Вкус позвоночника

Носясь по кабинету уже несколько минут, Сёко, не переставая говорить по телефону, с очень настороженным видом открывала и закрывала полки, ящики и шкафы, звеня склянками, лекарствами и любыми видами медицинских приборов. — Да… Хорошо, я поняла ситуацию, — отвечала она с опущенными бровями и, порывшись в одном из ящиков, высунула руки, при этом досадно цыкнув, когда не нашла, что хотела. Захлопнула его более резко, чем думала, потому что была на нервах от этого звонка. — Да… Думаю, они свяжутся со мной, если что. Годжо? — удивилась Сёко, перестав быть на миг напряженной и угрюмой. — Нет, он мне пока не звонил, — вздохнула она, запуская руку в длинные волосы. Стоя на месте, она неутешительно посмотрела в окно. — Что-то нехорошее происходит, — прошептала Секо мрачным голосом. За трубкой прозвучал вопрос, и Сёко, поменявшись в лице, покачала головой, откидывая навязчивые мысли, став прежней собой. — Нет, я ничего не говорила. В любом случае, сообщите, если… — Иери Сёко!! — двери в её кабинет быстро и громко раскрылись. Немного рассеянно Сёко дёрнулась и развернулась на каблуках на столь мощный, но отчаянный взывающий к помощи голос. Она изумилась, раскрыв глаза и прикрыв губы, когда увидела в дверях переполошенного, тяжело дышащего Гакую. — Мне нужна твоя помощь как можно скорее!! — не сдерживаясь, используя весь воздух и громкость глотки, выпалил Гакуя, и тут же, собравшись, став серьёзным и собранным, он повернул голову, глядя себе за плечо. — Быстрее, Годжо Сатору! — поторапливал он. — У нас счёт на секунды! Сёко вконец потерялась, когда в её кабинет влетел Сатору с прозрачно бледной и не шевелящейся Утахиме на руках. Гакуя отошёл и пропустил его вперёд, а после сам, захлопнув дверь, побежал за магов. Под указания Гакуи Годжо со всей аккуратностью и терпением уложил Утахиме на больничную кровать, а та, в свою очередь, скривилась, заорала, и её вновь вырвало вязкой чернотой, измазав влажную белую ткань одеяний мико. От подобного зрелища вид у Сёко стал крайне скорбным, злым и отчаянным одновременно. Сатору, сохраняя уравновешенность в голосе, стал переговариваться с переполошенным, но при этом собранным в речах Гакуей, а Сёко в этот момент окликнули на той стороне телефона. — А! Да, они здесь, в моем кабинете, — торопливо ответила она, отвернувшись от переговаривающейся пары. — Хорошо. Остальное оставляю на вас. Да. Оторвавшись от телефона, женщина быстро выключила его, убрав в карман, и, цокая каблуками, подошла к Годжо и Гакуе. — Что у вас здесь происходит? — прямо и серьезно спросила она, осматривая мага и проклятье, обративших своё внимание на неё. — И что случилось с Утахиме? — уже взвинченней вопросила Сёко, с болью наблюдая, как её давняя подруга корчилась от боли, перемазанная в каких-то чернильных сгустках. — Годжо! — резво развернулась она в сторону застывшего, безэмоционального мага. — Объясни, что за чертовщина творится! Пусть Сатору и казался на первый взгляд стойким к данной ситуации, Иери, как хорошо знавший его человек, понимала, что тот сам словно голыми пятками по гвоздям ходит. — Меня спрашивать бесполезно, — холодно отчеканил ей в ответ Годжо. — Из нас всех ответы на все про все есть только у одного… недочеловека, — с хрупкой, но колкой усмешкой сказал он, смотря с высоты своего роста за голову Сёко. Та, озадачено моргнув, обернулась, проследив за скрытыми глазами мага. Ни кто иной, как Гакуя, совершенно не слыша и игнорируя диалог шаманов, с озабоченностью ощупывал полуживую Утахиме, с осторожностью ювелира проводя пальцами по ее голове, потом по шее, ключицам, и так он дошел до центра груди. Кончики задерживались на определенном месте, потом продолжали свое скольжение по прозрачной, синеватой коже Иори. Гакуя не отрывал пылкого, сосредоточенного взора, не моргал, и его скулы с горлом дрожали от напряжения. Кусая губы, он помрачнел окончательно от ужаса. Именно когда его тонкие пальцы сошлись на груди мучавшейся Утахиме. — Здесь! — звучно изрек Гакуя, помассировав и надавив на грудную клетку, от чего Иори поморщилась. Быстро кивнув, Гакуя обратился к шаманам. — Годжо Сатору! Мне нужно, чтобы ты набрал несколько тазов теплой воды и принес их сюда! — скомандовал Гакуя. Складки маски Сатору разгладились, когда он поднял брови и едва рот приоткрыл… — Некогда мне всё объяснять! — заорал Гакуя, и Сёко с Сатору опешили от подобного. — Иери Утахиме умирает! — взрывно напомнил он. — Я знаю, что это! Я могу её спасти! Но если будет просто стоять, то не успеем!! Годжо Сатору, прошу тебя!! Повисло гробовое молчание. Только хриплое дыхание и сбивчивые стенания Утахиме были здесь живым звуком. Гакуя взгрызался в сильнейшего грозно и требовательно, позволяя себе скалиться. Сёко с неуверенность покосилась на стоявшего за ней молчавшего Годжо, потом на рычавшего на него проклятого духа. Какая-то странная, нет, даже неправильная между ними была атмосфера. Прямо как у заговорщиков. Сёко была уверена, что эти двое способны переговариваться одними мыслями, не используя рта. Губы Сатору разомкнулись, и отчетливо услышалось, как он глотнул горьковатый от медицинских препаратов воздух, прежде чем сказать: — Понял. Тазы с теплой водой, да? — сдержанно уточнил он, сдёргивая повязку с лица и позволяя волосам опасть на лоб. Глаза сощурены и сияли как глубоководные огни. Никаких лишних эмоций на его крепком чистом лице. — Я займусь этим, — коротко сказал он, одарив духа необъяснимым быстрым, но цепким взглядом, а после развернулся и выбежал из кабинета так быстро, будто вспышка молнии ясно и без звука. — Да что твориться-то? — тихо выговорила Сёко, глядя вслед убежавшему Сатору. — Иери Сёко! — Гакуя пролетел мимо неё, и его целью были шкафчики, тумбочки и все места, где содержалось медицинское оборудование. Женщина изумленно следила за ним, не смея что-либо произнести. — Я пока посмотрю, есть ли у вас в этой эпохе подходящие лекарства, — торопливо говорил Гакуя, быстро, но осторожно перебивая всё, что попадалось под руку. — Будь добра, раздень Иори Утахиме по пояс! — Э? Р-раздеть? — удивилась Сёко, бросая округлые глаза то на Утахиме, то на подвижную спину Гакуи. Тот вытащил целый ящик из стола, поковырялся меньше минуты, достал полотенце, удовлетворенно кивнул. И, не отрываясь, более мягко, чем с Годжо, но всё с таким же нетерпением, повысил голос в ответе, видя, что Сёко по-прежнему стоит на месте: — Да! Снимай с неё всю верхнюю одежду! — Иери взволнованно повернула голову к Утахиме и всполошилась от испуга, когда Гакуя, будто угадав её мысли, всё так же громко сказал: — Нижнее бельё тоже! Полностью оголи ей грудную клетку! Одежда мешать будет! Если судить по строгому, взволнованному, но при этом расчетливому тону Гакуи, то ситуация с Иори очень серьезная. Несмотря на то, что говорила юная девушка-школьница, Сёко впервые увидела в Гакуе настоящего врача. Профессионала своего дела! Одного вида на него хватало, чтобы вызвать уважение и трепет. Потому она не стала больше пререкаться с тем, кто был опытней её, как тот, кто спасал жизни много веков. Став такой же собранной, Сёко насупилась и, не сказав больше ни слова, цокая каблуками, дошла до кровати, склонилась над Утахиме и, не позволяя взволнованности от её нездорового до ужаса вида взять вверх над собой, цепкими пальцами стала аккуратно расслаблять ткань и снимать её. В это время Гакуя сосредоточенно изучал всё, что было в обиходе медицинского кабинета. Если честно, практически всё было бесполезно. Он нашел чистые полотенца, спирт, хирургические инструменты в виде скальпелей, иголок, ниток и щипчиков. Вскрывать Иори Утахиме Гакуя не планировал, но на всякий случай, если его задумка со старинным врачевательством не подействует, придется идти на крайние меры. Потому, пока он собирал все необходимое, не оборачиваясь попросил Сёко, как только она закончит, приготовить операционную, если ситуация станет еще хуже. Женщина замерла, хотела спросить: «Что значит ещё хуже? Хуже, чем это?». Однако сдержалась и сказала короткое «хорошо», как раз заканчивая с бюстгальтером на груди Утахиме. Из-за нервов и переживаний её сейчас распирало от раздражения. Особенно к солнечному свету и жаре, заливавшим кабинет, так что пот лился без остановки, дышать было нечем, что ускоряло пульс и вызывало головную боль. Утахиме продолжала стенать от каждого прикосновения Сёко с таким видом, словно по ней резали ножом. Долго и медленно, неглубоко, чтобы боли было больше, а крови меньше. Раскиданные черные волосы блестели, мокрые, они липли к прозрачному лицу, плечам и ключицам Иори. Сёко как раз старалась их убрать, особо не задевая гиперчувствительную кожу, как шаманка раскрыла воспаленные красные глаза во всю ширь, изогнулась телом, как червь, вытащенный из земли, а после на рефлексе повернулась головой к краю кровати, схватилась бледными пальцами до скрипа металла и с ревом вырвалась огромной чернильной массой. Сёко, как ужаленная, отскочила с того места. Её халат и обувь были в точках от попавшей черной рвоты. Прерывисто дыша, Утахиме откашливалась, и несколько раз её снова начинало рвать. Не похоже, что она осознавала, что делает. Разум Иори был уже не здесь, это просто её тело, способное к функционированию, пыталось так себе помочь. Ослабев после мучительного внутреннего извержения, она расслабила руку, разжав пальцы, и завалилась животом вниз, а голова повисла над полом, пока волосы свисали в эту гадость вместе с содрогавшейся рукой. — Иери Сёко! — окликнул оробевшую от этого необъяснимого зрелища Гакуя. — Сбегай подготовь всё для операции на тяжелый случай, — распорядился он с полотенцами в руках. В отличие от неё Гакуя был хладнокровен и рассуждал здраво, даже когда опустил глаза на Утахиме. — Я позабочусь об остальном, и нам нужно дождаться Годжо Сатоту! — сказав это, он положил стопку белых пышных полотенец на конец кровати, а сам подошел к свисающей наполовину неподвижной Утахиме и без колебаний взял её за плечи, перекладывая спиной обратно. — Вот так, — говорил дух, с нежностью поправляя её голову на подушке. Сёко облегченно выдохнула, когда увидела, что подруга еще дышит, хотя мучений на её лице меньше не стало. Гакуя же без эмоций продолжал её укладывать, выпрямлять руки, массировать плечи, потом потянулся за полотенцами и стал её вытирать от вязкой черноты, шепча, не смущаясь наготы девушки: — Ч-ч-ч. Тихо. Всё будет хорошо. Потерпи немного, Иори Утахиме. Сёко, стоявшая в стороне, закусила губы, опустила угрюмый взгляд на пол от осознания того, что она здесь бесполезна. В груди болело от того, какой сейчас она видела Утахиме, но больнее всего стало от мысли, что она ничем не может ей помочь. Что это за дрянь, что лезет из неё? Почему Гакуя так спокоен при всём этом? Он знает, что это за болезнь. Знает, что делать, и потому не поддается панике, как она сейчас. Всё, что могла Сёко, это подчиняться указаниям проклятого духа. — Хорошо! Я побегу готовиться! — предупредила она, ускорив шаги к выходу. Вспомнив ещё кое-что, остановилась и спросила вполоборота: — Я вам буду еще здесь нужна? — Да, — немедля ответил он, так и обернувшись. — Ты одна из немногих людей, владеющих Обратной техникой. Она нам понадобится. Как только закончишь, сразу возвращайся. — Поняла! — четко кивнула Сёко и вышла в коридор, не закрывая за собой дверь. Гулкие шаги удалялись стремительно, а биение сердца Гакуи усиливалось в ушах. Этот звон в ушах от нервов, стук в самой глотке и покалывание в голове, вызванные стрессом, сводили с ума. Но больше всех доставалось от кокухо. Оно ощущало, как проклятье едва сдерживается, чтобы не поддаться страху и быть в своем уме, а раз так, нервишки расшалились, значит, нужно добавить. Кожу стягивало и как кипятком шпарило. Гакуя уже был готов сломать зубы, если бы это хоть как-то помогло. Мышцы рук сокращались, и их сводило. Его проклятая энергия была водой в бочке, которую расшатывали и перекидывали. Она была ненормальной. Гакуя не мог её стабилизировать. Кокухо её испарял, и она колола его изнутри. — Ни одно, так другое, черт дери! — рявкнул Гакуя, клацнув зубами, при этом не позволяя злости как-то отразиться на том, что он делал с несчастной Утахиме. Он отбросил влажное и измазанное в черноте полотенце резче, чем хотел, и только прикоснулся ко второму, как за его спиной что-то прогремело. Слишком неожиданно, от чего он икнул и подскочил на ноги в полном замешательстве. Но удивление быстро сменилось на облегченный вздох. — Слава богу, Годжо Сатору. Я уж волновался, что ты так долго, — сказал он, приложив руку к груди. — Подогрев воды занимает время, — прохладно объяснил Сатору, стоя посреди комнаты. Один таз уже стоял у его ног, воды немного выплескалась из него, другой он еще удерживал в воздухе поднятой рукой, пользуясь своей техникой, но и его опустил достаточно… неаккуратно при взмахе пальцев. — Как Утахиме? — все так же бесцветно спросил он. Засунув обе руки в карманы, Годжо дошел до кровати в пару шагов. Его голос был слишком сдержанным, а вид невозмутимым. Это тревожило Гакую, и его недоверие отразилось на лице, пока дух молчал. — О! — удивленно протянул он. Гакуя оторопел.— Хе. Утахиме мне потом по шее надает, когда узнает, что я видел её полуголой, — насмешливо прокомментировал Сатору. Он и впрямь усмехался. — Аж интересно, как она отреагирует, когда скажу. Отойдя от шока, Гакуя прикрыл рот, но тут же, став серьезным, хотя больше рассерженным, локтем несильно оттолкнул Годжо в сторону, вставая на его место. — Ой-ой! Какие мы злые! — нарочито обиженно проговорил он, пока Гакуя накрывал Утахиме полотенцем. — Вы чего это, Гакуя? Никогда не видели груди взрослой женщины? — не перестал дразнить Годжо, наклонившись к его уху. — Знаешь что! — прорычал проклятый дух, юрко разворачиваясь к шаману. Их лица были почти на одном уровне. И если Годжо улыбался, то Гакую колотило от ярости. — Может, перестанешь паясничать? — взъярено попросил он. — И прояви деликатность перед дамой! Ты же взрослый мужчина, а не подросток в пубертате! — высказав это, Гакуя, всё такой же взбешенный, вновь повернулся к Утахиме, чтобы проверить пульс. И нет бы промолчать, но Сатору в накладе не остался. — Ишь кто это мне тут говорит. Сами постоянно напоминаете, что мужчина, — едко и нагло сказал ему Сатору, вытягиваясь спиной. Прокусив внутреннюю сторону щеки до металлического вкуса, Гакуя, сжав губы, закатил глаза и вызвыл как можно приглушенней, прежде чем ответить магу поворотом и очень разъярённым лицом. — Слушай-ка сюда. Я в первую очередь врач, а потом уже мужчина. Во-вторых, — сделав шаг вперёд, Гакуя ткнул пальцем в грудь Сатору. — Я намного старше всех твоих праотцов вместе взятых. Что и у кого я видел, тебя не касается! В своё время я и роды у женщин принимал. Нагляделся, не переживай! Несмотря на повышенный тон, которым изрекался проклятый дух, Годжо только улыбался. И с каждым словом проклятья, с каждой граммой нарастающего гнева и ярости линии губ шамана растягивались до приятных ямочек. Не то чтобы Сатору намеренно злил Гакую. Скорее всего, это уже дух под действием экстремальной ситуации не справлялся с эмоциями. Учитывая, сколько он терпел и до этого. Годжо недаром подметил, что Гакуя хоть и кажется терпилой, но в действительности он достаточно эмоциональный. Это не значит, что он плохой и зло воплоти, наоборот, это доказывало, что он ближе к людям, чем к себе подобным. Сатору, пока держал лицо прямо, покосил взгляд со сморщенного, скалившегося лица на руки проклятого духа и тут же прищурил, потому что понял, что не ошибался. Как бы ему выразиться… Это кокухо сжирало руки Гакуи прямо как кислота. Не быстро, а очень медленно, щепетильно и крайне болезненно. Гакуя так морщился не от неприязни к Годжо, а от той агонии, что стойко терпел. Плюс вся эта ситуация с Утахиме как снег на голову, да и сам дух много чего не договаривал. Сатору верил, что он делал так не от злого умысла, а, скорее всего, в меру своей жертвенной натуры посчитал, что маги его не поймут и осудят. Либо привык делать всё сам и не хочет никому доставлять лишних проблем. Даже сейчас Годжо дразнил его, потому что этот вид «у меня всё под контролем» уже начал действовать ему на нервы. Гакуя вечно был таким собранным, идеальным. Слишком идеальным. Потому Сатору захотелось его немного пошатнуть, чтобы тот показал себя настоящего. Глядишь, в порыве эмоций и сболтнет чего ненароком. Он уважал Гакую за стойкость, вот только и так же с этим недолюбливал за его… добродушный эгоизм. Этим проклятье чем-то напомнило ему Гето Сугуру. Тем, каким он был в школьные времена. Тоже вечное из себя святошу-благодетеля строил, и фиг сломаешь его убеждения тех лет. Сколько бы Сатору с ним кулаками не мерялся, Сугуру был непробиваем. Всегда улыбался, был уступчив, внимателен к окружающим, заботлив, но… Никогда не делился тем, что было на душе. Сатору же как никому знать, до чего подобный эгоизм во благо доводит. Они так и продолжали стоять, пыряя друг друга взглядами со стойкими убеждениями. Оружием Гакуи было его рычание, выбивающееся сквозь зубы, похожие больше на резцы животного, чем человека, у Сатору же была его фирменная дерзковатая улыбка. Глаза духа горели подобно божественному пламени ада, а у Сатору свет был равномерным и ясным, как в космосе. — Гакуя! Я закончила с операционным столом! Что нам делать, да…! Годжо тоже уже здесь? — В столь напряженной тишине к ним влетела запыхавшаяся Сёко. Она не сразу заприметила Сатору, оттого и изумилась его темной фигуре. — Эмм. Что-то… случилось? — С подозрением оглядев одного и другого, она несмело поинтересовалась. Атмосфера вокруг них витала не очень спокойная, и, судя по стойке и враждебности, не теплые дружеские разговоры они тут вели в её отсутствии. — Гх! Ничего такого, Иери Сёко, — кашлянув в кулак, Гакуя заговорил своим привычным собранным тоном. На Годжо он и не взглянул, когда отходил. — Ты очень вовремя, — сказал ей Гакуя. — Помоги мне переставить сюда эти тазы, и объясню, что дальше, — вежливо попросил он, беря руками один из полных стальных тазов. Поднапрягся, конечно, покачнулся, и на себя немного воды пролил, но смог уравновеситься и идти дальше. Озадаченная Сёко вопросительно посмотрела на Годжо, на что он ответил ей молчаливым взором, а потом пожал плечами, шутливо улыбнувшись. Иери, уже догадываясь, что Сатору с большей вероятностью первым начал, приложила ладонь к лицу и выдохнула полной грудью. Ничего ему не сказав, но поглядывая сурово, она взяла только потянулась ко второму тазу, как чужие, более крепкие руки, больше, чем у самой Сёко, перехватили её действия. — Я донесу, — невозмутимо сказал ей стоявший вплотную Сатору. Не дожидаясь слов Сёко, он вытянулся и, в отличие от Гакуи, без каких-либо проблем поднял наполненный теплой водой таз. Иери ухмыльнулась и в знак благодарности хлопнула его по спине, не встретив никакой преграды из Бесконечности. Оба таза стояли рядом, вода в них поплескивалась, и блики солнца на поверхности плавали, как золотые бесформенные рыбки. Оставив ненадолго шаманов, Гакуя быстро добежал до хрипевшей Утахиме, проверил её состояние и вернулся мрачнее самой темной тучи. — Поторопимся! — призывающе проговорил он обоим. — Иери Сёко, ты профессионально владеешь Обратной техникой, так? — уточнил Гакуя. Иери, насупив брови, кивнула. — Замечательно! Тогда мне нужно, чтобы ты опустила свои руки в воду и наполнила её энергией, — разъяснял Гакуя, опустившись на корточки, он пальцем указал на мирную водную гладь. Сёко с полным непониманием смотрела сначала на воду, потом на Гакую. Дух, не отвлекаясь, продолжал: — Используй технику равномерно и очень четко. Наполняй ею каждую молекулу воды, пока она не станет мутновато-молочного цвета и не запузырится, — потыкав пару раз, вызывая кольцевую рябь, Гакуя, закончив, поднял строгий зрелый взор на Сёко. — Всё понятно? — Да… Нет… То есть! — растерявшись, Сёко запустила руку в волосы и переполошила их, досадно прорычав, пытаясь собраться с мыслями. — Гакуя, на словах я всё поняла, — ответила она уверенней, однако взгляд тут же сомнительно блуждал. — Вот только подобное я раньше никогда не практиковала. Я могу лечить других с хирургической точностью, владею знаниями об Обратной технике, но это… — Поджав губы, Сёко опустила глаза на Гакую. — Простите, я не думаю, что смогу сделать так, как вы хотите, — честно призналась она, сжав рукав халата. Годжо стоял недалеко от них, облокотившись боком о спинку свободной кровати. Скрестив руки на груди, он молчал и не вмешивался, апатично наблюдая со стороны. Гакуя, видя всю нерешительность Сёко, поднялся и, на удивление Иери, взял её руки в свои. Дух в обличии милой девушки красиво улыбался, как бутон распустившейся сакуры в лучах утреннего рассвета. — Всё будет хорошо, — ободряюще сказал Гакуя, смотря Сёко прямо в глаза и несильно сжав её руки. — Ты со всем справишься, Иери Сёко. Это не так сложно, как выглядит! — добавил дух, расширив улыбку. — Плюс я буду помогать, и если что не поймешь, спрашивай. Он не отпускал её руки, пока Сёко не сжала свои пальцы и, не улыбнувшись в ответ, не кивнула. — Поняла. Тогда сейчас же займусь тем, что вы сказали, — разомкнув пальцы, Сёко достала из халата резинку и закусила её зубами, пока собирала прямые волосы высоко на затылке. Сделав неряшливый хвостик, она сняла сам халат, бросила его на стол и, закатив рукава тонкой футболки, оголила руки по самые плечи. Оттащив стул от рабочего стола с бумагами, Сёко поставила его к одному тазу. Села, широко расставив ноги. С таким же целеустремленным и сосредоточенным выражением согнулась и опустила руки в воду по локоть, при этом активировав свою технику. Иери неотрывно хмурилась, следя за водой. Она была приятно теплой, когда обволакивала кожу, словно бассейн в летнюю жару. Уже при самом малом использовании Обратной техники Сёко почувствовала, как дно нагревалось, пуская небольшие одиночные пузыри. Она спросила у Гакуи, правильно ли всё делает, на что дух ободряюще кивнул, тщательно следя за её действиями. Попросив продолжать в том же духе, Гакуя развернулся, тряхнув длинными волосами, и направился к Утахиме. Проклятый дух еще не заметил, что Годжо последовал за ним следом, не издавая ни звука. Стоя над стонавшей Утахиме, Гакуя глубоко вдохнул, сделав это несколько раз. Он поддерживал Иери Сёко, чтобы та не сомневалась в своих действиях, однако сам теперь был поникшим и почти испуганным. Подняв перед собой руки, Гакуя только сильнее скривился от осознания, что конечности его не слушаются. Он едва мог ими нормально шевелить, не говоря уже о той адской боли, что причиняло кокухо. Пальцы толком не сгибались, кости окаменели, мышцы пылали, кисти дрожали, передавая нервные импульсы в плечи. Обхватив себя, Гакуя попытался задержать дыхание, плотно зажмурившись, думая, что этого хватит, чтобы успокоиться. — Гакуя, — потревожил атмосферу отчужденности голос Годжо. Дух, совсем забывшись, испуганно взвизгнул и, подпрыгнув, распустил от себя руки, с ужасом на лице разворачиваясь назад. В теле Ровы он был низким, и тень Годжо накрывала его с головой. Холодная, давящая тень. Боль в руках снова дернула, потому Гакуя не мог долго пугаться присутствия шамана. Он стиснул зубы, стараясь как можно заметнее сморщиться, и, схватившись правой за левую, уже допустил ошибку, когда посмотрел в сторону. — Чего тебе, Годжо Сатору? — сипло спросил он, уже сетуя на то, что голос не выходил нормальным. — Я сейчас занят. Если можешь, то, пожалуйста, не… — Я не знаю, что вы собрались делать с Утахиме, но у вас ничего не получится, — прямо, без каких-либо подходов, высказал Годжо. Гакуя округлил глаза и поднял их на мага с приоткрытым ртом. — Лучше остановитесь, Гакуя. — Что? — совсем тихо проговорил Гакуя. — Что ты несешь? — в пустоту спросил дух и тут же загримасничал. — Как я могу остановиться?! — возмущенно крикнул дух. Привлеченная их перебранкой Сёко подняла голову, с тревогой посматривая на них. — Я врач! Я должен… Нет. Я обязан спасать людей! Иначе… — Кто вам сказал, что вы обязаны это делать? — жестче вопросил Сатору, перебив духа. Тот оробел от грозного тона мага, что аж попятился. — Именно как врач вы лучше других должны понимать, что человек может и умереть у вас на руках. — Ты что же, — опешил Гакуя, — предлагаешь мне просто стоять и смотреть, как эта женщина умирает? — Нет, — покачал головой Годжо. — Я просто предлагаю вам самому не проводить данную операцию. — Да это одно и то же! — гаркнул проклятый дух. Утахиме снова дернулась и истошно закричала, хватая руками воздух. Гакуя обернулся, и его сердце сжалось от того, как она корчится. Черная жидкость дорожкой стала выходить из носа. — Некогда мне с тобой спорить! — бросил Гакуя шаману. Он ухватил беспорядочные руки Утахиме и положил их вдоль её тела. — Нужно делать всё быстро. Времени у нас и так мало, — бормотал Гакуя как в бреду. Окончательно разозлившись, Сатору скривил губы, сердито окликнул Гакую, тот его услышал, но проигнорировал, пытаясь унять дрожь в руках. — Слушайте вы! — рявкнул Сатору, схватив духа за плечо, особо не скромничая в плане силы, и развернул к себе, схватив за спортивную футболку. Гакуя поморщился, вцепившись пальцами в кисти шамана. — Годжо! — Сёко подскочила со стула, вытащив руки из воды. — Хватит уже пытаться прыгнуть выше головы! — крикнул он на проклятого духа. Гакуя упрямо смотрел на него не менее разозленный. — Я понимаю, что вы хотите выполнить долг врача. А ваша выдержка, рвение и отсутствие страха вызывает уважение! Но, Гакуя, — тон Сатору резко смягчается. Его брови поднялись, а на голубой радужке отразилась печаль. — Спасти всех невозможно. Кто-то да все равно умрет. И вы это знаете. Гакуя на это высказывание перестает скалить зубы и стыдливо опускает взгляд. — Знаю, — с тяжестью в душе признал правоту шамана Гакуя. — Но! — стихнув на миг, он снова воззрился на Годжо с непокоренной отвагой. — Я могу что-то сделать! Я правда могу! — Не можете, — отрезал Годжо, заставив Гакую замолчать. — Посмотрите на свои руки, — спокойней попросил Сатору, и проклятый дух сделал то, что ему велели. Только вот ничего нового он не увидел, а шаман тем временем добавил: — Видите? Как вы собрались что-то делать, если у вас руки ходуном ходят? — Небольшая неуверенность Гакуи быстро перерастала в панику. Он начал тревожно дышать. Сатору разомкнул пальцы, отпуская духа, и пока тот прибывал в полоумном замешательстве, Годжо резким движением снял пиджак, бросая его на стул. Сёко, наблюдавшая со стороны, так же недоумевала на него. — Гакуя, — обратился Сатору, засучив рукава просторной белой рубашки и расстегнув пару пуговиц. Гакуя все так же неоднозначно посмотрел на него. — Я проведу операцию вместо вас, — прямо заявил Сатору тоном, не принимающим отказа. Сёко и Гакуя ахнули. — Скажите, что нужно, и я буду делать это сам. — Годжо! Ты это серьезно? — вопросила изумленная его решением Сёко. — Да, — ответил он, не поворачиваясь к ней. Голос у него был стальной и даже пугающе спокойный. — Показывайте, Гакуя. Испуг, с которым проклятый дух смотрел на мага, исказился от уже знакомой злости. — Не зазнавайся, Шестиглазый! — процедил Гакуя. Он отошел от шамана, встав между ним и кроватью, где мучилась Утахиме, раскинув руки в стороны, прикрывая её собой. — Я тебя и близко к Иори Утахиме не подпущу! — крикнул он, при этом выпуская потоки проклятой энергии. Сатору молча стоял, никак не реагируя. — Ты вообще в своем уме? Да, я не могу нормально провести операцию из-за кокухо и моего неустойчивого состояния, однако даже так у меня есть навыки и знания. Ты не врач, Годжо Сатору. Что толку от того, что я покажу? Это не оригами собирать, понял?! — Я справлюсь, — спокойно сказал Сатору. На лице ни единой эмоции. — Ты! Да ты! Гх! — Гакуя схватился за голову, закатив глаза, прорычав. Он хотел снова заорать, но по рукам током прошлась сильная боль, от чего он скорчился, стискивая зубы. Ни Сатору, ни Сёко ничего ему не сказали. Когда боль утихла, Гакуя отнял от груди руки. Дрожь стала только сильнее. От любой нагрузки на мышцы было ужасно больно. До этого Гакуя умело терпел, однако с каждой минутой это было все тяжелее и тяжелее. Ему уже казалось, что оторвать их было бы проще, чем мириться с этим. И, видя это, Гакуя сообразил, что в словах Годжо была крупная толика правды. Он не сможет нормально провести операцию, что планировал. Его задумка требовала полного контроля, хладнокровия и сосредоточенности. А в его нынешнем состоянии… — Хорошо, — жестко изрек Гакуя, вытягиваясь перед шаманами. Дух поднял голову и посмотрел на Годжо серьезным немигающим взором с узким зрачком. — Я буду говорить и показывать, что нужно делать. Но предупреждаю, это очень тонкая работа. Права на ошибку не будет. — Я вас понял, — коротко сказал Сатору, сощурив сияющие глаза. Блеск в них засиял сильнее, когда на глаза пали тени. Гакуя выжидающе смотрел на мага в упор, но потом расслабился и, выдохнув, изнеможенно проговорил: — Если Иори Утахиме умрет, на твоей совести будет Шестиглазый, — проворчал Гакуя и, такой же мрачный, пошел к кровати Утахиме. Годжо молча пошел следом. Сёко, с беспокойством проследив за ними, покачала головой и, усевшись обратно, опустила оголенные руки и принялась вновь наполнять воду Обратной техникой. — Так, для начала нам нужно очистить внутренние органы, — объяснял Гакуя рядом стоявшему Годжо. Оба склонились над Утахиме, когда дух убрал с её груди полотенце. — Больше всего поражены легкие, с них и начнем. Теперь, Годжо Сатору, тебе нужно положить свои ладони крест на крест по центру груди Иори Утахиме. Но не дави слишком сильно своим весом, — хмурый Сатору кивнул и сделал, как его просил Гакуя. Тело Утахиме немного промялось в кровати, и она сморщилась, издав стон. Проклятый дух присмотрел, кивнул и продолжил: — Хорошо. Теперь самое тяжелое. Нужно, чтобы ты направлял свою проклятую энергию прямо в легкие. Заполняй их энергией, как пустой кувшин водой, — слушающий его Годжо насупил брови и повернул к нему голову, немного озадаченный. — Сложно? — уточнил Гакуя. — Скорее, — с сомнением протянул Сатору, бросив взгляд на свои руки, а потом вновь повернулся к Гакуе. — Немного непонятно. Гакуя мгновенно скис и опечалено покачал головой, словно так и говорил: «Я так и знал». Однако никаких осуждений или жалоб из его рта не вышло. Вместо этого Гакуя с опаской посмотрел на свои руки, которым ни разу не стало легче. Сжав пальцы в кулаки, он с решительностью произнес: — Давай я сам покажу пример и по мере этого буду разъяснять. Шаман и проклятье посмотрели друг на друга одинаково смело, почти неуступчиво, только мотивы были разные. — Вы уверены? — серьезно задал вопрос Сатору, не меняя позы, по-прежнему стоя над Утахиме и держа руки на её груди. Гакуя нахмурил брови, не спуская с Годжо тяжелого взгляда. — Да. Мне все так же плохо, — честно признался он. — Но на один раз хватит. Это точно. Сатору явно сомневался в его словах. Это было отчетливо видно. Однако неуверенность задержалась в нем недолго. Маг, выдохнув, вытянул спину и отступил, уступая место Гакуе, которое тот поспешил занять, сложив уже свои маленькие ладони в центре груди Утахи, едва ощущая её сердцебиение и ослабленное дыхание. — Смотри внимательно, Годжо Сатору, — строго наказал Гакуя, а шаман, стоя рядом, наклонился поближе. — Сейчас я заполню своей проклятой энергией легкие Иори Утахиме. Твои Шесть глаз должны видеть, как я это делаю, — Годжо кивнул в молчании, позволяя Гакуе сосредоточиться на деле. — Начинаю, — выдохнул Гакуя, и с его рук в тело Утахиме стала просачиваться энергия. Сатору округлил глаза, когда увидел, как легкие Утахиме, полные черной вязкости внутри, стали разбухать от энергии Гакуи. Выглядело все очень опасно. Пусть поток и был плавным, явно контролируемым, Сатору не удержался и спросил у духа: — Гакуя, вы точно уверены, что все нормально? Едва это прозвучало взволновано, вот только глаза Сатору загорелись сильнее. Гакуя ответил, не отвлекаясь. — Я понимаю, к чему ты спросил. Одна ошибка — и конец. Сатору покосился на духа. — Что вы хотите сказать? — Сейчас органы Иори Утахиме хрупкие, как тонкий хрусталь, — угрюмо разъяснял Гакуя. Прошло всего ничего, а пот уже градом капал с его лица. — Если я хоть самую малость перестараюсь с наполнением и очищением своей энергией, то от давления её лёгкие просто разорвёт, как и сердце, — сделал он мрачное заключение. Получается, помимо умелого, почти отточенного умения лечить эту гадость, здесь ещё очень важен безошибочный расчёт. Сатору поджал губы и вновь стал наблюдать за действиями проклятого духа. В их совместном безмолвии было слышно, как устало дышит Сёко и плескаются в тазах воды. Лицо Утахиме становилось всё более изнурённым. Она кривилась и пыталась поднять руки, но сил на это не хватало. Гакуя предупредил Годжо, что если она начнёт брыкаться, то шаману придётся её удерживать, так как он не может отвлекаться от процедуры. Не прошло и половины минуты, как Гакуя приостановил поток энергии, расслабив пальцы. — Теперь, Годжо Сатору, нам нужно очистить нутро легких, — говорил он магу. Зная, что тот бдительно смотрит, Гакуя перевел дыхание и, сдвинув брови, надавил руками на груди Утахиме, а вся энергия, которой он наполнил её легкие, от резкого толчка стала выходить наружу. Из носа и рта Утахиме потекла черная жидкость. Она кашлянула и напрягла горло. — Быстрее! Помоги мне её перевернуть! — крикнул Гакуя, хватая руками плечо Утахиме. Вовремя сориентировавшись, Сатору без труда, держа Утахиме за плечи, перевернул её на бок так, что голова свисла к полу. Её черные волосы еще не успели упасть (Гакуя придерживал их рукой), как после частого дыхания Утахиме икнула, и её вырвало на пол вязкой чернотой. Та лужей растекалась, пока несчастная Утахиме надрывно извергала эту гадость из себя. — Всё, можешь уложить её обратно на спину. Только осторожно! — дал поручения Гакуя. Пока Сатору делал то, что его попросили, он резво повернулся и направился к уставшей Сёко, откинувшейся на спинку стула. — Иери Сёко, вода готова? — спросил он. — Да, — ослаблено шевеля губами, ответила Сёко, глазами указав на таз рядом с собой. — Простите, но я смогла закончить только один. И то я не знаю, правильно ли всё сделала. Гакуя сел на одно колено, опустил в воду пальцы, подержал их и потом довольно кивнул. — Она готова, — сказал дух, обращаясь к Иери с мягкой улыбкой. — Ты молодец. Сёко облегченно выдохнула, так вяло растянув уголки губ. — Я отдохну пару минут, хорошо? — предупредила она, закрывая глаза. — Это оказалось ещё тяжелее, чем лечить студентов. У меня голова болит. Гакуя понимающе кивнул головой. Зачерпнув бледную воду ладонью, он поднес её к губам и втянул, но глотать не стал. С раздутыми щеками под непонятливый взгляды Иери Гакуя поднялся с пола. Сатору уже закончил укладывать Утахиме, когда проклятый дух подбежал к ней. Зажав пальцами её нос, а другой рукой приподняв подбородок, он склонился над лицом девушки и впился своими губами в её. Удивленный Сатору переглянулся с Сёко, и та, сама ничего не понимая, пожала плечами ему в немом ответе. Горло Утахиме задвигалось от того, что Гакуя силой вливал ей в рот воду и заставлял глотать. Когда она сделала первый глоток, то тут же заерзала и стала сопротивляться. Годжо вовремя спохватился, надавив ей на руки, не сильно вдавливая в кровать. Убедившись, что Утахиме всё проглотила, Гакуя не спеша разомкнул глаза и мягко оторвался от неё своими губами, давая девушке спокойно дышать. Подняв голову и заметив, что Сёко с Сатору на него недоуменно смотрят, он вытер рот рукой. — Эта вода нужна для того, чтобы успокоить и вылечить поврежденный организм, — спокойно объяснил Гакуя шаманам. — Сама Обратная техника с этой гадостью не поможет. Её обязательно нужно разбавлять с чем-то материальным. Я много чего перепробовал много тысяч лет назад, когда болезнь только появилась. И вода — самое лучшее средство в этом плане. — Вот оно как, — проговорила Сёко. — Теперь всё понятно, — поддержал разговор Годжо. При взгляде на Утахиме он подметил, что дышать она стала свободней и уже не так корчилась. — Так нужно делать каждый раз после очищения. Сама по себе процедура очистки может повредить орган, хоть и незначительно, а вода, наполненная Обратной техникой, смягчит последствия, — продолжал Гакуя, но его перебил немного взволнованный голос Годжо. — Подождите! То есть мне, — он перевел быстрый взгляд с тазов на Утахиме и указал на себя пальцем в неловкой улыбке, — придется делать то же самое? Ни единая черта белого лица Гакуи не дернулась. Он был полностью безучастен. — Само собой, — ответил он равнодушно. — Только после этого лучше дать Иори Утахиме отдохнуть минутку, чтобы легкие успокоились. Так, — Гакуя вскинул голову к часам. — Время прошло. Годжо Сатору. Теперь ты будешь проводить эти процедуры, — объявил он магу. — Я прослежу за тобой один раз. Справишься, значит, дальше сам. Иери Сёко, — обратился он к женщине. — В этом кабинете есть свободные тазы или подобные емкости? — он повернул голову к кровати Утахиме и, увидев черную рвоту на полу, скривился. — Иначе все полы испортим. — Сёко встала со стула, сказав, что были у неё такие, и отошла в другую комнату, откуда сильнее всего пахло лекарствами. — И Годжо Сатору. Подставь к себе поближе тот, где вода бледная, чтобы далеко не бегать. Все трое занялись очень серьезной работой по спасению жизни Утахиме под предводительством Гакуи как единственного, кто знал, с чем они имеют дело. Сатору взялся за основные действия и под контролем Гакуи безошибочно справился как с очищением легких, так и насильственным вливанием необычной воды рот в рот не приходившей в сознание Утахиме. Правда, Гакуя пару раз пожурил его за торопливость и просил быть нежнее и аккуратней. Постояв так с ним около пяти минут и проконтролировав, Гакуя убедился, что Сатору прекрасно справляется. Похлопав его по спине, проклятый дух ушел помогать Сёко с наполнением воды проклятой энергией, так как той с непривычки было ужасно тяжело. И всё это продолжалось до самого вечера, когда синева чистых небес сменилась оранжевыми водными красками с примесью индигового цвета. Цикады стихли, и стали зарождаться звезды.