красная от смущения, она в неловкости отводила влажный блестевший взгляд в сторону. На ресницах мокрые жемчужины, бледно-розовые губы сжимались и разжимались. И это с них то и дело сходили эти стоны и писки.
Гибкие и атласные руки, покрытые чернотой, сжимали маленькое тело. Одна теснила грудь, другая опустилась вниз по животу.
Стройные ноги поджаты, коленки сведены и тряслись. Словно девушка нарочно старалась быть ниже и незаметней. И все бы ничего, но почти до самых бедер, вычерчивая каждый атлетичный изгиб мышц, их обтягивали черные чулки.
Но самым возмутительным и вызывающим была форма. Это была спортивная женская форма для девушек, что давно уже вышла их моды и мало где используется. Бурума с белой футболкой и укороченными под трусы шортами.
Да ещё и эти диковинный волосы завязаны в высокий хвост — идеальное сочетание для спортивного стиля.
Никто иной, как Гакуя, привстал перед ними в образе миленькой стеснительной школьницы в спортивном костюмчике. Больше походила на модель косплеера для не очень образовательного журнала.
Печально, а скорее отчаянно и слезно взглянув на ребят, он всхлипнул и тут же отвернулся.
И пока все стояли в исступлении, раздался щелчок камеры. Гакуя же, у которого нервы были накалены до предела, среагировал быстрее всех.
— Стой! Н-не фотографируй! — жалобно воскликнул он, краснея пуще прежнего и тряся головой. — Убери, я сказал!
Попытка выхватить телефон ни к чему, само собой, не привела.
— Ой, да ладно вам! — усмехнулся Годжо, озорно облизнув губы с орудием преступления в руке. Телефон новейшей модели продолжал безжалостно щелкать, а бедный Гакуя попадал в цель камеры, не в силах этого избежать. — Я потом Сёко их перешлю, — сказал он спустя минуту неистового щёлканья камеры. — Должна же она поглядеть на плоды своего труда, — довольный собой, он пролистывал пальцем фотки и с каждым разом становился все веселей. — О-о-о! А они вышли очень даже хорошо. Гакуя, у вас талант к позированию! Хотите посмотреть? — учтиво спросил Сатору у поникшего и сидевшего на земле Гакуи.
— Уууу… Уугх! Уйди от меня, — сокрушенно простонал проклятый дух, вытирая руками лицо, скрытое за упавшими волосами.
Он отчетливо шмыгал и содрогался плечами, сидя на коленях с опущенной головой. Выглядел крайне жалко и ущемлено. Даже Кугисаки с Дзенин переглянулись, переполненные состраданием.
— Да? Ну, не хотите, как хотите, — с полным безразличием Сатору вытянул спину и продолжал перелистывать галерею. — О! А вот эти очень даже миленькие! — восхищенно воскликнул он. — Оставлю, как и себе, парочку~!
— Что?! — ужаснулся Гакуя, подняв на фигуру Годжо затравленный и при этом дикий взгляд. — Т-ты… ты что с этими фотография делать собрался?!
— Поставлю на главный экран, — самодовольно, прямо таки издеваюсь, проговорил Сатору.
— Стой!! — завопил дух, срываясь с места на всех скоростях. Он прильнул к Годжо и, вцепившись в пиджак, смотрел снизу-вверх, умоляюще. — Я не знаю, что значит ставить на главный экран, но не делай этого!!
Но все уже знали, что надеждам на это не суждено было сбыться. Сколько бы Гакуя не просил Годжо прекратить, тот делал своё без зазрения совести. И от этого несчастного проклятого духа становилось по-настоящему жалко.
— И-и-и-и! — дрожащими пальцами отцепившись от мага и не сумев более подавить в себе всю безысходность, он, сморщив красное лицо от нового приступа плача, не отходя от Сатору, сполз к его ногам.
Теперь сидел там, как убитая горем сиротка. А Годжо с его высокомерной улыбкой и напеванием какой-то мелодии походил на самую злую мачеху в мире, дольную собой от этого угнетения невинного.
— Гакуя-сан, — не зная, какие слова, чувства, да и вообще, что нужно делать в подобной ситуации Юдзи, с растерянностью и беглым взглядом помог духу подняться, придерживая того за плечи, и отвел от Годжо. — С вами всё в порядке? — только и мог спросить он, когда Гакуя без малейшего сопротивления, словно тряпичная кукла, последовал за движениями Юдзи, никак не реагируя. — Э-мм Фушигуро?
С надеждой на поддержку парень повернулся к Мегуми. Тот вздрогнул, посмотрел на Итадори, словно впервые его увидел. А потом его узкие глаза перешли на фигуру тихо хнычущего Гакуи. И вот теперь он со всей ненавистью и свирепостью воззрился на Годжо Сатору.
Почуяв мощную энергетику от темных мыслей Мегуми, Сатору, оторвавшись от телефона, только пуще прежнего дружелюбно ему заулыбался. у Фушигуро же задрожали плечи и сжались кулаки.
— Вам не кажется, что вы перегнули палку? — спросил он прямо и при это жестко. — Вы зачем это сделали?
— Чего? — с глупой улыбкой ахнул Сатору. Потом поглядел на телефон в руке, на злого Мегуми и чутка призадумавшись, с большим энтузиазмом высказал: — Вот оно как! Я всё понял! — на это лицо Мегуми перекосилось. Ничего хорошо этот человек не скажет, это факт. — Хочешь, чтобы я и тебе фоточки перекинул, да? Интересно же? Что ты то будешь с ними делать, а? — приложив ладонь ко рту, Сатору чуть наклонился, показал белые зубы, пока хихикал, и тихим, но при этом затейливым шепотом сказал это Мегуми. — Какой ты шалун~!
Наверное, он хотел, чтобы это было подобием тайны между ними. Однако его прекрасно слышали все присутствующие. И мрачная атмосфера легла на плечи каждого.
Фушигуро, на миг застав от удивления, так же быстро растаял и возмущенно сморщился. С красными ушами и шеей. Ему было не приятно, что хотя каждый понимал, что Годжо специально накаляет ситуацию.
Кугисаки и Итадори сделали только хуже своими комментариями:
— Ого. Фушигуро, так тебе такой тип девушек нравиться? — совершенно по невинному спросил его Юдзи. Молчавший Гакуя все ещё был в его руках, и Итадори опустил на его макушку глаза, а потом, чему заулыбавшись от всей души, радостно сказал: — Теперь мы знаем о тебе больше! Я рад, как твой друг!
— Мдааа~ С виду такой благоразумный, а в действительности, — дразнила повеселевшая Нобара, лукавый смех которой чем-то походил на Годжо. — Правду говорят, в тихом омуте те ещё черти водятся.
Годжо в стороне согласно с ними закивал, почуяв поддержку.
— Слышьте вы! — вкрадчивый и дрожащий от ярости голос Мегуми был переполнен всем возможным негативом. Казалось, он мог проклясть им по лучше Инумаки, рожденного заклинателем. Лицо, обращенное к однокурсникам, оставалось в целом не отличимым от того равнодушного и тихого Фушигуро. Только вот черты обострились, глаза раскрыты, смотрели на ребят с пылкой жаждой крови, рот исказился от полуулыбки, от полу оскала. — Вы вообще читать ситуацию не умеете? — Угрожающе тихо вопросил он с дерганьем в глазу.
— Ууу! Фушигуро! Когда ты молчишь, то хоть на какой-то процент симпатичный. Но вот сейчас, — Кугисаки брезгливо поежилась, охватывая себя руками. —Ты страшный, что капец!
— Это потому, что вы его провоцируете, — хмуро поддержала их беседу Маки.
Панда и Инумаки дружно закивали.
— Как по мне, у него всегда такое лицо, — в сторону пробурчал Юдзи, и кровавое сияние в глаза Мегуми сверкнуло в его сторону. Испуганно вздрогнув, Юдзи вспомнил, что приобнимает ушедшего в себя Гакую, и попытался перевести опасный диалог в другое русло. — Т-точно! Мы должны помочь Гакуе-сану преодолеть этот кризис! — напомнил он, весь прошибленный потом от пристального жуткого взгляда Мегуми. И улыбаться толком не выходило.
— Позор, — вышел этот шепот из-под опущенной головы Гакуи едва уловимо. Юдзи и то с трудом его разобрал и озадачливо приподнял бровь. — Это был такой позор, — уже громче повторил дух, отчего все переключили свое внимание на него. — Я… я не смогу пережить этого. Нет. Не смогу, — речь Гакуи была бессвязна, глаза стеклянными и пустыми. Трясущиеся руки он поднял к опустошенному лицу, которое становилось все искаженный, неуравновешенно совмещая стыд, смущение и гнев.
Это было еще хуже, чем с Фушигуро. Кстати о нем. Он быстро позабыв о том, как хотел от всей души навалять Кугисаки и Итадори, подошел по ближе. Кугисаки, проворчав под нос, мол, я что лишняя, сделала тоже самое.
— Гакуя, что он с вами сделал? — стараясь удержать собранность, голос Мегуми и выражение его лица все равно выдавало не шуточное беспокойство.
Гакуя же, в меру сильного шока, долго их не замечал, продолжая, как безумец с широко раскрытыми глазами, что-то болтать самому себе, глядя на раскрытые перед собой руки.
Итадори, все еще сжимавший плечи Гакуи, спросил, что им делать. Кугисаки, напустив на себя вид капризной особы, воскликнула, что, по её мнению, ничего такого уж из ряда вон выходящего не произошло. Фушигуро враждебно зыркнул на нее краем глаза, а их дальнейшую перепалку предотвратили все такие же тихие и, как думалось, бессмысленные слова Гакуи.
— Он привел меня в пустую комнату. Сказал, что есть о чем поговорить, а там, — плечи Гакуи вздрогнул и, губы затряслась, а в глазах из за новых слез появился блеск. — Они с Иери Сёко… Уууу! Гхх! Такое… Со мной!
— ЧТООООО?! — изумились все и сразу. Это переполненное эхо улетело ввысь, и только ворона, сидевшая на ветке, в ответ каркнула.
Пока проклятый дух спешил вытирать слезы, студенты, включая второгодок, с изумлением уставились на Годжо Сатору. Маг, ни разу не смущенный этим, приподнял руки, показал им знак победы и свою фирменную улыбочку. На этом понимание и терпение ребят лопнуло.
— Ты что, урод с повязкой, совсем ошалел?! — взревела на удивление Маки, защищавшая плачущего Гакую. Хотя вчера она сама ему копьем в лицо тыкала. — Ум хотя бы минимальную нужно иметь!!
— Вот именно! — согласовалась с ней на пару Нобара с такой же демонической гримасой. — Вы учитель!! Как вы могли?! Полиция! Звоните кто-нибудь в полицию!!
— Совести ни на грош, — в полнее бесконфликтно изрек Панда.
— Тунец! — на своей мирной волне выдал Инумаки, скрестив руки.
Пусть Гакуя и был проклятьем, да еще и говорил, что он мужчина, но тот факт, что то было тело Ваэми Ровы, её лицо, эмоции, слезы, голос, похоже, вызывало у других девушек ответную реакцию агрессии на защиту себе подобной.
В любом случаи, пока девушки продолжали орать на ничем не пробиваемого, лыбящегося Годжо, Итадори смотрел на них в исступлении, после чего задумался, наклонив голову на бок.
Фушигуро, грозно сверкая узкими темными глазами, прошипел, скрипя зубами, глядя на учителя «Вот поддонок!» и тогда Гакуя смог вновь нормально говорить.
— Я ничего не подозревал, — на глазах уже не было слез, только красные пятна, потому что их терли. Казалось, он успокоился, так как прежняя речь стабилизировалась, однако в момент надежды он дрогнул и окаменел. — А потом кровать.
Мегуми и Юдзи ахнули, быстро посмотрев на Гакуя. Нобара и Маки, покрывавшие Годжо сплошными угрозами и ругательствами, стихли и в полном изумлении повернули головы в сторону духа.
— Кро…, — потрясенно начала Маки, открыв рот.
— …вать? — озабоченно закончила Нобара, бледнея.
Их физиономии полностью потемнели, аура так же стала тяжелой и выходила из тела. Даже Мегуми дышать перестал..
— Кровать, — повтори Гакуя в ужасе. — Иери Сёко и Годжо Сатору повели меня к кровати, а там…! — он звучно вздохнул, конвульсивно содрогнувшись в руках Юдзи, но потом выдохнул и уже с мрачностью повидавшего всей ужасы война договорил: — Костюмы.
— Всё я звоню в полицию! — взревела Кугисаки, прикладывая телефон к уху.
— Пора покарать этого говнюка раз и на всегда!! — гордо заявила Маки с кипящим гневом одновременно с Нобарой.
Мегуми одобрительно кивал, про себя говоря, что Годжо давно пора проучить. Вот только…
— Что? — троя сразу же опустели в лицах и выдали вот такой короткий вопрос, остолбенев, словно статуи.
Теперь Итадори был не единенным над чей головой летали вопросительные знаки.
— Он только что сказал «костюмы»? — поинтересовался Панда в этой возникшей тишине у Тоге.
— Лосось-лосось, — утвердительно ответил ему паренек.
— Гакуя, — с вытянутым лицом и ошарашенными глазами Мегуми обратился с проклятому духу. — Что вы… сказали?
— Костюмы, — вполголоса прорычал он. На место истерики в облике Гакуи прорвался холодный гнев. Говорил спокойно, а лицо все мрачнело и мрачнело. — Сарафан, легкое летние платья, медсестра, горничная, костюм зайки и кошечки, наряд школьницы, пара купальников, короткое кимоно и на конец этот спортивный костюм, — с ненавистью оскалил он клыки и пальцами сжал белый верх. — Они с Иери Сёко все это прятали под покрывалом на кровати в свободной комнате. Потом заставили меня все мерить! — эмоции таки прорвались из Гакуи, и он, крича, как раненный тигр, указал пальцем на довольного Годжо. — Меня…. Меня ещё никогда за эти тысячелетия! Угхх! Никогда ещё так не унижали!! Не простительно! Почему?! Как вы посмели?! Силой заставили меня мерить всю эту пошлятину!! Удерживали и натягивали один костюм за другим! Грхххх! — Пока он постепенно всё больше распалялся, голос Гакуи начал звучать громче и пронзительнее. — Как мне жить с этим?! — рявкнул он так громко, что Юдзи поспешил отпустить его и отойти на пару шагов. — Будь я самураем, то тут же совершил бы харакири, чтобы отмыть этот позор!! В результате остановились на этом! — тыкнул он на себя, а точнее на костюм, и Гакую тут де переполнило отвращение. — Мерзость! Когда я спросил Годжо Сатору, зачем всё это, он такой: «Ну так мы же гостей встречаем. Вы что же, Гакуя хотите выйти на встречу в ЭТОМ? Нет, вы пойдете в советующем наряде!» Сказал он мне, а потом насильно переодевал!!
— Не, ну а что такого? — приподнял плечи Годжо, преисполненный расслабленности. От его легкомыслия и насмешливости у Гакуи выступи вены на лице, а зубы клацали, пропуская рычание. — Моя одежда вам слишком велика, в ней у вас странный вид. Вот мы с Сёко и придумали принарядить вас поинтересней.
Губы Гакуи на хохочущего Сатору вздернулись, вены, что были так отчетливо видны, за пульсировали активней, нос сморщился. Вылитый демон или чудовище из какого-нибудь ужастика!
— Поинтересней? — с нажимом переспросил Гакуя, поднимая голову с ненормально горящими глазами. Ресницы хлопали часто с отливом, походя на кровавый капкан. — Поинтересней?! Я тебе сейчас покажу поинтересней! — размашистыми движениями он стал надвигаться на непоколебимого Годжо, хотя от такого лица целые бы полки разъехались по сторонам, как Моисеево Море.
И вот когда до Сатору оставалось всего ничего, а Гакуя уже было замахнулся, заведя руку на спину с неистовым оскалом…
— Гакуя-сан стойте! — крикнул поспешивший Юдзи, ухвативший проклятого духа со спины за руки. — Годжо-сенсей вам не по зубам! Лучше успокойтесь! Здесь никто вас не осуждает! Костюмчик, даже очень миленький! Вам идет!
— Дурак Итадори дело говорит! — напряженно выговорила Нобара, согнувшись и пыжась так, как сама удерживала рвущегося Гакую за талию, из-за чего близко прижалась к его боку. Её удивило, каким тонким и слабым было тело, но вот сила, которую она пыталась усмирить, была подобна урагану. — Костюм и впрямь очень хорошенький. Блин! — плюнула она. — Годжо-сенсей! А почему Гакуе разрешили носить такие симпатичные вещи, а мы все поголовно должны быть в этой скучной форме?! — до неё донесся ответ в стиле Годжо: «Потому что Гакуя не ученик и не сотрудник колледжа ~». У Нобары от распирающей злости сузились глаза и побледнели губы. — То есть, если я не буду ученицей, мне разрешат носить что угодно? Почему этого не было в правилах бланка при поступлении?!
— Кугисаки! Тебя серьезно сейчас только это заботит?! — искренне не понимал её ход мыслей Юдзи.
— Если ты не будешь ученицей, то делать тебе тут нечего! — напомнил ей Мегуми, натужено ощерившись. Он совершенно не обращал внимания на то, что его лицо было прижато к женской груди, так как ему пришлось навалиться спереди на Гакую, обхватив того руками подмышки. — Гакуя! Поумерьте пыл! Этот недочеловек того не стоит!
Но Гакуя их как не слышал. Гнев полностью лишил его разума, и он рвался к Годжо, рыча и щелкая зубами, с тем же ужасным искаженным лицом. С ними был Юдзи, но даже он скользил по земле, когда проклятый дух делала заторможенные шаги, отчего ребята жмурились, натужено дыша, и прикладывали максимум физической силы, чтобы замедлить это чудовище в спортивном костюмчике.
— О! Какое рвение, Гакуя. Похвально! Похвально! — аплодировал Годжо, хлопая ладонями. В действительности продолжал издеваться. Проклятье от его хлопанья застыло, а потом сильнее вышло из себя с дьявольским рыком. И вот уже Мегуми, Нобара и Юдзи все втроем не могли его удержать, хотя цеплялись и тормозили ногами, прикладывая не дюжину усилий. Сатору же всё это забавляло и словно решив подлить ещё больше масла в адский огонь, он сделал неряшливый вид, словно вспомнил о чем-то и порывшись в карманах, выудил злосчастный телефон. Так еще и падла такая демонстративно показал его рассвирепевшему Гакуи. — Тоже хотите фоточки свои посмотреть? Не стесняйтесь ~ Я их еще в интернет выложу. Вот увидите, сколько у вас поклонников наберется. Правда, — сделал он паузу с гаденькой ухмылочкой. —Там будут одни сплошные извращенцы. Вот вам повезло с аудиторией! — на новую порцию бешенной ярости и неукротимой злости духа Сатору жестокого ухмыльнулся и рассмеялся.
Его студенты, служившие цепями благоразумия, уже не выдерживали, сдавая позиции напора. Второгодки стояли в сторонке и переглядывались, пожимая плечами.
Юдзи, приоткрыв один глаз, стенающее просил Годжо перестать. То же самое сделал мучившийся от давления Мегуми. Нобара на колени падала, все сильнее прижимаясь щекой к талии Гакуи. Но при этом она ещё могла комментировать, какая же была миленькая форма и как она хотела посмотреть на те костюмы, что мерил Гакуя. Итадори и Фушигуро просто закатили глаза на её жалобы, ничего не сказав.
Сатору, как ребёнок, дразнил злую собаку куском мяса, продолжая размахивать телефоном перед Гакуей.
Ситуация изменилась, когда мимо скрещенной вместе четверки прошел высокий и важный Масамичи Яга. Гакуя и ребята, позабыв обо всем, удивленно подняли головы и проследили за ним, когда он надежной походкой подходил к высящемуся Сатору.
— Директор! — на радостях воскликнул он, когда молчаливая фигура встала перед ним. — Вы просто обхохочитесь, когда увидите, какое лицо у Гакуи на этих фото! — Гакуя же, заслышав это, вновь был готов кинуться на него, несмотря на все те руки, что продолжали держать его.
Вот только…
— А? — не понимающе ахнул Сатору с застывшей улыбкой, когда Масамичи, все такой же хмурый и молчаливый выхватил у него телефон из рук. — А-а-а? — все с таким же звуком и лицом он поднял скрытые глаза на директора. — А! — Все видели, как Масамичи втянув носом воздух, развернулся в сторону леса и вытянув мощную руку в одним взмах сделал точный и резкий выпад. Ветер вокруг него поднялся от приложенной силы. А в чистых небесах что-то прощально сверкнуло. И всё. Полная тишина да песни цикад, которые усилились. Вздохнув после Масамичи вытянулся и пунктуально поправил пиджак. Уголок улыбки Сатору дернулся, когда он посмотрел на свою пустую руку, издав облегченное: — Ааааа~~, — потом их взгляды с директором встретились вновь. И теперь уже в другом порядке. Он взглянул на серьезного Масамичи, потом опять на раскрытую ладонь и на этот раз повернул голову в сторону дикой природы. — АААААААААААААА!!! МОЙ ТЕЛЕФОН!!!
Казалось, этот бушующий рев отразился по всей планете Земля, как минимум по всему Токио. Птицы слетели с крон от ударной волны голоса Годжо. Студенты, как и Гакуя, закрыли уши, наклоняя головы. Один только Масамичи стоял ровной, крепкой горой Фудзи.
— В-вы ч-ч-что творите, директор?! — растерянно неистовал Сатору трясущимися длинными руками. Ноги его так же подкашивались на идеальном лица ужас, и полная потерянность. — Э-это же… б-был мой телефон, — по-детски на грани плача напомнил он, обращаясь к безразличному к его стенаниям Масамичи.
— Ничего, купишь новый, не рассыпешься, — отчужденно и строго бросил ему Масамичи. Сатору задрожал сильнее, издавая заикающиеся звуки. Яге же было на него плевать. — По поводу контактов. Созваниваться будут со мной, так что тут проблем нет. А это, — указал он пальцем в неизведанные дали, куда мог приземлиться мобильный, — твоё наказание за то, что издевался и принудил Гакую к таким мерзким вещам. Сёко потом тоже своё получит, потому не один таким поникшим сидеть будешь, после, — сказал он, как отрезал и, повернувшись к падшему духом Годжо спиной, так же прошел мимо изумленных студентов на прежнее место и, теребя пальцами стильную бороду, стал сосредоточенно всматриваться в горы и леса.
Сатору же, повторял, как в горячем бреду «Мой телефон, мой телефон!» рухнул на колени, руки повисли вдоль туловища, а сам он побеждено и унижено склонил голову, отчего его бормотания стали в конец не разборчивыми.
Нобара, Юдзи и Мегуми, отцепившиеся от Гакуи, как и он сам, с толикой жалости и легкого презрения смотрели на сильнейшего, стоявшего на коленях из-за какого-то там телефона. Им даже стало по-своему жалко его, учитывая, как быстро они с духом поменялись местами в плане садиста и жертвы.
И вот когда они хотели высказать ему слова поддержки (Гакуя был с ними, и его ободряющая улыбка была просто прелестна. Что не заслуженно, по мнению Мегуми, учитывая, как Годжо до этого издевался над ним), со стороны Сатору послышался не хороший смех с истеричными нотками.
Так мало этого, он ещё и хныкать начал. После чего, дрогнув плечами, схватился пальцами за волосы и взвыл, задрав голову:
— Там же были все мои контакты! Моя коллекция аниме, фильмов и манги, что я не дочитал!! А как же полуобнаженный фотографии японских девушек моделей?! Я их со школьных лет собирал, чтоб вы знали! Вы хоть знаете, сколько денег я отвалил за них?! Как вы смеете обесценивать мой многолетний труд!! И ещё как я теперь должен по-вашему Иджичи нервы портить, а?! Без телефона мне за ним попятам как приведению ходить придется!
От тех былых теплых чувств со стороны проклятого духа и ребят осталась только пыль, и то её развеял не летнему холодный ветер. Между ними прошлись звучные трещины, а на лицах у каждого полная апатия и пустые глаза.
— Оставим его, — коротко и без эмоционально сказал Гакуя, убирая до этого протянутую руку помощи. Он первый отвернулся и отошел от истерившего Годжо. — Дети, идите в тенек, а то солнце сильно печет.
— И то правда. Эта жара меня убивает, — не привычно для себя спокойно подхватила Нобара и пошла следом за Гакуей. — Итадори! — бросила она за спину. — Сбегай, купи попить у автоматов!
— А? Ааа ну да. Хорошо, — потерянно, без каких-либо пререканий принял просьбу Юдзи, идя за ними следом. — Кто с чем газировку хочет? Фушигуро?
Мегуми же стоял рядом с по-прежнему сидевшим на земле Сатору и смотрел на того с отвращением и холодностью. Годжо глядел на парня в ответ. C покрасневшего носа капало, а губы были поджаты от досады.
— Давно мечтал это сказать прямо в глаза, — выдержав паузу, Мегуми набрал побольше воздуха в грудь, с быстрым выдохом грубо отчеканил. — Вы меня бесите!
Хмыкнув и насупив брови, Мегуми так же резко развернулся и пошёл за остальными, оставив бесящего всех Годжо сидеть и дуть губы да носом хлюпать.
Прошло где-то уже больше получаса. Давления солнца усилилось. От земли шёл видимый расплывчатый жар. Ветер же стих. Переговоры насекомых стали настырней и громче, словно они обсуждали, какого черта эти двуногие великаны не прячутся от такой жары в своих муравейниках?
В результате после той перепалки все расселись по лавочкам, скрываясь под зелеными зонтами деревьев. Измученные, уставшие и изнуренный кто-то раскинулся, расставив ноги врозь и отяжелено вздыхая. То были Кугисаки Нобара, хотя дышать было просто нечем. Кто-то как если бы поймав дзен, мирно попивали охлажденную банку с газировкой, соком или чаем, как Гакуя (по-прежнему в этом дурацком костюме с чулочками), Фушигуро Мегуми, Масамичи Яги и Инумаки Тогэ. Кто-то стоял и раздраженно цыкал, постукивая ногой о камень, которым выложили дорожку. То была рассерженная Дзенин Маки, давно опустошившая свою колу и теперь она с неприятием взиралась на начало лестницы, где по-прежнем было пусто.
Итадори Юдзи снял с себя пиджак и, придерживая рукой упаковку от сока, со скукой наблюдал, как на земле рядом с его ногами ползет строй муравьев. Падна, не испытывающий никаких не удобств, несколько минут назад предложил Юдзи пойти вместе за напитками, на что парень с благодарностью принял его помощь. Сейчас медведь сидел рядом с директором.
Получалось так, что на одной лавке сидела буквально расплывшееся Нобара, по середине Гакуя, тихо попавший чай улун. Маки уже поднялась с места и стаяла рядом. Врезультате третьим к ним сел Мегуми.
На второй, по правую сторону, места занял Юдзи, Инумаки и Панда. Директор Масамичи все это время ходил к лестнице, проверял, есть ли кто внизу, потом смотрел на телефон, мрачнел и уходил обратно.
Одно было здесь исключение из всего.
— Эй, Годжо Сатору, — теплым и звонким голос позвал Гакуя, повернув голову влево. Маг сидел на другой лавке в полном одиночестве, спиной к остальным и, прижав к себе колени. Вокруг него витала мрачная атмосфера. — Ну, хватит дуться. Я же вот тебя простил, пусть ты и обидел меня сильнее, потому и тебе пора перестать. Не думаешь так? — с места, где сидел маг, прозвучало преувеличенно сердитое хмыканье. Гакуя опустил плечи и вспомнил, что банка, которую и на Сатору купил Юдзи, была у Мегуми. Взял её пальцами и демонстрирующие покачал в воздухе. Вода внутри издала характерный звук. — Ну же, Годжо Сатору, — упрашивающее проговорил он. — Сядь с нами и попей холодного, пока тебе в этом костюме плохо не стало.
На этот раз Сатору потрудился обернуться к ним. Его щёки были надутый, а нижняя губы капризно оттопырена. Глаз не видно под складками маски и тени, что она бросала на лицо, было понятно, что он насупился и при чем враждебно. Казалось, даже его волосы сильнее встали дыбом и по ним пробежало электричество.
Сложно было понять, на что конкретно он глядел, но Гакуя заметил, что с начала его вялым вниманием завладела банка, с которой стекали капли, а потом уже и сам Гакуя.
— Хмм! — однако Годжо, только больше напыжившись, громче обычного фыркнул на проклятого духа и отвернулся обратно.
Удивившись на секунду, Гакуя прикрыл глаза и испустил подавленный вздох.
Мегуми, пригубив край банки, все это время присматривался к нему, не произнося ни слова.
— Оставьте его, Гакуя, — твердо попросил Масамичи Яга. — Пусть побеситься, как ребенок. Попыхтит и успокоиться. Ему порой полезно, чтобы на места ставили. А то в край зазнался, поганец такой.
— Я вас прекрасно слышу, директор, — злобно прошипел Сатору не оборачиваясь.
— Я тоже тебя и вижу, и слышу прекрасно, — с равнодушием отозвался ему Масамичи и вновь заглянув в рабочий телефон.
Гакуя под одну еще вспышку заносчивого хмыканье Годжо окончательно смирился с ситуацией и решил последовать совету Масамичи.
Но так как осталась одна лишняя банка, Гакуя не знал, куда ему её деть, так как у его еще половина. Он оглянулся на остальных и потом, услышав рычащий рокот «Блин, как же жарко! Не могу! Бесит!», который принадлежал стоявший рядом Дзенин Маки.
С неуверенностью Гакуя, помедлив, предложил питье девушке. Та удивлено замерла, перестала злиться и округлила глаза в шоке и недоверии, спрашивая:
— А можно?
Гакуя же ярко улыбнулся, подобно солнцу, и Маки со смущением сказала: «С-спасибо» и приняла банку. Быстро открыла её и сделала большой глоток. Панда и Инуками по доброму над ней посмеивались со стороны.
— Слушайте. Я, конечно, ничего не знаю о ваших шаманских традициях, — размеренно заговорил Гакуя, глядя в небо. — Но вам не кажется, что мы уж больно долго ждем?
— Гакуя верно говорит, — согласился Панда. — Время назначенной встречи уже прошло, а они так и не появились. Что-то не то, мне чувствуется.
— Тунец, — прищурив глаза, проговорил Инумаки тише обычного.
— Может, случилось чего по дороге? — предположил Юдзи, поднимая голову. — Авария или ещё что?
— Итадори. Да же, если бы что и произошло, они бы нас известили, — тут же отвергнул его теорию Мегуми. — Не зря же с нами директор, а у него телефон с собой.
— А у меняяяяя егооо больше нееееееттт~, — как мстительное приведения растянул речь Сатору со своего места едва слышно. Для больше жути он еще и сдержанно посмеялся. — Хе-хе-хе-хе-хе.
Глядя на его оживленные в движениях плечи, все прискорбно на него посмотрели, но тут же решили оставить в покое. Пусть сам со своим психозом сам разбирается.
— И все равно. Слишком долго!! — гаркнула Нобара, поднимаясь с лавки и грозно топнув ногой. Злая пуще прежнего, она, окончательно добитая жарой, уже не сдерживала свое плохое настроение. — Они специально, да?! Издеваются же!! Точно! Не иначе!! Пока мы тут дохнем от этого зноя, они в автобусе под хорошеньким кондиционером удобно устроились и посмеиваются над нами!! Урооооодыы! Они заслуживают небесной кары!! — прокричала она, взывая к самому небу, хотя у самой лицо было страшнее разгневанных богов. — Пусть молния, нет, цунами! Прихлопнет их в этом гребаном Киото!! Особенно ту короткостриженую стерву и мелкую девку-метелку!! Молитесь, чтобы боги или стихийные бедствия добрались до вас раньше меня!! В Дзигоку вам самое место, киотовцы!!
— О ком это Кугисаки Нобара с такой ненавистью выражается? — сдержанно поинтересовался Гакуя, уже не удивляясь её горячему темпераменту.
— Не обращайте внимания, — невозмутимо посоветовал Мегуми. — У неё богатая фантазия для шамана. Вот она пользуется ей на всю катушку.
— Это точно, — кивнула Маки, слыша их разговор. — Она генеративная и временами буйная. Да же я порой удивляюсь её неоднозначным выходкам.
Видя, как девушка, вскидывая кулаки вверх, продолжала истошно проклинать ребят из Киото и каких-то отдельных личностей, Гакуя почему-то не мог не улыбнуться, находя это забавным.
— Ну, думаю, это придает ей особый шарм. В каком то смысле, — сказал он.
— Вы это серьезно? — вопросил скептически настроенный Мегуми, не понимая, чему дух так улыбается. — Как по мне, она на ведьму больше похожа.
— Фушигуро!!! — тот же рев, уже как океанский ветер, прилетел в лицо Мегуми, заставив его зажмуриться и сгоняя челку со лба. — Я тебя там прекрасно слышу!! Хочешь, как в том аниме, да?!! Хочешь, чтобы тебя унесли демоны?! Не фестиваль у нас сейчас, но в будке тебя с раскроенным горлом точно найдут!!
— А цикады все поют и поют, — никто не понял к чему это сказал глупо улыбающейся Юдзи.
С таким оживлением и не соскучишься никак. Гакуя испытывал только тепло и трепет внутри, находясь в их компании. Он и впрямь больше не злился на Годжо и был уверен, что тот с ним так поступал конкретно из за чего-то. Но на обиженных воду возят и по сему лучше подождать пока он успокоиться и только после решиться на вопросы.
Устав просто сидеть, Гакуя под обоюдные переговоры ребят, поднялся и прошел чуть дальше ругавшейся уже с Итадори Нобары, встав почти у самого края, видя лестницу, макушки деревьев и вьющуюся пустую дорогу. Точнее только её половину.
Не похоже, что к ним вообще кто-то спешит. Он повернул голову в сторону задумчивого Масамичи Яги, сидевшего в телефоне. Вид был крайне озабоченно.
Хотя, как и сказал Фушигуро Мегуми, он директор, глава этого места и если что, их бы обязательно через него оповестили. Ещё до того, как они собрались, Масамичи сказал, что их автобус прибыл в Токио и они будут где-то через двадцать минут. Но прошел уже час, а от них ни весточки.
Может и впрямь что-то произошло? Рассуждал Гакуя, нахмурившись. Вот только словно почуяв не ладно, о вздрогнул, округлил глаза и поднял их небу, немного прижмурившись.
— Что это такое? — оторопело проговорил Гакуя, и остальные услышали его.
Заметив, как проклятый дух изумленно пялиться к небо, подростки перестали спорить. Масамичи убрал телефон и поспешил к Гакуе. Даже Годжо, позабыв о своей депрессии, в такой же резкости пошёл за директором. Было видно, что это не из шуточного разряда, раз сам Годжо Сатору, перестав дурачиться, стал серьезным. Студенты переглянулись. Маки пожала плечами на всеобщие недоуменные взгляды, и Мегуми, вытянувшись, на полном серьезе сказал всем идти за взрослыми, что они без промедления и сделали.
— Что случилось, Гакуя?! — встревожено вопросил Масамичи, стоя рядом с духом.
Годжо встал рядом с директором с каменным лицом. Он засунул руки в карманы, а Гакуя, не отрывая глаз, указал пальцем ввысь. Шаманы, в том числе и обеспокоенные студенты, подняли головы.
— Я думал, что это странная птица, но, — с сомнением начал Гакуя, все больше щурясь, чтобы разглядеть странную темную фигуру в небе, которая летала над ними. — Это ведь, — он был проклятым духом, а потому его зрение было острее, чем у человека. И когда она понял, что это, его дыхание застыло, а на белом лице ярко отразилось замешательство, — человек!
Все напрягали глаза, чтобы разобрать, однако после слов Гакуи все переполошились. Проклятый дух покосился на Годжо с пытливостью. Само собой, благодаря Шести Глазам тот уже понял всё, но почему-то молчал. Гакуя задавался мысленным вопросом и уже было открыл рот, что бы озвучит, как Сатору озадачливо промычал, наклонив голову и сжал пальцами подбородок, со странным пренебрежением сказав:
— Что всё это значит?
Гакуя его не понял, оттого и встрепенулся. Он не заметил, как точка размером с муравья стала приближать. И вот тогда уже возглас Дзенин Маки застал проклятье врасплох.
— Это же! — не удержалась она, потеряв привычную собранность.
Фушигуро и Итадори стали такими же после нее. Панда и Тогэ были относительно спокойны и только переглянулись в немом вопросе.
— АААА! Это же она!! — выкрикнула Кугисаки с угрожающим видом тыкнув пальце вверх. — Подружка той стервы!! Девочка-метелка!
— Кто, простите? — растерялся Гакуя, оборачиваясь к студентам.
— Третьекурсница их Киотского магического техникума, Нишимия Момо, — разъяснил Фушигуро и нахмурил брови. — Но почему она летает в небе? И где остальные студенты из Киото?
— Ой, не хорошо что-то у меня на душе, — с неловкостью сказал Панда.
— Икра, — Инумаки стал настороженными, и в тихом голосе послышалась острие.
Атмосфера повисла отнюдь не весёлая. Наоборот, появился вес напряжения, и Гакуя его хорошо ощутил. Шаманы были так сосредоточены на том человеке, что спрашивать их больше Гакуя не решился, потому просто поднял взгляд, ожидая, когда этот человек приземлиться и что будет дальше.
Удивительно, но Гакуя впервые видел, чтобы люди летали на метлах. Теперь он уяснил, почему Кугисаки Нобара называла её так. Когда названая Мегуми Нишимия Момо буквально рухнула на каменную лестницу чуть ниже основной компании, толком до нее не долетев, она торопливо спрыгнула и чуть не упала, устояв лишь благодаря самой метле, на которую опиралась. Измученная отдышкой и содрогаясь своим миниатюрным для ее возраста телом, светловолосая девушка, похожая на куколку, со страхом в больших голубых глазах быстро побежала к шаманам Токийского техникума.
— К-кто-нибудь!! Кто-нибудь!! — только и вопила она во все горло с неподдельной паникой.
Все отошли на шаг, когда Нишимия добежала до верха и не выдержав, рухнула на землю, оперившись тонким руками. Метла с деревянным стуком упала ярдом с ней. Она не могла говорить из-за мучительной отдышки и хриплого кашля. Годжо и Масамичи выступили к ней, приказав своим студентам стоять на месте. Ребята на пару с Гакуей подчинились, но взволнованность на их лицах не исчезла.
— Нишимия, что случилось? — строго, однако при этом без давления, спросил Масамичи, присев на одно колено рядом с девушкой, при этом положив ладонь ей на спину. — Где остальные?
— Да, и где ваш учитель? — холодно и невозмутимо спросил Годжо, стоя во весь рост. — Утахиме совсем обленилась, что теперь ученики за неё все делают?
— Помогите, — ослаблено прохрипела из-под опущенное головы. Масамичи и Годжо перекинулись взглядами в недоумении. И тут девушка со всей силы ухватилась руками за пиджак директора. — Прошу, помогите! — взмолилась она с отчаяньем и испугом. Студенты за спинами взрослых вздрогнули от неожиданности. — У нас беда! Наш автобус застрял! Дорога слишком далеко от вашего техникума! Остальные сейчас там, но ни это главное!! Иори-сенсей! — прокричав фамилию Утахиме, отчего Сатору напрягся, Нишимия сильнее задрожала её голос растаял. Поджав губы, она стоя на коленях, подняла зареванные взгляд на Годжо и с истерикой договорила: — Прошу, помогите! Иори-сенсей… Если ничего не сделать, Иори-сенсей умрёт!!
