САПР - том 1

Сансет Шиммер стояла у окна огромного авиалайнера, парившего в небе, и смотрела на горизонт Вейла, пока он пролетал над городом в направлении академии Бикон. Огромные серые башни возвышались над городскими улицами и упирались в небо, словно копья, торчащие из земли в тщетной попытке проткнуть брюхо воздушного корабля, который медленно и грациозно парил над ними. Старые башни из кирпича и кафельных плиток со шпилями и куполообразными крышами и плоские, квадратные современные небоскрёбы из стекла и стали возвышались над старыми кирпичными улицами и новыми, современными многоквартирными домами. Авиалайнер пролетал над ними, отбрасывая тень. За окном Сансет увидела ещё один лайнер, летевший параллельно их курсу, и на мгновение ей показалось, что он тоже может направляться к Бикону, но затем он отклонился от их курса, изменив направление. Возможно, пунктом назначения была коммерческая верфь города. Сансет ждала с некоторой степенью хорошо скрытого - если не считать хвост, дергавшийся взад-вперёд, - нетерпения, когда же этот корабль, двигавшийся хоть и грациозно, но медленно, достигнет пункта назначения - академии Бикон. Расслабься, Сансет. Семестр не начнётся без тебя. Но она так долго ждала этого. Четыре года упорного труда в Кантерлоте, чтобы добраться до этого места. Она терпела насмешки Рэйнбоу Дэш, покровительственно-фальшивое сочувствие Твайлайт Спаркл и эти ужасные, раздражающие акценты Рэрити и Эпплджек. Она терпела плохое обращение, оскорбления, предательство. Она выносила всё это как цену, которую сейчас была счастлива заплатить, чтобы достичь этого места. Это было место, где всё должно было начать меняться. Место, где она, наконец, заявит о своей судьбе всему миру. По крайне мере, она на это надеялась. Нотка беспокойства проникла в триумфальные мысли Сансет, заставив её сердце заледенеть, а хвост остановиться. Могла ли она быть в этом уверена? Могла ли она быть уверена, что с этого момента для неё всё станет лучше? Она подумала о том месте, где она сейчас находилась - о королевстве Вейл. Оно было не таким технологически развитым или могущественным в военном плане, как королевство Атлас, не таким старым и гордым, как королевство Мистраль, не таким диким и неукротимым, как королевство Вакуо. Оно находилось посередине четырёх королевств Ремнанта во всех отношениях, будучи ничем не примечательным, кроме своих притязаний на моральное лидерство, рожденных жертвами Великой Войны. Академия Бикон располагалась в Вейле, и сам Вейл был сияющим маяком для остальной части Ремнанта. Сансет выбрала Бикон потому, что, во-первых, ей не нравилась перспектива ещё четыре года терпеть атласовскую дисциплину, во-вторых, обученные Биконом охотники были повсеместно признаны лучшими в четырёх королевствах, и, в-третьих, королевство Вейл имело более прогрессивную репутацию в отношении прав фавнов в сравнении с Мистралем и Атласом. После того, что произошло в магазине пыли, у Сансет появились причины задуматься, так ли это было на самом деле. Это был всего лишь один человек, да ещё и старик. Я не позволила принцессе Селестии остановить меня, и конечно же я не потерплю неудачу в своих поисках судьбы только из-за одного старика, который владеет магазином пыли. Это мой последний шанс. Я схвачу его и буду беречь на протяжении всего своего пути. Сансет должна была стать охотницей. Она чувствовала это с тех пор, как впервые узнала о существах гримм. Единственной альтернативой в этом мире было стать каким-то маленьким и кротким, бессмысленным существом, ничтожным человеком, одним из множества. Она могла остаться в Эквестрии, если бы хотела такой судьбы. Только как охотница она могла бы добиться славы, к которой стремилась, и только в Биконе она могла стать первоклассной охотницей. Так что здесь она добьётся успеха, какие бы препятствия ни стояли перед ней. Она добьётся успеха, потому что единственной альтернативой была неудача, а она не позволит себе потерпеть её. — Привет, Сансет! Сансет посмотрела налево. Руби, недавняя знакомая из магазина пыли. Девушка с серебряными глазами. Сансет заметила их в ночь их встречи, когда Руби заговорила с ней возле полицейского участка. Её серебряные глаза представляли собой интригующее зрелище тогда, в темноте ночи, и казались не менее интригующими теперь, средь бела дня, на борту этого хорошо освещённого авиалайнера. Сансет никогда раньше не видела ничего подобного ни в этом мире, ни даже в Эквестрии. Было странно, что у этой девчушки было что-то настолько уникальное. Впрочем, этот интерес не особенно вызывал желание провести время с этой девушкой. Сансет сунула руки в карманы кожаной куртки и полуобернулась к Руби, что стояла и улыбалась ей. — Руби, верно? — Угу, — нетерпеливо кивнула Руби. Она посмотрела в окно. — Разве это не потрясающе? Сансет ещё раз выглянула в окно, в то время как центр Вейла продолжал проплывать под ними. — Я... видела и более впечатляющие города, — небрежно сказала она. В конце концов, она родилась и выросла в Кантерлоте, среди золотых шпилей, в сердце Эквестрии и резиденции самой принцессы Селестии. Она пролетала над сверкающим городом на колеснице, ведомой пегасами, кружила вокруг горы, когда золотые шпили мерцали, а белые башни сияли, как жемчуг и серебро в лучах утреннего солнца. Она стояла на балконе и видела, как высоко развевались знамёна на утреннем ветру, когда принцесса Селестия поднимала солнце. По сравнению с этим королевство Вейл не могло не показаться несколько банальным. — Более впечатляющие, — повторила Руби. — Ты имеешь в виду... Атлас? — Что-то в этом роде, — пробормотала Сансет. Она взглянула на Руби. — Как ты узнала, что я из Атласа? Руби пожала плечами. — Удачная догадка, — ответила она. Её взгляд и внимание были прикованы к городу внизу. — Все равно, — продолжила она. — Быть может, Вейл и не самое большое королевство в мире, но этот вид... он всё равно потрясающий. — В самом деле? — спросила Сансет ровным, незаинтересованным тоном. — И почему же? — Потому что здесь полно людей, — заявила Руби. — Людей, которых мы будем защищать, когда выпустимся и станем охотницами. Сансет была избавлена от необходимости отвечать на это, ибо их прервал чей-то голос: — Ооооо... Вы только посмотрите! У тебя появился друг! — Янг! — завопила Руби. — Это Сансет Шиммер, девушка, которая дралась вместе со мной в магазине пыли! Сансет, это... — Янг Сяо Лонг, — произнесла Янг, протягивая одну руку Сансет и кладя другую на плечо Руби. — Старшая сестра этого маленького героя. Янг Сяо Лонг была немного выше самой Сансет и шире в плечах. Её волосы были ярко-жёлтыми, и хотя они были не такими яркими, как двухцветный пылающий каскад волос Сансет, тем не менее они выглядели более ухоженными. Её глаза были фиолетовыми и весело мерцали, когда она улыбалась. Сансет вытащила руки из карманов, но руку Янг не взяла. — Сяо Лонг? Не Роуз? — Это сложно, — ответила Янг. Она пошевелила пальцами. — Ты пожмёшь мою руку или..? Сансет без лишних слов взяла её за руку. Янг крепко пожала её ладонь. — Итак, — начала Янг. — Ты та самая Сансет Шиммер, о которой я слышала. Сансет ухмыльнулась. — Зависит от того, что ты слышала. Янг усмехнулась в ответ. — Спасибо, что помогла ей, — сказала она. — У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я узнала, что произошло. Хотя, — рука на плече Руби перетекла на шею Руби, — это означает, что моя младшая сестра будет со мной в Биконе! — Сансет... помоги! — задыхаясь прохрипела Руби. Сансет фыркнула. — С этим ты должна сама справиться, — сказала она, отворачиваясь от этих двоих и оставляя их наедине. Уходя, Сансет увидела конец блока новостей об ограблении магазина пыли, в котором не упоминались ни она, ни Руби: программу больше интересовал тот факт, что преступник по имени Роман Торчвик избежал ареста. Роман Торчвик. Я не знаю, хочу я запомнить это имя или забыть его. Мне не нравится тот факт, что он сумел уйти от меня, но надо быть реалисткой: он вор в большом городе. Я ни за что не встречу его вновь. Другой выпуск новостей - о Белом Клыке, действующем в соответствии со своей репутацией - был прерван появлением голограммы суровой женщины в очках, которая говорила с Сансет и Руби возле магазина пыли. — Здравствуйте, — начала она, — и добро пожаловать в Бикон.

***

Путешествие Пирры Никос в Бикон можно было охарактеризовать как "без происшествий" и довольно одинокое. Она летела из Мистраля в Вейл на борту коммерческого авиалайнера. Её мать забронировала для неё одну из кают первого класса, и после первого же ужина в ресторане, где люди пялились на неё, у Пирры появилась привычка есть в своей комнате. Упомянутая комната была достаточно большой, чтобы она могла посвятить своё время легкой тренировке, пока воздушный корабль нёс её над океаном и диким востоком Сануса, который оставался не нужным ни одному королевству после окончания Великой Войны. Ничего серьёзного во время полёта не произошло, если не считать случайной встречи с патрулирующим атласианским крейсером, составлявшим им компанию пару дней, прежде чем отклониться от их маршрута. Она прибыла в Вейл, где её ждал номер в отеле "Маджестик", также любезно предоставленный её матерью. У неё также была возможность увидеть "Призрака мистральской оперы" - новый мюзикл Аутумна Блэйза, поставленный в королевском театре. Это было очень занимательным развлечением, но в целом история представляла из себя какую-то роскошную монотонность. Роскошь здесь была менее осязаемой - не сказать, что этот скайлайнер был неудобным, он был просто... немного невзрачным, - но одиночество чувствовалось ещё сильнее. Сейчас она была окружена товарищами или, скорее, своими будущими товарищами: все эти люди будут её сокурсниками там, в Биконе. Так почему же она чувствовала здесь то же одиночество, что и всегда? Возможно, дело было в том, что она слышала, как кто-то шептался о ней, и, оглядевшись, Пирра увидела, что оказавшийся этим "кем-то" молодой человек - у него были длинные серебристо-серые волосы, падавшие по обеим сторонам его острого, узкого лица, – даже не удосужился скрыть, что указывает на неё. Как грубо с его стороны. Пирра отвернулась и, сама того не желая, почувствовала, как её голова слегка склонилась. Она надеялась, что в Вейле люди будут меньше интересоваться турнирной схемой Мистраля. Видимо, она ошиблась. Сообщение о возмутительном срыве Белым Клыком мирного протеста в защиту гражданских прав внезапно прервалось. Новостную ленту заменила голограмма пожилой женщины с бледно-светлыми волосами, одетой в белую блузку, чёрный жилет и лиловую накидку с неровными краями. На кончике носа женщины сидели очки-полумесяцы, которые совершенно не скрывали её живые зелёные глаза. — Здравствуйте, — начала она, — и добро пожаловать в Бикон. Я профессор Глинда Гудвич, и как заместитель директора я имею честь приветствовать вас в нашей престижной академии. Нет, профессор, — подумала Пирра. — Это мы имеем честь учиться у вас. — Вы входите в число немногих, что удостоились чести быть избранными для посещения нашего священного учреждения, — продолжила профессор Гудвич. — Вы приехали из всех четырех королевств Ремнанта, что стало возможным благодаря беспрецедентному мирному времени, в котором мы благословлены жить, и, как будущие охотники и охотницы, однажды вы будете обязаны защищать этот мир и королевства вместе со всеми их жителями. Пирра почувствовала, как её спина выпрямилась. Да. Она не могла упустить из виду этот факт. Пирра приехала в Бикон, надеясь в какой-то степени спастись от своей репутации и всего, что она влекла за собой, но она никогда не могла позволить себе забыть, что она также находится здесь, чтобы обучаться владению оружием в самом знаменитом учебном заведении подобного профиля во всех четырёх королевствах. Быть может, предстоящие четыре года будут обречены на одиночество и изоляцию, но тем не менее она станет охотницей и щитом между человечеством и окружающей его тьмой. — Вы продемонстрировали мужество и мастерство, необходимые для выполнения такой задачи, — молвила профессор Гудвич, — и теперь наша очередь предоставить вам знания и обеспечить надлежащие тренировки, чтобы вы могли защитить наш мир и выполнить тяжёлую задачу, которой вы решили посвятить себя... Пирра закрыла глаза. Я сделаю это. Независимо от стоимости. Я не опозорю себя или благородный род своих предков, свернув с этого пути или не достигнув этой цели. Я стану охотницей или умру пытаясь. Вскоре после этой речи воздушный корабль пришвартовался у края утесов, возвышавшихся над рекой, прорезавшей сердце Вейла на пути от гор к морю. Пирра не особенно торопилась сойти на утёс и поэтому вежливо подождала, пока другие будущие ученики сойдут с воздушного корабля первыми, и только после этого сама пересекла металлическую дорожку. Бикон возвышался над ней на некотором расстоянии - небыстрая прогулка, но далеко не непреодолимая. Настолько не непреодолимая, что она торопилась приблизиться к нему еще меньше, чем сойти с воздушного корабля. Она была уверена, что сможет быстро добраться до кампуса, если захочет. А пока Пирра позволила себе насладиться видом этого места издалека. Кампус был огромным. Пусть Пирра и не измеряла его, она не могла не чувствовать, что он намного больше Хейвена, или, возможно, правильнее было бы сказать, что он растянулся вширь, извлекая выгоду из своего нахождения недалеко от города, вместо того, чтобы укрыться посреди переполненного Мистраля, как это сделал Хейвен. Башня Бикона была выше или казалась таковой: она величественно возвышалась над облаками, и только зелёные огни на самом верху сияли сквозь слой облаков. Настоящий маяк, — подумала Пирра. — Свет надежды, что озарит тьму для всего человечества. Все четыре академии проделали хорошую работу на благо человечества, но Пирре было трудно отделаться от впечатления, что именно Бикон - первая основанная и до сих пор лучшая из четырех академий - наиболее воплотил в своих стенах то, что значило быть охотником. Как же много великих воинов ходили по этим залам, и каждый оставил здесь частичку своей души, чтобы вдохновлять тех, кто придёт после. От этих размышлений Пирру отвлёк взрыв на тропинке впереди, который весьма встревожил её. Она потянулась за спину к Майло, недоумевая, почему никто, кроме неё, не встревожился, но потом заметила источник: какое-то проишествие с пылью, громкое, но в остальном по большей части безвредное. Пирра была не уверена: тот факт, что никто больше не отреагировал на звук взрыва, говорил о том, что она слишком нервничала или что все её товарищи-первокурсники были слишком беспечны. Ради будущих товарищей она решила меньше думать о себе: повода для паники никогда не было. Это был Бикон, свет во тьме, сердце их силы - никакая настоящая опасность не могла проникнуть сквозь защиту мира и побеспокоить их здесь. Тем не менее, выпустив оружие и благодаря саму себя за то, что всё же не достала его, Пирра быстрым шагом направилась к источнику шума. Она сразу узнала Вайсс Шни: они никогда не встречались, но её музыка была популярна в Мистрале так же, как и везде в Ремнанте. Арслан использовала трек "It's My Turn" в качестве своей темы для выхода на арену во время финала прошлогоднего турнира. Это оказалось... к сожалению, более чем невпечатляющее зрелище. Наследница Шни кричала на девушку примерно такого же роста, что и она сама, одетую в основном в чёрное, с длинным красным плащом, ниспадающим с её плеч почти до земли. Вокруг обеих девушек валялись разбросанные ящики, отмеченные эмблемой ПКШ в виде снежинки, которые упали с тележки, которую толкала пара мужчин в костюмах чуть постарше. — Ты абсолютная дура! — рявкнула Вайсс, в то время как вторая девушка немного отпрянула от её обвиняюще выставленного пальца. — Что ты вообще здесь делаешь? Не кажется ли тебе... — Всё в порядке? — спросила Пирра, подойдя. — Я, ммм, не могла не заметить взрыв, произошедший минуту назад. Вайсс посмотрела на неё, и Пирра поняла, что Вайсс узнала её точно так же, как она сама узнала Вайсс. — Нет, всё определённо не в порядке, — заявила Вайсс. — Эта малявка пробралась на территорию академии и чуть не стала причиной ужасной аварии. — Я-я сожалею, — запротестовала бледная девушка. Вайсс скрестила руки на груди. — Честно говоря, я думаю, что это просто позор. Это не просто обычная боевая школа, знаете ли. Это академия Бикон... — Я уверена, что она прекрасно об этом знает, — сказала Пирра тихо, но твёрдо, — и, поскольку кажется, что никакого вреда не было нанесено и она уже извинилась, то, возможно, было бы любезнее принять её извинения. Вайсс уставилась - или, скорее, свирепо посмотрела на Пирру. Её челюсть на мгновение сжалась. — Извинения приняты, — выплюнула она, и её слова прозвучали так, будто их вырвали у неё из горла щипцами. Она развернулась и пошла прочь, тяжёлый цокот её каблуков по мощенной булыжниками дорожке отдавался эхом. Пирра наклонилась и подняла один из упавших ящиков с пылью. — Позвольте мне помочь вам, — сказала она двум мужчинам в костюмах, которые благодарно кивнули. Она помогла им собрать все выброшенные ящики и сложить их обратно в телёжку, которую они снова начали катить по направлению к академии. — Привет, я Жон. Пирра огляделась. Оказалось, что пока она помогала сотрудникам ПКШ собрать всю пыль, девушка в красном плаще в полном отчаянии опустилась на землю и к ней подошёл кто-то другой. Тем, кто обратился к ней, оказался высокий молодой парень в блестящих белых доспехах, надетых поверх тёмного топа с капюшоном, в блёклых синих джинсах и обычных кроссовках. Его волосы были длинными, светлыми и мягкими на вид, и у него была... у него была поразительная пара голубых глаз на светлом лице. Когда Пирра посмотрела на него, протягивающего руку девушке на земле, она подумала, что несмотря на всё несчастье, написанное на её лице, этой девушке действительно очень повезло. Когда она посмотрела на этого галантного молодого человека, для Пирры Никос в этом мире всё просто исчезло. Академия Бикон растворилась в реке. Вейл рухнул в небытие. Девушка в красном капюшоне упала в пустоту, ибо ничего не осталось для Пирры, кроме этих глаз. Посмотрите в эти глаза! Конечно... конечно она заблудилась во сне. Конечно это не могло быть правдой. Конечно... конечно это происходило не с ней. Теперь Пирра поняла. Она поняла все эти сказки. Она поняла, как мальчик мог год за годом уходить в лес в поисках живущего там неуловимого воина. Она поняла, как король мог отложить свою корону ради старухи. Она поняла русалку, готовую отдать весь свой мир ради принца. Она поняла их всех, потому что в этот момент всё, что ей хотелось сделать, это подхватить этого молодого человека на руки и отнести его в Мистраль, поселить его в своём величественном доме и растратить все последние средства, которые у неё были, чтобы сделать его счастливым. Вы только посмотрите в эти глаза. Мне кажется, что я могу утонуть в них. Девушка в капюшоне протянула свою маленькую бледную руку и вложила её в ладонь Жона. — Руби, — сказала она, — а это, э-э... — она повернулась к Пирре, а затем остановилась в ожидании. Пирра ничего не сказала: она была слишком увлечена, чтобы говорить, слишком очарована, к тому же... — Э-э, всё в порядке? — спросила Руби. — О, д-да! — быстро воскликнула Пирра, чувствуя, как её лицо горит от смущения. — Пирра, — быстро добавила она, не называя своей фамилии, поскольку у неё возникло довольно волнующее ощущение, что, может быть, ни один из них не знал, кто она такая. — Меня зовут Пирра. Приятно познакомиться. Жон посмотрел ей в глаза. Его глаза немного сузились, и он чуть-чуть склонил голову набок. — Я тебя где-то уже встречал? Надеюсь, что в своих снах. — Я... я... я не знаю, — лукаво ответила Пирра. — Не верю, что мы встречались раньше, — добавила она, надеясь, что ложь не отразится на её лице. — Нет, — сказал Жон, — наверное... Не знаю, о чём я думал. — Спасибо за твою помощь, — произнесла Руби. — Я не хотела доставлять неприятности. — Конечно не хотела, — ласково сказала Пирра. — Хотя... должна признаться, ты выглядишь довольно молодо для посещения Бикона. Руби склонила голову, бормоча что-то невнятное. — Прости, — быстро добавила Пирра. — Я не хотела... Я хотела сказать, что у тебя очень юное лицо. — Нет, — простонала Руби. — Мне... мне всего пятнадцать лет. Я здесь на два года раньше. — Что, хотела бы посещать? — спросил Жон. — Я думаю, Руби имеет в виду, что её приняли в академию на два года раньше, — пояснила Пирра. Красивые голубые глаза Жона расширились: — Правда? На два года раньше! Раз так, то ты, должно быть, невероятно крутая! Пирра могла не использовать именно эти слова, но она была склонна согласиться. Раннее поступление в академию было очень редко, настолько редко, что она не могла вспомнить ни одного мистральского воина, удостоенного этой чести. Руби, должно быть, произвела сильное впечатление на кого-то очень важного. Однако она, похоже, не была рада получить похвалу от Жона. — Это как раз то, чего я боялась. Все будут думать, что я просто какой-то глупый ребёнок или что я особенная. — Но похоже, что ты и вправду особенная, — заметил Жон. — Но это не значит, что я должна хотеть этого! — возмутилась Руби. — Что, если я хочу быть такой же, как все, просто... — Нормальной, — закончила за неё Пирра. Руби посмотрела на неё. — Ага. Как ты... Пирра опустилась на колени так, что их глаза оказались на одном уровне. — Я понимаю, что ты хочешь, чтобы в тебе видели твою личность, а не твой образ, но в то же время отрицать огромное мастерство, что привело тебя сюда, значит отрицать часть самой себя. Твои боевые навыки - это часть тебя самой, и притом достойная часть. И ты это знаешь, не так ли? Или кто-то заставил тебя поступить в Бикон? Глаза Руби - её поразительные серебряные глаза, сияющие, как ртуть, - встретились с глазами Пирры. Губы Руби тронула улыбка. — Нет. Я сама выбрала быть здесь. Я хочу стать охотницей, и чем быстрее я доберусь до Бикона, тем быстрее я смогу получить высшее образование, выпуститься оттуда и начать исполнять свою роль, — она сделала паузу. — Извините, — сказала она. — Это прозвучало немного... — Это прозвучало очень смело и подходяще для будущей охотницы, — заверила её Пирра. Она поднялась на ноги и перевела взгляд с Руби на Жона. — Для чего мы здесь, если не для того, чтобы встать между человечеством и тьмой? Жон кивнул. — Как и те, кто был до нас. Теперь наша очередь. — Согласна, — сказала Пирра. Она осмотрелась. Оказалось, что пока они стояли здесь, толпа с дирижабля ушла без них. Они были последними людьми в поле зрения. Все остальные уже направились к академии. — Возможно, нам пора двинуться, — предложила Пирра. Двое других ребят согласились, и все трое отправились по тропе к академии. Руби встала между Жоном и Пиррой, когда они проходили под каменными арками, окружавшими большой двор. Архитектура оказалась не такой современной, как ожидала Пирра: в Мистрале многие здания были заведомо старомодны по дизайну, но она не думала, что так будет в Вейле. И тем не менее академия Бикон была выполнена как творение более ранней эпохи. Её башни казались чем-то сошедшим со страниц сборника рассказов. Это было действительно очень очаровывательно. Пирра поняла, что позволила себе отвлечься на эту мысль и пропустила то, о чём говорили Руби и Жон. — Простите, — сказала она. — Я просто... что вы сказали? — Ничего, — быстро ответил Жон, прежде чем Руби успела ответить. — Просто, ну... вообще ничего. — Мы обсуждали прозвища, — добавила Руби. — Которые нам не нужны, — настоял на своём Жон. — Меня зовут Жон. Просто Жон. Ну, ладно, на самом деле Жон Арк. Коротко, мило, слетает с языка, дамам это нравится. Пирра немного хихикнула, прикрывая рот одной рукой, когда Руби спросила: — Правда? Не знаю, нравится ли мне это имя, — подумала Пирра, — но оно определённо очень приятно на слух. — Ну, я, э-э... — затих Жон. — Итак, Пирра, о чем ты размышляла? — О, ни о чём, — ответила Пирра. — Я просто любовалась пейзажем. — Здесь довольно красиво, — согласилась Руби. — Как сказочный замок или что-то в этом роде. — Хах. Я бы не подумал об этом в таком ключе, но теперь, когда ты упомянула об этом... да, я вижу сходства, — согласился Жон. — Вполне подходит: место галантных рыцарей, отважных героев и прекрасных принцесс. Руби посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, что принцессы не могут быть такими же храбрыми, как герои? — Нет! — возразил Жон. — Я просто хочу сказать... Так вот, Руби, как ты так рано попала в Бикон? — О, знаешь, я просто увидела, что кто-то попал в беду, и попыталась помочь, — ответила Руби, ничего особо не объясняя. — Я и моя Кресент Роуз смогли сделать что-то хорошее, и, я думаю, директор Озпин это заметил. — Кресент Роуз, — повторила Пирра. — Это название твоего оружия? — Ага, — сказала Руби, извлекая из-за спины то, что сначала выглядело как квадратный красный карабин, но потом оно с гидравлическим шипением и серией механических щелчков развернулось в косу с древком выше самой Руби. Жон уставился на оружие в руках Руби. — Это... это коса? — И снайперская винтовка, — гордо сказала Руби. — А что у вас, ребята? Серией хорошо отработанных, плавных движений Пирра вытащила из-за спины Майло, а затем взяла Акуо на другую руку. — Акуо, мой щит, — заявила она. — Он является именно тем, на что похож, но Майло может переключиться с копья, — оружие плавно преобразовалось в её руках, — на меч, — ещё одно преобразование, — и на винтовку, — Майло снова изменил форму, вернувшись в форму копья. — Тройная смена режимов, — прошептала поражённая Руби. — И такая плавная. — Они оба так круты, — сказал Жон, звуча немного подавленно. — Всё, что у меня есть, это, ну, этот меч, — он вытащил клинок из ножен. — Он ничего не делает, это просто бесполезное лезвие. Мой прапрадед использовал его на войне. — Больше похоже на семейную реликвию, — сказала Руби. — Наверное, — сказал Жон. — Но, ну, по сравнению с тем, что вы двое носите с собой... — он взглянул на свой старинный клинок с некоторой долей нескрываемого разочарования. Брови Пирры слегка нахмурились. — Могу я?.. — спросила она, протягивая обе руки. — Угу, — пробубнил Жон, передавая меч. Пирра посмотрела на меч и изучила его. Лезвие было покрыто ржавчиной. Оно не выглядело так, будто за ним хорошо ухаживали со времён прапрадеда Жона, но в то же время всегда можно было счистить ржавчину, чтобы обнажить настоящую сталь под ней. Она сомкнула пальцы вокруг рукояти и почувствовала равновесие меча. Это был хорошо сбалансированный клинок, на самом деле очень хорошо сбалансированный. Она отошла от Руби и Жона, чтобы безопасно взмахнуть мечом несколько раз, легко переходя из стойки в стойку. Меч пел в её руках. Она слегка улыбнулась, возвращая клинок Жону, смотревшему на неё с благоговением. — Его можно было бы немного почистить, — мягко сообщила она ему, — но это прекрасное лезвие, Жон Арк. Ты должен носить его с гордостью. Жон продолжал недоверчиво смотреть на неё. — Х-хорошо, — сказал он, беря меч и пряча его обратно в ножны. — О, и у меня также есть эти ножны, они превращаются в щит, — упомянутый щит с хлопающим звуком развернулся, будто знамя, демонстрируя герб из двух золотых полумесяцев, украшающих его. — Его вес всё тот же, но... — Но в полевых условиях и компактность имеет большое значение, — заверила его Руби. — Вот почему у Кресент Роуз есть режим простой винтовки. В конце концов, они дошли до амфитеатра, где обнаружили, что большая часть студентов уже собралась и ждала дальнейших указаний. С криком "Янг!" Руби быстро умчалась к девушке с длинными ярко-жёлтыми волосами, которая возбуждённо махала ей. — Я полагаю, что теперь остались только ты и я, — сказала Пирра Жону, но сразу же обнаружила, что он тоже ушёл в сторону Вайсс Шни, даже не взглянув на неё. — О. Тогда, наверное, осталась только я, — пробормотала Пирра. И всё же она не была так уж расстроена от того, что её так быстро и легко бросили, как могла бы быть. Никто из них не знал, кто она такая. Ни один из них даже не связал имя Пирры с Пиррой Никос, чемпионкой Мистраля. Для них она была просто Пиррой, и они не отвергли её. Так что, когда она нашла место в амфитеатре, Пирра, подумав о паре красивых голубых глаз, обнаружила, что начала напевать себе под нос. Она не хотела останавливаться.

***

Сансет Шиммер стояла в углу большого зала и смотрела на своих соперников, пока они входили. Во всяком случае, она пыталась. Она выбрала хорошую точку обзора сзади, на одинаковом расстоянии от дверей и от передней части зала, чтобы он наблюдать за всеми и не быть обнаруженной самой. Но этот зал был так тускло освещён - единственным освещением в зале были только зелёные линии вокруг определенных участков пола и стен, - что большинство других охотников и охотниц, входивших в него, казались ей скорее тенями, нежели людьми. Серьезно, они не могли немного включить свет? Она ничего не видела, только смутные силуэты в полумраке и случайные вспышки яркого цвета: ярко-красный плащ Руби; ярко-желтый цвет волос Янг; сияюще-белое платье Вайсс Шни, принцессы Атласа. А потом вошёл он. Она узнала его даже в темноте. Она узнала бы эти синие волосы где угодно в сочетании с этой глупой, невежественной ухмылкой и походкой человека, который думает, что он намного круче, чем он есть на самом деле. У Сансет перехватило дыхание, когда он начал приближаться к ней. Она одновременно хотела и не хотела, чтобы он её заметил. Она действительно хотела сделать это сейчас? Но не лучше ли покончить с этим сейчас, чем потом четыре года оглядываться через плечо, ожидая второго ножа в спину? Гнев и опасения боролись внутри неё, как драконы пламени и льда, то сжигая её сердце праведным гневом, то замораживая его страхом, и так по кругу. Он не узнал её. Или, возможно, он был так же слеп, как и все остальные в этом тускло освещённом зале, и не мог видеть её должным образом. Как бы то ни было, по какой-то причине он повернулся к ней спиной. — Ты, — слово сорвалось с губ Сансет прежде, чем она успела его остановить. Оскорбление - непреднамеренное или нет - от того, что он повернулся к ней спиной, было слишком сильным, чтобы его стерпеть. Во имя Селестии, она ни за что не позволит ему идти своей дорогой в блаженном неведении, пока она чувствует себя неловко из-за этого! Если ей будет неловко, то и ему тоже! Флэш Сентри обернулся, его первоначальный недоуменный вид сменился шоком. — Сансет, э-э, привет, — сказал он тоном, который звучал не столько как "я крутой", сколько "я отчаянно пытаюсь притвориться крутым", и то, как он почёсывал затылок, не помогало в этом отношении. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Сансет скрестила руки. — Да? Я охотно верю тебе. Флэш нахмурился. — К твоему сведению, Сансет, не все зациклены на том, что ты делаешь или не делаешь. — А ты что, думал, я поеду в Атлас? — требовательным тоном спросила Сансет. — Почему ты не поехал в Атлас? Ты мог бы вступить в армию и позволить своей матери найти тебе хорошую, безопасную работу. Открывать двери для ВИП-персон, например. Выражение лица Флэша было ровным, как наковальня. — Моя мать не владеет мной, Сансет, как и ты. Не то чтобы тебя это касалось, но я решил поступить в Бикон потому, что хочу сам решать, сколько хорошего я делаю в этом мире и где. Я здесь ради этого. Я не хочу, чтобы кто-то другой решал за меня: ни моя мать, ни даже такой хороший человек, как генерал Айронвуд, — он сделал паузу, а затем добавил несколько последних ядовитых слов. — И ни ты тоже. Сансет фыркнула. — В любом случае, — она отвела взгляд, опустив свои зелёные глаза на тёмный пол. — Просто держись подальше от меня, хорошо? Я не позволю никому испортить это событие для меня, — Моя судьба здесь. Вся моя жизнь строилась для этого места, для этого момента. Если я не смогу сделать это здесь... значит, всё это было ложью и Селестия была права, а я была не более чем дурой, верившей в сказки, из которых я давно должна была вырасти. Я не позволю этому случиться. Я не позволю неудаче стать моей судьбой. Я добьюсь успеха. Я буду сиять. И я не позволю своему бывшему парню встать у меня на пути. — Сансет... разве мы должны это делать? - тон Флэша имитировал нежность, как будто он хотел, чтобы она поверила, что ему не всё равно.  — Что делать? — Так ссориться? Разве мы не можем начать всё сначала? Брови Сансет поднялись, пока она ждала кульминации этой, как она была уверена, шутки. Но её не последовало. Флэш был серьёзен или хотел, чтобы она думала, что он серьёзен. Она усмехнулась: — Серьёзно? Ты... серьёзно? — Иначе будет довольно неловко, тебе не кажется? — Ох, прости, я доставляю тебе неудобства? — злобно бросила Сансет. — Ты бросил меня! Ты бросил меня, потому что твоя мать, твои друзья и эта лицемерная потаскушка Твайлайт Спаркл заставили тебя стыдиться того, что ты встречаешься с фавном! Ты бросил меня, потому что это было легче, чем стоять на моей стороне, а теперь ты, осёл, предлагаешь начать всё с начала! — она уже почти кричала, и несколько человек начали пялиться на них, но Сансет было всё равно. Пусть смотрят: ей нечего было стыдиться. Флэш, напротив, выглядел смущённым. Так и должно было быть, поскольку у него было много причин для стыда. — Сансет, пожалуйста, не делай этого. Ты же знаешь, что это приведёт только к ссоре. Сансет была полна праведного негодования. Ей хотелось так много сказать, но слова застревали у неё в горле. Должна ли она сказать ему, что он был единственным человеком в той школе, кому, по её мнению, она могла доверять, единственным человеком, который защитил её от хулиганов и фанатиков? Должна ли она сказать ему, что позволила себе второй раз в жизни поверить, что кто-то безоговорочно на её стороне, и второй раз была разочарована и предана? Должна ли она просто сказать ему, что, когда он бросил её, как мусор, она потеряла те маленькие клочки статуса, которыми обладала, и стала этим самым мусором в глазах остальных учеников? Было так много всего, что она хотела сказать, и ей было бы всё равно, что говорила она это там, где её мог услышать весь Бикон... но потом огонь внутри неё выгорел, и от него не осталось ничего, кроме пепла и истощения. Какое это имело значение? Он не собирался меняться, да неужели она действительно хотела получить репутацию злого фавна в свой первый же день в Биконе? Она уже заметила, как люди пялились и косились на неё во время полёта сюда на воздушном корабле. Ей было всё равно, что они думают, за исключением того, что это могло помешать её продвижению к успеху, которого она заслуживала. Сансет глубоко вздохнула. — Спасибо, Флэш. — Хм? — За то, что напомнил мне, почему доверять другим людям - плохая идея, — прошептала Сансет. Флэш какое-то время смотрел на неё, его лицо выражало бурю противоборствующих эмоций, сражавшихся за власть над его выражением. — Я расстался с тобой не потому, что... — начал он. — Я... неважно. Наверное, будет лучше, если мы будем держаться подальше друг от друга. — Не говори этого, — пробормотала Сансет. Флэш замер в развороте. Он нахмурился. — Почему это? — Потому что теперь, когда ты это сказал, по иронии судьбы мы обязательно окажемся в одной команде. Глаза Флэша расширились от ужаса, прежде чем он издал смешок. Сансет тоже хихикнула, и на мгновение она вспомнила, почему ей вроде как нравилось проводить с ним время, почему она даже ослабила свою бдительность настолько, чтобы начать заботиться о нём так же, как и о себе. Она помнила, как он смеялся над её шутками, как он брал её с собой в путешествие на своей машине, как он позволял ей сидеть на крыше этой машины, пока сам ходил в магазины, где не обслуживали фавнов, и покупал вещи, которые не продали бы ей. Однако теперь всё это исчезло. Он уничтожил это. Растоптал. Вот почему она выпрямила спину и демонстративно отвернулась от него, даже если её глаза то и дело косились в сторону в попытке увидеть, был ли он всё ещё здесь. Он не сказал больше ни слова, отвернулся от неё и растворился в темноте холла, вероятно, в поисках какой-нибудь милой причудливой девушки, с которой можно было бы поговорить где-нибудь в другом месте. Сансет попыталась возобновить разведку в отношении своих однокурсников - кого следовало остерегаться, а кого можно было отсеять как бездарей, - но она пропустила много людей, вошедших, пока она была отвлечена разговором с Флэшем, а здесь было всё так же темно. По академии уже ходили слухи о Руби Роуз: никто не знал, кто она такая, но все, казалось, знали, что вундеркинд был принят в школу на два года раньше благодаря своим невероятным способностям. Возможно, что ещё хуже, в этом году к ней присоединилась какая-то мистральская знаменитость, которая никогда в жизни не проигрывала битв. Либо Руби, либо эта новенькая были бы поводом для беспокойства Сансет, но поступление с ними обеими одновременно заставило её проклясть своё невезение. Ей придётся работать как минимум в два раза усерднее, чтобы блистать в соревновании с такими, как они. Но если она чему-то и научилась, будучи ученицей Селестии (помимо того, что не стоит доверять тем, кто утверждает, что заботится о твоих интересах, но на самом деле просто хочет сдержать тебя), так это тому, как усердно работать. Если она чему-то и научилась, будучи фавном в Атласе (помимо того, что она усвоила урок не доверять), так это необходимости работать в два раза усерднее, чтобы получить в итоге в два раза меньше результат. Она могла сделать это, и сделает это великолепно, сколько бы несравненных вундеркиндов ни пытались встать у неё на пути. Сансет окинула взглядом толпу - тех, чьи отличительные черты бросались в глаза в этой темноте, - и попыталась разглядеть в толпе студентов других, не-Руби "вундеркиндов". Без сомнения, они были крайне хладнокровны и отчуждены, как и подобало их элитному статусу, стоя в стороне от болтающих вокруг них ребят, но Сансет с первого взгляда не могла различить таких людей. Но они должны были быть где-то здесь, если только мельница слухов не ошиблась. Или, полагаю, я могу ошибаться. В конце концов, Руби Роуз нельзя назвать хладнокровной или отчуждённой. Нет, она совсем не такая, как я ожидала. Зажглись огни, и пронзительный звук от микрофона привлек внимание всех присутствовавших в амфитеатре. Директор Озпин стоял на сцене, а профессор Гудвич находилась сбоку и немного позади от него. Он прочистил горло. Сансет оторвалась от стены и выпрямилась. Её вторая встреча с директором Озпином и его резкий совет, который он дал ей перед началом семестра, мало чем помогли ей в том, чтобы до конца сформировать о нём своё мнение. Несомненно, у него была отличная репутация: он был самым молодым человеком в истории четырех академий, когда-либо назначавшимся директором, спасителем Вейла после падения горы Гленн, а до этого у него в качестве охотника было множество других достижений... Но и Селестия могла похвастаться многими грандиозными достижениями, и это ни на долю секунды не отменяло того, что она была лживой, манипулятивной, старой паучихой. Одного воспоминания о директоре Озпине, смотрящем ей в глаза, было достаточно, чтобы она вздрогнула. Его речь не сильно её успокоила. Не то чтобы его речь была плоха сама по себе. Если обобщить, то его слова мало чем отличались от тех речей, которые принцесса Селестия каждый год произносила перед новыми учениками в своей Школе одаренных единорогов: учебное заведение может только помочь тебе найти свой путь, но ты должен выполнять тяжёлую работу самостоятельно, взять своё будущее в свои руки и так далее. Всё это - ложь, которой она кормила Сансет, ложь, которой она кормила бесчисленное количество единорогов за эти годы, чтобы сделать их послушными инструментами. Но Озпин сказал это... как-то не так. Сансет никогда не слышала, чтобы Селестия начинала какую-нибудь из своих речей с оскорбления студентов. Потерянная энергия? Вы говорили с каждым из нас, прежде чем впустить нас сюда. Если вы думали, что мы бесполезны, почему вы потратили на нас столько времени? Это должно мотивировать нас превзойти ваши ожидания? Если это так... это действует на меня. Немногие вещи, как обнаружила Сансет, мотивировали её больше, чем отчисление. Озпин не задержался надолго после своей удивительно неприветливо-приветственной речи, и профессору Гудвич пришлось направить их всех в бальный зал - сколько вечеринок было в этой школе, чтобы ей понадобился специально построенный бальный зал? - до их инициации на следующий день. Сансет плелась позади толпы по пути к бальному залу, продолжая наблюдать и пытаясь найти положение, в котором за ней не смогли бы наблюдать. Она выбрала место в дальнем углу просторного бального зала и наблюдала, как большинство студентов переодеваются в постельное бельё. Это было интересно: когда она впервые попала в этот мир, её удивили культурные табу, окружающие наготу, а также то, что смотреть на кого-то - особенно на представителей противоположного пола - в любом обнажённом виде было практически запрещено, кроме случаев большой близости. И тем не менее, вот они, беззаботно раздеваются: полуголые мальчишки игриво боролись, и представители обоих полов глазели друг на друга без тени стыда. Это напомнило ей о доме. Сансет отвлеклась от этих увлекательных социологических наблюдений и продолжила попытки вычислить конкурентов. Она выбрала место недалеко от тихой черноволосой девушки с черным бантом на волосах, которая, похоже, пришла к тому же выводу, что и Сансет: это и есть тихий уголок. Едва бросив второй взгляд на Сансет, она села спиной к стене, достала книгу и начала читать. Сансет посмотрела на неё краем глаза. Могла ли это быть та самая несравненная воительница, о которой до Сансет доходили слухи? У неё определённо был отчужденный вид. Конечно, нельзя было быть уверенной. Сансет слегка наморщила лоб. Правда заключалась в том, что невозможно было понять степень чужого мастерства без какого-либо взаимодействия. В данный момент всё, что у неё было - это домыслы, а домыслы, как её учили - враг научного исследования, основанного на фактах. Недостаточно было думать или верить в то, что что-то было правдой, если она не могла это доказать. Однако, почему же я здесь и гонюсь за судьбой, чьё существование не имеет никаких научных доказательств? Сансет нахмурилась в ответ на мысленный упрёк. У неё были доказательства. Её сила была доказательством, всем доказательством, которое ей требовалось. Вскоре её действия станут единственным доказательством, которое потребуется миру. И действия окружающих будут доказательством того, кто они есть. Бессмысленно было гадать, о ком ей нужно позаботиться, лучше просто держать ухо востро и отмечать тех, чьё поведение должно её волновать. Последовав примеру девушки, молча читавшей рядом с ней, Сансет достала свой дневник. С технической точки зрения это был гораздо больше, чем просто дневник: это был магический канал, соединённый заклинанием с другой, идентичной книгой в Кантерлоте, хранившейся у принцессы Селестии. Её бывшая учительница заколдовала его так, что они могли общаться даже будучи в разлуке, когда Селестия наносила государственный визит в Мэйнхэттене или сама Сансет была на экскурсии. Честно говоря, она не была уверена, действует ли заклинание до сих пор. В основном потому, что она ничего не писала в нём с тех пор, как пришла в этот мир. Сансет время от времени думала об этом, когда чувствовала себя особенно подавленной после того, как Флэш её бросил; когда чувствовала себя невероятно напуганной после того, как осознала, в каком мире она оказалась в одиночестве; когда чувствовала собственный триумф в дни, похожие на сегодняшний. На самом деле она никогда этого не делала. На самом деле она никогда не была в состоянии заставить себя сделать этот шаг, смириться так сильно, пасть так низко, унизить себя таким образом. И поэтому слова всегда оставались ненаписанными, как и сегодня вечером. — Привет, Сансет. Хвост Сансет дернулся, и она захлопнула дневник, услышав приближающийся звук и безошибочно определив его как голос Руби. Она перевернулась на спину и увидела, что да, это была Руби Роуз, робко идущая к ней, сцепив руки перед собой. — Руби, — сказала Сансет спокойным и ровным голосом, — тебе что-то нужно от меня? — Я просто... — Руби на мгновение замялась. — Мне было интересно, что ты читала. — Я не читала, — ответила Сансет. — Я просто... писала кое-что в... в свой дневник. — О, ты ведёшь дневник? — с интересом спросила Руби. — Это классно. — Правда? — спросила Сансет. — Это не... то есть я не... — она взглянула на черноволосую девушку рядом с собой, что казалось, была немного раздражена разговором, что шёл так близко от неё. — Эта девушка, с другой стороны, читает книгу, если ты ищешь рекомендации. Девушка с бантиком в растрёпанных спутанных волосах взглянула на Сансет уголком своих золотых глаз. Сансет ухмыльнулась. — Привет, — сказала Руби тоном приветливой нервозности. — Я Руби. Красавица с кожей цвета слоновой кости посмотрела на неё поверх книги. — Блейк, — сказала она самым ровным из всех возможных тонов. — Приятно познакомиться, — сказала Руби. Блейк ничего не сказала в ответ. — Итак... о чём твоя книга? — спросила Руби. Блейк ещё немного помолчала. — Речь идёт о девушке, у которой всего половина души, после того как вторая половина была украдена злым колдуном. Она ничего не может по-настоящему чувствовать и никого понять, и, как следствие, даже её самые лучшие намерения идут наперекосяк и приводят к большому горю и страданию... Руби нахмурилась. — Звучит... ужасно, — пробормотала она. — Что с ней стало в конце? — Не знаю, — сказала Блейк. — Я ещё не закончила читать. Руби проигнорировала этот весьма резкий намёк. — Я люблю книги, — сказала она. — Янг - это моя старшая сестра, - читала мне каждый вечер перед сном истории о монстрах и героях, которые с ними сражались. Это одна из причин, по которой я захотела стать охотницей. Блейк усмехнулась. — И почему? Надеешься, что ты будешь жить долго и счастливо? — Кто не надеется на это? — Руби ответила. — Я надеюсь, что мы все так проживём. Когда я была ребенком, я хотела быть такой же, как те герои в книгах: кем-то, кто боролся за то, что было правильно, и защищал людей, которые не могут защитить себя. — Это очень амбициозно для ребёнка, — заметила Блейк, — но, к сожалению, реальный мир - не сказка. — Я знаю, — призналась Руби с ноткой тихой меланхолии в голосе. — Но... разве мы здесь не поэтому? — Кто сказал, что реальный мир - не сказка? — требовательно спросила Сансет. Блейк озадаченно взглянула на неё. — Я... Не понимаю, что? — Я имею в виду, кто это решил? — повторила Сансет. — Где в законах мироздания установлено, что так должно быть? Почему мы должны впадать в отчаяние? — Столкновение с реальностью - это не отчаяние, — заметила Блейк. — Приравнивать реальность к отчаянию - это отчаяние, — заявила Сансет. — Отказаться от своего счастья, отвернуться от своих амбиций и подчиниться цепям грязи и подлости, которые привяжут нас к этой всеобщей земле. Мы больше, чем прах, из которого родилось человечество. Мы можем делать всё, что захотим, при условии, что у нас есть храбрость и воля, чтобы попытаться. Она посмотрела на Руби. — Не позволяй никому говорить тебе, что мир - не сказка. Мир может быть таким, каким ты хочешь его видеть. Мы сами пишем свои истории. Каждый из нас - герой собственной жизни. Это мы пишем свою историю как бы другие не пытались нас в этом переубедить. Это сила - сила выбора и какие бы злодеи не пытались бы у тебя её отобрать... — Сансет остановилась на мгновенье. — Ты не можешь позволить им этого сделать. Ты никогда не должна позволять им забирать у тебя эту силу. Никогда.

***

— Кхм. Пирра обернулась, только что достав своё оружие из своего шкафчика; Майло в одной руке и Акуо в другой. Рядом с ней стояла Вайсс Шни, глядя на Пирру с несколько застенчивым выражением лица. Пирра закинула щит на спину и вонзила копьё в щель между спиной и щитом. — Да, мисс Шни? — Пожалуйста, Пирра, зови меня Вайсс, — произнесла Вайсс, умудряясь говорить чуть более непринуждённо, чем выглядела. Она кашлянула в руку. — Я... чувствую, что должна извиниться за то, как я вела себя вчера. Я немного нервничала в первый день в новой обстановке, я уверена, что ты знаешь, как это бывает. — Да, — согласилась Пирра, — но я не думаю, что мне нужны извинения. Вайсс надулась, когда поняла, о ком говорит Пирра. — Но ведь она устроила тот взрыв! — Это был несчастный случай, — заметила Пирра. Вайсс нахмурилась. — Я... полагаю, ты можешь быть правой. Я... я подумаю об этом. Тем не менее, я чувствую, что вчера ты не видела меня в лучшем свете. Мне бы очень не хотелось, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление обо мне. Пирра колебалась. — Я... понимаю, — тихо сказала она. — Хотя я действительно не понимаю, почему моё впечатление о тебе должно иметь такое большое значение. Вайсс усмехнулась. — Ну же, Пирра, не нужно скромничать, мы обе знаем, что в мире охотников и охотниц твоё имя звучит так же далеко, как и моё, а может быть, даже дальше. Пирра глубоко вздохнула. — Возможно, — признала она. Хотя это не означает, что мне это должно нравиться. — Если это так много значит для тебя, то я принимаю твои извинения. — Спасибо, — сказала Вайсс с благодарным реверансом. — Ты вообще подумала о том, в чьей команде ты хотела бы быть? Пирра не считала себя великим знатоком людей, но Вайсс была настолько прозрачна, что она могла практически видеть, как работает разум наследницы Шни. — У меня... есть пара идей, — призналась она. Она предпочла бы не говорить Вайсс больше чем это. — Действительно? — спросила Вайсс. — Только пара? Потому что в команде из четырёх человек я подумала, что, может быть, мы с тобой могли бы быть в одной команде вместе. — Кстати, о командах, — сказал Жон, появляясь... откуда-то между Вайсс и Пиррой. — Я подумал, что мы с тобой могли бы составить неплохую команду. Пирра не могла не чувствовать себя немного разочарованной тем фактом, что он говорил это Вайсс, а не ей. — На самом деле, — сказала она, — как только что сказала Вайсс, команды состоят из четырех человек. Это привлекло внимание Жона. — О, привет, Пирра, верно? Пирра улыбнулась. — И ещё раз привет тебе, Жон Арк. Он улыбнулся в ответ. У него была очень милая улыбка, такая нетерпеливая, живая и искренняя. — Четыре человека, да? Ну... ты, я, Руби и Вайсс. Четыре товарища по команде, это идеально! — В каком мире помещение меня в одну команду с тобой и той раздолбайкой равносильно чему-то близкому к идеалу? – прорычала Вайсс. Она обошла Жона, пока не оказалась между ним и Пиррой. — Ты понятия не имеешь, кто мы, не так ли? Жон моргнул. — Я знаю, что она Пирра, а ты... Вайсс? Вайсс вздохнула. — Меня зовут Вайсс Шни, прямо как "Праховая Компания Шни", крупнейший поставщик пыли в мире... — Звучит очень впечатляюще, Снежный Ангел. Вайсс закатила глаза. — А это Пирра Никос. Пирра закрыла глаза. Вот оно. Полагаю, что по крайней мере, это было приятно, пока это длилось. — Пирра закончила боевую школу Санктум лучше всех в своём классе, — объяснила Вайсс, и Пирра обнаружила, что извращённо рада тому, что Вайсс была из Атласа, потому что это означало, что она перечисляла достижения, которыми Пирра могла бы хоть немного гордиться, потому что она заработала их упорным трудом. Мистралиец, вероятно, начал бы с её происхождения. — Никогда об этом не слышал, — ответил Жон. — Она выигрывала региональный турнир "Мистраль" четыре года подряд, что является новым рекордом, — заявила Вайсс. — Какой турнир? — спросил Жон. Вайсс прорычала. — Она изображена на каждой коробке хлопьев с зефиром Тыквы Пита! Я жалею о том, что я согласилась участвовать в рекламе хлопьев, подумала Пирра. — Я знал, что узнал тебя откуда-то! — воскликнул Жон. — Ты та девушка на коробке с хлопьями? — Нуууу... Как бы... да, — признала Пирра. — К сожалению, хлопья не очень полезны. — И я не могу честно сказать, что вкусны. Они вызывали у неё рвоту, когда она на самом деле пробовала. Пирра понятия не имела, как этим хлопьям удавалось так хорошо продаваться. — Итак, услышав всё это, — продолжила Вайсс, — ты действительно веришь, что можешь претендовать на место в команде с любой из нас? Жон на мгновение заколебался, прежде чем склонить голову. — Думаю, нет. Вайсс фыркнула. — Хм. По крайней мере, ты не полностью лишен самосознания. — она пошла прочь, но остановилась и оглянулась на него через плечо. — И Жон? Для таких, как ты, это мисс Шни. — звук её каблуков, цокающих по полу раздевалки, был единственным звуком, когда она уходила. Жон остался с опущенной головой, чуть согнутой спиной, свесив руки перед собой. Пирра поджала губы. — Ей не нужно было быть с тобой столь строгой. Жон посмотрел на неё. — Ты действительно сделала всё это? Выпустилась лучшай в своём классе, выиграла целую кучу турниров? — Это имеет значение? — спросила Пирра. — Я всё тот же человек, что и вчера. — Наверное, но... ты, должно быть, думаешь, что я очень большой идиот. — Я не думаю, что ты идиот, Жон, — сказала Пирра. — Я думаю, ты очень добр. Ты остановился, чтобы помочь Руби, когда в этом не было необходимости, хотя все остальные прошли мимо неё. — Доброта не сделает из меня хорошего охотника, — ответил Жон. — Навыки обращения с оружием могут быть использованы во благо или во зло, — возразила Пирра, — но доброе сердце будет сиять в самых темных местах. Не отчаивайся, ведь наше путешествие только начинается. — она улыбнулась. — Итак, ты почистил свой меч? В ответ Жон лишь промямлил. — Эм-м-м... — Дай мне его, — сказала Пирра. — Я посмотрю, что я могу сделать, пока у нас еще есть время.

***

— ПРОСНИСЬ, ЛЕНИВАЯ ЗАДНИЦА! Глаза Сансет распахнулись, и она начала садиться, прежде чем поняла, что команда была адресована не ей. Скорее всего, миниатюрная рыжеволосая девушка адресовывала это в сторону молодого человека с розовой прядью в чёрных волосах. Тем не менее, как только вышеупомянутая рыжая запела про то, что уже наступило утро - да, мы это уже поняли, замолчи уже, ради Селестии, - Сансет встала, потому что если она уже проснулась, то пора сделать что-то продуктивное со своим временем. Кроме того, она не была полностью неблагодарной по отношению к рыжей девушке. Она разбудила её от снов о Селестии, которых Сансет не особо хотела видеть. Сансет приняла душ, оделась и поела в тишине и одиночестве; голова её была опущена, чтобы не привлекать внимания, но не настолько низко, чтобы не видеть всего, что происходит вокруг неё. Несколько человек взглянули на неё, а рослый парень с какой-то птицей, выгравированной на его кирасе, громко недоумевал, почему персонал академии разрешает животным посещать Бикон. Вот вам и прогрессивное и просвещенное королевство Вейл - между ним и парнем из магазина пыли либеральные притязания мира и общества на свет действительно терпели поражение, - но пока сами учителя не были на неё злы, это было бы ничем, с чем не могла бы справиться Сансет Шиммер. Даже если бы учителя были против неё, после Кантерлота это не стало бы проблемой для Сансет Шиммер. После завтрака пора было идти к раздевалкам, где Сансет не особо торопилась. У неё из дел было только одевание нагрудника и заряжание патронов в Сол Инвиктус. Нагрудник не был чем-то вроде брони; он только защищал... ну, её грудь, как следует из названия, но она не могла позволить себе большего, и если её аура сломается, это будет лучше, чем ничего. Когда Сансет надевала его и медленно вставляла свои шесть патронов в барабан револьвера, она оказалась в хорошей позиции, чтобы слушать, что происходит вокруг неё. Большая часть того, что она слышала, была несущественной чепухой. Она узнала, что болтливая рыжая, которую звали Нора, действительно хотела встречаться со спокойным парнем по имени Рен, но не имела смелости признаться в этом прямо, и он был либо слишком невежественным, либо слишком незаинтересованным, чтобы разглядеть и использовать намёки, которым она его щедро сыпала. Она узнала, что Янг, похоже, не хотела быть в команде с Руби, которая пила молоко и не очень любила других людей; Сансет хорошо знала это чувство. Единственной полезной вещью, которую она узнала, было имя непобежденного бойца, который присоединился к классу первокурсников: Пирра Никос, девушка, которая, казалось, была довольна тем, что позволяла другим рассказывать о своих достижениях за себя, пока она притворяется скромной. Это напоминало Сансет Твайлайт Спаркл из Кантерлота, у которой также всегда было изобилие слуг, которые делали всё за неё, пока она изображала смирение истинной принцессы. Сансет изо всех сил пыталась контролировать чувство обиды, раскрытие которой не принесло бы ей никакой пользы на этой ранней стадии. Позже, когда она заберёт у Пирры всё, что по праву принадлежало Сансет, - известность, славу, одобрение как сверстников, так и незнакомцев, раболепную лесть, репутацию, эхом разносившуюся повсюду, её лицо на коробке вызывающего ожирение завтрака. Тогда настанет время насладиться своим триумфом и показать, что двигало Сансет. Но ещё нет. На данный момент всё, что она могла сделать, это тлеть в тишине, пока Пирра упивалась вниманием, уделяемым ей её поклонниками. Однажды, поклялась Сансет. Однажды это всё станет моим. Она подождала, пока раздевалка не освободится, прежде чем уйти, следуя за другими учениками, пока они шли к краю утёса на границе школьной территории. Скалы возвышались над обширным и диким лесным массивом, соответствующим образом названным Изумрудным Лесом, где густой покров деревьев охватывал землю на многие дали, скрывая всё, что могло скрываться внутри, независимо от того, насколько оно велико, дико или смертоносно. Директор Озпин, снова с профессор Гудвитч, объяснил испытание: их собирались бросить по воздуху в кишащий монстрами лес, где они должны были найти "реликвии" и вернуться целыми и невредимыми. Я единственная, кто задаётся вопросом, если мы переживем это, какой смысл проводить четыре года в этой академии? Подумала Сансет. Вероятно, это как-то связано с теми добродетелями, о которых директор Озпин рассказывал мне в полицейском участке. Был также вопрос о товарищах по команде: тот, с кем они первыми встретится в лесу, станет их партнёром на следующие четыре года. Полная случайность процесса разочаровывала, но в то же время избавляла Сансет от необходимости решать, какой партнер ей нужен. Её мысли метались взад-вперёд между желанием получить миньона, над которым она могла бы доминировать своей силой воли и использовать в своих собственных целях, или кого-то, кто был бы полезен в её продвижении по школе. Она не хотела, чтобы её оценки снижались из-за того, что её приковали к болвану. Я пришла сюда, чтобы найти свою судьбу; полагаю, это означает, что я должна быть готовой оставить некоторые вещи в руках судьбы. А затем платформа под её ногами активировалась и Сансет подбросило вверх сквозь воздух. Мир закружился вокруг неё. Её уши были наполнены свистом ветра и криками по крайней мере ещё одного человека, находящегося в таком же положении, что и она сама. Волосы Сансет развевались вокруг неё, и ей пришлось схватиться за перевязь Сол Инвиктуса и крепко держаться, чтобы не потерять оружие всего на второй день в академии. Сансет солгала бы, если бы сказала, что ей нравится это ощущение, учитывая, что её лицо расплющено давлением воздуха и всё такое, но она не боялась. В конце концов, это было первое испытание, и она не собиралась разочаровывать наблюдющих. Вам нужна стратегия посадки, директор? Я покажу вам стратегию посадки. Сансет заставила себя открыть глаза, удерживая свой взор на земле, что мчалась к ней, и потянулся к магии. Магическая энергия Ремнанта не была такой вездесущей, как в Эквестрии; воздух не гудел от неё, земля не впитывала её, деревья не поглощали её, но она была здесь, и она был в ней, и она могла вытянуть её наружу. Она была не так сильна, как в Эквестрии, но - и к Тартару ложную скромность - учитывая, что у неё было больше грубой силы и магического потенциала, чем у любого единорога со времен Стар Свирла, это падение нисколько ей не мешало. Например, она всё ещё могла без проблем телепортироваться. И во вспышке ярко-зеленого света именно это она и сделала. Сансет испытала мгновенное ощущение того, что её проткнули через игольное ушко, всё её тело сжалось в себя в каком-то жутком тёмном измерении, прежде чем она появилась во второй вспышке света, поставив ноги на землю Изумрудного Леса. Дыхание Сансет стало быстрым и глубоким, её грудь вздымалась и опускалась, как неровности холмистой местности. Некоторые акты магии стоили дороже других, и даже в Эквестрии телепортация была одной из самых требовательных дисциплин. Это не было чем-то, что она могла делать бездумно. Тем не менее, если бы мир был справедлив для кого-то со звериными чертами лица, Сансет восхищались бы и чествовали за её проявление. На самом деле это было не её проявление: Сансет всё ещё не раскрыла своё проявление, но магия, похоже, была чем-то, о чём никто не догадывался, поэтому Сансет сочла, что проще всего выразить свои способности в терминах, понятных местным жителям. Но мир несправедлив, поэтому Рэйнбоу Дэш, единственным даром которой была способность быстро бегать, была любимицей школы, пока она, Сансет, томилась в презрении. Не то чтобы она обижалась на это или что-то в этом роде, но если она снова встретит Рэйнбоу Дэш... Сансет была вырвана из своих мыслей звуками бегущих ног, приближающихся к ней на огромной скорости. Она пригляделась. Она не могла видеть ничего, кроме кустов и деревьев окружавшего её леса, но эти ноги определённо приближались. Шаги слишком лёгкие для урсы, но что насчёт беовульфа? Может, борбатаск? Сансет сняла Сол Инвиктус с плеча и подняла его. Она крепко прижала приклад к плечу и навела прицел. Этот топот ног становился всё ближе и ближе. Палец Сансет лёг на холодный металлический спусковой крючок. Руби Роуз выскочила из кустов и с испуганным визгом, поняв, что буквально смотрит в дуло пистолета, затормозила. Медленно опуская ствол винтовки, Сансет постралась сделать своё лицо как можно более каменным и непроницаемым. — Сансет! — воскликнула Руби. — Значит, полагаю, мы теперь партнёры, да?