САПР - том 1

Жон никогда не чувствовал себя хуже, чем сейчас. Как бы плохо он себя ни чувствовал на крыше в момент, предшествовавший его нынешней проблеме, он не чувствовал себя тогда настолько ужасно. Всё пошло не так с того момента, как он рассказал правду Пирре. Это было глупо, настолько глупо, что если бы Пирра не была самым добрым человеком, которого он когда-либо встречал в своей жизни, то она бы уже выдала его профессорам, и он был бы отправлен домой, и столкнулся бы с равнодушием своей семьи… если вместо этого его не отправили бы в тюрьму. Он просто был очень расстроен в тот момент, и когда она предложила ему помощь, он… он был дураком. Таким дураком. Она хотела помочь ему, а он, как дурак, увидел в её словах лишь подтверждение тому, что он не сможет самостоятельно стать ей равным, стать охотником, стать героем. И всё вывалилось наружу: ложь, обман. А потом он отослал её, накричал на неё... В тот же миг, как слова сорвались с его губ, он пожалел о них. Когда он увидел выражение её лица, её обиду из-за его неоправданного гнева, то пожалел об этом ещё больше. После ухода Пирры он задержался на крыше, размышляя о том, как много он напортачил. А потом Кардин появился на крыше и стало понятно, что до того момента у него всё было относительно хорошо. Теперь он видел боль и обиду в глазах Пирры каждый раз, как видел её. Он видел немое непонимание на лице Руби каждый раз, когда он бросал её, чтобы "потусоваться" с Кардином, и он чувствовал ошейник на своём горле натянутый Кардином. Всё, чего я хотел, так это быть героем. Это так неправильно? Почему меня наказывают за то, что я мечтаю? Это было не так, как должно было быть. Всё было не так, как должно было быть. Ладно, он никогда не был в боевой школе и не учился правильно обращаться с мечом или щитом, ну и что? У него было большое сердце, и он хотел добиться успеха, и это должно было быть всё, что нужно, верно? Руби сказала, что если он продолжит пытаться идти вперёд, то в конце концов дойлёт до своей цели, но даже до того, как Кардин узнал его секрет, даже до той ужасной ночи на крыше, Жон чувствовал, что его ноги застряли в цементе. Как будто его ноги были приклеены к полу, не давая ему возможности никуда пойти. Руби была мила с ним, но она так и продолжила находится на вершине так далеко от него, что это приводило его в уныние, а она даже не осознавала это. Пирра обращалась с ним как с кем-то, кого она должна защищать, а Сансет… он чувствовал, как презрение лидера его команды обжигало его, словно солнечные лучи. Он чувствовал это презрение каждый раз, когда она смотрела на него. Но она не знала, каково это, никто из них не знал каково это, так часто терпеть неудачи, несмотря на все старания, до тех пор, пока попытка сама по себе не покажется бессмысленной. Сансет не бодрствовала по ночам, беспокоясь о том, насколько она слаба, пока не засыпала в классе от истощения. Она не знала, каково это - хотеть чего-то, чего, как ей начинало казаться, у неё никогда не будет. Итак, он задерживался у двери своей комнаты, как призрак, не в силах заставить себя переступить порог и присоединиться к остальным. Он мог слышать их разговор через дверь. — Где Жон? — спросила Руби. — Наверное, снова с Кардином, — прорычала Сансет. — Теперь обрати внимание на этот параграф, иначе ты никогда не поймешь это произведение правильно. — Я просто не понимаю. Я имею в виду Жона. Кардин приставал к нему, пока ты не остановила это, а теперь они тусуются вместе, как лучшие друзья, а он ведет себя так, будто больше нас не знает. Неужели… мы сделали что-то не так? Я сделала что-то не так? Нет! Нет, Руби, дело не в тебе, это не твоя вина! Хотел закричать Жон. Пожалуйста, не вини себя за это. — Это не твоя вина, Руби, — сказала Пирра голосом столь же решительным, сколь и мысли Жона. — Ты не можешь винить себя за это, и Жон точно не хочет, чтобы ты винила себя. — Если его это волнует, — пробормотала Сансет. — Руби, я… я знаю, что это расстраивает тебя, и я хотела бы, чтобы ты узнала эту правду мира позже… примерно в моём возрасте, или лучше даже позже. Я знаю, что тебе нравился Жон, и ты доверяла ему, но… мужчины таковы. Они лжецы и мошенники, и каждый раз они будут разбивать тебе сердце, если ты дашь им шанс. — Ты обобщаешь, — возразила Пирра. — И… довольно цинична, должна отметить. Не все мужчины так жестоки, как… как Флэш Сентри. — Ты говоришь, исходя из своего огромного опыта? — Жон заботится о Руби, — настояла Пирра. — Тогда какого хрена он творит? — злобно спросила Сансет. Жон поймал себя на том, что затаил дыхание. Был вечер четверга, почти неделя с тех пор, как Пирра раскрыла его тайну, и, похоже, она ещё никому не рассказала, хотя, конечно же, давление на неё, должно быть огромным. Он прислонился к стене, склонив голову. — Я… я не могу сказать, — извиняющимся тоном пробормотала Пирра. — Я сказала тебе, что Жон делал на крыше, — жалобно напомнила ей Руби. — Я знаю, — мягко ответила Пирра. — Но это… это важнее. Жон собирался уйти, по крайней мере хотел, однако на его свиток внезапно позвонили, от чего раздалась громкая мелодия. Он нащупал устройство, пытаясь ответить, прежде чем звук насторожит троих его товарищей по команде в комнате, но он уже слышал шаги, лишь слегка приглушенные ковром. Сансет распахнула дверь; она стояла в дверном проёме, отбрасывая тень на Жона от света в комнате, и властно смотрела на него. — Вот ты где. Жон замер, увядая под её взглядом. Свиток продолжал гудеть в его руках. — Ответь, — безапелляционно рявкнула Сансет, Пирра и Руби уставились на него из комнаты. Большой палец Жона дёрнулся на кнопке "принять вызов". Из свитка донёсся голос Кардина. — Эй, приятель, это твой новый лучший… Сансет вырвала свиток из рук Жона. — Жон не может сейчас выйти поиграть, ему нужно убраться в своей комнате перед сном. — Она отключила звонок, прежде чем бросить свиток обратно Жону, которому почти удалось его поймать. Сансет сделала шаг назад, жестом приглашая его войти в комнату. — Теперь, я ожидаю, что ты расскажешь мне правду, — сказала она. — Кардин снова доставляет тебе неприятности? Потому что, если Вайсс не выполняет наше соглашение, тогда я... — Нет! — быстро и громко сказал Жон. Слишком быстро и слишком громко; по тому, как сузились глаза Сансет, он понял, что он не только не развеял её подозрения, но ещё и укрепил их. Он взглянул через плечо Сансет на Пирру. Её губы были сжаты, и она выглядела так, словно собиралась что-то сказать Сансет. Нет - он не думал, что она выдаст его секрет сейчас, всего через несколько мгновений после того, как отказалась это сделать, - но она могла сказать Сансет, что он не зависает с Кардином, потому что они внезапно стали лучшими друзьями навсегда. Но если она это сделает, и Сансет ворвется к Вайсс, тогда его тайна обязательно раскроется. Он уставился на неё, пытаясь передать взглядом свою отчаянную потребность в том, чтобы она молчала. Она ничего не сказала. Жон продолжил: — Я имею в виду, Кардин не такой уж плохой парень, если ты узнаешь его получше. Иногда приятно находиться в компании одних лишь парней, ну, знаешь, заниматься мужскими вещами. Сансет скрестила руки. — Мужскими вещами, да? Например? — Э-э… — пробормотал Жон. В голове он начал корить себя за то, что не продумал этот момент раньше. — Мы, мм, говорили о спорте. О, прекрасно, просто великолепно, я полный идиот! Подумал Жон, слишком поздно поняв, как глупо он звучит. — Спорт, — повторила Сансет, выплевывая это слово так, словно оно загрязнило её губы. Жон замер. Он чувствовал пот на лбу и под мышками. Она сейчас точно оторвётся на нём, она спросить подробности, она… И тут Сансет улыбнулась. — А знаете, я фанатка мотоциклетных гонок, если вам это интересно. — Серьёзно? — спросила Руби. — Да, я даже собрала свой собственный мотоцикл из частей, которые я… совершенно законно приобрела на различных свалках в окрестностях Кантерлота, — с довольной улыбкой ответила Сансет. — Янг позволяет мне обслуживать свой мотоцикл, — сказала Руби. — Какой двигатель у твоего мотоцикла? — Двухцилиндровый 900-кубовый. — О, классика. — Я знаю, он прекрасно гудит, — сказала Сансет. — В любом случае, я собираюсь выпить кофе. Я скоро вернусь. — Она даже не взглянула на Жона, когда вышла за дверь. Он слышал, как она шла по коридору. Жон не вздохнул с облегчением, потому что это было бы слишком очевидно, но он осмелился подумать, что сегодня ему всё сошло с рук. Он посмотрел на Пирру. Она отвернулась. — Я… извините, — сказала она, уходя в ванную. Руби не смотрела ему в глаза. Она вообще не смотрела на него. Она смотрела на всё и вся, кроме него, нервно сжимая пальцы. Жон подошёл к изножью своей кровати и опустилась на пол. Теперь он позволил себе вздохнуть, глубоко и тяжело, и склонил голову, его подбородок уперся в грудь. Он скорее услышал, чем увидел, как Руби села рядом с ним. — Жон? Жон издал в ответ бессловесный звук. — Жон, — повторила Руби. — Что на самом деле происходит? В последние несколько дней ты очень сильно отстранился от нас, проводил всё своё время с Кардином… Я просто не понимаю. Жон закрыл глаза. — Дело не в тебе Руби. Я слышал, что ты сказала, и… и это не твоя вина. И это не то, что сказала Сансет. Я… ты моя подруга, и ты… ты много значишь для меня, и… прости, если я причинил тебе боль. Он почувствовал, как Руби обнимает его, её тело прижалось к нему. Он почувствовал её руки обёрнутые вокруг него; её хватка была сильнее, чем можно было ожидать, учитывая её размер. Её голос был тихим и мягким. — Тогда в чём дело? Жон посмотрел на неё сверху вниз. Лицо Руби, столь близкое к его собственному, было бесхитростным; её серебряные глаза сияли доверием. По иронии судьбы, из-за этого солгать ей было намного труднее, чем той же Сансет, которая в любом случае не доверяла ему ни на йоту. Это ничего не изменило, и ему ничего не стоило солгать - или попытаться солгать - лидеру своей команды, но с Руби… она доверяла ему, и это доверие было подобно стеклянным зверюшкам, которых собирала его сестра Ривер: нежным и хрупким. Что-то, что он просто не мог позволить себе сломать. — Кардин поймал меня, Руби. Он держит меня за... на привязи, и я не могу от него сбежать. — Но Сансет… — Это больше, чем это, — сказал Жон. — Я… я действительно облажался. Я сделал кое-какую глупость, и Кардин знает об этом, и если… если я не сделаю то, что он говорит, то для меня всё кончено. — Жон закрыл глаза и сморщил лицо в мучительных раздумьях. — Может быть, было бы лучше, если бы все и закончилось. — Жон, это то, чего ты хочешь, не так ли? — спросила Руби. — Быть ​​здесь, быть охотником. — Да! — Закричал Жон. — Да, это то, чего я всегда хотел, это всё, чего я когда-либо хотел. — Как ты собираешься сражаться с гримм, если ты даже не можешь бороться за свои мечты? — спросила Руби. Её слова укололи его, словно кинжалы. — Это не так просто, — ответил он. — Руби… почему тебе не стыдно быть в одной команде со мной? — Почему мне должно быть стыдно? — Потому что ты такая классная и крутая, а я… я — это я, — мягко ответил Жон. — Сансет явно стыдно. — Нет, ей ничегошеньки не стыдно. Она просто немного требовательная… ну... ладно, иногда она может быть очень, очень требовательной, — сказала Руби. — Жон, во всех сборниках сказок, которые Янг читала мне, о великих охотниках и охотницах, спасших всех - большинство из них не учились ни в одной из четырех академий; большинство из них жили ещё до того, как четыре академии вообще появились. Они стали героями не потому, что были хорошо обучены, а потому, что у них было доброе сердце. У тебя доброе сердце, Жон, и это гораздо больше, чем всё, что есть у Кардина. Жон покачал головой и пожалел, что не может в это поверить.

***

Сансет не пошла пить кофе. Она знала, что Жон лжёт. Это было очевидно. В глубине души Кардин не был хорошим парнем; он был неисправимым ослом, а Жон никогда не проявлял интереса к спорту. И если ему нужна мужская компания, то что насчет Рена или даже Доува? Нет, он явно лгал, но было также ясно, что он не расскажет Сансет, что произошло между ним и Кардином. Она могла бы попытаться форсировать этот вопрос прямо здесь и сейчас, но если бы она это сделала, то был бы хороший шанс, что Руби и Пирра - особенно Пирра, учитывая, что она знала правду и намеренно скрывала её - защитили бы его от неё, как обычно. Но Сансет надеялась, что, если её не будет рядом, они смогут заставить его открыться, и поэтому она "пошла выпить кофе", а на самом деле задержалась возле комнаты в общежитии. Так что она смогла услышать каждое слово, которое Жон сказал Руби. И ей не понравилось то, что она услышала. У них было соглашение, у неё с Вайсс. САПР будет держаться подальше от ВВСР, а ВВСР будет держаться подальше т САПР. Это было очень просто, и они согласились на это. Они говорили конкретно о Кардине. У них было соглашение, и Вайсс его нарушила или, по крайней мере, закрывала глаза на то, что Кардин нарушал его, что равносильно тому же. Кем она себя считала? Приняла ли она Сансет за слабачку, к которой можно относиться легкомысленно, как будто она не имеет большого значения? Быть может она фавн, а Вайсс Шни, но здесь не Атлас, и Сансет больше не нужно было терпеть такое положение вещей. Единственное, что мешало ей спуститься прямо в комнату общежития ВВСР прямо сейчас и поделиться с Вайсс своими мыслями, было то, что Жон сказал о своей ситуации, его ошибке, которая значила больше, чем сделка, заключенная между Сансет и Вайсс. Сансет сомневалась в этом, да и в любом случае их соглашение было вполне чётко обусловлено, и, по мнению Сансет, "оставь нас в покое" означало "оставь нас в покое" при любых обстоятельствах, но всё же, был маленький шанс того, что тайна Жона может иметь последствия для всей их команды, так что лучше всё же не рисковать за зря. Руби, к сожалению, не спросила об этом, вместо этого она попыталась подбодрить Жона, а это означало, что Сансет придется самой вытягивать из него правду.

***

Жон стояла во дворе, глядя на статую охотника и охотницы, возвышавшихся над ним. Это то, чего ты хочешь, не так ли? На следующий день после того, как Руби задала ему этот вопрос, Жон всё ещё не был уверен, дал ли он ей правильный ответ. Этого ли он хотел? Что вообще было "это"? Чего он хотел или не хотел? Что он здесь делал? Ну, прямо сейчас казалось, что "это" означало быть личным дворецким Кардина. Он только что закончил убирать кровать Кардина - судя по тому факту, что Кардин заставил его ждать, пока Вайсс окажется где-то в другом месте, Жон догадался, что она знает об условиях его рабства не больше, чем Сансет, - и отнес старое постельное белье в прачечную, что находится в подвале. Предполагалось, что в какой-то момент перед сегодняшней ночью он застелит свежее постельное бельё для Кардина, и снова ему придется делать это тогда, когда Вайсс или Флэша не будет в комнате. Он приехал в Бикон, чтобы стать охотником, героем, но казалось, что следующие четыре года он проведет вместо этого в качестве слуги. Но если бы он хотел убираться и стирать, то мог бы остаться дома. По крайней мере, дома ему не придется красться, пока он это делает. Он ещё может вернуться домой. Он может оставить всё позади: "ошейник" Кардина, насмешки Сансет, жалость Пирры и Руби, из-за которых он чувствовал себя таким жалким и бесполезным. Он мог оставить всё позади и вернуться домой. Папа наорал бы на него, Скай и Кендал определенно накричали бы на него, и они наверняка наказали бы его, но после… после всё было бы забыто; "Сегодня" просто станет той частью его жизни, о которой нужно вежливо умалчивать, как будто её никогда не было. За исключением того, что "Сегодня" всё же произошло. И всю оставшуюся жизнь он будет помнить то время, когда сбежал из дома, чтобы исполнить свою мечту… и сдался, когда стало немного трудно. Как ты собираешься сражаться с гримм, если ты даже не можешь бороться за свои мечты? Вопрос Руби эхом отозвался в его голове вместе со словами Сансет. Руби сказала, что он должен драться, но дрался он хреново. Он не может победить Кардина в честном бою, а Кардин не даст ему даже честного боя; ему это не нужно. У него есть Жон, кроткий неудачник. Он вообще не стал бы драться; он просто раскроет тайну Жона всей школе, и Жон всё равно придётся уехать обратно домой. Может быть, лучше просто уйти безо всякой суеты и неприятностей. Быть может, было бы лучше просто сбежать домой; Вряд ли Кардин окажется настолько мелочным, чтобы преследовать его, как только он окажется вдали от Бикона. Может быть, было бы лучше просто… отказаться от своей мечты и обречь себя на жизнь, полную страданий и сожалений. Не этого я хочу. Но я также не хочу провести четыре года под пятой Кардина. И все же казалось, что это были единственные два доступных ему выбора. Возможно, настоящий герой мог бы найти другой путь, путь через тернии к звёздам и за их пределы, но Жон Арк уже начал сомневаться в том, что он настоящий герой. Он был всего лишь глупым мальчиком и он не знал, что делать. Его глаза обратились вверх к статуе, к сильному и благородному охотнику с поднятым вверх мечом. Жон готов был поспорить, что над этим парнем никогда не издевались в школе, кем бы он ни был. — Восхищаетесь статуей, мистер Арк? Жон посмотрел направо и увидел профессора Озпина, стоявшего слегка опираясь на свою трость одной рукой и другой рукой потягивая кофе из кружки. — Профессор! — Испуганно взвизгнул блондин. — Вы очень тихо ходите. Прямо бесшумно. — Конечно, — ответил профессор Озпин, в его голосе сквозило веселье. — Я тоже когда-то ходил на "Скрытность и Безопасность". — Угу, — пробормотал Жон и тупо кивнул головой. Он не знал, что ещё сказать или сделать. Профессор Озпин посмотрел на него поверх своих маленьких очков. — Есть что-то, что вас беспокоит мистер Арк? Жон был уверен, что директор уже знает ответ на этот вопрос. Разговаривая с ним, Жон ощущал будто и нет у него никаких секретов. — Я… Профессор, могу я задать вам вопрос? — Я к вашим услугам, мистер Арк. — Что происходит с командой, если кто-то уходит? Если кто-то... выбывает? — спросил Жон. Профессор Озпин глотнул кофе. — Интересный вопрос, мистер Арк, ответ на который во многом зависит от времени ухода. В начале первого семестра первого года, если вы уйдёте, я осмелюсь сказать, что другой студент, один из наших неудавшихся абитуриентов, который не поступил в другое учебное заведение, может подойти для замены. Конечно, ему нужно было бы наверстать упущенное и, возможно, специальное посвящение, чтобы проявить себя, но нет ничего непреодолимого для того, кто готов усердно работать. — Как... как вы..? — А может быть другая причина, мистер Арк? — спросил директор. — Я... я полагаю, что нет, — тихо ответил Жон. Он отвел взгляд от директора. — Могу я задать вам ещё один вопрос? — У меня нет неотложных дел, мистер Арк. — Были ли... Они когда-то были настоящими? Живыми? — спросил Жон, имея в виду статую во дворе. Директор Озпин усмехнулся. — Вы имеете в виду, основаны ли они на настоящих людях? Нет, мистер Арк, если бы мы увековечивали в камне каждого выпускника, чьё мужество достойно этого, у нас скоро закончилось бы место в школе. Следовательно, то, что вы видите перед собой это идеал, к которому нужно стремиться. Жон кивнул. Всё было так, как сказала Пирра: идеал, к которому нужно стремиться. Идеал, который казался таким далёким. — Боюсь, что у меня нет на это сил, профессор. — Должен признать, вы довольно уникальный студент, — признал директор. — Большинство наших учеников приходят сюда уже достаточно опытными в искусстве забивать монстров до смерти разнообразным мощным оружием. Но задумывались ли вы, мистер Арк, почему вообще существует эта Академия и почему сюда поступают столь талантливые воины вроде некоторых ваших одноклассников? — Э... не похоже, чтобы Пирра и Руби многого добились от спарринг-класса, — признал Жон. — Я полагаю... это ради уроков истории и всё такое? Директор Озпин улыбнулся. — Учёные важны, и к ним следует относиться с уважением, — сообщил он Жону. — Но ещё более важным является идеал охотника, который мы стремимся привить всем нашим студентам. Чтобы стать охотником или героем, требуется больше, чем сила. — Больше чем сила? Что может быть важнее силы для охотников и охотниц? — Позвольте задать вам вопрос, мистер Арк: когда герой вытаскивает волшебный меч из камня, что делает его героем? Это сам волшебный меч позволил герою вытащить себя из камня, или его доброе сердце? Жон задумался. — Руби и Пирра, они обе сказали мне что-то похожее... Я думал, что они покровительствуют мне. Директор Озпин отпил ещё немного кофе. — Я подозреваю, что это говорили ваши собственные страхи, мистер Арк, а не языки ваших товарищей по команде. — его глаза закрылись, и он на мгновение замолчал. — Охотник присягнул ради доблести, — вдруг сказал он. — Его сердце знает только добродетель. Его клинок защищает беспомощных. Его мощь поддерживает слабых. Его слово говорит только правду. Его гнев уничтожает нечестивых. — Профессор? — Клятва охотника Академии Бикон, мистер Арк, — объяснил директор. — Каждая академия даёт своим выпускникам свою присягу, и это наша. Я думаю, что она была бы моей любимой, даже если бы она не было, так сказать, мой. Доблесть, мистер Арк, и сердце, полное добродетели. — Это... имеет смысл, — отметил Жон. — Верно, — согласился директор Озпин. — Но ни одна часть клятвы не является более важной, чем любая другая её часть, и любой аспект можно изучать здесь в течение четырех лет. Жон склонил голову. — Но я лжец, профессор, и я говорил и делал вещи, которые причинили боль моим товарищам по команде. — Как вы думаете, сколько из ваших современников уже олицетворяют собой все достоинства охотника или охотницы? — спросил директор Озпин. Жон нахмурился. — Руби? — предположил он. — Пирра, может быть? — Мисс Роуз подходит очень близко, — согласился директор. — Мисс Никос... говоря откровенно, возможно, чуть реже, чем следовало бы. Но я не склонен слишком строго осуждать своих учеников за то, что они люди. Клятва, как и статуя это идеал, к которому нужно стремиться, а не черта по которой следует судить. Жон почувствовал себя практически ещё более сбитым с толку сейчас, чем до прибытия директора. — Что... что мне делать, профессор? — Выбор за вами, мистер Арк, — ответил директор Озпин. — Его не сделает ни я, ни кто-либо другой. Просто знайте, что в Биконе всегда найдется место для храбрых и добрых. Всегда при условии, что они захотят это место занять.

***

Принцесса Твайлайт: Ферзь на H5. Сансет переместила белого ферзя на соответствующую позицию на шахматной доске. Сансет: Хех, "Атака Парэма"; я не ожидала, что ты будешь такой смелой, принцесса. Принцесса Твайлайт: Что из того, что я сказала, могло навести тебя на мысль, что я робкая? Сансет не ответила. Вместо этого она какое-то время изучала доску, прежде чем вывести одного из своих черных коней. Сансет: Конь на C6. Ты бы предпочла, чтобы я похвалила тебя за смелость или спросила, играла ли ты в эту игру раньше? Атака Парэма - любительский приём. Принцесса Твайлайт: Мы любители. Сансет: Говори за себя, принцесса. Принцесса Твайлайт: Слон на С4. Сансет: Пешка на G6. Сансет расставила фигуры на шахматной доске, стоявшей рядом с ней на столе. Сансет: Думаю, я должна поблагодарить тебя за то, что ты согласилась поиграть со мной. Я изголодалась по интеллектуальному равенству. Принцесса Твайлайт: Я уверена, что ты, должно быть, сурова со своими товарищами. Ферзь на F3. Сансет: Что заставляет тебя так думать? Принцесса Твайлайт: Потому что ты сурова со всеми, или, по крайней мере, ты кажешься такой всем, кроме этой Руби Роуз. Это твой ход. Сансет: Я сурова к другим настолько, насколько они того заслуживают, ни больше, ни меньше. Я знаю себе цену, и никто другой не может оспорить это, и я знаю ценность других до унции. Почему я должна дать им ложную меру? Учитывая отсутствие признания, которое я получила, меня скорее следует похвалить за мою честность в том, что я не клевещу несправедливо на тех, кто рядом со мной, как клеветали про меня. Несколько мгновений от Твайлайт не было ответа. Принцесса Твайлайт: Это всё ещё твой ход. Сансет: Конь на F6. Итак, если бы ты не играла со мной, что бы ты делала прямо сейчас? Что Принцесса Дружбы делает весь день? Принцесса Твайлайт: Я провожу время со своими друзьями, помогаю им во всем, в чем им может понадобиться моя помощь; читаю, изучаю магию; Я ещё и библиотекарь Понивилля. Сансет: Я не знаю, следует ли уважать тебя за это, или наоборот, насмехаться над тобой. Принцесса Твайлайт: Ничего не говори. А ещё - я решаю проблемы дружбы. Сансет рассмеялась. Она не смогла бы остановить себя, даже если бы захотела. Она редко была так рада, что эта комната пуста, когда она хихикала, как кобылка. Проблемы дружбы! Принцесса Твайлайт: Клянусь, я могу слышать, как ты смеешься. Сансет: Это потому, что это юмористи́чно. Ты что, терапевт? Принцесса Твайлайт: Я бы не назвала себя так, хотя бы потому, что мне не хватает квалификации. Я просто слежу за тем, чтобы все ладили и чтобы любые потенциальные разногласия пресекались в зародыше, прежде чем они перерастут в настоящие проблемы. Сансет: Хех, мы могли бы- Она остановилась. Её глаза сузились. Сансет: Ты поэтому со мной разговариваешь? Я для тебя проблема дружбы? Принцесса Твайлайт: К сожалению, похоже, что ты проблема которая уже изрядно нагноилась. Сансет: Какой дерзкий язык у этой принцессы. Твой ход. Принцесса Твайлайт: Конь на E2. Я подумала, что ты могла бы отреагировать положительно на более настойчивый подход. Сансет: Ну, это определенно веселее, чем переписка с соплями. Знаешь, должно быть, именно так себя чувствует принцесса Селестия? Принцесса Твайлайт: Как - так? Сансет: Она игрок, а мы все её фигуры. Она перемещает нас по своей воле, посылает нас сражаться за неё, приносит нас в жертву. Если только ты не сбежишь, как я. Принцесса Твайлайт: Мы обе прекрасно знаем, почему ты покинула Эквестрию, и у тебя не было столь благородной причиной, как освобождение от тирана. Даже игнорируя тот факт, что принцесса Селестия не тиран, по-настоящему благородным поступком было бы остаться и сражаться. Сансет: Было бы это так просто. Подумай об этом, и ты увидишь, что моя аналогия идеально подходит. Конь на H5. Принцесса Твайлайт: Почему ты так упорствуешь в этой теме? Пешка на G4. Сансет передвинула фигуры. Сансет: Возможно, я просто желаю для тебя лучшего будущего. Принцесса Твайлайт: Почему-то я в этом сомневаюсь. Разве нам больше не о чем поговорить во время игры? Другими словами, смени тему, или я уйду. Сансет ответила не сразу. И тут её осенила идея. Сансет: Так получилось, что у меня есть проблема с дружбой, которую ты можешь помочь решить. Пока они играли - они играли примерно на одном уровне, хотя Сансет чувствовала, что постепенно начинает выигрывать по мере развития игры - Сансет описала ситуацию так, как она была: антагонизм Кардина, сделка с Вайсс и вновь обретенное товарищество Жона со своим мучителем, её подозрения о том, почему он проводил с Кардином больше времени, чем с кем-либо ещё. Сансет: И у него есть какая-то тайна, которая дала Кардину власть над ним. Итак, Принцесса Дружбы, есть мысли? Принцесса Твайлайт: В таких случаях всегда полезно помнить, что хулиганы тоже люди и что у них часто есть какая-то причина для своего поведения. Сансет: Причина Кардина в том, что он придурок. Принцесса Твайлайт: Ты не думала, что над ним могут издеваться? Сансет: Я не дружу с Кардином Винчестером. Мне нужен твой совет, что делать с Жоном. Он никогда не приносил пользу, а теперь стал активной помехой. Что я должна сделать? Что ты делаешь, когда твои миньоны больше мешают, чем помогают? Принцесса Твайлайт: У меня нет миньонов. У меня есть друзья. Сансет: Я чувствую, как холод скатывается со страницы и вызывает у меня мурашки по коже. Принцесса Твайлайт: Хорошо. Что касается Жона Арка, ты не думала, что он мог бы открыться тебе, если бы ты была к нему немного добрее? Сансет: Он не заслуживает доброты. Принцесса Твайлайт: Кто её заслуживает? Надо ли её заслужить? Дружба не в том, что мы заслуживаем, а в том, что нам нужно. Да, мои друзья выручали меня во многих трудных ситуациях в прошлом, и я делала то же самое для них, но даже если завтра все монстры или угрозы для Эквестрии исчезнут, я всё равно останусь их другом, потому что люблю их. Я люблю их, как люблю себя, может быть, даже больше. Они моя семья. Сансет: У меня нет семьи, и она мне не нужна. Семья отвернётся от меня или закроет дверь перед моим носом. Мне она не нужна. Принцесса Твайлайт: Я не думаю, что ты можешь в это искренне верить. Что заставило тебя вообще такое сказать? Что сделало тебя такой? Сансет уже собиралась отругать Твайлайт за дерзость за то, что она осмелилась даже спросить её об этом, когда дверь открылась и вошёл Жон. Сансет: Подожди, кто-то идет. Она закрыла книгу, пока Жон осматривала комнату в общежитии. — Пирра в спортзале, Руби со своей сестрой, — сказала Сансет. — О. Верно. Да, — сказал Жон тоном человека, забредшего в гнездо беовульфов без оружия. — Ну... я, э-э- — Оставайся на месте и закрой дверь, — сказала\приказала Сансет. Теперь, когда Жон наконец-то один, она собирается вытянуть из него правду. Жон икнул, закрывая дверь. Он посмотрел на шахматную доску на столе Сансет. — Ты играла против себя? — Нет, — ответила Сансет. — Я играла... Я играю в игру по переписке с подругой. Я просто смотрю на её последний ход. — она фыркнула. — Я удивлена, что ты вообще знаешь, как выглядит шахматная доска. Жон на это не отреагировал. Вместо этого он сказал: — Значит, теперь твой ход. — Да, — ответила Сансет с оттенком раздражения из-за его затянувшийся попытки сменить тему. — Если ты переместишь слона на D5, ты можешь получить мат через четыре хода. Сансет застыла. Она бы не стала спокойней, даже если бы обратилась в камень. Она посмотрела на доску. Она снова посмотрела на Жона. Она снова посмотрела на доску и передвинула своего слона. Она встала со стула и встала на колени, изучая состояние игры и прокручивая в голове все возможные контрходы. Он… он был прав. Она посмотрела на него. На самом деле, она скорее изучала на него. — Как… как ты понял это? Жон пожал плечами. — Мой отец научил меня играть. — Это не значит, что ты вдруг хорош в этом! — Рявкнула Сансет. Она глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. — Сядь на пол вон там. Жон неловко поёрзал. — Почему? — Потому что мы собираемся играть, — с абсолютной уверенностью ответила Сансет, переставляя все фигуры. Кажется, она даже не предполагала, что Жон может ей отказать — И ты покажешь мне, насколько ты хорош на самом деле. — Она взяла снова полностью загруженную доску и положила её на пол, а сама села, скрестив ноги, за черную сторону. Жон посмотрел на закрытую дверь. — Мне… мне действительно нужно идти. — Тебе есть где быть? — Кардин- — Нет. — Голос Сансет был холоден как сталь. Жон сделал шаг назад. — Нет? — Нет, — повторила Сансет. — Кардин может подождать. — Он действительно не может. Сансет указала на другую сторону доски. — Сидеть. — Ты не понимаешь! — Я понимаю, что у него что-то есть на тебя, — хмуро ответила Сансет. Жон испустил испуганный вздох. — Как ты…? Ты никогда не ходила за кофе, не так ли? — Жон выглядел как испуганный олень при свете фар. Почему мне кажется, что тебя смущает мой "не-поход за кофе", а не моё знание твоей "тайны". Сансет покачала головой. — Руби не спрашивала, в чем твой большой секрет. Я спрашиваю сейчас. — Она слегка склонила голову набок. — Пирра знает, не так ли? Блондин скорбно кивнул, садясь. — Я рассказал ей. Кардин слышал. — К сожалению, — тихо ответила Сансет. Она смотрела на него, молча, ожидая, что он продолжит и расскажет правду. Жон ничего не говорил, по крайней мере, сначала. Но Сансет продолжала смотреть и ждать, её изумрудные глаза сверлили его… и, наконец, Жон излил ей свою душу. Это была… интересная история. Как и Кардин, Сансет не приписала бы Жону мужество и смелость. На самом деле она чувствовала - и чувство это росло по мере игры, - как будто она разглядывала в нём новые грани, которые до сих пор прятались за его некомпетентностью. Если бы он мог быть таким же смелым в бою, как во всем, что он сделал, чтобы зайти так далеко, тогда он действительно мог бы чего-то добиться. — Итак, теперь ты понимаешь, что Кардин меня крепко держит за... сама знаешь, — грустно рассказывал Жон. — Мне просто нужно… — Его свиток зажужжал. — Это он сейчас! — завопил он, его лицо побледнело. — Не отвечай, — скомандовала Сансет. — Как я уже сказала, Кардин может подождать. — Но он расскажет… — Не сразу, — ответила Сансет. — Он слишком слаб для этого. В тот момент, когда он сдаст тебя, он потеряет свою власть над тобой, и он наслаждается этой властью больше всего на свете. И поэтому он предупредит тебя и скажет тебе больше не игнорировать его, не понимая, что он проявляет всё больше слабости каждый раз, когда терпит твою дерзость. Жон сглотнул. — Как ты можешь столь уверена в этом? Потому что я бы поступила именно так на его месте. Горькая мысль возникла на задворках сознания Сансет, заставив её вздрогнуть. Это была не та мысль, которую она хотела осознавать, но в равной степени она не могла избежать этой мысли. Не тогда, когда ей чуть ли не в лицо тыкали сравнением между собой и... Кардином Винчестером. Тем не менее, она пока подавила подобные мысли в голову. Она даже улыбнулась блондину, хотя, казалось, ему от этого стало не по себе больше, чем раньше. — Поверь мне, я говорю тебе это не для того, чтобы тебя исключили. Я не собираюсь специально от тебя избавляться. — Она указала на доску перед ними. — Теперь, сосредоточься. Ты за белых, так что сейчас твой ход. Они играли. Он был хорош. Он был очень хорош. Он явно не обучался у мастера, как Сансет или Твайлайт. В то время как игра Твайлайт была методичной и контролируемой, стиль Жона был несколько небрежным - неустойчивым, временами казавшимся почти случайным - но это только мешало Сансет следовать за ним и предсказывать, что он будет делать дальше. Она умела разгадывать тактику игр Твайлайт и, разгадав, противостоять им, начиная ждать, когда же Твайлайт Спаркл совершит ошибку в середине игры. Но Жон не использовал никаких классических стратегий, вероятно, потому, что не знал их. Всё это выходило из его головы, не фильтруясь, и Сансет изо всех сил старалась не отставать от него. В конце концов она победила - будь бы иначе, Сансет пришлось бы броситься с крыши ради сохранения собственного достоинства, - но Жон подтолкнул её к её пределу, и Сансет не смогла победить без серьёзных потерь и большого риска. Он подошёл к победе так близко. Ближе, чем ленивый, глупый и невежественный человек вроде него мог бы надеяться. Я начинаю в этом сомневаться. Сансет чувствовала - вероятнее всего то, что Пирра чувствовала на ринге - определенное уважение к грозному противнику. Это уважение было смягчено степенью явного ошеломленного удивления. К её изумлению вскоре присоединилась немалая доля гнева. На самом деле её гнев был настолько далек от того, чтобы быть незначительным, что, когда Сансет заговорила, её голос был подобен льду. — Позволь мне кое-что спросить у тебя, Жон, — Сказала она с угрозой в голосе. — Если в тебе есть такой ум, если ты можешь так хорошо думать, если ты можешь так разрабатывать стратегии, то позволь мне спросить тебя… почему ты раньше не показывал эту свою сторону? Жон был ошеломлён перед лицом её ярости. — Такой… Такой... такой тупой человек коим ты кажешься, не продержался бы и нескольких ходов против меня, даже благодаря удаче, — заявила Сансет. — Но ты… ты явно не идиот. Так в чем же смысл? Ты солгал, чтобы попасть сюда, а потом… что? Ты не делаешь никаких школьных заданий, ты тренируешься по учебникам для начинающих, в то время как Пирра, мать твою, Никос спит прямо в одной с тобой комнате, я имею в виду… о чем ты думаешь? — Если я не могу стать сильнее в бою, то какой смысл во всех остальных вещах, что мы тут учим? — спросил Жон. — А что касается Пирры… Я не должен был оказаться в ситуации где мне нужна помощь с самого начала. Сансет закатила глаза. — В некоторых вопросах ты умнее, чем кажешься, но явно не в других. И всё же Сансет обнаружила, что не без симпатии относится к нему. Он хотел быть героем, и в погоне за этой мечтой он перешел черту и нарушил правила. Будет ложью утверждать, что она не сделала то же самое и почти по тем же причинам. Конечно, он говорил о мечте, а не о судьбе, но всё было примерно так же, особенно если вспомнить взгляд Пирры на судьбу как на нечто, созданное самим человеком, а не на то, что было даровано человеку от рождения. Она и Жон были очень похожи, больше, чем она предполагала раньше или хотела признавать; теперь, когда она это видела, что он не полный бесполезный недоумок, а, скорее, готовый материал, с которым стоит работать, она осознала, что чуть более склонна признать общность между ними. Немного. Его стоило сохранить. Он никогда не станет подобен Пирре или Руби, и он, конечно, никогда не станет подобен Сансет, но с его разумом и его ненормально большой аурой он был бы полезен, если бы его можно было довести до его предела. Его проблемы в его гордости. К счастью, он передал Сансет оружие, необходимое ей, чтобы сокрушить все его проблемы. — Ты хочешь стать героем, — Сказала она. — Угадай, что: мы все хотим стать героями. Вот почему мы здесь, в конце концов. Помнишь момент, когда мы вырезали свои инициалы на стене: я сказала, что когда-нибудь мы все станем великими охотниками и охотницами, и я была тогда серьёзна. Я серьёзна и сейчас. Ты можешь стать героем, Жон Арк. И я помогу тебе в этом. — Кардин- — Больше не будет тебя шантажировать, — успокаивающе сказала Сансет. — Тетя Сансет позаботится о том, чтобы этот плохой человек оставил тебя в покое. — На губах у неё появилась акулья улыбка. — Вместо этого я буду шантажировать тебя. — Сансет! — Не печалься раньше времени, это не будет слишком обременительно, — сказала Сансет. — Во-первых, ты пойдёшь извиняться перед Руби; я знаю, что ты прекрасно осознаёшь, как сильно ты её расстроил и обидел. Жон мрачно кивнул. — Да. Да, я знаю. — Я не буду с этим мириться, — резко сказала Сансет. — Ты скажешь ей, что ты очень сильно сожалеешь. Жон сглотнул. — Конечно. — Во-вторых, ты можешь извиниться и перед Пиррой; извинись и скажи ей, что тебе нужна её помощь во всём, что касается боя и тренировок. В-третьих, я - по доброте душевной - собираюсь помочь тебе в учебе вместе с Руби. В-четвертых, ты будешь делать домашнюю работу каждую ночь, и как только я пойму, что ты бездельничаешь, эта команда будет искать новое имя. Что думаешь? — Ты тоже заставишь меня стирать твою одежду? — Я попрошу тебя держать язык за зубами и молчать, пока я пытаюсь тебе помочь, — резко ответила Сансет. — Я похожа на Кардина Винчестера? Нет, я не собираюсь просить тебя стирать мою одежду. — По-хорошему, следовало бы, но Руби и Пирра этого не оценят. — Ну что же - соглашаешься? — Да, — без колебаний ответил Жон. — Это… это всё, чего я когда-либо хотел. — Хорошо, — сказала Сансет. — Потому что Руби и Пирра будут хандрить, если тебя вышвырнут, а мне это не нужно. Поверь мне, ты скоро станешь отличным охотником. — А Кардин? — Кардин… Кардин Винчестер получит то, что ему причитается, — заявила Сансет. — И ты поможешь мне убедиться, что он получит своё сполна. — Я? — Неуверенно спросил блондин. — Но ты только что сказала, что я покончил с Кардином. — Ты почти закончил с Кардином, — поправила себя Сансет. — После того, как он и Вайсс усвоят один из самых ценных уроков, которые они когда-либо получат за свои четыре года здесь. — Какой? Ухмылка Сансет стала откровенно злобной. — Никто не связывается с Сансет Шиммер и выходит сухим из воды.