САПР - том 1

Двери тронного зала Селестии со скрипом распахнулись. Сама принцесса стояла в дальнем конце большого зала, на помосте, прямо перед троном, с которого она тысячу лет мудро правила землёй Эквестрии. Твайлайт мягко ступала копытами по малиновому ковру, и, несмотря на все свои достижения, она всё ещё чувствовала лёгкую привычную нервозность, которую всегда чувствовала в присутствии своей учительницы. Спайк шёл рядом с ней. В седельной сумке Твайлайт тяжело висела волшебная книга - книга Сансет Шиммер. Почему Селестия попросила, чтобы она взяла её с собой, и почему она попросила Твайлайт и Спайка немедленно приехать в Кантерлот, чтобы увидеть её? Кем была Сансет Шиммер и откуда она знала принцессу Селестию? И почему Селестия дала Твайлайт книгу, которая должна была служить для них средством связи? — Твайлайт, — голос Селестии был почти материнским в своей теплоте, и когда Твайлайт приблизилась, Селестия сошла с помоста с нежной улыбкой на своём нестареющем лице. Она вытянула шею, чтобы обнять Твайлайт, и на мгновение ученица и учительница тёпло прижались друг к другу. — Приятно снова видеть вас обоих, — добавила она, обращая внимание на Спайка. — Спасибо, что пришли так быстро... и сообщили мне, что Сансет Шиммер связалась с вами. — Конечно, принцесса, — начала Твайлайт. — Но я не понимаю, кто такая Сансет Шиммер? И если эта книга предназначалась для того, чтобы вы вдвоём могли общаться на больших расстояниях, то зачем вы отдали её мне? Селестия подняла голову и посмотрела поверх голов Твайлайт и Спайка, возможно вспоминая прошлое. На мгновение она, казалось, постарела на глазах Твайлайт, и её глаза наполнились грустью и сожалением. — Сансет Шиммер была моей ученицей, как и ты, — сказала она. — Прежде чем я взялась за твоё обучение, я когда-то учила Сансет. Твайлайт ахнула в шоке. — Ты имеешь в виду нечто большее, чем просто ещё один единорог из твоей школы, не так ли? — спросил Спайк. — Она была твоей личной ученицей, как и Твайлайт. — Действительно, — ответила Селестия. — До Твайлайт Сансет Шиммер была моей личной ученицей, моей протеже. — Но я думал, что ты взяла Твайлайт в качестве своей личной ученицы только из-за того, насколько мощной была её магия? — возмутился Спайк. Селестия кивнула. — Верно Спайк, однако магия Сансет была такой же мощной, как и у Твайлайт, или достаточно близкой к ней по силе. — Но... если это правда, то почему я ничего о ней не слышала? — спросила Твайлайт. — Почему никто не слышал о таком талантливом единороге? Почему вы не рассказали мне о ней, о том факте, что у вас была ученица до меня? — Сансет сбилась с пути давным-давно. — Селестия на мгновение закрыла глаза. — Пожалуйста, следуйте за мной, вы оба. Я всё объясню на ходу. Она вышла из тронного зала через заднюю дверь, оставив младшую аликорн и дракона следовать за ней в ниши замка. — Я учила Сансет не так, как учила тебя, Твайлайт. Я была... более честна с ней в том, чего я ожидала и во что верила. — Вы рассказали ей о вознесении, — поняла Твайлайт. — Вы сказали ей, что она может стать аликорном и принцессой? Селестия кивнула. — Я рассказала ей всё, и это оказалось ошибкой. Осознание того, что ей уготовано величие, раздуло гордость Сансет; она считала, что эта судьба по праву принадлежащая ей. — Я предполагаю, что она не прошла отбор, — пробормотал Спайк. — Не в последнюю очередь потому, что мы никогда не слышали о ней, но также и потому, что она не очень похожа на пони, которая заработала бы свои крылья. Селестия тихо усмехнулась. — Очень проницательно, Спайк; в этом была ирония жизни Сансет Шиммер: в своём безрассудном нетерпении вознестись она сделала себя недостойной вознесения и отрезала себя от судьбы, к которой стремилась. Какое-то время я надеялась, что она сможет стать лучше, что если бы только она раскаялась и открыла своё сердце магии дружбы, тогда... но этому не суждено было случиться. Когда мне стало ясно, что она никогда не вознесётся... она восприняла это как предательство и сбежала. Поэтому, когда я начинала учить тебя, я держала тебя в неведении о своих надеждах к тебе, Твайлайт; я надеялась, что без этого бремени, что искажало бы твои ожидания, ты бы росла не... — Не становясь такой, как она, — заметила Твайлайт. Она слегка вздрогнула от мысли, что могла бы стать - и легко, так легко - такой же, как Сансет Шиммер из рассказа Селестии: гордой, тщеславной и упрямой, нетерпеливой по отношению к другим и миру, высокомерной, бессердечной. Сансет, в своём собственном рассказе, который она записала в волшебную книгу, казалась такой же: она была полна жалоб на этих "людей" со странными именами, Вайсс, Кардин, Жон и Пирра, без малейшего намёка на то, что у Сансет Шиммер вообще были недостатки. — Да ладно тебе, принцесса, — воскликнул Спайк. — Твайлайт никак не могла стать такой. Твайлайт улыбнулась ему и мягко положила копыто ему на голову. — Это очень мило с твоей стороны, Спайк, но именно влияние всех моих друзей в Понивилле, а не мои врожденные достоинства, удерживает меня на правильном пути. — она действительно не хотела рассматривать эту альтернативу, что некоторые пони просто рождаются добрыми, а другие просто рождаются злыми. Мало того, что это понятие было для неё анафемой - в конце концов, она была свидетельницей того, как сам Дискорд преобразился и искупился простым актом доброты - но, что более важно... если сама Твайлайт была рождена доброй, естественно и врождённо, и благодаря этому качеству она стала подходящей для вознесения и короны тогда... чем это делало её предшественницу? От природы злой? Но как мог выбор Селестии пасть на кого-то, чья душа с самого рождения была черной, словно грязь? Конечно, её учительница не могла бы настолько ошибиться. Нет, это было не так; это не могло быть так. У Сансет был свет внутри, так же как у Твайлайт была внутри тьма, которую свет дружбы заглушил и обратил в бегство. У Сансет была эта Руби Роуз, единственный человек, о котором она говорила с какой-то степенью привязанности, но даже тогда свет Руби, казалось, был отфильтрован непрозрачным стеклом, его влияние сдерживалось отказом Сансет признать свет дружбы таким, какой он есть. Возможно, задачей Твайлайт было заставить её признать этот свет. Твайлайт продолжила. — Но, принцесса Селестия, когда вы говорите, что Сансет ушла... куда она ушла? — То, что я собираюсь показать тебе, - одно из самых редких - и, возможно, самых опасных - сокровищ Эквестрии, — сказала Селестия. Её рог засиял золотом, когда она открыла дверь. — Что это? — требовательно спросил Спайк. — Какое-то очень крутое оружие? Дверь распахнулась. Внутри было зеркало, антикварное, но ничем не примечательное зеркало. — Я... должен сказать, что это немного разочаровывающе по сравнению с тем, чего я ожидал, — заявил Спайк. — Ты ведь говорила, что это одно из самых опасных сокровищ Эквестрии, верно? — Это не обычное зеркало, — сказала Селестия. — Каждые тридцать лун, на три дня это зеркало становится порталом в другой мир. Глаза Твайлайт расширились. — Другой мир? Селестия кивнула. — Именно через зеркало сбежала Сансет, когда ей было отказано в её судьбе. Она стремилась найти в том мире то, что было закрыто для неё в этом. Какое-то время я думала, что она когда-нибудь вернётся, но... прошло время, и эта надежда угасла. Дневник, что сейчас у тебя, был для нас способом оставаться на связи, поскольку у Сансет не было помощника-дракона, как у тебя. — Принцесса Селестия посмотрела на Спайка и улыбнулась. Но это была мимолётная улыбка, исчезнувшая так же быстро, как и появилась на её лице. — Ты спросила меня, почему я дала тебе дневник Сансет. Ответ в том, что я не могла больше смотреть на него. Твайлайт посмотрела на свою учительницу, свою вторую мать, и почувствовала огромную жалость в своём сердце. — Принцесса Селестия... — Долгое время я держала дневник при себе, — сказала принцесса Селестия. — Надеялась, что она напишет, надеялась, что между нами всё наладится, надеялась... молилась, чтобы она что-нибудь сказала, даже дала бы мне знать, что она в безопасности. Ни слова не пришло. — Ты думала о том, чтобы сделать первый шаг самой? — спросил Спайк. — Конечно, — ответила принцесса Селестия. — Но учитывая как прошла наша последняя встреча, я боялась сделать ещё хуже. Я боялась, что, если я обращусь к ней, Сансет ответит только для того, чтобы сказать, как сильно она меня ненавидит. Прошли годы, и, в конце концов, я была вынужденна сделать вывод, что Сансет больше никогда не напишет мне. То ли потому, что она погибла, то ли потеряла дневник, то ли просто... просто потому, что она так меня ненавидела. Прошло так много времени, что я не ожидала, что она пойдёт на контакт. Я рада узнать, что она всё ещё жива. Живая, да, но далеко не счастливая. Твайлайт мгновение колебалась. — Принцесса Селестия... что вы хотите теперь делать? С дневником, с Сансет? Селестия смотрела в зеркало, как будто вместо собственного отражения она могла видеть через него мир, лежащий по ту сторону. — Это не мне решать, — ответила она. — Я уже однажды подвела Сансет. Ну конечно, это дело переходит в мои копыта. В конце концов, так всегда случается. Я Принцесса Дружбы; Что это значит, если не то, что я обязанна достучаться до таких пони, как Сансет Шиммер? — Я... я бы хотела продолжать писать ей, если вы позволите мне, принцесса. — Твайлайт, ты уверена в этом? — спросил Спайк. — Я имею в виду... без обид, принцесса Селестия, но эта Сансет Шиммер кажется довольно противной. — Она не может навредить мне книгой, — ответила Твайлайт. — Но, может быть, я смогу помочь ей через книгу, и если я смогу... думаю, я должна попытаться. — она колебалась, зная, о чём ей нужно было спросить, но нервничая из-за этого. — Принцесса Селестия... есть ли что-нибудь, что вы хотели бы сказать Сансет? Селестия закрыла глаза, и её лицо исказилось выражением такой глубокой печали и сожаления, что Твайлайт, в свою очередь, пожалела, что вызвала такие болезненные воспоминания в той, кого она любила почти как свою мать. Некоторое время Селестия молчала, казалось, борясь с прошлым, которое, как она думала, было изгнано безвозвратно. — Скажи ей... скажи Сансет, что я рада, что она жива, и что более того, я надеюсь, что она здорова и счастлива. Скажи ей... расскажи ей... пожалуйста, скажи ей, что я очень сожалею обо всём, что я сказала... и за всё то, что я не сказала.