Истинная природа

Ганнибал крепко держит Уилла за бедра, разводя его ноги сильнее, и ритмично выбивается в его тело. Уиллу так хорошо, что он полностью расслаблен, он стонет и даже не понимает этого, всё происходит само. -Узел… Твой узел… Внутрь… Пожалуйста… — Почти скулит Ганнибалу Уилл и тот послушно врывается в его тело до самого основания. Узел распирает мягкие ткани и пульсирует, все внутри тела Уилла рефлекторно сжимается, не давая узлу выскользнуть, и от сладкого томящего распирания Уилл кончает. Кончает и просыпается. Обнаруживает, что живот у него мокрый. Кончает во сне, как подросток… Что за беспредел ему снился?.. Грэму очень стыдно, странно, неловко. Не то, чтобы ему никогда не снились эротические сны — снились, ещё как. Он же никогда ещё ни с кем не сцеплялся. Телу бешено хотелось этого. Ему бешено хотелось этого. Он знал, насколько это может быть приятно, поскольку сам иногда использовал подручные средства, чтобы вызвать внутри подобное узлу чувство распирания. Или покупал в интернет-магазине широкие вибраторы округлой формы, специально, чтобы не просто получить удовольствие, но и почувствовать себя востребованным. Нужным кому-то омегой, в которого хотят вбиваться, с кем хотят сцепляться, тело которого кому-то нужно. Быть хотя бы немного более уверенным в себе, чтобы не заикаться, чтобы руки не дрожали, чтобы можно было любить себя — таким, каким он был. Но днём Уилл отметал от себя все эти мысли. А после таких оргазмов ему все равно было стыдно или горько. Он сворачивался калачиком в своей кровати и лежал, уткнувшись в одеяло лицом, пока одна из его собак не запрыгивала на его спальное место, чтобы убедиться, что хозяин всё ещё жив. Но отдался Ганнибалу Уилл не поэтому. А потому что слепо влюбился в него и хотел позволять ему всё. Ему нравилось, как Лектер возится с ним. Кормит его, заботится о нем, изучает его. Ему было всё равно на то, кем был сам Ганнибал и что из всего ужасного предполагаемого он делал. Все равно было и на то, причинял ли он Уиллу боль, проводил ли над ним извращённые эксперименты, для чего усаживал в кресло, для чего оставлял дома. При этом сам Ганнибал не позволял себе лишнего до последнего. И это тоже льстило Уиллу. Уилл понял, что он хочет флиртовать со своим психиатром. Вредничать, капризничать и при этом ловить на себе взгляды, полные обожания. Довольно быстро до Грэма дошло, что Ганнибал, судя по всему, влюблён в него. Та жажда, с которой Лектер смотрел на него, ждал его, говорила только об этом. Иногда Ганнибал позволял себе даже не скрывать своего отношения и у Уилла внизу живота становилось тесно и горячо. В тот день, когда у Уилла началась течка, а препараты не помогали, он не мог работать. Его привязанность и манера Ганнибала его бесконечно опекать, заставила Грэма снова прийти в этот дом. Даже в таком состоянии он слепо шёл в объятия своего доктора и отдавал ему всю свою жизнь и всю свою безопасность. -Попробуйте эти препараты, но побочный эффект от них не очень хороший. Я не уверен, что вы сможете долго их использовать, ещё и в одиночестве. Ганнибал протянул Уиллу упаковку синего цвета и рецепт для приобретения препарата в дальнейшем. Уилл коротко кивнул и быстрым движением спрятал всё в сумку. -Смогу. Не важно. Я разберусь, спасибо. -На твоём месте я бы закрывался дома, брал выходной, я могу написать, что у тебя возникает какое-либо сезонное заболевание, если ты так не хочешь сообщать сотрудникам настоящую причину. -Джек итак считает меня тряпкой. Ты же видел, как он позволяет себе обращаться со мной. И я вынужден подчиниться ему. Каждый. Каждый Чертов раз. Уилл раздражённо выдохнул и плюхнулся в кресло. Лицо горело, но он не мог понять, от ярости ли или это просто очередные симптомы течки. -Уилл. Я вижу, что ты очень сильно не в порядке. И я бы предложил тебе не ехать домой, остаться у меня, тем более, что побочные эффекты этого препарата могут быть довольно.серьезными. -Тогда зачем ты даёшь его мне? — Удивился Уилл. -Хочу посмотреть. Подействует он или нет. Грэм почувствовал в этом тоне странные нотки. Каплю заботы, каплю медицинского интереса и немного.садизма? Пульс участился и Уилл также ощутил, что его одновременно раздражает то, что Ганнибал вытворяет, но одновременно и…привлекает до одури. Уилл невольно почувствовал себя оттраханным даже несмотря на то, что между ними не было даже поцелуя. Эта возможность целиком и полностью отдаваться во власть человека казалась дико привлекательной, хоть и немного неадекватной. -Хорошо. Давай попробуем. Ганнибал тихо вздохнул и подошёл к Уиллу вплотную. -Я всё же беспокоюсь. Давай на сегодня ты останешься здесь. Можешь спать на втором этаже. Я сюда никого не пущу. И останусь внизу. Потому что… Как бы я ни хотел быть вежливым и культурным, в твоём состоянии это может стать проблемой… Ну… Ты сам понимаешь. Грэм внезапно почувствовал приступ страха. И вместе с тем… Удивление? Желание? Он впервые понял, что не против чужого вожделения. Ещё ни разу он не разделял это от тех людей, что влюблялись в него, приставали или откровенно домогались. Он позволил себе мысль о том, что готов допустить такие риски. В голове всплыл образ сошедшего с ума от его запаха Ганнибала и это так польстило Уиллу, что тот едва не улыбнулся от предвкушения. Однако состояние здоровья совсем не располагало к флирту и привлечению альфы для любовных утех. Жар становился все сильнее, пот лил градом и думать было все более трудно. -Х-хорошо, Ганнибал. Я был бы не против остаться здесь. Сейчас я немного отдохну и поднимусь наверх. Ганнибал тоже куда-то отошёл. Уилл не знал, зачем — выпить лекарство, чтобы инстинкты не овладели разумом или получить разрядку, избавиться от запаха течного Уилла, которым пропах уже весь первый этаж… Уилл почувствовал, что между ног всё становится очень мокрым и прокладка, которые ему приходилось носить в этот период, уже вся целиком попиталась. Организм говорил ему срочно ложиться в постель с альфой и делать детей. Но у Уилла были совсем другие планы. И его крайне раздражало, что тело диктует ему, что делать. При этом, он испытывал искреннюю нежность ко всем процессам, что вели к деторождению. Внутри себя он был очень хрупким, чувственным омегой, который не только хотел, но и умел соблазнить, открыться, отдаться и даже забеременеть. Но все эти его «способности» уже давно были окрашены чем-то черным, неприятным и липко-тягучим. Уилл задремал прямо в кресле, в мыслях о своем прошлом. Вот ему 13 лет. Первая течка прошла год назад. Ему УЖАСНО не хотелось, чтобы она наступала, но при этом он хотел скорее вырасти и смириться со всем, поэтому ждал, что это наступит как можно скорее. Уже через год инстинкты вовсю кричали ему о том, что пора заводить детей. Тело словно говорило ему о том, что он уже способен зачать и выносить малыша. Психически Уилл тоже повзрослел очень рано. Он подумал, что, если бы так случилось, то можно было бы даже уйти из школы. И он бы обязательно справился! Научился бы пеленать и убаюкивать, кормить и укладывать спать. Это было бы такое счастье для него, что ему ничего бы не было жалко, даже школы! К тому же, он менял эти школы каждый год и здорово натерпелся от ребят за всё время обучения. -Как же ужасно, что ты не альфа. Я так мечтал о НАСТОЯЩЕМ сыне. О сильном альфе, который смог бы мне помогать, стал бы бизнесменом и возил бы нас в путешествия на своей крутой тачке. — Отец разочарованно выдохнул и закинул удочку в воду. 13-летний Уилл продолжал молча оттирать грязь от лодки, в которой они сегодня рыбачили. Возможно, если бы не это, Уилл бы сейчас убежал куда-нибудь. Хотя нет, не убежал, он всегда был очень покорным. -С тобой придется повозиться. — Продолжил отец. — Каши особой не сваришь. Радует только, что ты такой нелюдимый. И дети у тебя вряд ли могут быть. Если бы ты мне ещё и ребенка принес, я бы вообще повесился. Маленький Уилл Грэм сглотнул. -Значит я лучше, чем другие омеги?.. Отец посмотрел на Уилла и широко улыбнулся. -Ещё спрашиваешь! Конечно лучше! Мне вот эти все сопли не нужны. Дети, пеленки, быть дедушкой я никогда не собирался, мне тебя хватило одному воспитывать и я не хочу никаких детей больше. А если бы твой альфа сбежал, а ты бы на меня своего ребенка бросил? Э, нет, сынок, так дело не пойдет. Да и куда мы с ребенком? Наша жизнь не для этого. Мне вообще кажется очень странным, что на Земле произошли такие изменения. Раньше было всего два пола и жить было проще. Все подчинялись каким-то стандартам. Мужчины и женщины спали только друг с другом. А не так, как сейчас. Сейчас всё это странно и непрактично. Кому нужны мужчины-омеги? Я понимаю, если бы это была женщина. А ещё говорят «эволюция». Якобы это благо, что мужчинам теперь тоже дано рожать и что инстинкты наконец-то ведут человечество к природным потребностям. -Но… Когда люди совсем отдалились от своих инстинктов, они чуть не вымерли… И когда родить детей было уже некому, разве это не здорово, что любая пара теперь может стать родителями? — Неуверенно возразил отцу маленький Грэм. Отец нахмурился и перевел на Уилла свои зелёные глаза. -А ты как будто не видел, чем это в итоге заканчивается. Тысячи нежеланных детей, дети, которых бросили, дети, которые живут в нищете… Мы никогда бы не прокормили твоего ребенка. Так и хорошо, что ты не рвешься с кем-то встречаться. Сын, я не придираюсь. Родился омегой и родился. То, что тебе все эти любовные дела не интересны нам только на пользу. Я тобой горжусь. Уилл смущённо улыбнулся. -У других ребят и правда от этого бывают большие проблемы… -Вот вот! — Отец одобряюще похлопал Уилла по плечу. — А от тебя никаких проблем. Молодец, сынок. «Беспроблемные омеги только те, что не родят детей и не будут обременять семью своим существованием» — Думал Уилл в ту ночь. Он чувствовал, что его инстинкты, тело и психика пронзает что-то очень страшное и опасное. Что к его природе чувствуют что-то настолько ужасное, словно желают ему смерти. Он не должен быть. Не должен проявляться. Внутри ему было больно. Его хрупкое «я» плакало и не хотело мириться с происходящим. Всего пару дней назад он нашел в магазине поддержанных товаров книжку с заклинаниями и нашел там такое, которое использовалось для того, чтобы зачать ребёнка без альфы. Уилл понимал, что всё это детские сказки и это вряд ли сработает. Но каждую ночь он читал это заклинание и ложился спать с диким восторгом от мысли, что с утра у него в животе уже будет его ребёночек. Если бы так случилось, он был бы самым счастливым человеком на Земле. Но отец был прав. Без ребенка всем будет лучше. И если бы он стал хотя бы немного походить на альфу, может быть тогда отец ещё разок похвалил бы его. Может быть тогда он бы им гордился. Уилл убрал книжку в шкаф и больше никогда не использовал те заклинания. Он свернулся на кровати, обнял подушку и заплакал. У него и правда никогда не будет детей. Никогда. Он ни на что не годен — ни папу сделать счастливым, ни себя. Может и мама ушла потому что он омега. Может он всем испортил жизнь… По словам отца он догадывался об этом. Ему так хотелось бы хорошим, нормальным мужчиной. И даже то, что омеги за последнюю сотню лет уже обосновались как совершенно новый вид, не делало ситуацию проще и лучше. И сексизм в сторону таких «недомужчин» он видел регулярно. Если бы он родился женщиной. Но он даже не женщина. Ему вообще ни в чем не повезло. Пожалуй, он вообще никто. И даже если бы не было отца, даже если бы Уилл был взрослым, никто и никогда не захотел бы быть с ним и принять от него ребёнка. Потому что Уилл был ненормальным. С этими мыслями, наплакавшись вдоволь, мальчик уснул в ту ночь. И довольно быстро забыл об этих своих желаниях и подавил их, казалось бы, до самого конца. Никто и никогда не знал о нём таких вещей. И мало кто вообще был в курсе, что он омега. Уилл планировал прожить так всю свою жизнь. Пока не появился Ганнибал. Проснувшись, он обнаружил себя, переодетого, лежащим в кровати в совсем другой комнате. Хотя это, безусловно, был всё ещё дом Ганнибала. Уилл призадумался и на душе его потеплело. Ганнибал каким-то невероятным образом не стал насиловать его, даже несмотря на влияние течки?.. Раньше он слышал, что это вообще невозможно, но кажется, все в этом мире одна сплошная ложь. Уилл не без удовольствия отметил, что его ценность для Ганнибала настолько велика. И что он не тронул его (и даже отнес на руках и уложил в кровать) не только потому что был его врачом. А потому что, похоже, любил его.