Вкус позвоночника

Гакуя продолжал сидеть в обнимку с до смерти напуганной девушкой. Все такой же сердитый, он не отвечал на это «дружелюбное» приветствие человека по имени Зенин Наоя. Подметив ее неразговорчивость, Наоя тут же перестает щедриться этой мерзкой полуулыбкой-полуоскалом и, избавляя себя от недополкона, вытягивает крепкую спину, взираясь на двух девушек с явным неодобрением и пренебрежением. — Хм! Смотрю, тебя не то что разговаривать, но и свое место знать не научили! — раздраженно высказывает Наоя, кривя рот от накипающей внутри злости по отношению к этой незнакомке. — Хотя, — его глаза обострились, став полумесяцами, несмотря на то что они и так с отчетливым вырезом. Один уголок губ вздернулся. — Чего и следовало ожидать от падали, не родившейся в благородной магической семье. И Наоя громко лающе рассмеялся. Эта пустая демонстрация того, чего не стоишь, вызывала у Гакуи тошноту. Но как сущность, прожившая не одно тысячелетие и повидавшая столько, что человек не мог и грезить, он был терпелив. Даже до жути расчетлив в эмоциях и действиях. Обычно, когда переполняет ярость и злость, людям свойственно поддаваться вспышкам, выдавая горячку что словами, что действиями. Гакуя же в этом был обратного порядка: стоило ему разозлиться, как он по большей части всегда молчал, его голос при обращении к обидчику был сух, глаза равнодушны, но желание порвать на части никуда не девалось. Вот и сейчас он держится особняком от всех этих провокаций. Эмоции и выражение его подобны тундровому полю: холодны, колки и безжизненны. — Говорят, что у породистых шавок испорченный нрав, — заговорил Гакуя все так же без интереса. От этих слов Наоя вмиг замолкает, а девушка в его руках напрягается и с дерганым быстрым разворотом головы поднимает полный страха взгляд. — Я не сужу обычно о людях как о животных, ибо знаю разницу. Но глядя на тебя, представителя этой элиты, — сделав паузу, Гакуя сомкнул губы и смотрел на парня впереди с демонической темнотой. — Понимаю, что до уровня животных ты даже не дотягиваешь! — размеренно прорычал он не своим голосом. Настолько очевидна была разница, что нервный импульс прошелся по телу Май, а Наоя, раскрыв во всю глаза, отдернулся назад. Его волосы встали дыбом, спина пропотела, а руки сами готовы были подняться для атаки. «Что за чертовщина! Какого дьявола?! Что с этой девчонкой не так?! — мозг Наои при всем его желании просто кипел. Инстинкт самосохранения кричал в нем: «Позорно отступать». — Аура и проклятая энергия, что выходят из её тела… Они… словно не человеческие!». Он пытался удержать зубы от дрожи, отчаянно пробовал унять содрогания, мышцы ныли и твердели, кровь по всему телу становилась студеным льдом. Как маг, получивший первый ранг, он уже привык сражаться с проклятьями самых опасных уровней. Унаследованная техника его семьи, врожденные таланты и самоуверенность всегда помогали Наое быть выше и сильнее остальных в клане. Но сейчас его, к прискорбию, сокрушило то, что он не мог понять. Аура незнакомой девушки была темной и тяжелой, как и её взгляд на него. Пустой, враждебный и смертоносный. Тени, что легли ей на лицо, придали сощуренному взгляду больше зрелости и демонизма, а вот проклятая энергия… Наоя не мог разобраться, что с ней не так. Она не бушевала, наоборот, была тиха и безмолвна, как гладь черной воды в лунную ночь. Вот только что таилось на дне этой воды, было незримо. И это то, что ужасало, пуская страх по венам вперемешку с разгоряченной бегавшей кровью. Чем больше Наоя смотрел на неё, тем сильнее убеждался… Перед ним не человек! Чудовище! Ёкай или демон, принявший облик беспомощной девицы. Так бы они и продолжали играть в молчанку, но Гакуя, терпение которого затмевала злость, подал сдавленный суровый голос: — Это ты избил эту девушку? — хоть он и спрашивал, тон был далеко не вопросительным. От ее голоса, словно от буйного столкновения мечей, готовы были посыпаться искры. Пробужденный этим голосом Наоя в непонимании моргнул, но, вспомнив, где находится и что происходит, не без усилий вернул свое первоначальное высокомерное поведение. — А тебе с этого что? — вызывающе громко спрашивает он, задрав голову. Лик Гакуи остался без изменений. — Я, знаешь ли, парень добрый по отношению к девушкам, — похвалился он, поведя руки в стороны и по-доброму улыбаясь. — Особенно когда они знают, где их место. Избил, говоришь? Ха! Да разве это избиение? Я просто дал Май понять, что бывает, когда забываешь, с кем и как разговариваешь. Я ведь прав, Май? — ядовито поинтересовался он у девушки, растягивая слова и щурясь, при этом вытягивая голову к ней, будто змей перед нападением. Звучал юноша чарующе нежно. Недальновидный или глупый человек решит, что это была истинная забота. Но Гакуя видел, как Наоя маскирует лезвие своей извращенной садизма под сладостью фальшивого дружелюбия. У Май сбилось дыхание. Она и так была подобно кролику в ловушке, однако теперь, когда он обращался к ней так открыто, она не ощущала, что может говорить. Голос пропал где-то на уровне глотки. Грудь часто подымалась и опускалась, но дыхание было почти бесшумным. В конце концов она под бдительным взором кровожадного змея смогла совладать с собой. С пустым взглядом и более ничего не выражающим лицом покорно опускает голову, сказав: — Да. Так и есть. Это я забылась о правилах приличия и получила по заслугам. Мои извинения за свою невежливость… Наоя-сама. От покорности, граничащей со сломанностью этой девушки, у Гакуи заныли десны. Май все еще держалась за него, прижав холодный лоб к груди. Проклятый дух, перестав злиться, с неверием уставился на Май и тут же обомлел от увиденного. Теперь он понял, что не зря решил, что Май сломана. Со своего ракурса он видел, как она смотрит куда-то исподлобья, но не с ненавистью или возмущением, а полным равнодушием и безучастием. Наоя же, довольный её речью, стал смеяться. — Вот! Вот! Видишь? Стоило только раз напомнить, и всё, ты прежняя Май, — ликовал Наоя, похлопывая в ладоши в знак аплодисментов. — Я был против, когда старик решил тебя отправить в Киото на обучение как мага. Ты ведь никакой не маг, Май! Так, жалкое подобие, и то лишь потому, что можешь видеть проклятья. У Гакуи ослабел слух. Он все слышал, но вымолвить ничего не мог. Ему не впервой видеть паршивую овцу из семьи магов, ставшую жертвой и грушей для битья. В былые времена магии подобного обращения было так много и так открыто, что люди и перестали считать это чем-то плохим. Но в нынешний век-то что не так? Три великих рода остались, но самих шаманов стало так мало, что любой, по мнению Гакуи, заслуживает уважения, пусть даже и не одаренный талантами, как тот же Годжо Сатору. Сейчас общество магов принимает к себе способных людей из вне. Как того же Гето Сугуру. Гакуя из прочитанных документов узнал, что он не принадлежал ни к какой потомственной ветви магов. Его родители — обычные люди, да и сам он жил в обществе обычных людей в плоть до пятнадцатилетия, пока его не обнаружило общество шаманов. Раньше принять безродного мага в общину считалось величайшим позором. Шаманов тех прошедших веков не волновали таланты и способности безродных, для них они были той частью устаревшего, жалкого вида, которых и за людей не считали. Май под изречениями Наои полностью поникла, устыженная этой правдой. Гакуя, бережно державший её, не мог вернуться в реальность под натиском мыслей и непонимания. В безмолвии двух девушек нахальство Наои было грому в пустыне подобно. — Я говорил, что стоит тебе уйти из семьи, как ты тут же обнаглеешь. Ну, оно и случилось, — изобразив сожаление, Наоя протяжно вздохнул, огорченно покачивая головой. — Пусть мы и родня, но даже у тебя есть пределы, которые ты можешь себе позволить. Когда папаша откинется и я стану главой, то таких поблажек вам с Маки уже не будет, — грозно пообещал он, перестав кривиться. Не выдержав, Гакуя заговорил: — Ты так ударил Зенин Май только потому, что она не проявила к тебе «должного» уважения? — с растерянностью во взгляде и пустотой в голосе у него спросил Гакуя, поднимая голову. При этом вопросе Наоя сам на секунду удивился. Однако, приняв изумление Гакуи за слабость, он вновь глумливо улыбнулся. — Я еще не договорил, а ты сама догадалась, что произошло? Впечатляет! — искренне похвалил он Гакую. Вот только похвала эта была со вкусом тухлятины. — Умом тебя явно не обделили. — И только поэтому? — едва слышно проговорил Гакуя так, что его слышала лишь рядом сидя Май, не обладающая признаком личности, словно кукла. — К будущему главе нужно относиться с уважением, — не переставал разглагольствовать Наоя с важностью и надменностью. — Май не так уж и сильно досталось по сравнению с… — Извинись, — как камень, разбивший стекло, стальной голос Гакуи перебил Наою так же звонко и неотвратимо. Застав всё в той же позе и с той же ухмылкой, Наоя не сразу сообразил, что происходит. Лишь постепенно отчетливое самомнение и понимание, что его так дерзко перебили, стало медленно сползать с симпатичного лица, уступая место хмурости. Глаза Май стали расширяться, и внутри загорелся огонек, стоило ей услышать Гакую. В шоке она вздернула голову к девушке и икнула, прижав руки к груди. Будь её воля, она бы отскочила и закричала, но не смогла просто потому, что была парализована страхом. У этой девушки внешне ничего не поменялось, она не гримасничала или что-то еще. Нет. Май пугало то холоднокровье её милого лица и пылающая кровожадность в глазах. Синий огонь, не связанный с реальностью людей. Огонь жестокости, способный сжечь и пожрать абсолютно всё. — Что сейчас сказала? — спрашивает Наоя с точно такой же непоколебимостью и холодным гневом. С губ Гакуи сходит слабый выдох, едва слышимый, как взмах крыла бабочки. Убирая руки от Май с аккуратностью, он, не меняя выражения, поднимается с земли. Отряхнув колено от пыли, Гакуя поднял голову, смотря на Наою так же неотступно. Вид проклятого духа апатичен, почти безучастен, но именно это и придает его ярости еще больше значения и смертоносности. Про себя Наоя не может не отметить, как пугающ лик этой незнакомки. Она в полном здравомыслии, но при этом в шаге от безумия. Маг и проклятье не спускают с друг друга цепких глаз. Ветер подымается между ними, нарушая тишину шепчущими деревьями. Оставшаяся позади Май понимает: дело дрянь. Они оба серьезно настроены, и чтобы эта девушка не ответила, Наоя более не проявит своего мнимого милосердия. Если она попросит прощения, он не сделает ей больно, как делал ей или Маки. С девушками, у которых, со слов Наои, хватало мозгов, он был чуть добрее, чем с теми, кто следить за своей речью не умел. Май с отчаянием смотрела на неё и молила, чтобы она извинилась. Однако, как она и подозревала, девушка… — Тебе сказали извиниться, — злобно выдал Гакуя. — Сядь на колени и проси прощения, сопляк! … с отчетливо озвученным отвращением рыкнула в сторону парня, уже не выдержав и сгримасничав на него. Воздух вокруг окаменел. Дышать стало просто нечем. Май, только разомкнувшая губы, чтобы попросить девушку остановиться, тут же прикрыла лицо от резкого порыва ветра, заставившего её наклониться назад. Пока она кривилась и жмурилась, отчетливо услышала звук удара. Перестав защищаться, Май, раскрыв глаза, поняла, что девушки рядом нет. Там, где она стояла, остались следы от подошвы, но она сама… — Хаа! — ошарашено выдохнув, Май повернулась на звук столкновения. По середине дорожки Гакуя и Наоя сцепились в атаке, по-прежнему не отрываясь взглядами. Нога парня была поднята и целилась явно в голову Гакуи, тот не только предвидел это, но и поставил блок всего лишь одной рукой, без проблем удерживая защиту. Уже это дало понять Наое, что эта девка не только язык чесать может. Она догадалась о его действиях, успела на такой-то скорости защититься и не содрогнулась, когда он, особо не сдерживаясь, ударил по её руке. Сломать кость и откинуть её на несколько метров не составило бы труда, однако девушка с таким же безучастным видом смотрела на него, особо не напрягаясь. Уязвленный Наоя злобно выдохнул. Не меняя своей неуловимой для глаза скорости, он задрал ногу над головой и попытался нанести удар по макушке девушки, когда её блок ослаб. Она, не дёрнув и бровью, уклонилась в сторону. Удар едва задел кончики волос. По земле прошелся грохот, и там, куда ударил Наоя, осталась яма с глубокими трещинами. Гакуя успел отскочить на пару шагов, всё так же не возмущённый. Разгорячённый и задетый её умениями Наоя выдохнул, но, когда повернулся к Гакуе, ликующе оскалился во все зубы, словно это он всё это время мягчился с ней. — Хе-хе! Неплохо для какой-то шалашовки! — сплюнул он, ухмыляясь. Вот только внутри его пугал холод и расслабленность этой твари. Чтобы удержать его атаку, нужна проклятая энергия, способная усиливать. Однако эта девка её не использовала. Чисто на физической силе и обостренных рефлексах увидела и предугадала его действия. На такое способны маги первого или предпервого уровня либо умелые бойцы с многолетним опытом. — Ты специально пошла мне навстречу, чтобы я не задел Май? — выкинул он очередную издевку как вопрос. Сама Май изумлённо уставилась на непоколебимого Гакую. — В твоих же интересах прекратить всё это, Зенин Наоя, — спокойно ответил Гакуя, и парень от этого только напрягся всем телом. — Я не причиняю вреда людям и могу прощать их поспешность. Но если перейдешь черту, то так легко не отделаешься. У меня тоже есть рамки терпения. Не только не испугалась, но еще и предостережения раздает?! Да кто она такая? — Хм! Ты что же, угрожаешь мне? — надменно вопросил Наоя, уперев руку в бок. Его показушничество было интересно Гакуе как пролетевшая мимо муха. — Нет. Я прямо говорю, что поставлю тебя на место, если не перестанешь, — уже с нотками свирепости говорит ему Гакуя. Лицо Наои вытягивается, глаза расширяются и наливаются кровью, на шее вздуваются вены. Всё его тело каменеет и нагревается от гнева. — Вот как, — сказал он ровным давящим голосом. — Тогда первым делом вырву тебе язык! Крикнув это грозное обещание, Наоя кинулся вперед, исчезая подобно вспышке молнии. Порыв ветра от его скорости и силы дошёл до Май, поднимая её волосы. Еще ни один волос на голове Май не успел опуститься, а Наоя уже, стоя вблизи Гакуи, занес кулак для удара. Попадет в цель, и одним сотрясением не отделаешься. Гакуя без проблем парирует, немного наклонив голову назад, перехватывая кулак Наои одной рукой. Не дёрнулась, не шелохнулась, словно этот удар вообще не имел никакой силы. Огрызнувшись, Наоя вновь исчезает из его поля зрения и уже был за спиной с ликующим оскалом и жестокостью в глазах. — Берегись! — не удержалась и вскрикнула Май. Затылок этой дуры, стоявшей к нему спиной, был полностью открыт для удара. Всё-таки сбить её с толку быстрым перемещением было отличной идеей. Искушенный столь легкой победой Наоя сгибает локоть и вновь готовит руку, но быстро останавливается и в шоке раскрывает глаза, когда сталкивается с взглядом этой ненормальной девушки. «Что? — не верил Наоя, смотря прямо ей в глаза. — К-когда она успела обернуться?!» Он едва успел защититься от ноги Гакуи, ударившей его в бок. Застыв на месте, Наоя мстительно зыркнул на Гакую, а тот, не растерявшись и не смотря на юбку, высоко подняла ногу и обрушила эту силу на голову парня. Наоя, как быстро на неё напал, так же быстро и отступил, все еще держа голову опущенной. Гакуя опустил ногу, лишь немного сконфуженно поправил задравшуюся юбку на оголенном бедре. Его невозмутимость, скорость и умения вызывали у Май истинное восхищение и одновременно внушали страх. — И что это было? — пророкотал вопрос Наоя, покачиваясь и вытягиваясь. — Ты сейчас, — ехидно усмехнулся он, убирая челку со лба, собрав её пальцами руки, — повторила мою атаку до этого? — догадался он, приподняв одну бровь. — Хе! Смотрю, своего придумать ничего не можешь! — Это был не повтор, а демонстрация, — терпеливо разъяснил Гакуя. — То, что ты назвал «атакой», и гроша ломаного в твоем исполнении не стоит. — Наоя вновь начал пыжиться и осклабился, готовый кинуться вновь. Гакуя, не обращая внимания на гнев шамана, продолжал говорить: — Видишь? — раскрыл он руки, показывая всего себя. — Меня ты никак не задел. Чего нельзя сказать о тебе, Зенин Наоя. — Что? — не понял её Наоя и задорно рассмеялся. — Ты сейчас хочешь сказать, что смогла меня задеть? Смотри, бестолочь! — повысил он голос, оголяя лоб еще больше. — Ты меня даже не поцарапала! Ты… А? — ему показалось, что что-то капнуло у самого носка обуви. Замолчав, он с застывшим выражением насмехательства опустил глаза к земле. — Ч-чего? Одна красная капля стремительно разрасталась в пятно. И Наоя в шоке прикоснулся к своей щеке свободной рукой. Его глаза дернулись и расширились, радужка в них замерла став точкой. Мокро. Его лицо мокрое. Зрение стремительно застилала алая пелена. Ресницы тоже намокали. Лицо Наои было полностью залито его же собственной кровью. Рука, которой он удерживал уже сырую челку, тоже испачкалась в крови. Это зрелище в совокупности с безумной застывшей маской Наои было просто ужасающим. — Не волнуйся. Никаких важных частей головы не было мною задето, — снова бросился в объяснения Гакуя. От его мирности во всей этой ситуации уже и самой Май было не по себе. Не говоря уже о том, что сейчас чувствовал Наоя. Не похоже, что Гакую это заботило. — Считай, что это просто глубокая царапина. Ты маг и от подобного не умрешь. Но теперь ты понял, что тебе меня не взять? — спросил он, по-прежнему идя на уступки. — Я вижу, что извиняться ты не будешь, но тогда просто уйди с глаз долой. Я не желаю с тобой сражаться. «Я всего лишь старый проклятый дух, который просто хочет копошиться в своих делах, — тяжело выдохнув, добавил он у себя в голове, не озвучив данную мысль. — Не в той я уже юной поре, когда, подобно бойцовским петухам, хочется попрыгать и поклеваться». Его опечалила сама мысль о неактивности, что пришла со столь солидным возрастом. Хотя для проклятых духов это не так уж и много, и, как ни глянь, просто мелочь. — Ах ты, дрянь! — этот рокот сквозь зубы процедил вышедший из застоя мыслей Зенин Наоя, лицо которого все еще покрывала кровь. Он наклонился, и его трясло. Гакуя лишь припустил брови, а Май, сидевшая одна-одинешенька, с ужасом вперила глаза в родственника, не в силах отползти. — Эх. Ты все никак не уймешься, Зенин Наоя? — с вялым раздражением спросил Гакуя от всей этой надоевшей ему ситуации. Май быстро, очень быстро и изумленно посмотрела в его сторону, не понимая, почему эта девушка так непоколебима. Она ведь должна ощущать смертоносные намерения оппонента! Уж она-то, будучи совсем не выдающимся магом, явственно чувствует желание Наои разорвать противника на куски. — А ты серьезно думала, — речь, от которой пробирало до мурашек, никак не вызвала у Гакуи хоть какую-либо эмоцию. Безумно усмехнувшись, Наоя медленно вытягивается, и вот на Гакую уже смотрит не просто самовлюбленный юнец, а впавший в безумную ярость маг. — Что я успокоюсь после того, что ты сделала?! — он смотрит на незнакомку глазами, где не осталось разума, только одна жажда крови. Эта жажда колола Гакуе глаза от того, в каких количествах испускал её Наоя. — Я давал тебе шанс, но мое терпение кончилось. Ухх. Ты сполна ответишь за то, что сделала! — Отвечу? — повторил Гакуя и впервые улыбнулся. Полумесяц этих губ был чернильным и кошмарным. — И как же, интересно? — играючи усмехнулся он под конец. Наоя был выше Гакуи, однако именно проклятый дух в теле девушки смотрел на мага первого уровня с высока и с пугающей ухмылкой, которую сложно приравнять к человеческой. «Что-то в ней поменялось! — осознала Май при столь бдительном наблюдении. — И это плохо! Очень плохо!». — Зенин Наоя. Это, возможно, последнее предупреждение, — сказал Гакуя, пронзая противника острым и искрящимся взглядом. — Обычно это редко со мной происходит, но, похоже, кровь в голову таки ударила. Хе-хе-хе, — тихий смех, как лезвие убийцы в ночи. И эта улыбка становилась только шире. — Будь же умнее и делай, что тебе говорят. — Тц! Да как будто, — прорычал не менее злой Наоя, кривясь от гримасы. Он вновь принимает ту же стойку, только теперь большая часть силы ушла в ноги. Глаза Гакуи опустились на них. — Как будто я испугаюсь мелкой соплячки, которой просто все то время везло! — рявкнув, Наоя испаряется из вида Гакуи, не оставив и облочка пыли. Он не возникает ни спереди, ни сзади, ни по бокам. Да и Гакуя не спешит искать его, продолжая невозмутимо стоять и смотреть в одну точку. Подобие силуэта появилось у бока Гакуи. Однако удар не прошел цели, так как сам Гакуя уклонился в сторону, позволив Наое ударить воздух. Уже привыкший и понимающий, с кем он имеет дело, Наоя не растерялся и, притормозив, резко развернулся, зыркнув на Гакую позади себя. О физической силе этой твари он не знал, потому предпочел защитить спину и важные части тела. То, что она не спешила на него нападать, было просто оскорбительно. Улыбку девушки уже не назвать кровожадной, однако с её губ она не сходила, подобно сигналу sos для самого Наои. — Ты специализируешься исключительно на скорости, упуская более важные возможности, — говорил Гакуя легко и нравоучительно. Наоя сделал шаг назад. — То, что ты талантлив, сспорить не стану. Вот только талант у тебя сырой и не сформированный. Ты будто, — задумавшись, Гакуя оглядел парня с ног до головы, — копируешь чей-то стиль драки. Семейная техника? Скорее всего, она. Копировать для начинающих очень даже полезно, чтобы понять структуру и выучить азы, но если хочешь стать достойным магом, то нужно развивать свой стиль. — Слишком много болтаешь! — цыкнул Наоя, старясь вытереть рукой кровь с лица. — О! Я вообще разговаривать люблю, — поделился Гакуя. — Драки — это не мое, а вот думать — очень даже. — Кхх! — оскалившись, Наоя вновь рвется к Гакуе, уже приготовив руку. — Слушать ты совсем не умеешь, да? — огорченно подметил Гакуя. В этот раз атаку Наои встретил блок. По девушке было видно, что и силы она собой не прикладывала. С такой близкой дистанции можно сделать смертельный выпад, но Гакуя лишь удерживает кулак Наои, закрыв себя тонкой черной рукой. — Человек никогда не увидит скорость пули, — продолжал говорить Гакуя, словно и не участвует в драке вовсе. — Я же увижу каждый сантиметр её передвижения. Если вижу, как летит пуля, то твою скорость читаю как книгу, Зенин Наоя, — услышав это, парень еще больше мрачнеет от злости. — Истинный маг знает свои таланты так же, как и знает его предел. Ты же слишком самоуверен, и это будет той лапатой, что вырает тебе могилу! — Рот закрой! — из-за всех сил кричит Наоя. — Болтаешь и болтаешь, как старикашка в храме буддизма! Уже не исчезая, он обрушил на Гакую шквал молниеносных ударов, которые дух без труда блокировал и избегал. И это выбешивало Наою больше всего. Девчонка за всё это время только распинается, как какой дряхлый монах. Она ни разу не попыталась напасть, а это выражение скуки лишь подливало масла в огонь в гнев Наои. — Невозможно, — пролепетала Май, не в силах оторваться от столь диковинного поединка. С боевым стилем Зенина Наои Май всё было понятно. Она видела много раз, как тот тренируется и что представляет из себя как маг. Её обуздал трепет, когда она видела, как вела бой едва знакомая ей девушка. Её движения элегантны, неторопливы и взвешены. Она не поддается панике от силы противника, а словно кошка просто дурачится с мышью. Пусть она и хрупкая на внешний вид, но Май отчётливо уловила вес, силу, скорость и технику этой девушки. Наоя сказал, что она разговаривает как старый монах, и Май принимает это, ибо незнакомка говорит не как молодая девочка, а как человек, проживший достаточно долго, чтобы смело заявлять, что такое «настоящая жизнь». Запыхавшись, Наоя отпрыгнул от Гакуи и спустился на одно колено, чтобы перевести дух. Шумно дыша, он не спускал глаз с девушки, что, как статуя святой Марии, ровно стояла и даже не вспотела. Она смотрела на мага сверху вниз холодным, равнодушным взглядом, но при этом умело удерживала жестокость. Всматриваясь в сбивчивый, озлобленный и горящий глаза Наои, Гакуя безразлично выдал: — Нападать на того, кто отпор дать не может, равносильно тому, чтобы добровольно вымазать себя конскими отходами. Я до такой низости не опущусь. Наоя лишь бессильно зарычал, сжимая кулаки. «Да кто она такая?! Боевой опыт и сила проклятой энергии просто неизмеримы. Для какой-то молоденькой соплячки это нереально! — Наоя не спешил что-либо предпринимать, а Гакуя просто стоял, пригвоздив мага своим взглядом. — Она слишком расслаблена, но ударить я никак не могу! Что же, — успокоившись для того, чтобы пустить пыль в глаза оппоненту, Наоя поднимается так, чтобы не спровоцировать. Гакуя не шевелился, однако его глаза следили за парнем неотступно. — Раз физические атаки не берут, — и, напрягая ноги, он показывает дерзкую ухмылку. У девушки дернулся глаз. — Опробую свою технику!». Он снова ускорился и мгновенно пропал из виду, однако в этот раз Наоя не пытался скрыться, как при прошлой атаке. Гакуя видел его, прочел все движения до этого, потому знал, где сейчас маг. Его голова повернулась слишком нежелательно, ужасно лениво в сторону, где появился сам Наоя. Согнув колени, он, не переставая ухмыляться, уже протягивал к Гакуе руку, но не кулаком, а раскрытой ладонью, словно хотел коснуться. «Как только я тебя трону, от моей техники никуда уже не денешься! — ликовал в мыслях Наоя. — Одно мое касание и…». Его улыбка тут же сменилась на изумление. Девушка отошла немного в сторону, даже не уклонилась толком, очень быстро она стукнула кончиками двух пальцев по руке Наои и лишь тогда уклонилась, отчего рука всё такого же ошарашенного мага ушла в пустоту. Но Гакуя на этом не остановился, он ударил локтем по шее Наои достаточно сильно, чтобы эффект был ощутим, и при этом слабовато, чтобы не сломать позвонки. Так подгоняемый этой силой, Наоя, ощутив боль, скривившись, врезался лицом в землю, поднимая клубы пыли. Звук грохота и поднявшиеся в воздух камешки затихали в этом безмолвии. Май не могла оторвать глаз, всё ещё держась за живот. Один Гакуя был на своей волне. Пока маг стонал и боролся с болью в голове и шее, Гакуя сделал к нему шаг, вновь возвышаясь. — Бывали времена, когда мне приходилось добивать, — говорил он с тяжестью угрозы. — Но о такого, как ты, руки марать не собираюсь. Будь это в моей власти, мне бы желалось, чтобы ты сам себя убил. Приподнимаясь на руках, Наоя корчился, скрипя зубами. Он коснулся своей болевшей шеи, однако его рука замерла перед его глазами и раскрылась. Не грязь на ней привлекла его внимание, а то, что он так и не мог понять одно: Почему его техника не прошла? Стоило ей коснуться пальцами, Наоя почувствовал резкую боль в области кисти, и его техника сама развеялась. Она испарилась, как пар или дымка. От того Наоя до сих пор был в шоке. Пока Наоя неистово и бурно размышлял над этим фокусом, он не замечал, как за его спиной оскалился Гакуя. Даже сидевшая дальше от них Май, заметив эту недружелюбную улыбку, поняла, что это сигнал к опасности. Оттого она не смела двигаться, а только в ужасе смотрела, как энергия вокруг Гакуи набирает мрачные обороты. Волосы стали подыматься, и когда девушка встала так, что было видно пол-лица, Май поняла, что то, что выглядело как её ровесница, не может называться человеком в принципе. По лицу Гакуи прошлись черные трещины, рот стал широким, полным острых клыков, а глаза расширились, и смешной цвет радужки стал как червоточины, глубокие и темные. Лишь алый огонек в виде вертикальных зрачков пылал, как новорожденная искра в темном ночном небе. Рука уже не человека, а существа прямо на глазах ошарашенной, перепуганной Май стала подыматься тонике, пальцы с хрустом дернулись и раскрылись. Рука Гакуи была направлена прямо в спину ошарашенного Наои. Тут не нужно быть магом первого ранга, чтобы понять: атака — это смертный приговор. А маниакальная улыбка на этом белом лице — острие смертоносного меча, созданного исключительно для казни. — Н-нет, — едва выдавила из себя Май, приходя в сознание. — Если ты его убьешь, — тихо проговорила она, что сама себя кое-как услышала. — Стой! Не делай этого! — смогла-таки прокричать Май прямо перед тем, как Гакуя уже собирался опустить руку, в ладони которого сконцентрировалась опасная сила. — Что там происходит?! — раздался чужеродный крик с другой стороны на пару с множеством торопливых шагов. Май так и застыла с вытянутой рукой, обескуражено повернув голову в сторону звуков. Гакуя дернулся и остолбенел, растеряв всю клыкастую ухмылку. Глаза, огромные и раскрытые, также остекленели, и естественный свет стал рассеивать черноту, возвращая радужку в нормальное состояние. Трещины также исчезли с его лица. — А? — только и выдал Гакуя, словно проснувшись и не понимая, где сон, а где реальность. На его лице отразился шок, страх, снова удивление, а потом понимание, и вновь он испытал холодный ужас от того, что собирался сделать, поддавшись зову проклятья. Он со страхом посмотрел на Наою возле себя и, как ужаленный, отошел от него, прижимая руки к груди. — Ч-что? Что я т-только что? — мямлил он с дрожью в голове и бегающими глазами, смотря на свои раскрытые ладони. — Эй! — кто-то кричал за спиной, и голос был уже ближе, отчего Гакуя содрогнулся и испуганно повернулся. Группа студентов уже стояла чуть позади, все в спортивных костюмах, немного измотанные, но при этом от нынешней картины перед их глазами вдобавок еще и в край обескураженные. — Что здесь произошло? — на одном дыхании вопросил Мегуми, бросая взгляд то на тянувшую руку Май, то на перепуганного Гакую, то на еще одного парня, стоявшего на четвереньках на пыльной земле. — Потасовка? Драка?! — эмоционально заозиралась Нобара с рассерженным видом. — Гакуя-сан? — удивился заметивший проклятье Юдзи. — Гакуя-сан, что с вами?! — подметив бледность и испуг проклятого духа, Итадори без лишних расспросов ринулся к нему. Стоявшие позади второкурсники и ребята из Киото также не понимали и оттого еще не сообразили о сути происходящего. — Май! — заметив сжавшуюся на земле подругу, Мива и Нишимия на манер Юдзи побежали к ней, оттолкнув перед собой Мегуми с Нобарой, от чего последняя была крайне недовольна. Обе девушки уселись рядом с Май на коленях, расспрашивая о том, что случилось и как она себя чувствует, нужна ли ей помощь, а та, надломлено улыбаясь, попыталась их успокоить, но тут же скривилась, и ее таки вырвало кровью. Мива и Момо с ужасом переполошились, крича, что нужен врач. — Нехорошее это, — выдохнул Панда, стоя крупной фигурой позади всех ребят. — Маки, отведешь их к Иери? — спросил он, чуть наклонившись к девушке, на лице которой было довольно мрачное выражение. — Маки? Только вот смотрела она не на Май, а на парня с покрашенными волосами, что был рядом с Гакуей. Еще бы она его не узнала. Уж того, что бил и издевался над ней за всё подряд, она никогда не забудет. Маки не сомневалась: проклятый дух здесь ни при чем, если кто и способен тронуть Май, так это только этот сексистский ублюдок, рожу которого она бы с радостью разрисовала сама. — Маки! — легонько растормошил ее Панда, положив лапу на плечо. Выйдя из ступора, девушка вопросительно и все так же сохраняя образ гнева вперемешку с равнодушием покосилась на него. — Знаю, что тебе это лишняя головная боль, — спокойно сказал Панда, закрывая глаза в понимании. Маки же нахмурила брови. — Но у директора будут проблемы из-за всего этого. Конечно, мы к этому отношения не имеем и не знаем, что произошло. Но твоей сестре нужна помощь. Если не хочешь со всем разбираться, можешь помочь ей добраться до Иери. — Хм! Мне твои подачки не нужны! — хмыкнула она с оскарбленным видом, смахивая котистую лапу со своего плеча. — Сама знаю, что делать! — заносчиво сказала она и направилась к группе девчонок. Панда, на удивление, никак не обиделся на ее поведение, потому что знал, что она так пытаеться скрыть свое смущение и заботу. Оттого он глупо улыбался, двигая медвежьими ушами. — Так, ну с одним, можно сказать, разобрались, — облегченно кивнул он и повернул морду к Гакуе, возле которого крутился взволнованный Итадори. Вид у проклятья был и впрямь не ахти, аж смотреть больно. — А что нам с ним то делать? — Тунец! — привлек к себе внимание Тогэ и пальцами, изображая телефон, повел возле уха, а потом указательными коснулся век, а большими — ниже глазниц, соединив их кончики возле носа, после чего растёр в обе стороны до висков. — Позвонить Годжо? — тут же догадался Панда, задумавшись. Тогэ часто закивал головой. — Мегуми, — обратился он к парню. — Можешь сообщить об этом Годжо Сатору? — спросил он у смотревшего на него Фушигуро. Разумеется, Мегуми сразу же помрачнел и надул губы, однако за телефоном все равно полез, хоть и с явной неохотой. — А почему именно учителю Годжо? — не понимала такого решения Нобара, подойдя ближе к Мегуми и смотря в его телефон, чем вызвала гримасу злости. — Директор говорил мне, что он несет ответственность за него, — ответил Панда, а Тогэ согласно закивал. — Если кто и должен знать первым, так это точно Годжо Са… — ААААААААААААА!! Не успел он заговорить, как уже, казалось, унявшуюся обстановку нарушил яростный вопль. После него окружение накрыла мрачная тишина, и все с изумлением дернули головы в сторону крика. — Гакуя-сан! Гакуя-сан, что с вами?! — обеспокоенно спрашивал Юдзи у резко упавшего на колени Гакую. — Ааааааааа! Больно! Больно! Больно! БОЛЬНО!!! — остервенело орал Гакуя, вцепившись руками в лицо. От его криков душа, подобно стеклу, трещала. То, как он крутился из стороны в сторону, сидя на коленях, и верещал на всю округу жалобно и отчаянно, у любого бы вызвало ужас и боль. — Глаза! Мои глаза горят!!! Мне ужасно больно!! Он упал на землю и стал кататься по земле, не переставая неистово вопить. Волосы взлохмачены, идеально чистая одежда испачкана, он дергал ногами, не отпуская руки от лица. Юдзи также сел на колени и быстро схватил его за кисти рук, не позволяя проклятому духу вырваться из его хватки. Хотя, судя по напряженному лицу Итадори, сила у обезумевшего проклятья была немаленькая. Понимая, что один он ничего толком не сможет, Юдзи резво повернулся к остальным и крикнул: — Кто-нибудь, позвоните Годжо-сэнсэю! И помогите мне! Иначе Гакуя-сан себе навредит! Только он договорил, как Гакуя стал пинать ногами воздух. Он рвался из стороны в сторону, и Юдзи пришлось лечь боком ему на худой живот, придавив своим весом. Руки, на счастье парня, дух пока не использовал, чтобы отбиться. Вот только ситуация опасная, и бог знает, что произойдет дальше. Удерживать его плечи Юдзи долго не мог. — Да как будто мы сами что-то сможем! — громко рявкнула Нобара с грозным лицом, однако ее хмурые брови тут же вздернулись, и она сама полезла за телефоном в карман. — Фушигуро! Ты дозвонился учителю?! Мегуми с напряжением на лице молчал, слыша лишь гудки. Его руки вспотели, а по пяткам словно сотни иголок прошлись. От криков Гакуи ему становилось не по себе. И не только ему. Девушки из Киото с округленными глазами неотрывно смотрели на извивающегося Гакую. Май, и до этого выглядящая плохо, стала совсем мертвенно бледной. Нишимия с непониманием и страхом не отрывала глаз, а Мива от каждого крика девушки сжимала голову в плечи и морщилась, жмурясь и пытаясь отвернуться. В конце она не выдержала и закрыла уши руками. Панда и Тогэ уже были возле Юдзи и пытались заговорить с Гакуей, но тот полностью слетел с катушек от боли. Гакуя никого не слышал, его крики агонии, казалось, могли заглушить рев вулкана. Несмотря на удерживания Юдзи, он не переставал брыкаться и вопить о том, как у него болят глаза. Само собой, он никого и не видел, так как глазные яблоки просто резало раскаленным огнем. В оставшихся зачатках разума он не понимал, почему ему так больно. Будь он человек, то ладно, но как древний проклятый дух он должен привыкнуть к боли. Она не должна так явственно ощущаться для него. Гакуя был уверен, что когда он придет в себя, ему будет ужасно стыдно за то, как он себя вел. Вот только сейчас разум ему не ведом, он просто хочет это прекратить. Только в его раскаленный мозг пришла мысль вырвать себе глаза, как чьи-то руки вцепились ему в кисти и попытались оттащить от лица. В результате Гакуя не смог вонзить пальцы в глазницы, а лишь царапал лицо. — Молодец, Тогэ! — спешно похвалил Панда, пока сам паренек дрожал и хрипел от напряжения, пытаясь удержать руки Гакуи, как и Юдзи. — Вы уж извините, я своими лапами могу ему навредить, так что помогу лишь в случае острой необходимости. Что там у тебя, Фушигуро?! — Не отвечает! — прокричал Мегуми, с силой сжимая телефон, и с гневом клацнул зубами. — Черт! Быстрее будет добежать! — Э-эй! Фушигуро! Я с тобой! — закричала поначалу немного растерянная Нобара, прежде чем побежать за Мегуми. Итадори лишь попросил их побыстрее найти и привести помощь, а сейчас ему приходилось прикладывать силы, чтобы удержать проклятого духа на месте. Сила его была неизмерима, даже при том, что Инумаки-сэмпай тоже ему помогал. В это время в горах, среди заросшей местностью деревьями, сидя на одной из толстых ветвей, стояли две фигуры в темных одеждах. Уложенные черные волосы и взлохмаченные белые двигались на ветру, на их лицах одинаковые самодовольные ухмылки, в пустых глазах нет ничего, если к ним долго присматриваться, то можно понять, что они и не люди, пусть и выглядят как таковые. — Похоже, ситуация становится чутка… нестабильной, — усмехнулся беловолосый парень, присев на корточки, и, сощурив ярко-голубые глаза, заинтересованно прижал руки к подбородку, слегка наклонив голову на бок. Черноволосый рядом с ним мягко вздохнул. — Из-за этой печати мы более не можем попасть на территорию самого колледжа, — непринужденного говорил он, засунув руки в карманы широких штанов. — Печально, пока мы ничего не можем сделать, кроме как наблюдать из далека. — Почему матушка запретила нам вмешиваться? — с досадой спросил первый, подняв на собеседника возмущенный взгляд. — Мы же сказали ей, что этот Гакуя опасен, раз знает так много. Но она… — Ты смеешь сомневаться в её приказах? — перебил второй уже более суровым тоном. Они смотрели друг на друга в жестоком молчании, и глаза их загорелись, как первые звезды на ночном небе. Яркие и раскаленные. Во взгляде их не было и намека на человечность. Казалось, они были готовы растерзать друг друга в любой момент, но сдерживались. В конце концов беловолосый закрывает глаза и раздраженно выдыхает, отворачивая голову в сторону. — Да ну тебя~! — лениво протянул в наплевательской манере. — Сугуру. Ты вечно так остро реагируешь, когда речь заходит о матушке, — как бы невзначай напомнил он, зевая. Тот, кого называли Сугуру, тоже отвернулся и горделиво вздернув нос, хмыкнул на подобное замечание. — Мы были рождены матушкой для того, чтобы помогать ей во всем, — важно напомнил он. — Сама цель нашего существования — служить и угождать всем ее прихотям. Мы должны гордиться этим, Сатору. — Да горжусь я. Горжусь! — отмахнулся Сатору и надул губы. Спустя несколько секунд он вновь заговорил: — Вот только матушка очень недовольна с тех пор, как этот Гето Сугуру, пришел в наш дом. Она не доверяет ему, и это правильно, но почему-то она еще и зла. Говорит, что этому мерзкому монаху нельзя доверять. — И из-за этого нам нужно быть начеку вдвойне, — серьезно выдал Сугуру, сощурившись. — Пока матушка не обвыкнется к новым сосудам, она уязвима. — И учитывая все это, она просит нас пока просто наблюдать? — уточнил Сатору, вопросительно покосившись в сторону невозмутимого Сугуру. — Значит, от нас пока большего и не требуется, — спокойно ответил черноволосый, смиренно прикрывая глаза. Сатору вновь вздыхает, потрепав голову. — Тогда будем делать то, что просят. Только, Сугуру, — Сатору выпрямил ноги, и они поравнялись по росту. — Помнишь, матушка просила найти замену дракону? Сугуру вяло вытягивается в лице, а Сатору с азартом оскаливается. — Можно считать, что я выбрал неплохого кандидата на будущее~.