Истинная природа

Ганнибал смыкает зубы, впиваясь острыми клыками в плотную шею Уилла и прокалывает его кожу с характерным звуком. Все, что может делать Уилл, это только дрожать всем телом и судорожно дышать: ощущения захватили его с головой настолько, что ни двигаться, ни стонать, ни говорить что-то уже не получается. Хотя ему хотелось бы сказать «спасибо, Ганнибал». Спасибо. За принадлежность, за это чувство безопасности, от которого все тело сводит судорогой. Уилл чувствует дикую беспомощность, уязвимость, но вместе с тем колоссальную поддержку и защиту от своего альфы. Все 32 года Уилл Грэм жил без метки. И надо сказать, это накладывало определенный отпечаток на его существование и телесные границы. Он никогда не думал о том, что обязан быть чьим-то. И ненавидел саму концепцию такого нарушения собственной свободы. Но жизнь текла своим чередом и раз за разом, игнорируя свою природу и не находя себе места рядом с другим человеком, Уилл то и дело попадал в плохие и опасные для жизни ситуации, в которых его телесные границы бесконечно нарушались, альфы, беты и даже омеги бесконечно подавляли его и к середине жизни он уже имел довольно тяжёлый груз за плечами, состоящий из бесконечных домогательств, садизма и попыток изнасилования. Как ни странно, даже девушки-альфы регулярно делали это с ним и калечило это не меньше, чем насилие, происходящее от мужчины. Уилл не мог дать отпор, не мог решить это и не находил ресурса на защиту себя в собственной природе. Это одновременно ужасало его и раздражало. В какой-то момент он понял, что то количество боли, которое приходилось терпеть ему за все эти годы не сопоставимо с принятием своей природы. Ну и пусть бы был кто-то, кто оберегал бы его. И пусть бы ставил на нем свои метки. Но зато он всегда был бы в безопасности? Казалось бы, ответ был таким очевидным, однако сомнения то и дело терзали душу Уилла Грэма, и потому он всегда так и оставался один. Пока однажды не влюбился. *** Все везде говорили, как важно найти «нужные для себя» отношения. Альф в природе было мало. Женщин-альф — ещё меньше. Хотя Уилл даже не рассматривал женщину-альфу как что-то ему подходящее, ведь он, в конце концов, был мужчиной. Да, с репродуктивными органами и определенным складом. психики. Но все же мужчиной. Мысль о том, что кто-то должен быть «выше», властвовать над ним, быть морально сильнее — вводила его в ужас. Почему он должен идти в это? Это совсем не для него. Почему вообще существуют омеги, для кого и для чего они нужны? Как они вообще могут кому-то нравиться? Кажется, Уилл Грэм всю жизнь ненавидел себя за это. Поэтому искать что-то подходящее было абсолютно бесполезно. Куда лучше было всё время защищаться. Защищаться. Защищаться. Когда ты видишь, как твои границы ломаются под гнетом других омег и сильных альф — не поддерживать, а скорее уничтожать себя за это. Потому что родился «каким-то не таким». Почему нет мира, где вообще нет пола? И не потому что так было бы проще. А потому что так бы он меньше мог себя ненавидеть. Но от этой мысли ему было горько, очень горько, ведь тогда бы он был кем-то другим, не собой. А с другой стороны — зачем быть собой, если всё, что ты чувствуешь — сплошная боль?.. По ночам, когда на улицах было темно и тихо, Уилл откидывался на кровать и обнажал шею, как будто кто-то мог кусать его в нее. От мысли об этом становилось так спокойно, тепло, безопасно. Дыхание тот час же сбивалось и Уилл чувствовал, как между ног становится очень мокро — симптомы надвигающейся течки. Чтобы легко и сильно кончить, нужно было ввести в себя что-то максимально большое, до того большое, чтобы стало больно, очень распирающе, невыносимо — как происходило бы от узла, и Уилл конечно же делал это, чтобы расслабиться. Как только его организм стал развиваться во взрослый, он регулярно делал с собой это, и ему становилось так хорошо — безумно хорошо. До слабости и дрожи во всем теле. А ещё защищенно. Как будто никто больше не причинит ему вреда. Никто больше не будет внутри его тела. И ему так хорошо. Он нужен кому-то. Его тело кому-нибудь нужно… После оргазма в периоды течки на Грэма находила такая волна отчаяния и горя, что он невольно начинал плакать. Или его тошнило. От себя, от своего сильного в эти периоды запаха, от потребностей, которые он в себе ненавидел. Зачем это ему? Чтобы родить ребенка? Он и правда очень хотел ребенка. Его материнский инстинкт так сильно давил на голову, что, вероятно, потому его и привлекали бесконечные омеги-девочки, которые далеко не всегда были такими милыми, как в сказках. Когда говорили об их природе… Что такое «их природа»? Это ровным счётом ничего не значило — и омега, и альфа могли быть какими угодно, это зависело лишь от самого человека. И если Уилл был наивным, морально неустойчивым и стеснительным парнем, то другие омеги порой бывали крайне жестоки, надменны и коварны, из-за чего предавали его, унижали и причиняли боль. Если бы не это, Уилл бы, возможно, не так ненавидел бы себя?.. Но раз за разом, он шёл в эти нездоровые, странные и не нужные никому отношения, пытаясь доказать себе, что справится с опекой над омегой не хуже любого альфы. Он не хуже альфы. Он даже может брать под контроль… Внутри у Уилла снова все заныло от желания самому быть взятым. Закусив губу, омега уткнулся лицом в подушку, не желая разбираться с этим ужасом ещё раз. Ему почему-то представилось, что теперь его обнимает не альфа, а мама. Маме бы точно было все равно, омега он или нет, правда? Если бы только она не бросила его. *** Уиллу уже очень давно хотелось детей — как бы ты к себе ни относился, но против природы идти очень сложно, а у Уилла Грэма она была крайне сильной. Он бы даже мог усыновить ребенка, но он был один и не был богат. К 30 годам инстинкт был уже настолько сильным, что Уиллу хотелось чем угодно забить его, но ничего не было и поэтому он продолжал страдать. Чёртовы инстинкты раз за разом толкали его к ещё более слабым, ещё более.ущербным. В таком случае он мог оставить себе ещё одного «ребенка» и заботиться о нем, как будто сам его родил. Задумавшись об этом, Уилл невольно улыбнулся. Если бы он родил ребенка, он бы стал таким спокойным. Он бы мог оберегать своего щеночка и гладить, прижимать к себе, если он бы плакал… Поморгав, Грэм попытался взять себя в руки и не думать об этом — все равно рожать ему было нельзя. Он был до одури одинок, психически неуравновешен и очень неустойчив в отношении себя — кто знает, что ему захочется сделать с собой, если он родит? Чтобы справиться и выжить во всех своих ужасных чувствах, Уилл решил жить как можно дальше от людей. Там никто не трогал его во время течки, не домогался, там ему не было стыдно за себя и плохо. С собаками было намного проще и приятнее — их ласка и тактильный контакт были абсолютно не привязаны ни к чему, что было в Грэме — ни к слабой психике, ни к его полу и органам. Собаки любили его таким. И это давало ему хоть какое-то чувство комфорта. А потом он влюбился в Алану Блум. *** Алана была гаммой и могла делать со своим телом вообще что угодно. Она могла спать с мужчинами и женщинами, могла родить сама или оплодотворить омегу, если бы ей этого захотелось. И у Уилла ноги подкашивались при виде нее — Алана быстро взяла над непутевым детективом опеку, что ввело Уилла сначала в эйфорию, а затем и в катарсис. Как только Уилл Грэм видел любимую девушку, нежность и чувственность огромной волной затапливали его. Он едва держался, чтобы не наброситься на нее с поцелуями, и пожалуй, только его омежья природа не давала Уиллу делать это. Да и что он мог дать ей?.. Алана умилялась, заботилась, Уилл казался ей милым, по-детски наивным и слабеньким, таким же, каким он казался Джеку и всем, кто его знал. И чем сильнее Уилл с этим спорил, тем больше все вокруг умилялись. А это чёртово нервное заикание?.. Пожалуй, проще вообще никогда не выходить из дома. Как ни странно, добиться Алану Уилл бы не смог ни в каком ключе: ведь тот, кто положил на Уилла глаз, должен был избавиться ото всех конкурентов и запросто отнял Алану Блум у Уилла Грэма, потому что у него самого были планы на Уилла. Просто Уилл ещё пока не знал об этом. *** -Ты стесняешься своей природы? Прекрати это. Твоя природа прекрасна и удивительна. И от тебя идёт чудный запах, тебе не стоит забивать его этим ужасным дезодорантом. Я уже говорил тебе. -Мне так спокойнее. — Уилл поднял на Ганнибала синие глаза и даже не улыбнулся. Ганнибал Лектер был альфой. Уилл понял это как только увидел его. Более того, он был самым сильным альфой, какого Уилл только когда-либо видел. Рядом с Ганнибалом было защищенно до такой степени, словно он был Богом. Грэм был уверен на все миллион процентов, что рядом с Ганнибалом никто бы не обидел его. Всё внутри его тела мгновенно расслаблялось, как только он заходил в этот кабинет. Уилл не хотел уходить отсюда. Впервые в своей жизни в чужом доме и с чужим запахом повсюду ему стало безопаснее, чем в полном одиночестве. -Я же говорил тебе, ты мангуст. Джек и Алана просто не понимают этого. Ты уникален, в тебе живёт хищник и ты можешь быть опасен. Ганнибал говорил так, как будто внушает эту уверенность Уиллу. -Да, я хищник. — Гордо ответил психиатру Грэм. Сердце пропустило один удар и Уилл почувствовал, как щеки становятся горячее от смущения. Чего смущаться, если Ганнибал сам только что сказал ему это?! Не без волнения до Уилла дошло, что стыдно ему не просто так — Ганнибал в открытую заигрывает с ним. Но даже это он делал так культурно, так… Вежливо и ненавязчиво, что Уиллу хотелось только чтобы это происходило вновь и вновь. Никто и никогда ещё не разговаривал с ним ТАК. Тем более альфа. ОСОБЕННО альфа. Чего стоили только их вечные перепалки с Джеком, в которых он никогда не мог отказать, даже когда чувствовал, что границы трескаются и ломаются под чужим весом воли. С Ганнибалом все было иначе… Ганнибал рассматривал его как равного себе. Даже несмотря на то, что знал, КТО ОН, даже несмотря на то, что бесконечно обнюхивал (Следил за его циклом? Здоровьем? Потребностями?..). Уилл тихо выдохнул и заглянул Ганнибалу в глаза с откровенной просьбой продолжать. -Мне нужно сделать заключение для ФБР, я конечно же напишу, что ты здоров и всё в порядке. Никаких слов о течке и ни о чем даже близко подобном я конечно же писать не буду. Будем считать, что ты просто простудился, температура была очевидно высокой и это скрыть никак не получится. -Я знаю. — Уилл коротко кивнул, усиленно делая вид, что его абсолютно не смущает обсуждать подробности своих половых функций с малознакомым человеком. -Я также могу не писать в твоей карточке о том, что ты омега. Если ты беспокоишься, что это может повлиять на отношение к тебе у сотрудников. Я так понимаю, что они до сих пор об этом не. -Да, пожалуйста напиши, что я бета. — Быстро и едва ли не запинаясь тут же прервал Ганнибала Уилл. — Просто обычный бета. -Хорошо. Уилл поднял на Лектера глаза, пытаясь понять, зачем врач нарушает закон. Ради такой ерунды? Любой другой доктор бы уже обзвонил всех своих друзей, чтобы посмеяться над тем, что в ФБР, при работе с опасными преступниками работает жалкий омега, который даже с течкой самостоятельно не может справиться. Для чего это альфе? Ещё и доктору?.. Если кто-то узнает, что Ганнибал Лектер выписывает левые справки, ему ох как не поздоровится. Неужели Уилл и правда настолько сильно нравится ему?.. Грэму казалось, что даже сам Ганнибал не знал точного ответа на этот вопрос.