Безысходность

Зонтик выйдя из дома, пошёл к сараю. К слову сказать, на улице было шестнадцать градусов, поэтому тот не стал надевать уличную одежду. Дойдя до места, тот зашёл в него и взяв лопату пошёл за сарай. Трефовый валет стал откапывать землю. Понадобилось около двух-трёх минут и она уже была раскопана. Шестой взяв рюкзак и куклу пошёл в дом. Тихонько войдя, тот сразу направился в ванную комнату. Несомненно, рюкзак был немного сырой из-за земли и весь грязный, с куклой тоже самое. Сначала он вытащил из рюкзака нож, после же свои рисунки и положил их на тумбочку. Меланхолик взял всё необходимое для стирки и принялся застирывать рюкзак. Когда с ним было покончено, тот взял куклу и принялся с ней делать тоже самое. После этого, он взял нож и протёр его от крови. Когда со стиркой было покончено, тот стал думать, где бы развесить эти вещи, чтобы их никто не заметил? Что ж, выбора не было, пришлось ложить вещи на батарею у себя в комнате. Выйдя из ванной, он направился в свою комнату. Зайдя в неё, тот закрыл за собой дверь на замок и подошёл к батарее. Положив туда рюкзак вместе с куклой, тот подошёл к своей кровати. Нагнувшись, он приподнял постельное бельё и положил ножик в самый дальний край. — «Пока что пусть будет там» — Подумал Зонтик, после чего положил свои рисунки в шкафчик стола, а сам принялся рисовать новые... Трефовый валет достал краски и стал рисовать красивое неб...- Трефовый валет достал чёрную и красную ручку, после чего начал выводить круги, где-то их завивая. В итоге получилась такая картина: все клоны стояли и смотрели с призрением на бирюзового, который в свою очередь держался за верёвку на шее. ... И снова это чувство. Чувство — когда на тебя смотрят. Зонтик уже знал, если обернётся, то там никого не окажется, так что бесмысленно даже обращать на это внимание. Шестой понимал, что кто-нибудь может проверить его комнату ещё раз, поэтому, он решил сделать вот что: взяв рисунки, на которых он рисовал пейзажи и другие приятные картины, чистые листы, степлер, и, конечно же, рисунки на которых были изображены ужасные вещи. Далее, он сделал вот что: взял прошлые рисунки, затем чистые листы, после чего уже и новые рисунки, затем прикрепил их степлером. Готово. Теперь тот, кто возьмёт эти листы подумает, что на них изображены только приятные для глаз рисунки, но если оторвать скобы, то тогда вся тайна раскроется. Но Зонтик почему-то не особо за это переживал. После этого, меланхолик встал со стула и подошёл к шкафу. Оттуда он достал коробку, в которой находились всякие разные принадлежности для творчества, прочный картон, ножницы и иголку. Затем он снова сел за стол и начал мастерить. Разрезав картон так, чтобы он подходил под основание той коробки, после же достал из неё всё, что там находилось, положил нож туда. Далее, он взял этот самый картон и поместил его сверху ножа, таким образом делаяя второй отсек. Потом тот положил все свои принадлежности в коробку. Спросите для чего ему нужна иголка? А для того, чтобы эту иголку вставлять внизу коробки, тем самым поднимая так называемый второй отсек, ну и собственно поднимать его нужно для того, чтобы достать нож, а нож нужен для того, чтобы доставить себе физическую, одновременно приятную боль. Что же он делал дальше? Он взял прочный материал из более прочного картона, чем до этого. После чего стал разрезать его ножницами под длину шкафа. Когда всё было готово, тот достал всё оттуда, кроме куклы, и поместил этот материал в конец шкафа, тем самым закрывая обзор на сшитую им копию себя. Далее он составил всё обратно, как ни в чём не бывало. Разве не прекрасный же у него план получился? Убрав коробку обратно в шкаф, а рисунки в ящик стола, Зонтик задумался. Была ещё одна незадача, чтобы скрывать эти жуткие порезы — нужна была тоналка. Она конечно же была у клонов, которая лежала в ванной, однако будет подозрительно, если трефовый валет будет постоянно заходить туда. Поэтому, он решил преобрести собственную. Взяв свои деньги, тот оделся в обычную одежду и ушёл к выходу из дома. Всё могло бы быть хорошо, если бы не Данте, что сидел на кухне. — Мой дорогой друг, куда ты направляешься? — А. Я... решил сходить прогуляться немного. — Хорошо, но только не долго. Скоро стемнеет. — Ага. — Кратко ответил шестой и вышел из помещения. На улице, на удивление, стало жарче, чем было до. Но на это трефу было всё равно. Отойдя подальше от дома, тот стал направляться к магазину. По дороге тот размышлял о том, как же пройдёт его самоубийство, где и во сколько? А главное, не узнает ли кто о его планах? На это не было ответа, нужно было идти вперёд. Спустя какое-то время, он дошёл до магазина. Зайдя в него, тот сразу подошёл к кассиру и спросил: — Здравствуйте, извините, у вас есть тоналка? — Здравствуйте, да, есть. Вам под цвет вашей кожи? — Да, желательно. — Хорошо! Тогда могу вам дать вот этот, бежево-кремовый, за четыреста рублей. — Отлично, беру. Расплатившись, Зонтик положил тоналку в карман, вышел из помещения и направился домой. Сейчас ему хотелось побыть одному, послушать музыку, а после и нанести новые порезы, которые вскоре скроет тоналка. Дойдя до дома, тот прошёл в него и медленными шагами поплёлся в свою комнату. Пройдя в неё, он положил тонльный крем в коробочку, где находились нитки. Дальше взял телефон и наушники шестой вновь включил свой плей-лист с грустными трэками. Песни и мелодии шли одни за другим. Мысли о суициде не прекращали выходить из головы. Но... эти ужасные мысли прервали. — Хэй, Зонтик, можно войти? Это однозначно был голос червового вальта. Неужели клоны уже пришли? Бирюзовый поднялся с места и открыл дверь. — Привет, Феликс. Проходи. Тот же не медлил и с улыбкой на лице прошёл в комнату. За спиной он явно что-то прятал. — Угадай, что я принёс! — И что же? — Ну угадай! — Я не знаю. — Ну хорошо. Смотри! Блондин наконец достал то, что прятал сзади. Это были краски. Вот только не обычные. У голубоглазки были только акварельные, а его лучший друг принёс тому гуашь. — Ну как, нравятся? Я специально попросил всех подождать, чтобы взять их тебе. — С живостью в голосе выдал четвёртый. Зонт ещё какое-то время что-то обдумывал в голове, что заставило червового заволноваться. — Тебе не нравится? — А? — Ну... краски, что я купил для тебя. — Нет, что ты, мне они очень нравятся. Спасибо, Феликс. — Зонтик, что-то случилось? Ты какой-то... не такой. — Со мной всё хорошо, не стоит волноваться. — Точно? — Точно. — Ох. А... а! Точно, попробуй порисовать этими красками. — Сменил тему оптимист. — Ну... если ты так хочешь. Трефовый не стал с тем спорить и подошёл к столу. Выдвинув второй ящик, тот достал чистый листок и кисточки. Затем тот открыл новые краски, после чего окунул одну кисточку в них. Она сразу обрела свой цвет. — «Сейчас Зонтя нарисует какой-нибудь красивый пейзаж! У него они всегда так красиво выходят, и...а?» Мысли червового вальта оборвались после увиденного. Бирюзовый нарисовал совсем не то, что тот представлял. Человек, который сидит у стены, сложив руки на коленях, а голову опустив, плачет. Возле него черный ком мыслей — он означает, что все мысли зашли в тупик. Шестой нарисовал наглядно и быстро, поэтому в некоторых местах было не ровно. — Э-э-э... Зонтик, что это? — Ах, это? Ну... как видишь человек, который сидит у стены и плачет. Все его мысли скопились в один узел. — Ты никогда подобного не рисовал... — Ох, ну... захотелось. Спасибо за краски, мне они очень нравятся. — Пожалуйста... Нехило удивлённый валет червей вышел из комнаты своего друга, направляясь в свою, однако по пути ему попался... — Феликс, солнце, что случилось? — Спросил поэт. — А, Ромео, привет ещё раз. Ну... есть такое. — Что такое, мальчик мой? —... Пойдём ко мне в комнату. Я не хочу пока что, чтобы об этом кто-то услышал. — Как скажешь. Червовые направились в комнату к блондину. Пройдя в неё, те сели на кровать. Первым диалог завязал червовый король. — Так... что стряслось? И кстати, как там Зонтик? Понравились краски, которые ты подарил? Молчание. Романтик сразу заподозрил неладное. — Стой... это случаем не из-за... — Да, именно. — Ох, ему не понравилось? — Нет, не в этом дело. Понимаешь... раньше он рисовал красивые пейзажи, а сейчас нарисовал... человека, который сидит у стены и плачет. Ромео, он никогда подобного не рисовал! Да и реагировал он на подарки и сюрпризы по-другому... мне кажется, что с ним что-то не так. —... Может, ему плохо? — Я тоже так считаю. Как минимум я хотел рассказать об этом Куромаку. Он ведь его король всё-таки и должен знать, что с его вальтом. — Ты абсолютно прав, Феликс. — Ромео... ты ведь никому не расскажешь? И не будешь подавать вида на то, что ты узнал? — Если так нужно, то я буду молчать. — Спасибо. — Не благодари, прелесть моя. Розовый аккуратно заключил того в свои объятия, при этом отдавая своё тепло тому. Блондин же в свою очередь ответил на объятия и немного успокоился. — Ромео... я люблю тебя. — И я тебя люблю, котёнок. — Хе-хе, ты даже настроение мне поднял. — Я рад это слышать. Не унывай, ни в коем случае, хорошо? Тебе идёт улыбка. — Спасибо, постараюсь! — Улыбнулся тому четвёртый. — Что ж, я пойду к Куромаку. Спасибо тебе ещё раз. — Всегда рад помочь, удачи. Трефовый король тем временем сидел у себя в комнате и читал научную литературу. Однако в дверь постучали. — Войдите. Когда дали положительный ответ, дверь отворилась и на пороге показался червовый валет. — Привет, Куромаку. Есть минутка? — Да, конечно. Что ты хотел? — Это... насчёт твоего вальта. — Я внимательно тебя слушаю. Феликс со вздохом прошёл в комнату, закрывая за собой дверь. —... Мне кажется, что с Зонтиком что-то не так. — Можно подробнее? — Когда я зашёл к нему, чтобы подарить краски, тот практически никак не среагировал. После же я предложил ему опробовать эти краски, и... — И? —... Куромаку, мне кажется, что Зонтику очень плохо. — Он что-то нарисовал не такое, как раньше, я прав? — Да, именно! На рисунке был изображён человек возле стены, который плакал в колени. — Это не нормально... спасибо за информацию. Я постараюсь разузнать что-нибудь у него. — Спасибо, Куромаку! Разузнай, прошу! Он мой лучший друг и я переживаю за него... — Разумеется. Он мне тоже не безразличен... — Удачи, если что, то можешь обращаться ко мне. — Возьму на заметку. Ночь. Без тринадцати минут двенадцать. Все клоны уже ложились спать, кроме трефовой масти. Один как всегда планировал пойти на прогулку, а второй размышлял, как бы проникнуть к тому в комнату, когда его не будет дома. С этими мыслями, Куромаку решил, что стоит сначала пойти с ним поговорить на следующий день, а если не получится что-то разузнать, то тогда нужно приступить к другим мерам. Перейдём к нашему главному герою. Тот уже собрался, взял рюкзак, положил туда тоналку, уличную одежду и нож. Затем взял куклу и поместил ту в кровать вместо себя. Как обычно, тот тихо прошёл в коридор, переоделся и вышел на улицу. «help yourself — Ezekiel». Данный трэк играл в наушниках у трефа. Очень затрагивает душу. Под эту песню хочется выплакать все свои эмоции, однако Зонтик их все потерял, все до единого. Снова та же площадка, те же качели. С рук капала алая кровь. Было такое ощущение, что ты умер и вновь поднялся живым, как ни вчём не бывало. Как же трефовый валет устал. Но ничего, скоро это всё закончится. Все его мучения прекратятся. Всё это закончится. Будильник. Уже нужно идти домой? Что ж, ничего не поделаешь. Заранее замазав тоналкой руки, тот положил её в рюкзак как и нож, и пошёл домой. Дурные мысли стали посещать голову: «Сбеги из дома! Ты всё равно никому не нужен, никто даже и не заметит твоего исчезновения!» Как же уже хотелось всё это закончить, здесь и сейчас! Но нужно терпеть, подождать пять дней — не так уж и много. И вновь дойдя до дома, тот надел свою домашнюю одежду, уличную тот поместил в рюкзак. Оказавшись в своей комнате, тот поместил всё по своим местам. Куклу в шкаф, нож в коробку, тоналку в коробочку с нитками. Оставалось ждать новый день, в котом больше не будет тех красок, что были раньше. Да и были ли они вообще? Или это была ложь? А может... весь мир — это сплошной обман? Трефовый валет лёг спать, думая о том, какие хорошие сны ему прис...- Трефовый валет лёг на кровать, всё так же слушая музыку. Уже не было никаких чувств, никаких хороших мыслей. Вообще ничего не было. Осталось лишь сплошное разочарование и отчаяние...