САПР - том 1

Сансет задыхалась. Она уже выстрелила все шесть патронов, Вайсс не дала ей время на перезарядку, а аура наследницы Шни все еще была в зеленой зоне. Белый символ, ярко сияющий в темноте амфитеатра, появился под ногами Вайсс, когда она грациозно катилась по земле к Сансет. Сансет попыталась парировать с помощью Сол Инвиктус, но она была слишком медленной, или Вайсс была слишком быстрой, и она быстрым ударом понизила уровень ауры Сансет ещё больше. Сансет пошатнулась. Она повернулась так быстро, как только могла, к Вайсс, когда та снова бросилась на нее. На этот раз ей - почти - удалось парировать удар. Вайсс атаковала, ее рапира мерцала в тусклом свете. Сансет отступила, принимая на себя удары по деревянному прикладу винтовки. Она контратаковала, пытаясь использовать свое более тяжелое оружие, чтобы отбить тонкое лезвие Вайсс в сторону, но Вайсс была слишком быстрой и проворной. Под ногами Вайсс Шни появился глиф кобальтово-синего цвета. Сансет пошла в атаку, замахнувшись рукоятью оружия в голову Вайсс. Вайсс отпрыгнула назад. Сансет шагнула вперед... прямо на кобальтово-синий символ, который подбросил её вверх в воздух. Потолок устремился к Сансет. Её конечности бешено болтались в воздухе. Вспышка света в уголке глаз привлекла ее внимание. Вайсс тоже летела, прыгая от сияющего белого символа к символу. Она указала на Сансет своим мечом, и четыре выстрела из пыли вырвались из цилиндра, встроенного в рукоять, летя, как ракеты, чтобы врезаться в конечности Сансет, вызывая новые символы, которые удерживали Сансет на месте, как кандалы, подвешивая её в воздухе. На мгновение Вайсс зависла над ней, держа клинок наготове. Затем она обрушилась, как молния. Сансет почувствовала, как удар пришелся ей в живот, прежде чем ее швырнуло вниз, словно ангела, сброшенного с небес на землю с глухим стуком. — На этом все, — спокойно заявила профессор Гудвич. — Мисс Шиммер не может продолжать; мисс Шни — победительница. — Ура! — обрадовался Кардин. — Покажи ей, кто в доме хозяин! Сансет безмолвно зарычала, поднимаясь с пола. — Мисс Шни, — продолжила профессор Гудвич, — вы продолжаете всё также хорошо использовать своё проявление. Однако я бы посоветовала вам не притворяться слабой, чтобы в будущем заманить своего оппонента в ловушку: такого рода притворная ошибка может стать реальной в будущем в руках опытного противника. Вайсс склонила голову. - Буду иметь в виду, профессор. — Мисс Шиммер, напротив, вам следовало бы больше использовать своё проявление, — сказала профессор Гудвич. — Против более быстрого противника вам следовало бы стараться держаться на расстоянии и сражаться на расстоянии. Как будто она дала бы мне шанс, подумала Сансет. Ее спина и зад болели от удара. — Спасибо за совет, профессор, — проворчала она. Когда Сансет, немного поморщившись, ушла со сцены, она услышала, как Кардин сказал — Теперь ты не такая крутая, а? Она оскалила зубы. То, что лидер твоей команды может победить меня, не означает, что я не лучше тебя. Но не только ее тело болело, когда она возвращалась к скамейке, где её ждала команда. Сансет была на полпути к концу своей второй недели в Биконе, и за те полторы недели, что она провела здесь, она узнала кое-что о своей команде и о других командах, составлявших класс первокурсников. Первое, что она усвоила, это то, что ей совсем не нравились Вайсс Шни и команда ВВСР. И дело было не только в том, что в этой команде был ее бывший; на самом деле, это не имело к этому абсолютно никакого отношения, ни капельки. Вид Флэша, ходящего по пятам за маленькой мисс Шни, богатой, привилегированной и такой красивой, оставлял ее совершенно равнодушной. Это вовсе не наполняло Сансет обидой. Это также не имело никакого отношения к тому факту, что Вайсс только что победил ее в спарринг-классе. Ладно, от этого лучше не стало, но Вайсс ей не нравилась задолго до сегодняшнего дня. Нет, проблема Сансета с ВВСР началась и закончилась тем, что они были ужасны. Об ужасности Флэша Сансет уже знала, за исключением того, что его непрерывные попытки изобразить хорошего парня, который никогда не сделал бы ничего столь ужасного, как бросить свою девушку из-за ее расы, только заставляли Сансет обижаться на него все больше и больше каждый раз, когда она видела его фальшивую улыбку. Вайсс… Сансет обиделась на Вайсс просто за то, что она Вайсс Шни. Она была абсолютно уверена, что Рассел смотрел на Руби больше, чем следовало, и Кардин… Кардин. Кардин, Кардин, Кардин. Начинало казаться, что если бы у Кардина Винчестера была возможность сделать что-то мелкое, он бы ею воспользовался... при условии, что Вайсс не было поблизости. Когда она была рядом, он останавливался на чем-то, близком к своему лучшему поведению, или настолько, насколько мог выдержать такой хам, как он, но когда ее не было, тогда не было такого низкого поступка, до которого он не опустился бы, ни одной шалости, слишком мелкой для него, чтобы сделать. Кардину явно не понравилось "особое отношение", которое команда САПР получила, переехав в совершенно другую часть раздевалки, в отличии от всех остальных. Честно говоря, многим это не понравилось, но только Кардин отреагировал на это, назвав Руби "соской" и назвав ее плащ "детским одеялом" - прозвище, которое распространилось среди Рассела и Скай Ларка из команды БЛБЛ. Хуже всего было то, что он не делал того, на чем Сансет могла бы подловить его, так что она никак не могла сообщить о нем профессору Гудвич, но она знала, кто распылил надпись "Грязный фавн" на дверце ее шкафчика; она знала, кто схватил ее сзади за хвост и так сильно дернул за него, что она упала на бок, даже если он убежал, прежде чем она успела увидеть его; Сансет точно знала, в чем была проблема, и это заставляло ее кипеть, когда она садилась рядом с Руби. — Что это было? — прошипела Руби. — Что было что? — резко ответила Сансет. — Ты сдерживалась! — настаивала Руби. — Почему ты не телепортировалась? — Потому что я не хочу афишировать всё, что могу делать своим проявлением, — приглушенным голосом ответила Сансет. — Ой, ты сдерживаешься, чтобы все тебя недооценили! Нет, я просто думаю, что будет лучше, если люди не будут задавать слишком много вопросов о том, насколько поразительно разносторонняя моё "проявление". Я не великая Вайсс Шни с её чудесным унаследованным проявлением, который, в конце концов, может сделать что угодно. Фавны вроде меня должны быть ограничены в своих возможностях. Из трех членов ее команды Руби была той, с кем Сансет ладила больше всего, хотя бы потому, что в ней не было ничего, что сильно раздражало бы Сансет. Да, был тот факт, что она была вундеркиндом, принятой в Бикон на два года раньше благодаря своим способностям, но ей было трудно питать ту злобу, которую Сансет питала к, например, Пирре или Вайсс, потому что она было просто… Сансет не могла точно объяснить это. Или, по крайней мере, у нее были проблемы с подбором правильных слов для этого. Но Сансет не могла чувствовать, что смотрит на соперницу, когда смотрела на Руби, главным образом потому, что Руби явно не смотрела на соперницу, когда смотрела на Сансет. В этих бесхитростных серебристых глазах не было ни презрения, ни взвешивания, вообще ничего, кроме привязанности. Сансет приехала в Бикон не для того, чтобы искать друзей, она пришла сюда не для того, чтобы ее любили сверстники… она пришла сюда, чтобы ее обожали. В этом был весь смысл всего этого путешествия: если она не сможет вознестись, то, по крайней мере, будет возвеличена в сердцах людей. Привязанность одной маленькой девочки в красном плаще не была исполнением ее амбиций, но это было намного лучше, чем ничего. Это не значит, что у Руби не было проблем - по многим академическим предметам она была такой же плохой или даже хуже, чем Жон, изо всех сил пытаясь держаться на одном уровне с другими студентами, что Сансет серьезно рассматривала возможность написания эссе для неё, чтобы поддерживать средний балл команды - но даже эти проблемы не вызывали большого негодования в сердце Сансет. Это было похоже на… мысль о том, чтобы сделать что-то, что причинит Руби боль, это… это заставляло Сансет чувствовать холод в сердце, хотя она не могла объяснить почему. — Для нашего следующего боя, Жон Арк и Скай Ларк, пожалуйста, поднимитесь на сцену? — попросила профессор Гудвич. Сансет содрогнулась. Она не была уверена, хочет ли она смотреть на это. В чем смысл? Она и так знала, что должно произойти. Что привело Сансет ко второй вещи, которую она усвоила за первые несколько дней в Биконе: Жон Арк был отстоем почти во всём за что брался, и это приводило Сансет в бешенство. Он не мог драться; он проигрывал каждый раз, когда выходил на арену против абсолютно любого противника в боевом классе профессор Гудвич, и она не сомневалась, что он собираеться доказать это через мгновение, когда он вылезал на сцену, чтобы встретиться лицом к лицу со Скай Ларком, который и сам не был великим воином, если кому интересно. Сансет не была лучшим бойцом в классе первокурсников - как она сама только что доказала, к сожалению, - но она знала, что начинает с удобного среднего уровня, достойного места для работы. Но ни одна из посредственностей более низкого уровня, которых Сансет могла бы с легкостью победить, не испытывала никаких трудностей в том, чтобы одолеть Жона Арка. Как продемонстрировал Скай Ларк, когда они оба поднялись на сцену, и профессор Гудвич приказал им обоим начинать. И снова Жон бросился вперед, неправильно держа щит - по словам Пирры, которая сама почти съеживалась от этого - размахивая мечом, как сумасшедший, и пока он атаковал, Скай перевернул свою алебарду, Острие Пера, и выстрелил в него дважды из ружья в стволе. Жон отшатнулся назад, его меч почти выпал из его рук, и Скай контратаковал. Он не был хорош с этой алебардой, но он был лучше, чем Жон, со своим мечом и щитом, поскольку он сначала вырвал щит из руки Жона, а затем использовал большую досягаемость своего оружия, чтобы победить Жона за секунды. Тот факт, что Жон был совершенно жалким бойцом, который едва мог держать свой меч, не разрушая свою собственную ауру, можно было бы простить, если бы он продемонстрировал блестящие академические знания, но нет. Жон был абсолютно невежественным в современной истории и исследованиях гримм, его понимание прочитанного в "Легенды Ремнанта" можно было снисходительно назвать уровнем дилетанта, и даже предметы, в которых он былл компетентным, такие как наука о растениях и полеводство, были омрачены тем фактом, что он спал на этих уроках. Да, спал. Тот факт, что Жон был бесполезен в столь многих основных аспектах учебной программы Бикона, сам по себе мог быть простителен, если бы он прилагал усилия, чтобы превзойти свои пределы. Сансет, возможно, на самом деле злилась на него за это, ведь ее будущее зависело от успеха команды. Но Жон был ленив как жаба в придачу. Он поздно ложился спать, каждую ночь отсутствовал, делая черт знает что, он проспал столько занятий, что команде САПР половину времени приходилось прятаться в конце лекционного зала, чтобы профессора не заметили. Он даже не читал, не говоря уже об эссе. Сансет пришлось писать для него сочинения и надеялась, что она достаточно упростила их - до уровня "четверка" или "четверка-минус", - чтобы было не сразу понятно, что это она написала. Не помогло и то, что, по мнению Сансет, Руби и Пирра безжалостно заботились о нем. Они подбадривали его, когда он нуждался в критике; они сгладили острые углы его неудач и неадекватности. Относились к нему так будто он был их младшим братом, а не товарищем по команде. Или, возможно, они обе просто были влюблены в него. — Почему вы обе так балуете его? — требовательно спросила Сансет вечером первого понедельника после посвящения, когда Жона не было в комнате. — Он мертвый груз, и он утащит нас всех вниз, если мы ему позволим. — Он старается изо всех сил! — Руби запротестовала. — Тогда его "изо всех сил" - отстой! — ответила Сансет. — Я не понимаю, почему он вообще здесь. — Потому что он хочет быть здесь! — крикнула Руби. — Потому что я уверена, что это была его мечта с тех пор как он научился мечтать. Так что, даже если он не великий воин прямо сейчас, это то, что мы можем исправить ведь так? — Может ли он учиться? — нахмурившись спросила Сансет. — Пирра, поддержи меня: ему предстоит слишком долгий путь, а времени у нас не хватает. Пирра сидела на своей кровати, сложив руки на коленях, слегка склонив голову, не глядя ни на Руби, ни на Сансет. — Я... я хотела бы верить, что до тех пор, пока мы готовы вложить наши сердца и души в работу для достижения наших конечных целей, нет пределов судьбе, которую мы можем достичь. — Судьба так не работает. — Это судьба, в которую я верю, — твердо ответила Пирра. — И я верю в Жона. Я почувствовала его ауру, когда активировала её; у него такой большой потенциал, больше, чем у кого-либо, кого я когда-либо встречала. Я помню времена, когда у меня было больше потенциала, чем у кого-либо, кого Селестия когда-либо встречала. Это принесло мне много хорошего, но я была готова много работать. И вообще, что с ним не так? Учитывая, что я ничего не смогла найти об этом парне… его отец, должно быть, знал кого-то, кто мог подергать за ниточки или, что-то в этом роде. Ни за что Жон Арк не попал сюда при обычных обстоятельствах. К несчастью, она была слишком занята попытками скрыть его лень, чтобы глубже заглянуть в его прошлое или таинственную Рэйвен Бранвен. Сансет скрестила руки. — Потенциал - это очень хорошо, но он его не использует. — Я тоже, — сказала Руби. Она плотно закуталась в свой красный плащ, словно это было одеяло. — Когда я начала учиться в Сигнале, я была полным нулём. Я не знала своего проявления, я не могла сражаться. Но мой дядя Кроу… он верил в меня. Благодаря его помощи, вот я: я попала в Бикон столь рано, потому что мой дядя поверил в меня, и теперь, мы должны верить в Жона и помочь ему стать лучше, каким он может быть. Если у тебя есть мечта, это не значит, что она сбудется, горько подумала Сансет. Хотя… не поэтому ли она оказалась здесь, в конце концов? Разве не поэтому она пересекла миры, оставила дом, очаг и все, что знала, отказалась от своей физической формы и обменяла ее на другую, почему она сделала все это, если не ради того, чтобы бросить вызов несправедливости того, что цепляясь за мечту в своём сердце на протяжении пол - своей - жизни только для того, чтобы однажды ей сказали: "Прости, малыш, все было напрасно"? Она была здесь, чтобы захватить свою судьбу, ключевое слово здесь было "захватить": она взяла бы силой то, в чем судьба и Селестия отказали ей, подняв кулак в гневе на ее жестокий указ. Если ей можно было поступить в Бикон для такой цели, то почему Жону Арку было нельзя? Возможно, в конце концов она почувствовала укол совести или момент сочувствия; в любом случае, она нахмурилась и пробормотала — Хорошо. Сегодня этого улучшения не было заметно, подумала она, наблюдая, как Жон спускается со сцены после своего последнего поражения. И, честно говоря, Сансет уже начинала терять терпение с этим конкретным бременем на шее. — И для нашего последнего боя дня… Мисс Никос, мистер Винчестер, пожалуйста, пройдите на сцену. Сансет получила небольшое внутреннее удовлетворение от выражения страха на лице Кардина, когда он вставал. У всех был такой вид, когда их вызвали на бой с Пиррой. За последние полторы недели Сансет узнала кое-что о Пирре Никос, начиная с того факта, что она была абсолютной чемпионкой. Каждое боевое занятие с профессором Гудвич, где называлось ее имя, доказывало это, и этот урок ничем не отличался, когда она подбросила Кардина Винчестера в воздух, как теннисный мяч, а затем прыгнула за ним, схватив его за шею, и вбив его головой обратно в сцену с такой силой, что пол треснул от удара. И она сделала все это своей собственной силой, без помощи каких-либо глифов, на которые полагается Вайсс, чтобы победить Сансет почти таким же образом, но с менее заметным воздействием на их окружение. Но солнечная энергия Селестии! Сансет смотрела с открытым ртом и втайне испытывала чувство благодарности за то, что их профессор, похоже, не была склонна натравливать членов одной команды друг против друга. Пока Руби и Жон аплодировали, Сансет молчала. Пирра была не просто хороша; она была силой природы на поле боя. Как кто-то должен был противостоять этому? Какая возможная польза для кого-то от того, что она сражается в спарринг-матчах боевого класса? Она не могла здесь ничему научиться. Как я могу продержаться против нее больше нескольких секунд? Кто-кто мог бы проигнорировать этот вопрос, но Сансет не могла. То, что они были в одной команде, не означало, что их цели совпадали, и Сансет слишком часто предавали те, кто был ей намного ближе, чем Пирра Никос. И, честно говоря, Пирра начала действовать ей на нервы настолько, что она почти захотела бы сразиться с ней, если бы не неизбежная и, казалось бы, непреодолимая пропасть, существовавшая между их способностями. Пока она смотрела, Пирра протянула руку, чтобы помочь Кардену подняться на ноги. Парень отказался, поднявшись без посторонней помощи. Пирра выглядела слегка обеспокоенной его плохим спортивным поведением, как будто ей казалось странным, что кто-то, кто только что был так основательно унижен, не особенно хочет принимать жалость от победителя. В проигрышном положении Сансет желала бы жалости не больше, чем предложила бы ее, будь она победительницей. — Мисс Никос, как всегда превосходная работа, — сказала профессор Гудвич. Вдобавок к мыслям Сансет, что Пирра не получила почти ничего от этого класса, было то, что профессор никогда даже не могла ничего прокомментировать с точки зрения её успеваемости и, каких-либо, способов улучшения. Сансет не могла понять, кивнула ли Пирра или склонила голову от стыда. — Спасибо, профессор. — Мистер Винчестер, — продолжила профессор Гудвич, — ваши движения по-прежнему небрежны и неточны. Вы доставили бы мисс Никос гораздо больше проблем, если бы не теряли равновесие в стольких моментах боя. Лицо Кардина дернулось от раздражения, но он ничего не сказал. — И это все, на что у нас есть время на сегодня, — заявила профессор Гудвич. — Увидимся на следующем уроке. Когда Пирра уходила со сцены, ее окружила толпа поклонников, поздравлявших ее с победой. Так было всегда, когда она была рядом. Она действительно была настоящей, всемирно известной знаменитостью. Куда бы она ни пошла, всегда находился хотя бы один человек, который хотел сфотографироваться с ней, или сделать с ней селфи, или взять у нее автограф, или просто немного пообщаться с ней. Многим людям не нравился тот факт, что команда САПР получила "особое обращение" в отношении раздевалок, но даже люди, которые громче всего жаловались на Сансет и Руби, или на то, что Жон был единственным парнем, что переодевался вместе с ними, все они согласились, что, конечно, было правильно и естественно, что великая Пирра Никос должна получить целую раздевалку для себя - привилегия, достойная Непобедимой Девушки, Защитницы Мистраля. Пирра принимала все это спокойно, временами напоминая Сансет немного Селестию, когда она обращалась, вежливо, но отстраненно, с различными идиотами, которых она, казалось, подбирала, как ракушки, скапливающиеся на днище корабля. Но ей это явно не нравилось, это было ясно для Сансет по тому, как она вела себя, по тому, как она смотрела ей в глаза, по каждому невербальному сигналу, который посылала Пирра, и это доводило Сансет до отчаяния даже сильнее, чем общая бесполезность Жона, потому что, во имя Селестии, из-за чего Пирра Никос должна была расстраиваться? Честно говоря, это бесило. Это было главной причиной, по которой Сансет приняла душ и переоделась так быстро, как только могла, прежде чем забиться в библиотеке, а не вернуться в комнату общежития. Ей казалось, что если она сейчас увидит Пирру, то закричит на эту неблагодарную..... Серьезно, чему она должна была расстраиваться? Она была талантлива, знаменита и красива; все знали ее имя, и все хотели от нее внимания. Она была источником слухов, шепота и желаний, широко признанная самой талантливой ученицей академии Бикон за многие годы, если не с момента ее основания. Со всех сторон ей пророчили величие, все хотели увидеть, кем она станет, и все, что они хотели, это какой-нибудь сувенир, чтобы доказать, что они знали ее в юности, прежде чем она стала еще более известной. И все же, у нее хватило наглости хандрить по этому поводу? Выказывать беспокойство, не любить каждое мгновение? Почему во имя Тартара? Разве она не понимала, сколько бы Сансет отдала за все, что было у Пирры? У меня было все, что когда-то было у нее, и это было украдено у меня, подумала Сансет. Я бы отдала свою правую руку, чтобы снова получить все это: славу, известность, лесть и обожествление. Все, чего я хочу и за что должна изо всех сил бороться, - это вещи, которыми она обладает и считает бременем, которое нужно нести с явным нежеланием. Маленькое отродье. Как она может не ценить все хорошее, что у нее есть? Достаточно плохо, что у Пирры хватило наглости завладеть всем, чего желала Сансет, достаточно плохо, что она была более талантлива, чем Сансет, достаточно плохо, что судьба, в которой так отчаянно нуждалась Сансет, упала ей на колени, как спелый плод сливы, но ей это даже не нравилось! Это сводило с ума, и особенно сводило с ума, потому что Сансет ничего не могла сделать, кроме как вариться в несправедливости всего этого и мариноваться в своей обиде на вопиющую неблагодарность, которую Пирра проявляла каждое мгновение своей жизни. Она не могла взять то, что было у Пирры, и сделать это своим; это так не работало. Хуже того, Сансет придется работать с ней и помочь ей добиться еще большего признания, к которому она не отнесется с должным уважением, в то время как Сансет будет кормиться объедками с её стола, словно псина. Это было несправедливо. Это было чудовищно несправедливо. Это была несправедливость, которая взывала к небесам о возмещении. Почему я, та кто жаждет, чтобы свет прожекторов снова осветил меня, пребывает в этом отвратительном позоре, в то время как она всегда стоит в свете солнца и бросает на него презрительные взгляды? Почему у нее есть то, чего я хочу, когда она даже не использует это должным образом? Сансет хмуро посмотрела на книгу, лежавшую перед ней на столе. Это не школьный учебник, а магический журнал, который она привезла с собой из Эквестрии. Он лежал перед ней, потому что… потому что, честно говоря, ей больше не с кем было поговорить об этом. Не с кем поговорить, кроме волшебной книги, которую никогда не прочтет столь далекая принцесса. Сансет на самом деле не хотела, чтобы Принцесса Селестия это читала. Она не хотела, чтобы принцесса вернулась к Сансет и сказала ей: "Я же говорила тебе", или "Ты можешь вернуться домой", или "Ты должна принять магию дружбы", или что-нибудь ещё. Сансет просто хотела выплеснуть свои мысли и обиды, прежде чем они станут слишком большими, чтобы она могла их сдерживать. Она чувствовала, что ей нужно сделать это, прежде чем она взорвется. Сансет хотела обнажить свою душу; она не хотела, чтобы её бывший учитель читал это. Или… хотела? Если бы она просто хотела вести дневник, она могла бы вести дневник. Хотела ли она снова получить сообщение от Селестии, несмотря на все эти годы доказательств того, что принцессе Селестии уже давно все равно? Хотела ли Сансет быть прощенной? Хотела ли она, чтобы ей сказали, что после всего, что произошло между ними, ее учитель все еще верит в нее? Сансет уже не знала, чего она хотела или не хотела. Все, чего я хотела,- это судьбы, в которой мне было отказано. И быть услышанной. Сансет открыла книгу на первой чистой странице и начала писать. Она написала о Жоне и о том, как раздражает то, что Сансет приходится из-за него выполнять работу за двоих. Она писала о Руби и о том, что она была единственным человеком в этом мире, о котором Сансет не могла сказать плохого слова, и как она, Сансет, понятия не имела, почему это так. Она написала о том, как ей пришлось возглавить эту команду, несмотря на то, что они ей не очень нравились, и что на самом деле она была не лидером, а скорее одиночкой, как будто принцесса Селестия недостаточно хорошо знала об этом уже. Она написала о Флэше и обо всем, что он с ней сделал, и о ВВСР, и о том, какие они все ужасные, и как сильно Сансет ненавидит всех их. Больше всего Сансет написала о Пирре: прекрасная Пирра, талантливая Пирра, обреченная на величие Пирра, Пирра, у которой было все, о чем так мечтала Сансет… Сансет излила на страницу свои разочарования, она записала все мысли, которые вертелись у нее в голове… и тут же остановилась. Какое-то время она смотрела на волшебный дневник. Ничего не произошло. От Селестии не пришло ни слова. Не было ответа - к лучшему или худшему. Ничего не произошло, кроме того, что Сансет почувствовала себя немного свободней от о всех своих проблем, и в этом опустошении она почувствовала себя… на самом деле немного лучше. Она на самом деле чувствовала, что может пойти в комнату общежития и не закричать на Пирру за её поведение. Сансет положила журнал обратно в сумку и начала подниматься со своего места. Книга начала вибрировать и светиться мягким, но ярким розовым цветом, что могло означать только одно: кто-то отвечает. Сансет сглотнула. Она почувствовала, как в глубине сердца образовался холодок, предвкушение наполнило ее ужасом. Селестия отвечала ей. Принцессе было что сказать. Хорошо это или плохо, Сансет не могла сказать. Она могла только бояться. Думаю, есть только один способ узнать наверняка. Сансет осторожно потянулась за книгой в сумке. Она колебалась и проклинала себя за колебания. Да ладно, даже с монстрами можно драться, а с этим нет? Худшее, что монстр может сделать, это убить меня. Селестия просто.... разочаруется. Наверняка так и будет. Может быть, но ты не узнаешь, пока не откроешь этот дурацкий дневник, не так ли? Сансет нахмурилась, набралась смелости до упора, вытащила книгу и открыла ее. Твайлайт: Мм… Я не хочу быть грубой, и я уверена, что тебе потребовалось много усилий, чтобы написать это, и я не хочу шутить над этим, но… кто ты? Сансет уставилась на надпись перед собой и моргнула. Неужели… Селестия забыла её? Неужели она совсем забыла о Сансет Шиммер, своей лучшей ученице, своём маленьком солнечном лучике? Я знаю, что мы вроде как расстались, но я думала, что она, по крайней мере, вспомнит меня, пусть даже не с любовью? Все время, что они провели вместе, все их совместные воспоминания… неужели ничего достойного воспоминаний? Сансет: Ты забыла меня. Написала Сансет в дневнике. Она не была уверена, ставить вопросительный знак в конце или нет. Казалось совершенно очевидным, что Селестия действительно забыла. Сансет: Ты совсем меня не помнишь. Могу ли я тебя помнить? К сожалению, я получила эту книгу только недавно. Как тебя зовут? Она отдала книгу, поняла Сансет. Она отдала нашу книгу. Книга, через которую мы могли поддерживать связь, а она просто… что, выбросила? Ты так меня ненавидишь? Ты была рада в конце концов избавиться от меня? Она надавила на ручку больше чем было необходимо. Сансет: я Сансет Шиммер; кто вы и как вы получили эту книгу? Ответ пришел быстро. Твайлайт: Мне подарила её Принцесса Селестия, как часть большой коллекции книг. Я Принцесса Дружбы, Твайлайт Спаркл.