САПР - том 1

Как единственная девушка в команде с тремя парнями, Вайсс пошла в ванную, чтобы переодеться в постельное бельё. Она закрыла дверь и сняла тиару со своих волос, позволив косе свалиться, а волосам упасть на плечи. И когда её белоснежные волосы наконец были свободны, Вайсс прислонилась к стене ванной и вздохнула. Она была лидером команды. С одной стороны, ничего такого чего нельзя было предвидеть; её всю жизнь готовили к лидерству. Возможно, это было отчасти причиной того, что это показалось ей таким неожиданным. Не то, чтобы её команда или, даже весь мир, смогли бы когда-либо осознать это. Но после того, как она провела так много времени под вечной критикой своего отца, его разочарования, его сурового осуждения, которое, казалось бы, никогда не могло быть смягчено ничем, что она сделала или совершила - такое доверие было... честно говоря, немного удивительно. Почему директор Озпин, едва знавший её, мог доверять ей больше, чем её собственный отец? И могла ли она быть достойной того доверия, которое он ей оказал? Винтер когда-нибудь чувствовала себя неспособной справиться с подобной задачей? Не то, чтобы она осмелилась бы спросить об этом сестру. Нет, она должна была быть такой же как Винтер: непреклонной и все время держать себя в руках. Мир никогда не должен видеть, что находится под ледяной маской истинной Шни. — Итак, по шкале от одного до десяти, — раздался из-за двери голос Рассела Траша, — как бы вы, ребята, оценили нашего лидера? — Да ладно, ты действительно думаешь, что это уместно? — спросил Флэш Сентри. — Не будь таким скромником чувак, — сказал Рассел. — Я ставлю её вне вашей лиги, Рассел, — заявил Кардин. — Но не твоей, верно? — Мне не нужно играть в подобные игры, — сказал Кардин, — потому что, в отличие от вас, неудачников, у меня уже есть девушка. Рассел усмехнулся. — Да? Фотографии есть, или её не существует? — Что, ты думаешь, я просто нафантазировал бы себе девушку? — спросил Кардин. — Как ты думаешь, сколько мне лет? Мы говорим о твоём физическом возрасте или умственном? — язвительно подумала Вайсс. — Думаю, это все равно не имеет значения, — сказал Рассел. — Вы можете владеть автомобилем и при этом любоваться другими моделями в автосалоне, верно? — Серьёзно, ребята? Серьёзно? — спросил Флэш. — Чувак, — сказал Рассел. — Ты действительно говоришь нам, что не думаешь, что она сексуальная? Потому что у неё восемь с половиной баллов по шкале Рассела. — Нет, я не говорю, что она некрасива, я просто говорю, что... Вайсс перестала слушать. Во имя богов. Она не была уверена, были ли это они такими... или это она, наивно, надеялась на что-то лучшее. Возможно, я должна быть просто благодарна за то, что они находят привлекательной меня, а не деньги моего отца. Но она справится с ними. Они могут быть придурками, но она справится с ними. Она видела, как Винтер заставляла атлесианских солдат замолчать одним лишь своим присутствием, и она сделает то же самое. Хотя часть её, возможно, хотела бы, чтобы этого не произошло. Вайсс снова вздохнула и повернулась лицом к зеркалу. Её лицо, молодое лицо со шрамом, смотрело на неё. Зеркало, зеркало на стене, скажи мне, кто является самым одиноким из всех?

***

Как единственный парень в команде с тремя девушками, Скай Ларк был изгнан в ванную, чтобы переодеться в постельное бельё, в то время как Блейк, Лира и Бонни - или Бон-Бон, как она хотела, чтобы все называли её - использовали спальню. Блейк быстро переоделась и теперь сидела на своей кровати, наблюдая за Лирой и Бон-Бон, когда они с некоторой болтливостью, которую Блейк объясняля, для себя, тем, что они были старыми друзьями, раздевались в гораздо более вялой манере, делая частые паузы во время своего разговора. Блейк позволила тому, что они на самом деле говорили, захлестнуть её, пока она изучала их. Её войска, её товарищи по команде. Ей вести их и защищать. Ей было не привыкать к лидерству. В прошлом она вела отряды в бой, но это... это было другое. Она приехала в Бикон, рассчитывая выполнять приказы, а не отдавать их. Она приехала в Бикон, ожидая - надеясь - остаться анонимной. Теперь на неё постоянно будут смотреть три пары глаз. Хотела ли она этого? Нет. Сделает ли она это? Был ли у неё выбор? Могла ли она это сделать? Да. Она видела, как ведёт ее отец; она видела лидерство Сиенны Хан; она видела, как Адам ведёт, и его погружение во тьму не изменило того факта, что он был эффективным лидером. Она также вела за собой в прошлом, хотя, возможно, и не кого-то вроде Лиры, Бон-Бон или Скайа. По её собственному опыту, было три типа людей, которыми Блейк руководила: идеалисты, гангстеры-идиоты-подражатели и те, кому насилие нравилось гораздо больше чем их правое дело. Ей нравилось говорить себе, что она попадала под первую категорию людей и сумела выбраться из нее раньше, чем попала в третью. Её товарищи по команде не могли быть первым типом, и Блейк очень надеялась, что они не будут вторым или третьим. Так что ей придётся найти другой способ вести их. Она не могла вести так, как вела в прошлом. Она не была уверена, хочет ли она этого. Она может не остаться в Биконе. Что-то может случиться: Адам может найти её, у неё может появится причина бежать отсюда так же, как бежала сюда, но до тех пор она будет лидером. Теперь они были под её ответственностью. Не в последнюю очередь потому, что Блейк, не желая ни к кому быть излишне суровой, имела отчетливое впечатление, что эта троица не была лучшей среди их сокурсников. На самом деле, во время посвящения бывали времена, когда ей казалось, что она тянет их на своей спине. Неважно. Это было то, с чем у неё уже был опыт. Бон-Бон, которая наконец-то переоделась в синий топ и белые пижамные штаны, встала с кровати и направилась к двери. — Мне просто нужно выйти на секунду. Блейк посмотрела в её сторону. — Хорошо, но почему? — Мне просто нужно позвонить родителям, — сказала Бон Бон. — Сказать им, что я прошла посвящение и всё такое. Блейк кивнула. Бон-Бон, возможно, не была лучшей ученицей в школе, но она казалась достаточно весёлой. Хотя она даже не подозревала насколько ей повезло, что она имела возможность позвонить своим родителям и сообщить им, как всё прошло. — Передай им от меня привет! — завопила Лира. Бон-Бон улыбнулась. — Будет сделано, — сказала она, прежде чем выйти из комнаты. Дверь мягко закрылась за ней.

***

Бон-Бон - или же Свити Дропс, если использовать имя, которое ей дали её настоящие родители, - вздохнула, прислонившись к стене. Она была Атласианкой среднего роста, глаза у неё были тёмно-голубые, как океан, волосы были аккуратно разделены на две половины: одна розовая, а другая тёмно-серо-голубая. Эта была единственная отличительная черта в ней, единственная вещь которая заставляла кого-либо обращать на неё внимание, единственная причина по которой кто-угодно не стал бы проходить мимо неё на улице, не задумываясь. И она была лгуньей. И далеко не только потому, что она сменила имя. Команда БЛБЛ. Это было не то, чего она хотела. Что ещё более важно, это было не то, чего хотел её начальник. Я как бы, очень сильно, желаю, чтобы вы не "одолжили" меня этой с*ке, док. Её руки слегка тряслись, когда она достала свой новый свиток. Бон-Бон попыталась взять себя в руки и позвонила, своему новому, боссу одним лишь голосовым звонком. Ей потребовалось подождать некоторое время прежде чем получить ответ. — Да? — спросил голос, ровный и глубокий, из свитка. — Я в Биконе, — сказала Бон-Бон, решив начать с хороших новостей. — Как и ожидалось. В какую команду тебя назначили? Бон-Бон сглотнула. — Не та, на которую ты надеялась, — признала она. — Я не смогла подобраться к Никос. — Это... прискорбно. Кто в твоей команде? — Лира Хартстрингс, — сказала Бон-Бон. — Скай Ларк, а лидер нашей команды - Блейк Белладонна. — Кто? — пришёл ответ из свитка. — Возможно ли, что доктор Уоттс преувеличил твою ценность для меня? — Я в любом случае в академии, — сказала Бон-Бон. — Я всё ещё могу собирать информацию и сделать всё, что от меня потребуется. — Полагаю, что это хоть что-то, — ответил голос на другом конце свитка. — Мне нужен твой предварительный отчёт к началу полугодия. Я хочу знать, о ком мне следует беспокоиться к тому времени, когда я прибуду из Мистраля. И если мне понадобится что-то ещё от тебя... я дам тебе знать. — женский голос в свитке усмехнулся. — Отдохни, дорогуша, завтра твоё задание начнется всерьёз. Бон-Бон выключила свой свиток. Ей очень сильно хотелось, чтобы Лиры здесь не было. Она полагала, что это её вина, что Лира находится здесь, учитывая то, что они "подружились" ещё в Кантерлоте, и она была неспособна покончить с этим там, но всё же ей хотелось, чтобы Лиры здесь не было. Она может не помечать её как угрозу; она поняла ещё в Кантерлота, что Лира в основном безвредна для чего-либо более опасного, чем молодой беовульф. Но то, что она не представляла угрозы, не означало, что она сбежала бы от всего ужаса, что должен был обрушиться на Бикон в этом году. Лишь немногие студенты могли попасть в список достойных внимания - Пирра Никос уже была в списке, и Вайсс Шни была весьма вероятным кандидатом, - но подавляющее большинство всё равно будет одинаково страдать даже не понимая откуда будет нанесён удар. Не нужно быть опасным, чтобы иметь риск не выбраться живым; на самом деле - совсем наоборот. Это было то, что она должна была сделать. Ради доктора Уоттса она с радостью завершит свою миссию. Но все же ей хотелось, чтобы Лиры здесь не было. Бон-Бон открыла дверь в комнату общежития и вернулась внутрь.

***

Поскольку это была команда из двух парней и двух девушек, члены команды ЯРДН по очереди переодевались в ванной. Настала очередь Доува. Рен сидел на своей кровати, проводя техническое обслуживание своего оружия; Нора подпрыгивала на кровати, а Янг смотрела в окно, ничего не видя и погруженная в свои мысли. Конечно, я сказала, что быть в разных командах было бы для нее хорошо. Это не значит, что мне это должно нравиться сейчас, когда это произошло на самом деле. Наверное, Руби было бы полезно подружиться с незнакомыми людьми. Вырваться из своеё скорлупы. И Жон, и Пирра казались милыми, хотя Янг предпочла бы, чтобы лидер команды Руби была немного дружелюбнее - Сансет была слишком сдержанной, по мнению Янг, - но она не знала никого из них достаточно хорошо, чтобы быть спокойной. Конечно, она собиралась познакомиться с ними поближе и убедиться, что они знают ее и то, на что она способна, но она, вероятно, не должна позволять себе слишком расстраиваться из-за поспешных суждений. С Руби, наверно, всё будет хорошо. В конце концов, она разобралась со всей бандой Романа Торчвика лишь с небольшой помощью этой девушки Сансет Шиммер. Но всякий раз, когда Янг смотрела на свою младшую сестру, небольшая её часть всё ещё видела маленькую девочку, которая заползала в кровать Янг, когда ей было страшно или когда ей снились кошмары. Я прямо здесь, Руби. Обещаю, я никогда не брошу тебя. Янг улыбнулась. Вероятно, было глупо ожидать, что такая школа, как Бикон, позволит сдержать обещание ребёнка… но это не помешает ей выломать дверь в комнату Команды САПР в случаи чего. Она будет в порядке. Все в порядке. Надеюсь. Это было хорошо. Руби нужно было завести новых друзей. Ей нужно было найти людей, на которых она могла бы положиться, потому что… ну, Янг не могла быть вечно рядом с ней. Руби думала, что сможет сделать что угодно, пока у нее в руках Кресент Роуз, но иногда, любому человеку, нужен был кто-то, кто прикроет его спину, а Янг не всегда могла быть рядом для этого. Хорошо, что она найдет других людей, которые поддержат ее, когда ее старшая сестра не сможет. Но так как она была старшей сестрой Руби, её сердце не позволяло ей с лёгкостью отпустить Руби в свободное плаванье. Принять своё поступление в Бикон было достаточно тяжело, зная, что Руби застрянет на Патче без нее на следующие два года; Папе и дяде Кроу пришлось усадить ее и пообещать, что они оба присмотрят за Руби, пока Янг не будет. И когда Руби получила предложение поступить в Бикон на два года раньше, Янг почувствовала облегчение, что Руби будет там где она сможет присматривать за ней. Ей просто придется смириться с тем, что она не сможет все время следить за Руби. Это было к лучшему. В долгосрочной перспективе это облегчило бы жизнь… для них двоих. Спокойной ночи, Руби. Я люблю тебя. Когда Доув вышел из ванны, одетый в коричневую пижаму, Янг отвлеклась от этих мыслей, побарабанив по коленям и сказав — Отлично, теперь мы все здесь, так что пришло время познакомится. Доув посмотрел на нее своими прищуренными глазами. — Что ты имеешь в виду? — Просто, знаешь, нам нужно немного узнать друг о друге, — сказала Янг. — Имена, симпатии и антипатии, хобби, мечты о будущем и тому подобное. — О! О! — воскликнула Нора, плюхаясь на кровать, но поднимая при этом руку. — Я готова! Я готова! Янг ухмыльнулась. У неё уже было предчувствие, что они с Норой отлично поладят. — Давай, — сказала она. Нора села и откашлялась. — Меня зовут Нора Валькери. Я люблю блины практически с любой начинкой, но особенно с сиропом, и мне не нравится ждать, потому что кто-то говорит тебе, что блины не готовы, хотя они явно готовы, кхм-кхм, Рен! — Ты должна дать им время подрумяниться, Нора, — сказал Рен с многострадальной покорностью. — И моя мечта, — продолжила Нора, — найти место, где мы могли бы поселиться и где бы нас уважали, потому что постоянно двигаться вперед может быть очень утомительно, понимаете? — Прекрасно, — сказала Янг. — И ты здесь в течение следующих четырёх лет, так что я бы сказала, что ты на пути к этому. В любом случае, теперь, когда Нора показала нам всем, как это делается, я пойду дальше: меня зовут Янг Сяо Лонг, и в отличие от Норы, я действительно не хочу остепеняться, потому что мне нравится встречаться с новыми людьми, видеть новые места, получать новый опыт. Мое хобби — гонки на моем мотоцикле, Бамбелби, и моя мечта — пройти через все четыре королевства и за их пределы. — Зачем? — спросил Доув. Янг пожала плечами. — Просто посмотреть, что там снаружи, разве этого недостаточно? — Она сделала паузу. — Итак, кто из вас, мальчиков, хочет продолжить следующим? Рен и Доув переглянулись. Заговорил Рен. — Меня зовут Лай Рен, и мне не особо нравятся люди, которые слоняются по кухне и требуют знать, когда будет готово следующее блюдо. — он посмотрел на Нору, которая, в ответ, просто хихикнула. — Мои хобби включают кулинарию, выпечку, каллиграфию, аранжировку цветов, дизайн интерьера... — Твоё хобби включают в себя все эти вещи? — спросила Янг. Рен пожал плечами. — Я разносторонняя личность. Брови Янг поднялись. — Окееей. Извини, пожалуйста, продолжай. — А больше ничего нет, — признал Рен. — Моя мечта… не допустить, чтобы ни один ребенок не остался сиротой или одиноким, пока у меня есть возможность предотвратить это. После этого в комнате воцарилась тишина, по крайней мере, на мгновение. — Это то, ради чего мы все здесь, в конце концов, — сказала Янг. — В конце концов, это то, что делают охотники. Она ухмыльнулась и попыталась развеять мрачную атмосферу повисшию в комнате. — Хорошо, ты выбрал для себя непростое дело, а теперь давай послушаем, что ты скажешь, Доув. — Ну, очевидно, меня зовут Доув Бронзевинг, — сказал Доув. — Мне нравится выращивать овощи, и мне, на самом деле, ничего не ненравится. У меня... никогда не было времени ни на какие хобби. Моя мечта... я приехал сюда, чтобы найти кое-кого, но я её здесь не видел. — Её? — спросила Нора, наклоняясь вперёд. — Ты пришёл сюда, чтобы найти определённую девушку? Вы вместе-вместе? — Я... это... вроде того, — сказал Доув. — Я имею в виду, я надеялся... она жила в лесу, недалеко от нашего села. Год назад, после того, как умерла её мать, она сказала мне, что едет сюда, в Бикон. Она пообещала быть здесь, когда я достаточно подросту, но теперь я здесь, а... её нет. — Не сдавайся, — поддержала его Янг. — Это большая школа, и мы провели весь день в лесу. — Кроме того, она на год старше нас, — заметил Рен. — Я не уверен, что она студентка, — сказал Доув. — Зачем же ещё ей быть в Биконе? — спросила Янг. — Не знаю, — ответил Доув. — Это то, что она сказала мне. — Ну, почему бы тебе не сказать нам ее имя, и мы поможем тебя её отыскать? — предложила Янг. Доув посмотрел на неё, и на этот раз его глаза были видны. Янг была удивлена тем, насколько синими они были. — Амбер, — сказал он. — Её зовут Амбер.

***

Сансет никогда раньше не приходилось делить комнату, но, с другой стороны, эта комната была намного лучше, чем обшарпанная пыльная лавка, в которой она жила до сих пор. Тем не менее, эта комната была немного меньше, чем комната, в которой она жила будучи личной ученицей Селестии. У неё было много времени, чтобы привыкнуть к тому факту, что она больше не была ничьей личной ученицей. И не то чтобы у меня есть столько вещей, сколько было тогда. Сансет оставила большую часть своего эквестрийского имущества в Эквестрии, и с тех пор, как она прибыла в Ремнант, она привыкла довольствоваться малым. Всё, что у неё было, было в её рюкзаке, который она начала распаковывать, пока Жон находился в ванной. Пока она занималась распаковкой, в комнате висела тишина; и Пирра, и Руби молча чистили своё оружие, и только окружающие щелчки и треск их работы раздовались по комнате. Сансет вскоре сделает то же с Сол Инвиктусом, но она хотела сначала распаковать вещи, чтобы потом не волноваться об этом. Кроме того, когда Жон в ванной и обе девушки полностью заняты своими делами, никто не будет следить за её вещами. Первое, что предстало перед ней на вершине вещей в сумке, когда она расстегнула её и открыла, был большой плюшевый единорог со стеклянными глазами и улыбкой на лице. Он был белый, с золотым рогом и розовой гривой. Он благосклонно улыбался Сансет из мешка. Сансет смотрела на него сверху вниз. Она не была полностью уверена, почему она всё ещё сохранила его. Флэш выиграл его для неё на ярмарке последнего фестиваля Вайтела; она нашла это забавным в то время. Вероятно, ей следовало избавиться от него после того, как они расстались, но... она этого не сделала. Она так и не смогла, а когда попыталась, вдруг обнаружила, что не может. Глупо наверно, да? Тем не менее, она вытащила единорога из рюкзака и положила его на свою кровать рядом с подушкой. — Ой, это так мило! Сансет посмотрела вверх через плечо. Руби смотрела на плюшевого единорога с широкой улыбкой на лице. Сансет отвела взгляд, ничего не сказав; нечего было говорить. — Это на память о доме? — спросила Пирра. Если бы ты только знала, подумала Сансет. — Нет. Мой бывший парень подарил мне его. — Понятно, — пробормотала Пирра. — Значит, ты всё ещё заботишься о нем? — Пф, нет! — резко сказала Сансет громче, чем того требовала ситуация. Её щеки начали гореть, ей было трудно сохранить нужный тембр голоса. Она пренебрежительно фыркнула, после чего встала, повернулась и уперла руки в бока, глядя на Пирру. — На самом деле, я хочу, чтобы ты знала, что я рассталась с ним, и теперь мне наплевать на этого тупого осла. Я просто... — её рот скривился от раздражения, когда она не смогла найти причину из-за которой она не избавилась от этой дурацкой мягкой игрушки. Поэтому она пошла в атаку, чтобы отвлечь внимание. — В любом случае, что насчёт тебя? Я уверена, у тебя есть целая полка, полная кубков, которые нужно распаковать, не так ли? — О, у тебя есть кубки? — с интересом спросила Руби. И без того светлое лицо Пирры стало бледным как гипс. Она посмотрела в сторону и на ближайшую стену. — Я не взяла их с собой. — Но откуда у тебе кубки? — вновь спросила Руби. — Пирра - большая турнирная чемпионка из Мистраля, — заявила Сансет. Пирра выглядела смущённой из-за этого, хотя Сансет не могла представить, почему, также как не могла представить себе причину по которой Пирра не взяла с собой свои кубки. Разве она не понимала, как ей повезло? Если бы у Сансет были кубки, или медали или любые други трофеи, она бы выставила их на всеобщее обозрение. Но когда Пирра начала отвечать на вопросы Руби о своей блестящей карьере, Сансет отвернулась и вернулась к распаковке. Это научит её не совать свой нос в чужие дела. Она вернулась к распаковке остальных вещей. Там было немного: подержанные шахматы, знавшие лучшие дни, дешёвая складная доска, пара сменных вещей и несколько дешёвых книг в мягкой обложке с загнутыми уголками. И, конечно же, волшебный дневник, который позволил бы ей поддерживать связь с Селестией, если бы принцесса удосужилась заглянуть в него. Дневник который я до сих пор держу по необъяснимой причине — подумала Сансет, тем не менее доставая красивый дневник в кожаном переплете с её кьютимаркой. Сансет не использовала этот дневник с тех самых пор, как попала в этот мир, несмотря на причину для которой он было создан. Она не написала ни слова своему учителю из этого дивного нового мира. Она боялась того, что Селестия может написать ей в ответ... и ещё больше боялась, что Селестия вообще не ответит. Да и что бы я ей сказала? Что я сбежала в поисках величия, а вместо этого нашла мир, где со мной обращаются как с грязью на копыте? Что я стала жертвой расизма? Что из-за того, как я выгляжу, я не смогла выжить в этом новом мире? Что я всё-таки оказалась неудачницей? Она бы пожалела меня и, быть может, даже из жалости пригласила бы меня домой. Но такое милосердие оскорбило бы меня больше, чем любое количество предубеждений против фавнов. Они могли избить её, они могли издеваться над ней, они могли обзывать её, они могли даже арестовать её, но они не могли лишить её гордости. Только Сансет могла сдаться, а этого она никогда не станет делать. Ей не нужно было писать в дневник сейчас или даже думать об этом. Она была лидером команды. Она была на пути к славному будущему. Ей нужно было только вести за собой, и вести хорошо, и всё было бы хорошо для её амбиций. К счастью, никому не нужно было учить Сансет Шиммер, как вести за собой людей. Она училась у принцессы Селестии, которая тысячу лет мудро правила тремя расами пони, и каковы бы ни были недостатки Селестии как лгуньи и обманщицы, Сансет никогда не станет отрицать, что она, Селестия, была великим лидером. Все, что нужно было сделать Сансет, - это подражать своему учителю - что, как ее бывшей ученице было бы прощё простого - и все получилось бы хорошо. Вероятнее всего, Селестия не показала бы своего смущения, и не смутила бы кого-нибуль другого, но можно и дать себе поблажку, Селестия никогда не смущалась из-за чего-либо. Ей нечего было смущаться, в отличие от Сансет. Но в основном, начиная с сегодняшнего дня, Сансет будет править этими существами, как принцесса, твердой рукой и всегда с видом отстраненного спокойствия. Она могла бы рассказать об этом Селестии. Она могла бы написать это в волшебном дневнике и рассказать своему бывшему учителю, во что превратилась Сансет Шиммер. Ибо я кобыла, наделённая властью, имеющая под собой воинов, и Руби Роуз говорю я "иди", и она идёт, и Пирре Никос говорю я "поклонись", и она кланяется, и Жону Арку говорю я "делай это", и он это делает. Сансет могла бы рассказать ей это, а Селестия... не ответила бы. Она так бы и не ответила. Она отказалась от Сансет. Селестии уже было всё равно. Нет, сегодня Сансет не напишет Селестии; она была не в настроении, чтобы её встретили молчанием. Сансет сердито сунула дневник под кровать.

***

— Ой, это так мило! Взволнованный визг Руби заставил Пирру оторваться от уборки Акуо, чтобы увидеть, что его вызвало. Сансет, по-видимому, решила распаковать свои вещи, прежде чем почистить свое оружие, и только что положила мягкую игрушку-единорога у изголовья своей кровати. Сансет посмотрела на Руби через плечо, а затем молча отвернулась. — Это на память о доме? — спросила Пирра. Она могла признать, что не умеет вести простые беседы, но очень надеялась, что это просто результат ее неопытности. Если ей суждено стать чем-то большим, чем Непобедимой Девушкой, если ей суждено стать Пиррой Никос за четыре года пребывания в Биконе, тогда ей нужно будет попрактиковаться, а начинать разговор казалось ей безобидной идеей. — Нет. Мой бывший парень подарил мне его. — Понятно, — пробормотала Пирра, хотя на самом деле она этого не понимала. У неё никогда не было парня, и она подозревала, что даже если бы она нашла кого-то, кто смог бы увидеть девушку за невероятной репутацией, её мать всё равно не позволила бы ей ни с кем встречаться. По правде говоря, в этот момент она немного завидовала Сансет Шиммер; её видели такой какая она есть, ценили больше за личность, чем за её достижения. Никто никогда не дарил Пирре глупую плюшевую игрушку. У неё не было подарков от предыдущих парней или сувениров из дома, чтобы украсить комнату. Чтобы отвлечься от определенного чувства меланхолии, которое она чувствовала внутри себя, Пирра искала что-нибудь еще, чтобы сказать. — Значит, ты всё ещё заботишься о нём? — Пф, нет! — чуть ли не закричала Сансет. Пирра поняла, что сказала что-то не то, ещё до того, как Сансет физически повернулась к ней, раскрасневшись и уперев руки в бёдра, хотя она точно не знала, почему то, что она сказала, было таким неправильным и так раздражало другую девушку. — На самом деле, я хочу, чтобы ты знала, что я рассталась с ним, и теперь мне наплевать на этого тупого осла. Я просто... — Сансет замолчала на мгновенье с крайне раздражённым видом — В любом случае, что насчёт тебя? Я уверена, у тебя есть целая полка, полная кубков, которые нужно распаковать, не так ли? — О, у тебя есть кубки? — взволнованно спросила Руби. Нет. Нет, нет, пожалуйста, нет, только не сейчас. Пирра почувствовала, что её лицо и всё её тело становятся холодными и бледными. Всё шло так хорошо вначале, а теперь всё так быстро пошло на перекосяк. Жон не знал о её репутации, и Руби казалась тоже, и она была так, так рада этому. Она смирилась с тем, что Руби в конце концов узнает, как и Жон, но надеялась, что это произойдёт только после того, как Руби привыкнет видеть в ней личность, а не знаменитость, и теперь все происходило слишком быстро, и почему только Сансет сказала это? Пирра смущённо отвела взгляд. — Я не взяла их с собой. — на самом деле она не взяла с собой из дома ничего, что ей не было бы строго необходимо для посещения Бикона. — Но откуда у тебя кубки? — спросила Руби с таким рвением, что никак не помогало Пирре успокоиться. — Пирра - большая турнирная чемпионка из Мистраля, — объявила Сансет и отвернулась, как будто её работа была сделана. Пирра вздрогнула. Теперь всё пойдёт так же, как и всегда: подхалимство, лесть, разговоры с ней будто она атлесианский робот, созданный для победы в битвах. Неужели, приходить сюда было бессмысленно? Она надеялась, что сможет найти людей, которые были бы невежественны и не заботились о ее репутации. Теперь, когда сияющие серебряные глаза Руби расширились, это казалось тщетной и детской надеждой. — Боже мой, я знала, что уже видела это оружие раньше! — радостно завопила Руби. — Они были представлены в выпуске "Оружие и доспехи"! О них сделали целую статью, верно? Майло и Акуо! Выражение лица Пирры застыло. Честно говоря, это был не тот ответ, которого она ожидала. И вправду, вскоре после своей третьей победы в турнире она снялась в репортаже для "Оружия и доспехов", вернее, отдала Майло и Акуо в студию, где профессиональный фотограф сделал их множество снимков, а стажер задал ей несколько вопросов. Это был, вероятно, её самый спокойный визит прессы; они даже наняли профессиональную модель, чтобы она позировала с оружием вместо неё. Пирра была удивлена тем, что именно из этого источника пришло признание Руби. С возрастной точки зрения Руби Роуз... не была целевой аудиторией журнала "Оружие и доспехи". — Ты читала этот журнал? Руби взволнованно кивнула. — Ты сама спроектировала их? Ты сама построила их? Сколько времени это заняло? — Я не могу претендовать на полную ответственность за дизайн, — пробормотала Пирра. — Моя мама внесла некоторый вклад, но я помогала на каждом этапе производства, даже если не выполняла всю работу. Она провела пальцами в перчатке по плосккому лезвию Майло. — Наше оружие является проводником нашей ауры, и по этой причине я считаю важным, чтобы в него была вложена частичка нашей души. — Я тоже так думаю! — крикнула Руби. — Я имею в виду, что я не придумала свой Кресент Роуз из головы - я увидела Предвестника своего дяди Кроу, и это было, для меня, большим вдохновением - но я все равно построила её, потому что если бы я не построила своего ребенка, это было бы похоже на… Не знаю. Вот почему я назвала ее Кресент Роуз, потому что она часть моей семьи. Пирра улыбнулась. Она не могла утверждать, что точно понимала, что имела в виду Руби, но понимала ее чувства, и в них не было ничего плохого. И она не могла не быть благодарной за то, что Руби, сосредоточившись на оружии Пирры, еще не спросила о турнирных победах Пирры. На самом деле, похоже, что ей было всё равно. Возможно... ещё было рано судить, и нельзя было сказать наверняка, но, возможно... возможно, в конце концов, её надежды и вправду смогут исполниться.

***

Жон вышел из ванной и обнаружил, что все остальные члены его новой команды усердно работают. Сансет молча чистила барабан своего револьвера, в то время как Пирра и Руби, казалось, действовали на автопилоте, продолжая разговор. — Так почему же у тебя всего пять патронов для винтовки? Кажется, это немного. Даже у Сансет больше, — спросила Руби. — Мы экспериментировали с большим количеством, но обнаружили, что любое количество больше пяти патронов влияет на баланс в форме меча или копья, и, честно говоря, я в основном использую режим винтовки в качестве крайней меры. Я предпочитаю сражаться со своими противниками на близком расстоянии, и ни одна арена не достаточно велика, чтобы сделать это невозможным. — Ах, так вот почему ты также не используешь снаряды из пыли. — Верно. — Но тебе не кажется, что в бою с гримм хорошо иметь возможность нанести как можно больше урона, прежде чем они приблизятся? — Я признаю, что у меня нет огромного опыта борьбы с гримм, но из того, что я видела в Изумрудном лесу, они не позволяют тебе увидеть их приближение, если они могут этого избежать. Руби склонила голову набок, словно размышляя над этим. — Я полагаю, что ты… о, эй, Жо… — она сделала паузу, посмотрела на него на мгновение, а затем расхохоталась так сильно, что упала на кровать, схватившись за бока. — Чего? — Сансет подняла глаза, и на её лице появилось такое выражение, будто она подозревала, что кто-то смеётся над ней. — В чём дело? — Что на тебе надето? — спросила Руби между всхлипами смеха. Жон вздохнул. Дело было в комбинезоне. Конечно, дело было комбинезоне. Честно говоря, он должен был это предвидеть, учитывая, что на комбинезоне было лицо Тыквы Пита, и это был, ну, комбинезон, но всё равно... — Он удобен! — попытался сохранить своё достоинство он. — У тебя ещё и кроличьи тапочки! Жон заёрзал от дискомфорта. Выражение лица Пирры было непроницаемым, в то время как Сансет смотрела на него, неловко напоминая ему его сестёр. А потом она вытащила свой свиток и сфотографировала его. Жон отшатнулся от вспышки свитка. — Зачем? — Я хочу увековечить эти безмятежные дни нашей юности, — сказала Сансет голосом, который не мог не звучать неискренне, даже если бы она попыталась. — Так... В честь кого зайка? — Это Тыква Пит! — вокликнул Жон. Как можно было не знать, кто такой Тыква Пит? В каком мире она родилась? — Знаешь, как в хлопьях? Из мультфильма? — Я покупаю магазинную марку, потому что я на мели, — сказала Сансет, — но я поверю тебе на слово. Жон подошёл к своей кровати и тяжело сел на неё. Смех Руби уже начал стихать, но всё равно звенел в ушах. Он посмотрел на неё, потом на Пирру, потом оглянулся через плечо на Сансет. Действительно ли я принадлежу этому месту? Действительно ли я подхожу этой команде? Руби и Пирра были потрясающими, и даже Сансет была довольно крутой, даже если она была не в их лиге, но он был просто... он был просто Жоном. Как он мог помочь им, не говоря уже о том, чтобы быть героем прямо как в своих мечтах? Просто посмотрите, насколько они талантливы. — Как вы, ребята, можете заниматься своим оружием в такое время? — спросил он. — Вы не устали? — Первое, чему научил меня дядя Кроу после того, как я создала Кресент Роуз, это как заботиться о ней, — сказала Руби. — Он сказал мне: "Ты должна заботиться о своем оружии, малыш, или оно подведет тебя, когда ты будешь в нём больше всего нуждаться". Например, коса может не раскрыться или ружьё может заклинить. — О, — сказал Жон. — Мне... я не знаю, что делать. Мне нужно наточить свой меч или что-то в этом роде? — Я бы не советовала делать это слишком часто, — спокойно и терпеливо ответила Пирра. — Ты сотрёшь лезвие, если будешь точить его без необходимости. В её словах не было злого умысла, но тем не менее её слова кольнули его напоминанием о его бесполезности. Это чувство не покидало его, особенно, когда он бесцельно сидел, а девушки работали вокруг него. Он был очень рад когда они закончили и Сансет выключила свет. В конце концов, завтра будет ещё один день, и всё могло стать только лучше.

***

Руби лежала на боку в постели, шёлковая маска для сна с глазами гримм прижималась к её лицу и блокировала весь свет который мог проникнуть через щель в занавесках. Она понятия не имела, спят ли остальные или нет. Прошло совсем немного времени с тех пор, как погас свет. Несмотря на то, что Руби находилась в комнате с четырьмя другими людьми, она чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо в своей жизни. Она не имела ничего против своих новых соседей по комнате, её новых товарищей по команде, её новых друзей; скорее... это была всего лишь вторая ночь, которую она провела вне дома в своей жизни, без Янг, папы и Цвая, что были бы были на расстоянии крика. Это была первая ночь, которую она провела без Янг поблизости. Несмотря на то, что её старшая сестра училась в той же школе, что и она, а их комнаты находились напротив друг друга, они могли бы с тем же успехом оказаться на разных концах Сануса, когда начнётся комендантский час. Это то, чего она хотела. Она так сильно этого хотела, но теперь, когда она была здесь, она... она скучала по дому. Она скучала по папе, скучала по своим игрушкам на полках, скучала по своей комнате, скучала по Янг, скучала по Цваю, скучала... скучала по дому. Может быть, именно это Янг имела в виду, когда говорила, что Руби нужно вырваться из своей скорлупы, что ей нужно перестать вести себя как ребенок? Но Руби не могла избавиться от тоски по дому, а если она и чувствовала нечто подобное, то что с того? Почему это плохо? Может быть - надеюсь - Бикон со временем станет для неё новым домам, но прямо сейчас, в её сердце, Патч был её домом. И она скучала по нему. Спокойной ночи, Янг. Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, мама. Рука Руби свисала скровати, и пока Руби ворчалась под одеялом, кончики ее пальцев коснулись стены. Она нахмурилась под маской для сна; что-то было не так. Что-то было... вырезано на стене? Руби сняла маску и прищурилась в темноте, пытаясь пальцами найти помеху. Лунный свет, едва проходящий за алой занавеской, был слишком тусклым, чтобы она могла как следует разглядеть, что это такое. — Ребята, можно снова включить свет? — Зачем? — требовательно спросила Сансетт. — Потому что мне нужно кое-что увидеть, это займёт всего секунду. Сансет какое-то время безмолвно ворчала. — Хорошо, я сделаю это. — Руби услышала, как кто-то встаёт с кровати и ходит по полу, прежде чем зажёгся свет. Руби моргнула от внезапного яркого света на секунду. Затем она увидела то, что нащупала на стене. — Угу, — выдохнула она. — Ребята, давайте, посмотрите на это. Пирра встала с постели гораздо быстрее, чем Жон, но в конце концов все они столпились вокруг кровати Руби, стоя над ней и глядя вниз на стену рядом с ней, на которой были вырезаны инициалы "СТРК", а над буквами были выгравированы четыре отметины: роза, огненное сердце и пара крыльев, обращенных в противоположные стороны друг от друга. На лице Руби расцвела улыбка. — Это потрясающе. — Мне не терпится рассказать об этом Янг. — Э-э... ​​мне кажется, что я что-то здесь упускаю, — сказал Жон. — Можно предположить, что это бывшие студенты, — сказала Пирра. — Обитатели этой комнаты до нас. — Не просто какие-то бывшие студенты, — сказала Руби, водя пальцами по буквам. — Эта С - это Саммер Роуз, моя мама. Т - это Тайян Сяо Лонг, мой папа. А это мой дядя Кроу, прямо здесь. — Это также была комната мамы и папы, и они делили её с дядей Кроу и с Рэйвен, ма... моей мачехой. Это была комната мамы и папы. Они спали в комнате, где сейчас будет спать Руби. Она уже чувствовала себя в более домашней обстановке и менее чуждой этому месту, как будто её родители и её дядя оставили здесь частичку себя, чтобы утешить её. Она улыбалась своим товарищам по команде, пока её улыбка не исчезла при внезапном осознании того, что это открытие, столь увлекательное и важное для неё, не значило для них меньше, чем ничего. — Я... простите, ребята, я просто... — Эээй, — сказал Жон с легкой улыбкой. — Мы поняли. И знаешь что? Я думаю, что это довольно круто. Я уверен, что теперь они все крутые охотники и охотницы, верно? — Ага, — сказала Руби. — Дядя Кроу - один из лучших. Мой папа сейчас в основном преподает в Сигнале, но он все еще очень силен. Жон кивнул. — А твоя мама? — Мама, — Руби заколебалась, у неё перехватило дыхание. — Моей мамы больше нет рядом. Лицо Жона поникло так быстро, словно под ним появилась бездонная яма. — О. О, Руби, мне так жаль, я такой... — Всё в порядке, — быстро сказала Руби, прежде чем всё стало неловким. — Ты не знал, значит, всё хорошо, верно? — Мертвые не умирают, пока жива память о них, — мягко сказала Пирра. — Твоя мать живёт в тебе, и всех тех кто её любил. Руби улыбнулась. — Спасибо, Пирра, это... это действительно очень мило. Пирра кивнула. — Пока мы помним тех, кто шёл до нас, они составляют нам компанию и придают нам сил идти по пути, что предназначен для нас. Сансет отвернулась. — Никому не двигаться, — властно сказала она, в то время как сама вернулась в свою постель. Она схватила свой Сол Инвиктус, но, стоя спиной к Руби, было невозможно точно увидеть, что она делает, пока она не обернулась. Она отсоединила лезвие штыка от винтовки, чтобы держать его одной рукой, как нож, ну или короткий меч. — Ладно, освободи место, — скомандовала Сансет, проходя по комнате и прыгая на кровать Руби. — Что ты делаешь? — спросил Жон. Сансет закатила глаза. — Вы хотите сказать, что это неочевидно? Да ладно, ребята, что, по-вашему, я делаю? — она вонзила штык в стену и начала двигать им, прямо над эмблемами СТРК, пока не вырезала буквы САПР, а над буквой С в САПР она вырезала пылающее солнце, разделенное посередине. Сансет передала штык Жону. — Оставь свой след, зайчик. Жон забрался на кровать Руби и вырезал на стене знак в виде двойного полумесяца. Следующей пошла Пирра и поверх своего инициала изящно вырезала наконечник копья, устремляющийся вверх. Руби была последней, кому вручили штык, и она слегка дрожащей рукой вырезала розу, идентичную той, что оставила до неё её мать. Она молча вернула штык меча Сансет. — Вот, — сказала Сансет, когда их тени упали на стену, на инициалы и отметки, которые они сделали. — Хм, когда мы вчетвером станем крутыми охотниками, тот кто поселится в этой комнате, будет в восторге от того, что мы раньше спали в этой комнате. — И мы останемся друзьями, как папа и дядя Кроу, — сказала Руби. — Ага, — сказала Жон, когда Пирра сцепила руки над сердцем и посмотрела на него. — Не будем сходить с ума, — пробормотала Сансет. — Нам пора ложиться спать. — она отвернулась. Руби лежала на боку, глядя на отметки, сделанные её родителями, и отметки сделанные её командой, пока остальные возвращались в свои кровати. Свет погас, и спальня снова погрузилась во тьму. На лице Руби застыла улыбка. — Спокойной ночи, Жон. — Спокойной ночи, Руби, — ответил Жон. — Спокойной ночи, Пирра, — позвала Руби. — Спокойной ночи, Руби, — сказала Пирра. — Спокойной ночи, Жон. — Спокойной ночи, Пирра, — сказал Жон, прежде чем зевнуть. — Спокойной ночи, Сансет, — сказала Руби. Тишина. — Спокойной ночи, Сансет, — снова сказала Руби. Тишина. — Псс! — прошипел Жон. — Сансет! Голос Сансет донёсся лениво и медленно. — Серьёзно? Мы действительно делаем это? — Давай, — сказал Жон. — Не будь такой. Сансет вздохнула. — Спокойной ночи, Руби. Спокойной ночи мама.

***

Сансет лежала на кровати, скрестив руки под головой, и смотрела в тёмный потолок над собой. Спокойной ночи, моё маленькое Солнышко. Сладких снов. Сансет нахмурилась. Теперь она взрослая девушка: ей не нужно, чтобы мама желала ей спокойной ночи, укладывала её спать или делала ей горячий шоколад с зефиром. Ты не моя мать. И я был дурой, что забыла об этом. Теперь ей нужно смотреть в будущее, а не в прошлое. Селестия её прошлое - её команда будущее. Если Селестия уже пройденный этап, почему же она до сих пор так велика в моём сознании? Сансет перевернулась на бок. Потому что я здесь из-за неё, в конце концов. Потому что всё, что я сделала и стремилась сделать, произошло благодаря её влиянию. В юности Сансет тоскливо мечтала о короне. Все её исследования, все её достижения, всё это было предназначено для того, чтобы привести её к тому моменту, когда она возвысится над всеми пони. И, в конце концов, это случилось с кем-то другим, с Каденс, этой безвкусной, сентиментальной кобылой, и Селестия призналась ей, что всё это, её мечты, её будущее, её славная судьба... всё это было ложью. Я отказываюсь принять это. Сансет знала, что Селестия была неправа; она знала, что в ней есть величие, даже если её наставница не признавала этого. Так что она сбежала через зеркало в новый мир в поисках славы. Она ещё не нашла её. Сансет всё ещё ждала свою корону, чтобы увенчать её блестящие лавры на своём лбу, но она придёт. Придёт так же естественно, как весна, что прогонит холод, грызущий её, и когда время придёт, толпы будут приветствовать её имя. Это будет сладкое, как нектар и амброзия богов Ремнанта, время: Сансет! Сансет! Сансет! Разве это не заполнит пустоту, что преследовала её? Не наполнит ли это пустой сосуд её духа до краев? Должно, ибо, если нет... что могло бы? Сансет отвлеклась от этой неудобной темы саморефлексии, чтобы вместо этого поразмыслить о характерах своих новых товарищей по команде. У Руби и Пирры был большой потенциал стать её инструментами; они были сильными, быстрыми и искусными в обращении со своим оружием. Сансет была гораздо менее убеждена в полезности Жона Арка, но теперь она застряла с ним, так что несомненно, она найдёт в нём какую-то пользу. Все они будут служить её целям, потому что она не позволит никому из них встать у неё на своём пути. Они были её командой, и, как команда пегасов, они будут тянуть её колесницу и нести её к славе.