Фракталы времени

      Волдеморт нутром чувствовал: что-то назревает. Однако он никак не мог сосредоточиться на проблеме — все мысли были посвящены Гермионе. Девчонка, не объяснившись и не предупредив, молча сбежала в Америку. И ладно бы сама, но с ней был Дамблдор — это раздражало. Волдеморту не нравилось, что эти двое проводят время вместе здесь, в Англии, по долгу службы ли или по другим причинам, что уж говорить о пребывании вдвоем в чужой стране.       Взгляды, которыми девушку одаривал Альбус, та, кажется, не замечала или не хотела замечать, а на все упреки Волдеморта отмахивалась и с полной уверенностью заявляла, что она-то Дамблдора точно не интересует. Абсолютнейшая глупость.       За неимением другого выхода, Волдеморт даже обратился с вопросом к Нобби, но тот сделал вид, что не в курсе причины ее поспешного отъезда. И ему вообще-то можно было бы поверить, если бы с самого первого дня каникул парень чуть ли не прописался в поместье Грейнджер. Это значило, что та оставила для него камин открытым намеренно. Не то чтобы Волдеморт был против — терпеть грязнокровку в своем доме не хотелось, а раз Гермиона такая лояльная, то пусть он лучше проводит время у нее. Но ему не нравилось, что решения принимаются за его спиной и не им.       Обычно, стоило наладиться одной сфере его жизни, как под откос шла другая. Сейчас же во всех аспектах зрело нечто. Ему казалось, что Вальбурга и Итан что-то затевают. У него не имелось доказательств, но обычно ощущение приближения чего-то плохого Волдеморта не подводило — он, например, предчувствовал, что с Грейнджер не будет все гладко, и оказался чертовски прав. Она слишком влияла на него — рядом с ней Волдеморт получал долгожданный отдых и разрядку, но она же могла легко вывести его из себя, погрузить почти в кататоническую ярость.       Волдеморт не собирался оставлять ни одну из ситуаций без контроля, но начать решил с того, что казалось проще.       

-

      Негромкий хлопок, сопровождаемый золотистым сиянием, ознаменовал прибытие — портал сработал. Вслед за первым, раздался точно такой же второй хлопок, и на соседней площадке появились две фигуры.       Гермиона, не удержав равновесия, пошатнулась, но Дамблдор ее трепетно придержал, словно она кукла, которая может разбиться.       Почувствовав на себе взгляд и еще не до конца выпрямившись, она подняла голову.       — Марволо? — протянула удивленно.       Тот расправил плечи и скрестил руки на груди. Его взгляд впился в ладонь Дамблдора, покоящуюся на локте Гермионы, а после переместился к ее глазам.       — Полагаю, мистер Риддл и есть обещанный Министерством переводчик, — произнес Альбус.       Он, наконец, отпустил Грейнджер.       — Верно, — ответил Волдеморт. — И это не мое имя, Дамблдор, — почти прорычал он. В два шага преодолел разделяющее их расстояние и, вцепившись, возможно, чуть сильнее чем требовалось в плечо Грейнджер, направился к выходу из комнаты. — С тобой мы поговорим позже, — прошипел он.       Гермиона попыталась выдернуть руку, но он лишь крепче сжал пальцы.       Закончив стандартную процедуру регистрации и заказав обратный порт-ключ до Англии, они вышли в коридоры здания магического управления СССР и направились теперь к площадкам для трансгрессии.       Волдеморт ненавидел себя и собственные чувства — при виде Грейнджер он ощутил странное умиротворение и почти спокойствие, словно в эти несколько дней разлуки не жил без нее. Такая зависимость от другого человека его пугала. Он понятия не имел, когда успел настолько запустить ситуацию.       Порой он задумывался, не лишится ли чувств, если сотворит еще один крестраж? Он бы с удовольствием избавился от них.       Благо это приятное отравляющее тепло, разлившееся внутри из-за Гермионы, компенсировалось острыми шипами, появившимися от присутствия Дамблдора.       Грейнджер, по мнению Волдеморта, должна была ценить, на какие жертвы он ради нее шел.       — С кем остался Нобби? — спросила девушка; ее голос эхом разнесся по пустым коридорам.       Нет, все же ее заинтересованность в мальчишке чертовски раздражала.       — За ним присматривают, — бросил Волдеморт; не стал уточнять, что присмотром занимаются ее же домовые эльфы.       Ему не терпелось поговорить с ней и высказать все, что думает о ее идиотских привычках. Он старательно сдерживал себя, успокаивая тем, что рано или поздно они останутся наедине.       

-

      Путники втроем трансгрессировали к границе поселения и плотного строя деревьев — лес обрамлял северную часть деревни. Невысокие постройки из самана, находящиеся в низине, расстилались рябой гладью — отличались лишь цвета крыш: желтые или темно-синие — и не удивительно, что на фоне поселка выделялось величественное здание Колдовстворца. Школа возвышалась над озером, расположенным прямо напротив леса — у южной части поселения. Если не знать наверняка, можно было решить, что замок стоит на воде; на самом же деле под ним находился небольшой остров.       Волдеморт хорошо знал это поселение — Ведьмину деревню. Когда-то ему довелось здесь прожить несколько месяцев; тут же он познакомился с Долоховым. Волдеморт успел завязать общение со многими людьми, и местная преподаватель прорицаний, с которой они сблизились, напоследок тогда заявила, что он еще вернется сюда за своим сердцем. Он всегда внимательно относился к предсказаниям, пророчествам и знакам, а потому не забыл ее слова.       И мысль о том, что его сердце — Гермиона, вдруг напугала еще сильнее, чем собственные чувства.       Девушка же, не ведая о его терзаниях, внимательно слушала Дамблдора — тот рассказывал ей об устоях волшебников в СССР.       — В отличие от других стран, их поселения обособлены полностью, и даже за разговор с маглами здесь строго наказывают.       — А как же маглорожденные? — удивилась Гермиона.       Дамблдор пожал плечами.       — Их с удовольствием принимают в Шармбатоне — дают лишний год на изучение языка.       — Ужасно, — произнесла девушка и покачала головой.       Волдеморт не был с ней согласен, но предпочел за благо промолчать. Когда он очистит Англию от грязнокровок, Грейнджер поймет, насколько ошибалась — обществу без них будет куда лучше.       — … это самое крупное поселение, — продолжал Дамблдор. — Пансион в Колдовстворце не для всех — только для детей из других городков. Но основное население проживает здесь, в Ведьминой деревне, — родителям не так просто расставаться с детьми на десять месяцев в году. К тому же путешествовать в России приходится на куда большие расстояния.       Грейнджер понятливо кивнула. Она не сдерживала себя — озиралась, не скрывая интереса и восторга. Волдеморт ее понимал, потому что и сам, когда впервые попал сюда, не мог перестать жадно рассматривать все, до чего дотягивался взор.       Пожалуй, поселения в России отличались ото всех волшебных деревушек и городов, в которых Волдеморту удалось побывать. Несмотря на абсолютно раздельное существование с маглами, они развивались параллельно и ни в чем не отставали.       Маглы строили многоэтажные здания — маги усложняли чары незримого расширения и осваивали подпространства, отчего численность волшебного населения в СССР считается самой большой в мире.       Маглы создавали наземный и воздушный транспорт — волшебники использовали ступки или ковры-самолеты для перемещений на дальние расстояния, вместо того чтобы терпеть неудобства от полета на метле.       Маглы развивали телевидение, радио и телефоны — маги в России пользовались зачарованными блюдцами для трансляций одного и того же изображения большому количеству людей, а с помощью волшебных шкатулок обменивались сообщениями, вместо того чтобы отправлять письма совами.       Магическое сообщество этой страны импонировало Волдеморту. Ему нравилась нынешняя политика здесь — жесткая, но справедливая.       По мере приближения к озеру общее внимание переключилось на здание школы, и даже Волдеморт почувствовал, как раздражение, вызванное близостью Дамблдора, постепенно уступает знакомому трепету: Колдовстворец — воистину одна из самых таинственных школ. Замок занимал целый остров, и часть этажей уходила и под воду — настолько много студентов здесь обучалось. Пространство постоянно увеличивалось — достраивались этажи и целые башни, так что не осталось ни единого свободного клочка земли.       Добирались до школы на двух лодках, которые заскользили по водной глади, стоило волшебникам рассесться. Несмотря на то, что Грейнджер заняла одну лодку с ним, Волдеморту казалось, что девушка находится бесконечно далеко.       

-

      Стоило им сойти на берег, как их тут же окликнули.       — Здравствуйте! Добро пожаловать в Колдовстворец.       Волдеморт приложил руку козырьком, прикрывая глаза от слепящего утреннего солнца, и поднял взгляд на голос. Мысленно усмехнулся — Русские традиционно встречали с хлебом и солью. Буквально — на холме неподалеку стояли два волшебника и волшебница; в руках оба мужчины держали по караваю, а в углублении в центре выпечки располагалась солонка.       — Здравствуйте, Анна, — произнес Волдеморт и жестом предложил спутникам двигаться вперед. — Это Анна Васильевна Мороз — директор Колдовстворца, — пояснил Гермионе, и та благодарно кивнула.       Стоило им подойти к волшебникам и отломить по кусочку каравая, оба мужчины исчезли с тихим хлопком.       — Рад вас видеть, директор Мороз, — произнес на ломаном русском Дамблдор.       — И я вас, директор Дамблдор, — с заметным акцентом проговорила Анна. — Пройдемте в школу.       Ранние солнечные лучи выкрашивали белоснежные стены замка в нежно-розовый, а блики от воды оставляли желтоватые разводы, добавляя замку загадочности.       Несмотря даже на удаление острова от берега, шум волшебных тварей из леса никуда не исчез. Волдеморт знал, что каждое магического поселение в СССР окружено густыми лесами, а концентрация существ в них много больше, чем в Запретном. Некоторые виды животных и вовсе отсутствовали в Англии или же их было крайне мало — тех же единорогов в СССР водилось столько, что оставалось лишь позавидовать.       Неудивительно, подумал Волдеморт, что они всегда принимают участие в соревнованиях по зельеварению — с таким количеством ингредиентов в свободном доступе просто грех не преуспеть в этой тонкой науке.       — Предлагаю сначала обсудить Турнир, — обернувшись, проговорила Анна, — а после я покажу ваши комнаты, в которых вы сможете отдохнуть перед пиром.       Волдеморт перевел ее слова для Гермионы и Дамблдора, и они вместе направились к кабинету директора.       Пусть лестницы здесь не меняли направление, путь занял приличное количество времени. Не в последнюю очередь потому, что Гермиона останавливалась у каждого окна — вид действительно открывался потрясающий: башни замка и гладь озера с одной стороны, Ведьмина деревня, окруженная лесом, — с другой; или водяные, которые словно почувствовали внимание и устроили целое водное шоу. Грейнджер задерживалась у каждого зачарованного блюдца, которое меняло картинку, когда по нему перекатывалось яблоко. И, конечно же, она приняла предложение директрисы посетить библиотеку — Волдеморт видел, как вспыхнули глаза девушки, стоило той оценить масштабы. Книжные полки занимали целую башню, прилично возвышающуюся над землей и уходящую даже вглубь. Богатейшая волшебная библиотека — ради нее Волдеморт и выучил русский язык. Тогда директором являлся супруг Анны Васильевны — Иван, и мужчинам легко удалось договориться: Волдеморт целый семестр преподавал английский в школе, за что имел неограниченный доступ к знаниям.       Оба директора разделяли взгляды Волдеморта и даже предлагали ему остаться в СССР, но тот считал, что большую пользу способен принести своей стране.       Добравшись, наконец, до кабинета, все четверо расположились за круглым столом. Анна Васильевна, в отличие от супруга, предпочла сразу взяться за дело, а не растрачивать время на пустые разговоры.       — Мы отправим десятый и одиннадцатый классы, — произнесла она, и Волдеморт тут же перевел ее слова. — Меня устраивает, что участие смогут принять только совершеннолетние.       — На чем они планируют добираться? — спросил Дамблдор.       Волдеморт ясно чувствовал и наслаждался тем, что директору очень некомфортно зависеть от него, но его вопрос все же перевел.       — Полагаю, мы воспользуемся ковром-самолетом или ступками, — ответила Анна. — В Хогвартсе хватит места для проживания двух делегаций?       — Конечно, — уверенно кивнул Дамблдор.       — Насколько мне известно, Фонтейн планирует сопровождать детей, — произнесла директор. — От нашей школы отправится Иван — он хорошо знает английский. Я лишь поприсутствую на первом ужине и объявлении участников Турнира. На больший срок замок оставить не могу. — Она развела руками.       Волдеморт перевел ее слова, и Дамблдор снова кивнул. Он подал знак Гермионе, и та, покопавшись в сумочке, достала стопку пергаментов.       — Мы обсудили с директором Фонтейном этапы соревнований, — проговорил он. — Агильберт очень настаивает на том, что первое состязание должно стать зрелищным, и предлагает использовать драконов, зуву или василиска.       Анна Васильевна заинтересованно склонила голову к плечу и сделала несколько пометок на бумаге.       — Василиск — звучит достаточно внушительно…       — Но эти создания представляют огромный риск для определенной категории учеников, — мягко произнес Дамблдор.       Директор Мороз, прищурившись, посмотрела на Дамблдора.       — Вы всерьез полагаете, что кубок может выбрать рожденного от не волшебника?       Волдеморт перевел ее вопрос и тоже повернулся к Дамблдору; от его взгляда не укрылось, как Грейнджер дернулась, явно собираясь что-то сказать, но была остановлена ладонью директора. Она на прикосновение не отреагировала, словно ничего особенного не произошло, и Волдеморт почувствовал поднимающуюся злость.       — Это вполне возможно, — спокойно произнес Дамблдор, мягко улыбнувшись. Волдеморт знал наверняка, что кубок выберет грязнокрового Нобби Лича — лично этому собирался поспособствовать. Однако ничего против василисков не имел — наоборот, перед ним замаячил вполне реальный шанс избавиться от мальчишки пораньше. Дамблдор, не подозревая о планах Волдеморта, продолжал: — Думаю, нам следует отложить на время соревнований свои предубеждения. Кроме того, нам пришлось также согласиться на участие в Турнире оборотней и вампиров. Так что маглорожденные, — он выделил это слово, — не самая большая наша проблема.       Мороз с непроницаемым выражением лица выслушала переведенные слова Дамблдора, а после кивнула.       — Мы способны справиться со своими эмоциями, — проговорила она. — Но не могу обещать, что дети будут столь же дипломатичны.       Спустя длительное время они, наконец, закончили обсуждение, и Анна Васильевна проводила гостей к общежитиям, пообещав прислать кого-нибудь за ними вечером.       Дождавшись, пока директриса исчезнет, Волдеморт кивнул Дамблдору и подтолкнул Гермиону к двери одной из выделенных для них комнат.       

***

      Они наконец остались наедине, и Гермиона приготовилась защищаться как морально, так и физически — крепче сжала палочку в кармане мантии. Волдеморт пребывал в ярости; его недовольство ощущалось кожей — волоски на руках встали дыбом, — а в воздухе витал отчетливый аромат озона. Такого Волдеморта Грейнджер справедливо страшилась — она имела представление, что он может выкинуть, хотя и понимала: самое страшное — убить ее — он в чужой стране не посмеет.       — Я жду объяснений, — потребовал он.       Его напряженная фигура неподвижно застыла у окна — он, видимо, старательно сдерживался все это время, и сейчас его нервы были на пределе — и Гермиона наверняка восхитилась бы открывающимся видом, чтобы оттянуть время разговора еще ненадолго, но мужчина просто приковывал взгляд к себе.       — Что именно ты хочешь услышать?       Грейнджер старалась говорить спокойно, но слегка дрожащий голос выдавал ее страх.       Волдеморт резко повернулся на звук и прожег Гермиону грозным взглядом.       — Почему ты сбежала? — рыкнул он, но ответить не дал — сразу продолжил: — Почему ты всегда сбегаешь? Что, черт возьми, руководит тобой в такие минуты?       Он дернулся было в ее сторону, но заставил себя остаться на месте, когда Грейнджер в ответ на его колебание отшатнулась. Вопреки ожиданиям, он не выглядел довольным произведенным эффектом.       — Я не сбегаю…       Что-то взорвалось слева от Грейнджер — кажется, масляная лампа, — и та инстинктивно прикрыла голову и съежилась. Медленно приоткрыв глаза, заметила на светлом деревянном полу свою тень, а вокруг — небесно-голубое свечение. Она выпрямилась и увидела растянувшийся в воздухе щит Протего, которым Волдеморт укрыл ее тело от летящих осколков.       Мужчина щелкнул пальцами, и кусочки стекла склеились, принимая форму лампы — только теперь она вся оказалась в мелких трещинках.       — Не ври мне, — произнес Волдеморт и направился в ее сторону. — Или себе — не знаю уж, кого ты пытаешься обмануть. Ты то подпускаешь меня, то отталкиваешь. То любезна, то огрызаешься. И это, поверь, я еще способен вынести — возможно, это и есть то, что привлекает в тебе — твоя своенравность. Но то, что ты раз за разом уходишь от проблемы — это заставляет меня нервничать, Гермиона, — добавил мрачно. — Всякий раз, когда ты бежишь от меня, ты словно разбиваешь стекло, а я после пытаюсь его склеить. Но оно уже не становится таким, как раньше. — Он указал на лампу, словно та является наглядным примером их отношений. — Ты сбежала, когда узнала про того проклятого гиппогрифа. Сбежала, когда на приеме я объявил нас парой. Что на этот раз?       Он вторгся в ее личное пространство и, медленно опустив руку в карман Грейнджер, заставил ту разжать ладонь и выпустить палочку. Гермиона задыхалась от возмущения. То, как он вывернул ситуацию, выводило ее из себя. Первоначальный испуг полностью исчез, и на его месте вырос гнев, по силе не уступающий злости Волдеморта.       Она посмотрела на него, высоко подняв подбородок.       — Как еще я должна была, по-твоему, поступить?       — Поговорить, — рыкнул Волдеморт, подталкивая ее к стене. Грейнджер прижалась лопатками и затылком к камню, мечтая просочиться сквозь него. — Разве это трудно? Просто сказать, что тебя не устраивает?       Гермиона нервно рассмеялась и уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть.       — Что я должна сказать? О, знаешь, мне не нравится, когда ты используешь мою внешность, чтобы выкрасть собственного приемного ребенка. Мне неприятно, когда ты лжешь мне в глаза о том, что сожалеешь. — Она так старательно контролировала голос, что все ее тело задрожало от сдерживаемого крика, а к щекам прилил жар. Кончики пальцев, прижимающиеся к мужской груди, покалывало от вырывающегося наружу волшебства. — Ты мне отвратителен!       Одной рукой Волдеморт обхватил ее запястья, другой скользнул к горлу и несильно сдавил.       — С чего ты вообще взяла…       — О, да, на это потребовалось время, но в итоге картинка сложилась идеально, — выплюнула Гермиона. — Кому кроме тебя было выгодно, чтобы и Альфард, и Нобби исчезли? Кто кроме тебя знает нас настолько хорошо?       — Это всего лишь твои предположения…       Гермиона зарычала с досады. Магия все же вырвалась синеватым разрядом и прошила грудь Волдеморта — мужчина выпустил ее руки и отшатнулся.       — Конечно, — уже не сдерживаясь воскликнула Грейнджер. — Как и нападения на дома маглорожденных — это тоже выгодно только тебе! Я знаю, что ты собирал сведения о них!       Атмосфера в комнате мгновенно переменилась: потрескивающий от напряжения горячий воздух будто резко остыл на несколько градусов.       — Откуда тебе это известно?       Голосом Волдеморта можно было заморозить целое озеро, окружавшее школу.       Гермиона ощутила, что отступивший на время страх возвращается, но решительно задвинула это чувство подальше.       — Это не важно…       — Нет, это, блядь, важно, — рыкнул он, делая шаг вперед. — Что еще ты знаешь?       Грейнджер невольно отступила назад и влево — в сторону выхода, но Волдеморт манёвр разгадал и взмахом палочки запечатал дверь.       — Выпусти меня, — попросила Гермиона.       — Что еще тебе известно? — спросил Волдеморт, схватив ее за плечо и встряхнув, заставляя посмотреть на него.       Она покачала головой.       — Ничего.       — Ложь. — Он вновь толкнул девушку к стене и, подняв палочку к ее виску, произнес: — Легиллеменс!       Грейнджер на короткое мгновение охватила паника. Опасаясь выдавать действительно важные секреты, она вышвыривала Волдеморту все образы и воспоминания, относящиеся к его вопросу: вот она в одной рубашке бежит по снегу и видит Антонина в компании егерей и тот злополучный список маглорожденных; вот Крауч говорит о разрушениях домов и лавок, которые принадлежат маглорожденным; а вот уже Гермиона читает объяснения Альфарда.       Волдеморт попытался скользнуть дальше, уйти глубже в воспоминания, но Гермиона, сконцентрировавшись, вытолкнула его из своей головы.       Они оба вспотели и тяжело дышали. Грейнджер чувствовала, что из носа вытекает струйка крови, но сил поднять руку и стереть ее не осталось. Девушка все еще была напряжена. Готовилась отдать последние силы на отражение новой атаки, если этой информацией Волдеморт не будет удовлетворен.       — Значит, ты поверила разыскиваемому преступнику, — проговорил Волдеморт.       Грейнджер, не сдержавшись, фыркнула.       — Он лишь породил во мне сомнения.       — Ты могла поговорить со мной.       Она подняла голову, посылая в адрес мужчины яростный взгляд. Стерла, наконец, кровь, которая добралась уже до подбородка.       — О чем? — раздраженно спросила она. — Что ты можешь сказать в свое оправдание?       Волдеморт отпустил ее плечо, но не отодвинулся.       — Мне не за что оправдываться, — ответил он. — Ни за треклятого гиппогрифа, ни за объявление о наших отношениях, ни за ту чертову ситуацию с Альфардом. Если у меня есть цель, я ее добиваюсь, Гермиона. Путь не имеет значения. А ты должна меня поддерживать. Если бы я был уверен, что ты выполнишь мою просьбу, мне не пришлось бы манипулировать тобой.       Теперь она рассмеялась.       — Потрясающе, — произнесла Гермиона и склонила голову к плечу. — А что же ты?       Волдеморт выпрямился.       — Я предлагал тебе свою помощь, когда она была необходима — любое здание в Центральном…       — Боже, остановись, — сердито бросила Гермиона. Она, пользуясь свободой передвижения, отошла от него подальше и обхватила свое подрагивающее от напряжения тело руками. — Ты даже не обсудил вопрос моей безопасности после своего объявления, о чем вообще речь? Я, конечно, понимаю, что это твоих рук дело — нападение на Хогсмид, но рисков теперь больше…       — Тебе ничто не угрожает, — перебил Волдеморт.       Грейнджер закатила глаза.       — Да что ты, — усмехнулась она. — Ты всем строго-настрого запретил причинять мне вред?       Волдеморт склонил голову к плечу.       — Это пока не в моих силах, — ответил он. — Но приставить к тебе охрану — вполне.       — Я не видела никакой охраны, — отрезала Гермиона.       — Это означает, что они хорошо выполняют свою работу. Кроме того, я усилил защитные чары твоего поместья…       Грейнджер почувствовала, что воздуха в комнате резко стало мало.       — Откуда ты узнал мой адрес? — возмутилась она.       — Фирма, которую ты нанимала для устранения тварей, находится в Центральном, — напомнил мужчина.       Боже, это было слишком, чересчур для Гермионы. Волдеморт осадил ее со всех сторон — теперь у него имелся адрес ее поместья, и нельзя просто закрыть от него камин. Он подкупил домовиков в Хогвартсе, и незримое присутствие мужчины ощущалось и в замке. Он, черт возьми, мог заявиться в школу практически в любой момент, будучи членом попечительского совета.       Она попыталась сбежать от него в другую страну, но даже здесь он ее не оставил в покое.       Грейнджер опустилась на узкую кровать и, опершись локтями о колени, запустила пальцы в волосы.       Она устала от него. У Волдеморта была странная философия, и Гермиона понимала, что просто не способна переспорить его или даже донести свою мысль. Он признавал только собственное мнение, только оно являлось правильным. И его уверенность настолько велика, что пошатнула ее собственную. Грейнджер всерьез задумалась, а не должна ли она была ему помогать, раз они вместе?       Это, конечно, сейчас не имело никакого значения. Озарение, которое посетило ее в Америке, намекало, что о собственных желаниях Грейнджер может забыть. Внезапное осознание, случившееся с ней менее суток назад, перевернуло все с ног на голову, так что Гермиона забыла о своей легенде и чуть не прокололась перед Дамблдором на глупой мелочи. Даже то, что она действительно волновалась о нем, не могло служить ей оправданием.       Гермиона несла с собой разрушения, и мысль, что она может навредить Альбусу, чуть не свела ее с ума. Понимание, что вредить придется Волдеморту, было ничуть не слаще.       Волдеморт сел перед ней и отвел ладони от лица.       — Случаются моменты, когда мне становится жаль, что я могу чувствовать, — отстраненно произнес он. — С тех пор, как ты появилась в моей жизни, таких моментов стало больше. Иногда, когда ты в очередной раз сбегаешь или меняешь маску, мне кажется, что ты ничего не чувствуешь, — это не звучало как обвинение. Скорее, Волдеморт ей завидовал. Он крепче сжал ее запястья в своих ладонях. — Но потом я вижу твое беспокойство о Нобби или Дамблдоре и понимаю: холодна ты только по отношению ко мне.       Внутри Грейнджер что-то ухнуло в бездонную бескрайнюю пустоту. Грудь сжалась, и новый вдох дался с большим трудом.       — Ты не посмеешь упрекать меня в этом, — хрипло произнесла она.       Правда была в том, что, зная Волдеморта, это являлось скорее завуалированной угрозой.       — Заставь меня поверить, что я ошибаюсь.