САПР - том 1

Жон смотрел на Сансет со смесью зависти и облегчения. Завидовал, потому что, ну, кто бы не завидовал после всего того, что она - и Янг и Вайсс и Блейк - успели сделать? О них четверых говорили в среде первокурсников и за её пределами из-за того, что они сделали в Изумрудном лесу этим утром. За обедом одна из старшеклассниц - Вельвет Скарлатина, второкурсница, которая пересдавала историю вместе с первокурсниками, - подошла к их столу, чтобы поздравить Янг и Сансет с тем, чего им удалось достичь. Они одолели альфу беовульфа высшего уровня и при этом остановили орду гримм, и то, что это была маленькая орда, не отменяло того факта, что это была орда. И они остановили её. И они были только первокурсниками! Сансет определённо была горда собой. Она не переставала гордо улыбаться с тех пор, как вернулась из леса. Она почувствовала вкус успеха и, по-видимому, нашла его очень сладким. Да, Жон завидовал ей… но в то же время он чувствовал облегчение, что для борьбы с угрозой орды были отправлены только лидеры команд, а не вся команда. Он сидел за одним из двух столов, стоящих у стены комнаты в общежитии; это означало, что он мог смотреть на Сансет в её постели, не мешая никому другому. Он чувствовал усталость. В последние дни он всегда чувствовал усталость; он знал, что не высыпается. Этим утром он даже не смог пойти на пробежку с Пиррой, потому что спал как убитый, пока все остальные члены команды не умылись и не оделись. Сансет пришлось скинуть его с кровати на пол, чтобы разбудить его до того, как вся команда пропустит завтрак. Он вспомнил вчерашнее утро и то, как он чуть не потерял сознание. Если бы его отправили в Изумрудный Лес, то же самое могло бы случиться снова, усталость настигла бы его одновременно с гримм. Но когда он представил себе, что могло бы случиться, если бы он был там, Жон понял, что больше всего его беспокоила не возможность собственной смерти от рук гримм. Взгляд Жона метнулся от Сансет к Пирре, которая сидела на своей кровати и смотрела на Сансет. Он вспомнил, как она выглядела во время дуэли с Сансет - во всех своих боях на ринге, но особенно против Сансет - такой сильной, такой мощной… и такой доброй. Если бы они вместе были в лесу, Пирра защитила бы его, даже ценой собственной жизни. И в этом была проблема: если она пострадает или даже умрёт, потому что он был недостаточно силён, чтобы стоять рядом с ней, тогда… даже мысли об этом было тяжело вынести. Вот почему он должен был стать сильнее. — Это был довольно хороший план, — признала Руби. — Но- — Но в то же время он был довольно глупым, да, я знаю, — сказала Сансет. — И я хочу, чтобы ты знала, что я не намеренно поставила Янг… — Я не это хотела сказать, — сказала Руби; как и Жон, она сидела за столом, а не на своей кровати. Её стул был перевернут, и она наклонилась вперед, положив руки на спинку. Брови Сансет приподнялись. — Нет? Руби покачала головой. — Мы охотники. Подобные риски - часть нашей жизни. Сансет какое-то время молча смотрела на Руби. — Знаешь, я понимаю, почему твоя сестра беспокоится о тебе. Руби удивилась, услышав это. — Янг… беспокоится обо мне? — Она думает, что тебе нужен кто-то, кто обуздает твои склонности к самопожертвованию, — сказала Сансет. — Я втянула нас в потенциально смертельную ловушку, потому что я не подумала о том, как мы будем выбераться после того как убьём лидера орды, но тебя это просто не волнует, не так ли? — Иногда нам приходится идти на жертвы, — заявила Руби, на удивление звуча старше своих лет. — В мире есть вещи важнее нас самих, и мы должны быть готовы не только сражаться за них, но и… умереть за них. — Конечно, ты права, — пробормотала Пирра. — Но то, что ты можешь говорить об этом так спокойно… это говорит о твоей смелости, Руби, но в то же время… это беспокоит меня. — Не тебя одну, — хмуро смотря на Руби сказала Сансет. Руби нахмурилась. — Если ты считаешь, что я права, то в чем проблема? — В том, что мы не хотим тебя терять, — сказал Жон. Пирра очень тихо усмехнулась. — В этом… В этом всё и дело. — Она встала и прошла через комнату туда, где сидела Руби. Пирра улыбнулась ей, протянув руку и проведя ею по волосам Руби. — Такой молодой и доброй девушке, вроде тебя, не следует с таким рвением добиваться смерти. — Я ничего не добиваюсь, — ответила Руби. — Я не хочу умирать, я просто… я не вижу смысла притворяться и лгать о своих чувствах и своём мнении. — Вот тебе один факт про жертвенность, — начала Сансет импровизированную лекцию. — Ты можешь сделать это только один раз. Конечно, ты можешь пожертвовать собой, чтобы спасти деревню, но тебя не будет рядом, чтобы спасти её снова от следующей толпы гримм, которые появятся. — Она замолчала на несколько секунд пытаясь подобрать слова. — Послушай, Руби, мне нелегко признать, что у меня есть недостатки, поэтому я скажу это только один раз: если профессор Гудвич не появилась бы на той поляне то я, Вайсс и Янг - мы все были бы мертвы прямо сейчас, потому что я не придумала план отхода. Я должна была придумать этот чёртов план до того, как мы отправились в путь, а если я не смогла бы, я просто присоединилась бы к остальным, сражающимся с ордой. — Но вы бы не остановили орду таким образом, — ответила Руби. — Но мы бы выжили, — настояла на своём Сансет. — А кто мог бы умереть, потому что орда продолжила бы своё движение? — спросила Руби. — Никто, — сказала Сансет. — Потому что, в конце концов, силы обороны, охотники и флот позаботились бы об этом, а я была идиоткой, если забыла об этом. Я хотела сыграть в героя, но вместо этого я должна была перестраховаться. — Как охотники, мы не всегда можем позволить себе перестраховаться. — Судя по тому, что сказала профессор Гудвич, я думаю, что как лидер команды, моя работа может заключаться в том, чтобы не рисковать, — сказала Сансет. Она слезла с кровати и, подобно Пирре, пересекла комнату к Руби. Она положила руку на плечо Руби и сжала его. — Потому что твоя жизнь в моих руках, и я… я хочу позаботиться о ней. — Я не хочу умирать! — Руби запротестовала. — И я не хочу, чтобы ты так думала… Я рада, что ты вернулась целой и невредимой, — сказала она, схватив Сансет за руку обеими руками и улыбнувшись своему партнеру. — Я имела в виду то, что сказала вам и Блейк в ночь перед посвящением: я надеюсь, что мы все будем жить долго и счастливо. Но смерть меня не пугает, и я скорее отдам свою жизнь, чем потерплю неудачу в своей миссии. — Я уверена, что ты бы так и сделала, — мягко сказала Сансет, опускаясь на колени перед Руби. — Я просто надеюсь, что ты выберешь сказку с более счастливым концом, чем "Песнь об Оливии", чтобы подражать ей. Или, по крайней мере, слушай своего Роланда, когда он говорит тебе отступить. Руби усмехнулась. — Я буду стараться. — Вне всякого сомнения, у тебя сердце настоящей охотницы, — сказала Пирра, одной рукой похлопывая Руби по спине. — Но то же самое сердце, свет, который сияет внутри тебя, - это… — Пирра взглянула на Сансет. — Это подарок миру, и ты не должна так стремиться лишить мир или своих друзей этого подарка. — Я не пытаюсь никого ничего лишить! — недовольно сказала Руби. — Вы, ребята, не понимаете смысл моих слов. — Понимаем, — ответила Сансет. — Мы просто всё ещё немного менее чем довольны твоими словами. — Она поднялась на ноги. — Но ладно, мы не будем больше тебя этим мучать, пока что. — Я думаю, — сказала Руби, — что причина, по которой нас объединяют в команды через то посвящение в лесу в том, что мы сможем стать командой вопреки всем трудностям. — Жон чувствовал себя плохо, у него было тошнотворное чувства на сердце от этого напоминания о собственной неадекватности. То кем он является сейчас... Как он сможет помочь кому-нибудь из них выжить? Он встал со своего места и направился к двери. — Куда, по-твоему, ты идёшь? — спросила Сансет голосом, лишённым всякого намёка на дружелюбие. Жон замер на месте. — Прогуляться, — сказал он. — Опять на крышу? Жон повернулся лицом к Сансет. — Как ты- — Вайсс пожаловалась на шум, она слышит тебя кажудю ночь на крыше, — сообщила ему Сансет. — Она думает, что ты... — она взглянула на Руби. — Делаешь что-то, о чем было бы неуместно упоминать в этой компании. — Фу! — возмутился Жон. — Я туда хожу совсем не для чего-то подобного! — Рада это слышать, — сухо ответила Сансет. — Но что бы ты ни делал на самом деле, это прекратится. Перестань тревожить её сон и перестань пытаться пригласить её на свидание, прояви немного самоуважения ради Селестии. — Я не приглашал Вайсс на свидание уже неделю, — возразил Жон. Я пытаюсь стать сильнее, чтобы быть достойным её. — И это я тоже рада слышать, продолжай в том же духе, — отрезала Сансет. — И держись подальше от крыши. — Почему? — Потому что я приказала тебе, — сказал Сансет. — Поскольку я заключила соглашение с Вайсс, которое избавит нас от Кардина, разве ты не хочешь этого? — Да, но… — Жон заколебался, думая, как он может объяснить, что нет смысла защищаться от Кардина, если он не может тренироваться, чтобы улучшить свои навыки. — Слушай, я не знаю, что ты на самом деле делаешь на той крыше, и мне всё равно, — отрезала Сансет. — Я заключила соглашение с Вайсс, и если я не смогу его сдержать, то буду выглядеть слабой. Можешь считать это наказанием за те эссе. — Я никогда не просил тебя делать за меня домашнюю работу, — отрезал Жон. — Но не сам же ты её делал? — крикнула Сансет. — Бездействие, напомню, за которое Я! так же могу быть наказанна, как и ты. Я не могу написать тебе эссе ботанике или искусству пыли, потому что делаю ещё и свои же. Так что садись, берись за бумагу и начинай писать эссе для доктора Ублека… — Зачем? — спросил Жон. — Как все это поможет мне стать… как все это поможет мне стать охотником? Как все это поможет мне стать частью этой команды? — Ты уже часть этой команды, Жон, — сказала Руби. Жон одарил её слабой и болезненной улыбкой. — Спасибо, Руби, но мы все знаем, что это неправда, — сказал он, открывая дверь и выходя наружу. — Не отворачивайся от меня, когда я... — начала Сансет, прежде чем хлопнувшая дверь оборвала её. Шаги Жона быстро затихли в коридоре.

***

— -когда я ругаю на тебя! — закончила Сансет, когда дверь захлопнулась. Она беззвучно зарычала. Я ни в коем случае не могу позволить ему дать Вайсс повод думать, что я не справляюсь со своей командой. — Это... — она сама направилась к двери. — Подожди, — позвала её Пирра, и её голос заставил Сансет остановиться. — Пожалуйста, — продолжила Пирра. — Подожди минутку. Руби, что Жон делает на крыше? Сансет обернулась и увидела, что Руби смотрит на Пирру. — Я… он не хочет, чтобы кто-либо знал, — жалобно сказала она. — Я понимаю, — согласилась Пирра. — Но я боюсь, что сейчас мы должны... несколько забыть о желаниях Жона, для его же блага. — Я могу вбить в него здравый смысл и без знания об его делах на крыше, но, может быть, я чуть смягчусь если эти дела... достойны, — добавила Сансет. Руби посмотрела на Сансет. — Тебе обязательно надо быть с ним такой строгой? — Я могла бы перевернуть этот вопрос и спросить, почему вы обе так легко с ним обходитесь? — ответила Сансет. — Я поддерживаю его оценки на достаточном уровне, чтобы учителя не были недовольны мной. Я делаю это, в первую очередь, для себя и от этого зависит моя собственная успеваемость. Наша успеваемость как команды. А вы мне совсем не помогаете в этом деле прощая ему всё что угодно. — Верно, — признала Пирра. — И я должна была начать действовать раньше. — Она посмотрела на Руби. — Пожалуйста, Руби, что Жон делает на крыше? Руби неловко поежилась. — Он… он тренируется, — призналась она. — Тренируется? — повторила Пирра. — Сам? Руби кивнула. — Это объясняет книги, — пробормотала Сансет. — Кажется, это не сильно ему помогает. — Должна сказать, что это не слишком удивительно, ведь не у кого учиться, — мягко сказала Пирра. — Вы обе отпустите меня ненадолго? Сансет отошла от двери. — Если хочешь сделать его своей обязанностью и убрать его с моих плеч, то пожалуйста. Пирра кивнула. — Спасибо, — сказала она. После, повернулась к Руби. — Спасибо, что сказала мне. Ты не сделала ничего плохого, и Жон это поймет. — Она подошла к двери, открыла её и осторожно закрыла за собой, выходя в коридор. Сансет вздохнула, проведя обеими руками по своим волосам. — Надеюсь, у неё хватит сил сделать из него нормального парня и она не упадет духом в процессе, — сказала она. — В любом случае, мне нужно самой написать это эссе для доктора Ублека. — Она отодвинула стул у стола и потянулась за сумкой. — Хей, Сансет? Сансет посмотрела на Руби. — Да? — Если я перестану делать домашнее задание, ты сделаешь его за меня? — сказала Руби с нахальной ухмылкой. Глаза Сансет сузились. — Есть пределы терпимости, которую можешь перешагнуть даже ты, — заявила она. — Однако я готова протянуть тебе руку помощи, так в чем проблема? — Проблема во всём, — простонала Руби. — Я... я понятия не имею, как справиться с этим эссе для доктора Ублека. Сансет проехала на своём стуле через комнату, пока не оказалась рядом с Руби. — О последствиях революции за права фавнов? Руби кивнула. — Да, я имею в виду, я знаю, что мы должны писать о правах фавнов, но… — Нет, не обязаны, — перебила её Сансет. — Все будут писать о правах фавнов, потому что это очевидно, но если ты хочешь произвести впечатление на доктора Ублека и получить лучшую оценку, тебе следует сделать то же, что делаю я, - написать о депопуляции и нашествиях гримм. Она написала о правах фавнов в эссе Жона, потому что такого рода "очевидное" мышление, несомненно, было именно тем, чего доктор Ублек ожидал бы от Жона Арка. Руби моргнула. — Чего-чего? Сансет откинулась на спинку стула, поставив его на задние ножки, и скрестила руки на груди. — Итак, ты знаешь о Великой войне, верно? — Э… типа? Сансет Шиммер поняла, что одним из недостатков приёма в Бикон на два года раньше на основании одних лишь боевый навыков может быть пропуск двух лет академического обучения. Ей также пришло в голову, что это может объяснить ужасные оценки Руби. — На скольких занятиях ты чувствовала, что не знаешь основ, с которых начинался курс? — Гм… большинство из них? Не в классе профессора Порта, но… — Ты должна была сказать что-нибудь раньше, — сказала Сансет, хотя она также поняла, что она, Сансет, могла бы и спросить Руби, в чем проблема с её оценками, раньше. Возможно, Руби просто не хотела признавать, что у неё есть проблемы. Сансет достаточно хорошо знала ощущения этого чувства; гордыня может заставить человека сделать множество вещей, какими бы глупыми или… бесполезными они ни были. Она подняла ноги; её стул шлепнулся вперед вместе с ней. — Боюсь, для четверти может быть уже слишком поздно, но посмотрим, не сможем ли мы подготовить тебя к промежуточным экзаменам. — Что ты имеешь в виду? — Я говорю, что собираюсь обучить тебя до уровня, само собой, — сказала Сансет. В конце концов, она была гением, гением с неизменно высокими оценками. Насколько сложно было бы обучить Руби, пока та хочет учиться? — Правда? Сансет кивнула. — Я не так одарена в области оружия, как ты, но я знаю, каково это быть настолько талантливой в одном деле, что ты сосредотачиваешься лишь на этом чём-то одном и в итоге приходиться сильно стараться и прилагать много усилий, чтобы добиться успеха в других областях. — Ты имеешь в виду своё проявление? — спросила Руби. — Да, — ответила Сансет. — Верно, моё проявление. Моя учительница была очень доброй и терпеливой, и она потратила своё время, помогая мне научиться его контролировать и не только моё проявление, но и всё, что я имела привычку пропускать и забывать. Руби улыбнулась. — Твоя учительница кажется добрым человеком. Вы, должно быть, были очень близки. Сансет затихла. Добрая личность. Так я думала в то время. — Мы были, когда-то, — пробормотала она. — Очень близки, но потом... — Затем она предала меня и попыталась украсть те самые мечты, которые лелеяла во мне. — Сансет? — позвала её Руби. — Я... скажем так, я ушла из дома не просто так, — хрипло отозвалась Сансет. — Я бы не хотела говорить об этом. — Прости, — пробормотала Руби. — Я не хотела… — Я знаю, — ответила Сансет, — но… давай начнем с этого эссе и почему это колоссально глупая идея вести две колоссальные войны подряд. По мнению Сансет, как бы это ни было важно для самих фавнов, более важным последствием революции прав фавнов было закрепление территориальных потерь великой войны и невозможность для человечества вернуть себе земли, утраченные во время великой войны от лап гримм во время этого конфликта. Вместо того, чтобы сосредоточиться на восстановлении после войны, "Мистраль" решили поддержать худшие элементы своего населения и предаться глупой попытке доказать, что они по-прежнему остаются великой военной державой; и, что еще хуже, они использовали договор Вайтела, чтобы заставить Мантл и Вейл помочь себе в этом начинании. К потерям великой войны добавились потери, нанесенные хитрыми фавнами, чьи войска были закалены в великой войне, в то время как многие человеческие силы были непроверенными новобранцами. — Армия генерала Лагуна в четыре раза превосходила силы фавнов в форте Касл, — объяснила Сансет. — Но что скрывают эти цифры, так это то, что армия фавнов состояла из опытных ветеранов, в то время как Лагуна вёл детей твоего возраста, получивших пики и мушкеты, и отправился на войну, потому что к тому моменту они были единственными, кто остался боеспособным. В войне с фавнами - солдат моего возраста считался бы уже старым среди их армии. А потом армия Лагуны была полностью уничтожена, и, ну, некому было идти на войну. Так что как видишь, вот причина из-за которой человечество в том состоянии, в котором оно находится сейчас. Вот почему королевства так малы, вот почему охотников всегда мало, вот почему гримм находятся повсюду и вот почему попытки расширения всегда терпят неудачу: потому что человечество чуть-ли не разорвало себя на части за двадцать лет и наше население до сих пор не восстановилось. Она сделала паузу и не могла не подумать о надеждах Пирры, о её амбициях, по сравнению с которыми амбиции Сансет отбрасывались в тень. Человечество сможет вернуть себе мир? Победить гримм навсегда и всё такое? Человечество до сих пор не смогло решить эти проблемы и Пирра, хотя и была хороша, однако, была недостаточно хороша, чтобы компенсировать всех тех нерожденных детей, которые потенциально могли бы сражаться на стороне человечества, но никогда не заимеют подобной возможности. — Дело в том, что, — сказала она. — Эта причина почему мы должны сражаться, потому что тв… — она удержалась от того, чтобы сказать "твои предки". — Потому что наши предки слишком много воевали. Впрочем, не важно. На самом деле, дело в том, что если ты напишешь это в своем эссе, доктор Ублек сочтет тебя очень умной. Понимаешь? — Вроде, как бы, что-то вроде. Сансет взяла ручку со стола Руби. — Я напишу для тебя введение, а затем ты продолжишь.

***

Лунный свет лился сквозь окна библиотеки, заливая Вайсс и Флэша серебристым светом, когда они вместе сидели за столом. Вайсс была рад лунному свету, ведь иначе в библиотеке было бы очень темно. Было уже поздно и, хотя для студентов Бикона не было строгого комендантского часа, то время когда большинство студентов удосуживолось посетить библиотеку прошло. В последнее время Вайсс проводила довольно много вечеров в библиотеке; здесь было легче работать, отсутствие других студентов создавало тишину, похожую на склеп, что не хватало её комнате в общежитии, где было беспрерывное пыхтение Жона Арка на крыше. Сансет Шиммер могла думать, что Вайсс недостаточно сделала для сдерживания Кардина Винчестера, но Вайсс считала, что её следует поздравить с тем, что Кардин ещё не забрался на крышу и не сбросил с неё Жона за то, что он постоянно нарушал их покой. Несмотря на соглашение, которое она заключила с Сансет, Вайсс снова пришла в библиотеку сегодня вечером, чтобы написать важное эссе заданное доктором Ублеком, потому что она не до конца верила Сансет, что та сдержит своё слово. Вайсс, конечно, поговорила с Кардином, потому что Шни всегда держали своё слово, даже если член низшего сословия этого не сделает, но если у неё есть возможность спокойно сделать домашнее задание, она ею воспользуется. Она была не одна - с ней был Флэш, но он, к счастью, был способен работать тихо. — Не возражаешь, если я спрошу, как там было? Вайсс оторвалась от учебника. Флэш смотрел на неё, и в лунном свете его голубые глаза казались необыкновенно яркими. — Ты про события в лесу? — уточнила Вайсс. Флэш кивнул. — Ты сам был там всего несколько недель назад, — напомнила ему Вайсс. — Я знаю, — ответил Флэш, — но все же... как всё прошло? Вайсс на мгновение задумалась. Она не говорила об... "уроке" лидерства со своей командой. Не похоже, чтобы это интересовало Кардина и Рассела, а Флэш явно хотел поговорить наедине, так что она не поднимала эту тему. Она сжала губы. — Мы были слишком самоуверенны, — призналась она. — Если бы не профессор Гудвич... — Остальное она не сказала. — Серьезно? Вайсс коротко кивнула. — Гримм было много, и они были очень сильны. — Кажется, остальная часть школы смотрит на это иначе, — сказал Флэш. — Остальной школы там не было, — сказала Вайсс голосом резким, как кончик Миртенастира. Флэш на мгновение склонил голову и кивнул. — Я знаю. Мне очень жаль. — Не извиняйся, — быстро сказала Вайсс. — Это не твоя вина, просто... У меня есть таланты, и я прекрасно знаю об этом. Я талантливая охотница, и считаю себя хорошей певицей, и у меня нет проблем с тем, чтобы меня хвалили за эти таланты. Но я прекрасно понимаю, что даже если бы я была такой же ужасной охотницей, как... как Жон Арк, всё равно найдутся те, кто скажет мне, что я более искусна, чем Пирра Никос, потому что меня зовут Шни и всегда найдутся те кто пытается добиться моей благосклонности, или скорее, благосклонности моего отца через меня. Профессор Гудвич была права, оценив нас на пять из десяти, и мне не нужны льстецы, чтобы говорить мне обратное. Так же, как мне не нужны пустые победы на ринге. — Ты сейчас говоришь о Сансет, — сказал Флэш. — Она не выложилась на полную против меня, — заявила Вайсс. — Возможно, я бы всё равно выиграла, но я не могу этого знать, потому что она сдерживалась. Ты знал, что она скрывала так много силы? — спросила она. — Нет, — твердо сказал Флэш. — Я понятия не имел. В Кантерлоте… она была средней в бою. Она всегда была одарена академически, только Твайлайт была умнее, но её боевые навыки были средними. Вайсс откинулась на спинку стула. — Почему? — она спросила. — Зачем так долго скрывать свою истинную силу, чтобы раскрыть её только сейчас? — Я не знаю, почему она это скрывает, — ответил Флэш. — Сансет… Я никогда бы не подумал, что она из тех людей, которые скрывают всё, что выделяет её. Как раз наоборот. И потому что я не знаю её причин скрывать свою силу - я также не знаю почему она перестала её прятать. — Возможно, — задумчиво пробормотала Вайсс, — просто её проявление настолько невероятно сильно, что она знала, что это вызовет страх у других. — А? Ты боишься её? — спросил Флэш, в его голосе сквозило недоверие. — Я... немного нервничаю, — призналась Вайсс. — Что, если бы она присоединилась к Белому Клыку? Подумай, сколько вреда она могла бы нанести. — Значит, фавнам нельзя доверять, потому что они могут присоединятся к Белому Клыку? — ответил Флэш с явным неодобрением в тоне. — Мы не говорим о просто каком-то фавне, мы говорим о фавне с эгоистичным и вспыльчивым характером, — объяснила Вайсс. — Ты из Атласа, ты знаешь о непрекращающихся атаках, которые Белый Клык вёл против нашего королевства, против ПКШ, против моей семьи. — Да, — сказал Флэш, его голос звучал так, будто его горло немного сжалось. — Я знаю об этом всё. Вайсс на мгновение замерла, поняв, почему он так говорит. — Кого ты потерял? — спросила она мягким и нежным голосом. — Своего отца, — признался он, — во время взрывов в Хрустальном городе три года назад. Вайсс провела руками по столу и положила их на руки Флэша. — О, Боги... Мне так жаль. — она взяла его руку в свою. — Но тогда... как же ты мог... — Белый Клык - не фавны, — ответил Флэш, не отрывая своих рук от её. — Я не позволяю себе забыть об этом. Кантерлот... моей матери не нравилось, что там так много студентов-фавнов, но мне было легче вспомнить, что это Белый Клык виноват, а не фавны. Белый Клык убил моего отца. Я мог просто посмотреть через кафетерий и увидеть фавнов, которые никогда бы не сделали ничего подобного, потому что их души не позволили бы этого. Вайсс отвела взгляд, вспомнив Лаберну, няню фавна, которая заботилась о ней, когда она была маленькой. — Когда Белый Клык отказался от ненасильственного протеста, мой отец уволил всех фавнов слуг из нашего дома, — объяснила она. — Я... я не видела фавнов с тех пор и до того, как приехала в Бикон. Возможно, если бы я видела... я бы не стала так быстро выставлять себя в плохом свете по сравнению с тобой. — Ты не расистка, — заверил её Флэш. — И это не твоя вина. Вайсс улыбнулась, хоть и лишь на мгновение. — Ты очень добр, — тихо сказала она. Настолько добрым, что ей все труднее было поверить, что он расстался с Сансет Шиммер из-за её расы. Но это было его дело, а не её. Он показал ей себя; кроме того, ему не нужно было раскрывать ей все свои секреты. Вайсс приехала в Бикон не для того, чтобы найти романтического партнера, но если бы она это сделала... она поняла, что, возможно, поступила бы гораздо хуже, чем молодой человек, сидящий перед ней. Но она приехала в Бикон не для того, чтобы найти романтического партнёра. И прямо сейчас у неё была незавершённая работа.

***

Кардин Винчестер стоял у окна и размышлял о несправедливости мира. Точнее, размышлял о несправедливости мира, что была направлена на Кардина Винчестера. Несправедливость не была чем-то, с чем Кардин был знаком в своей жизни до приезда в Бикон; как сын и наследник элитной семьи Винчестер, он знал, что успех ждёт его в любой сфере жизни, в которой он решит сделать карьеру. Его дед был главным судьей королевства, а его отец был главным секретарем министра финансов. Винчестеры были вполне авторитетной и в высшей степени респектабельной семьёй, и на протяжении всей своей юной жизни Кардин видел, как люди уважали это, откликались на это, открывали двери услышав имя его семьи. Благодаря связям Винчестеров он смог пройти боевую школу после того, как провалил экзамен по науке о пыли; его отец переговорил с кем-то из экзаменационной комиссии, и результаты были снова проверены, признаны слишком суровыми и скорректированы до более подходящего результата. Он приехал в Бикон, не подозревая, что такое приятное положение вещей больше не продолжится. Вместо этого, его грубо разбудили и дали ощутить самый большой вкус несправедливости, какой он когда-либо испытывал в своей жизни до сих пор. Временами казалось, что Бикон был местом, созданным исключительно для мучений Кардина Винчестера; место, где всё, что он хотел, всё, что он заслуживал, выставлялось перед ним напоказ, а затем отнималось и было дарованно вместо этого кому-то другому, кому-то менее достойному, кому-то меньшему, чем он сам. Он хотел быть лидером команды, потому что это бы хорошо смотрелось в его резюме, демонстрируя его лидерские качества; в этом гордом титуле ему было отказано, и он был отдан Вайсс Шни, девушке в два раза меньше его ростом и с руками-соломинками. Кардин мог бы заподозрить, что Вайсс просто более успешно использовала своё имя и связи, если бы не презренная кучка животных и ничтожеств, которым директор Озпин дал титул лидера. Он хотел, чтобы Пирра Никос стала его партнёром, потому что кто не хотел бы, чтобы сама чемпионка Мистраля сражалась на его стороне? Вместо этого эта честь досталась Жону Арку, бесполезному неудачнику, который, казалось, не осознавал, какая честь ему оказана, насколько ему повезло или насколько он недостоин даже быть в Биконе, не говоря уже о том, чтобы быть партнером Непобедимой Девушки. Он хотел репутацию сильного человека, олицетворения стойкости и компетентности. Вместо этого у него сложилось впечатление, что он находится в нижней половине боевого рейтинга, в то время как фавн, фавн, не больше чем говорящая лошадь, ослепил всех своим удивительным проявлением. Её удивительное, немного пугающее проявление. Как фавн обрёл такое могущество? По какому праву она получила так много... так много того, что должно было принадлежать ему. Сансет Шиммер вместе с Вайсс, Янг и Блейк сейчас были источникоми сплетен в школе. Все только и делали, что говорили о том, что они сделали в лесу тем утром. Это принадлежало ему! Это должен был быть Кардин Винчестер, возглавивший команду, Кардин Винчестер, разбивший орду гримм, Кардин Винчестер, получивший заслуженную славу. Славу, которую Сансет Шиммер забрала у него. Сансет и Жон, он ненавидел их обоих, и маленькая месть, которую он им причинял за их большое пренебрежение, не приносила ему особого удовлетворения. Но теперь даже в этом маленьком удовольствии ему было отказано по слову Вейсс Шни, которая осмелилась командовать им, как будто он один из лакеев-фавнов её отца, да ещё из-за слов настоящего фавна! Сансет думала связать его, его! Кардина Винчестера. Если бы только он мог что-то сделать, каким-то образом напомнить им, что он Кардин Винчестер, и что к нему нельзя относиться легкомысленно. А затем, стоя у открытого окна, Кардин начал слышать голоса Жона и Пирры, доносящиеся с крыши. Он уже собирался с отвращением закрыть окно… как понял, что слышит кое-что полезное. Улыбка медленно расползлась по лицу Кардина. О, да; теперь этот выскочка осознает своё место.

***

Жон сидел на крыше, склонив голову, обхватив колени ногами. Всё было не так, как должно было быть. Это не должно было быть так тяжело. Почему ему было так трудно? Почему он был настолько слабее всех остальных? Пирра сказала ему, что он унаследовал силу своих предков, но почему у этих слов не было подтверждения в реальности? Его отец, его дед, все они прошли этот путь. Все они стали охотниками, героями. Почему он потерпел неудачу в том, чего они добились так легко? Почему он был намного хуже и слабее всех остальных в мире? Что ему теперь делать? Лидер его команды ненавидела его и считала жалким; его партнёр и другой его товарищ по команде жалели его. Девушка его мечты терпеть его не могла. Он был неудачником. Это была его мечта… но она казалась столь же далекой от него, что и звёзды. — Жон? — Пирра вышла на крышу, её голова вертелась из стороны в сторону пытаясь увидеть его. Она была одета в свою боевую одежду, её позолоченные доспехи блестели в лунном свете, а на её лбу ярко сиял обруч. Она выглядела… великолепно. Не было других слов, чтобы описать её, которые могли бы воздать должное её красоте. Назвать её красивой - значит игнорировать её силу, назвать её сильной - значит игнорировать её красоту. Она была богиней войны, особенно по сравнению с таким простым смертным, вроде него самого. — Пирра? — спросил Жон. — Что ты здесь делаешь и почему так одета? Пирра повернулась к нему лицом. Она улыбнулась, и в её голосе было легкое облегчение. — Я подумала, что смогу найти тебя здесь. Я рада, что нашла. — Она протянула ему руку. Жон поколебался, прежде чем сказал: — Я могу встать сам. — Он вскочил на ноги без какой-либо помощи с её стороны. По крайней мере, он мог сделать хотя бы это в одиночку. — Что ты здесь делаешь? Мгновение Пирра молчала прежде чем ответить. — Руби… она сказала мне, что ты тренируешься здесь, — сказала она. Жон кивнул. — Да, верно. По крайней мере, раньше. — Я уверена, что у Вайсс проблемы с этим только из-за того, что ты находишься здесь до поздна. В такой ранний час в постели никого нет, — мягко сказала Пирра. Она подошла к краю крыши, а затем пересекла её, считая шаги на ходу. — Да, — пробормотала она. — Это место подойдет. Жон сузил глаза. — Это место подойдет… для чего? — Для твоего обучение, — сказала Пирра, повернувшись к нему лицом. — Я понимаю, что ты хочешь совершенствоваться, но тренироваться самому… Боюсь, что ты просто укореняешь вредные привычки. Вот почему я пришла сюда, чтобы помочь тебе. Ты выбрал хорошее место, здесь нам никто не помешает, и с… инструктажем тебе не придется проводить здесь так много времени, чтобы утром утомляться. Жон уставился на неё. — Ты… ты хочешь быть моим учителем? — Я твоя напарница и хочу помочь тебе, — пояснила Пирра. Она отвернулась и направилась куда-то в сторону. Она остановилась на краю крыши, глядя на изумрудные огни, сиявшие на вершине башни Бикона. В темноте она казалась такой далёкой, совершенно недосягаемой, эти зеленые огни были всем, что можно было увидеть в темноте. — Жон, никто не рождается великим, — напомнила она ему, — некоторые рождаются с большим потенциалом, чем другие, но мы раскрываем этот потенциал благодаря упорному труду и готовности принять помощь от других. Как я например, без… поддержки моей матери и моих учителей, я не достигла бы и половины того, что имею сейчас. — Она оглянулась на него. — Я хочу помочь тебе так же, как многие другие помогли мне, помочь тебе реализовать тот потенциал, который я вижу в тебе… — Пирра, остановись, — сказал Жон. — Не нужно притворяться. После его слов Пирра выглядела озадаченной и немного обиженной. — Я не понимаю. — Какой потенциал? — спросил Жон. — Твоя аура, — сказала ему Пирра. — Она горит так ярко, как инферно, я никогда не испытывала ничего подобного в своей жизни. Это не что-то незначительное, это что-то, что имеет большое значение, я знаю, что это так. Тебя ждёт великая судьба Жон, я в этом уверена. Пожалуйста, не поворачивайся к ней спиной после того, как зашел так далеко. Не теряй надежду после такой тяжёлой работы… — Нет никакой тяжёлой работы! — Жон закричал, просто чтобы остановить её слова, режущие его, как нож масло. — Я не ходил в боевую школу и, конечно же, не был учеником своего отца. Я притворился, что попал сюда. Мои документы фальшивы, я сам заплатил за их подделку. На каждом своём шагу я лгал; по пути к профессору Озпину, во время инициации… нашей команде. — Он закрыл глаза. — Я не заслуживаю твоей помощи. Когда Пирра ответила, в её голосе не было ничего осуждающего. — И тем не менее я предлагаю её тебе. Её доброта, её щедрость.... Жону казалось, что они как соль на ране. — Однако, я не хочу! — отрезал Жон. — Я должен быть твоим партнером, а не твоим проектом или… или обузой на твоей шее. Если я не могу быть равным тебе, тогда… тогда я ничто. — Он отвернулся от неё. Он чувствовал, как его глаза наполняются слезами. — Тебе лучше уйти, — сказал он. — Жон- — Уйди, пожалуйста. Оставь меня в покое. Он взглянул на неё. Он мог видеть боль в её глазах, несмотря на то, что она старалась не показывать этого на лице. Он почувствовал тошноту в животе, но… но он ничего не мог с этим поделать. Он сказал своё слово. Он не мог не сказать это. — Я… я понимаю, — пробормотала Пирра. — Я… тогда я оставлю тебя. Спокойной ночи, Жон. — Она медленно пошла прочь, опустив голову, её конский хвост свесился на спину. Он хотел пойти за ней, он хотел извиниться, он хотел окликнуть её и признать, каким он был идиотом. Но он не мог. Его ноги были каменными, его рот был зашит. Сам Жон превратился в лёд. Чувство вины приковало его к месту и заставило молчать. Он станет ей равен или останется ничем. Какие слова могут преодолеть пропасть между богиней и мужчиной? Он остался там, погрязший в чувстве вины, пока звук шагов Пирры не стих. Что мне сейчас делать? — Смелый шаг вперёд, Жон, — заявил Кардин, хлопнув Жона по спине так сильно, что тот отшатнулся на несколько футов вперёд. — К-Кардин! — воскликнул Жон. — Что ты... Вайсс пожаловалась на шум, она слышит тебя кажудю ночь на крыше. Вспомнил Жон слова Сансет. О, нет. — Я всё слышал из окна своей комнаты в общежитии, — сказал Кардин. Лицо его на мгновение приняло суровое выражение. — Ты знаешь, что ложь в официальных документах для личной выгоды является судебно-наказуемой, верно? Ты можешь получить за это тюремный срок. Глаза Жона расширились. — Что ты собираешься делать? Кардин ухмыльнулся. — Настоящий вопрос в том, что ты собираешься сделать… для меня, Именно в этот момент Жон понял, каким идиотом он был.