Глава I. Прибытие охотника.
15 июля 2022 г., 17:18
— Произошедшее просто безумие, господа, и вы это понимаете.
Нынче, у обычно спокойного закоулка города Лидс, что в Йоркшире, собралась необычная толпа зевак, сбившаяся у сияющих золотым отблеском ограждений, с орнаментом «Министерства Магии Великобритании», которые, будучи зачарованными, не допускали непричастных к событию волшебников и ведьм, стремящихся удовлетворить свое все растущее любопытство. Даже пасмурная погода, хоть и не обрушивающая на головы принудительно отвлекшихся от мирских дел холодные капли дождя, не могла стать препятствием для необремененного созерцания и подслушивания.
Любопытство, правда, никто удовлетворять не спешил, ибо стоящие рядом с ограждениями люди в темных одеждах и широкополых шляпах были готовы пресечь любую попытку зайти за границы установленных защитных чар, предотвращающих столь нежеланные в эти неспокойные времена утечки информации. И, хотя, с момента формального окончания войны с Темным Лордом минул всего год, все прекрасно осознавали, что окончена была лишь горячая фаза конфликта, и министерство не планировало снимать с себя и своих мракоборцев особые полномочия, позволявшие последним служить и судьями, и присяжными, и палачами. Их растущего влияния боялись, а одного лишь взгляда борца с темными силами было достаточно, чтобы в душу закрался омерзительно студеный холодок. Ни что в этом мире не могло помешать людям в черном, ворвавшимся в твой дом посреди ночи, уволочь тебя или членов твоей семьи под предлогом сотрудничества с пожирателями или пособничеству темным силам. С теми же, кто осмеливался сопротивляться, обычно, не церемонились.
Однако даже самые искусные чары иллюзии не могли спрятать под собой раскуроченную книжную лавку, чьи стекла были не просто выбиты — расплавлены, а второй этаж и вовсе практически отсутствовал. Одинокое строение из белого кирпича, казалось, вот-вот рухнет, держась лишь на честном слове каменщиков XVIII века. Оставшиеся стоять стены были покрыты черной сажей, а фасад создавал впечатление что это несчастная лавка подвергалась обстрелу артиллерии или танков. Внешне приятный и завлекающий домик на окраине Лидса нынче походил на измученный пытками и молящий о том, чтобы его страдания прервали, живой организм. Магия, конечно, могла с этим сдюжить. Даже начинающий волшебник способен привести в движение отдельные элементы неодушевленных объектов вспять, восстанавливая, казалось бы, непоправимый ущерб, нанесенный зданиям, фурнитуре и мелкой утвари. Таким образом, например, был локализован бушевавший несколько часов пожар, что едва не перекинулся на соседние дома.
Но если бы у находящихся внутри лавки людей были намерения вернуть уютному домику его первоначальный облик, они бы это уже сделали. Но нет. Их присутствие было мотивированно куда как более тонкими материями.
— Мы не знаем, что именно здесь случилось, Донован, — Обратился к своему коллеге чисто выбритый немолодой мужчина, — Мы прибыли сюда только что, а ты, как обычно, делаешь поспешные выводы.
— В отличии от вас, мой старый друг, что последние десять лет не вылезает из своего кресла в уютном министерском отделе в Лондоне, я, ветеран прошедшей войны, могу узнать умышленное убийство, если увижу.
— Грегор, не будь столь суров к господину Риккусу, — мягко одернул стоящего по правую руку золотовласого мужчину, усач, — Чем дольше мы будем спорить, тем больше эта загадка покроется непроглядной пеленой мрака. Мы же не можем этого допустить, хм?
Трое важных по виду господ окружили обследуемое одним из мракоборцев тело неизвестного человека. Определить на глаз его пол, возраст, или даже цвет волос было попросту невозможно, ибо такие важные в этом деле вещи как, волосы, половые признаки, глаза и примечательные формы лица попросту отсутствовали у лежащего в агонизирующей позе кадавра.
— Что же вы скажете, обер-фор Риккус, что этот…эта… — слегка запнулся бывший мракоборец, а ныне комиссар полицейского отдела магической охраны города Лидс, Грегор Онслаут, — Это тело — результат ошибки какого-то магического ритуала? Случайность? Не будьте столь…невежественны. Все трое погибших — мракоборцы моего отдела, находящиеся здесь по заданию министерства, и погибли они не по «случайности», но по злому умыслу. Взгляните на окружающее вас пространство, и, может быть, до вашего, лишенного прозрения ума дойдет, что произошедшее здесь — нападение с целью убийства, саботажа или устрашения, совершенные по приказу…
— Темный Лорд был уничтожен, Грегор, — резко оборвал комиссара министр, — Отдавать приказы оставшимся без руководства пожирателям некому! Я бы попросил не тратить ресурсы министерства на расследования того, что и так очевидно.
— Если бы я вас не знал, товарищ обер-фор, я бы подумал, что вы пытаетесь…покрыть кого-то, — янтарные глаза комиссара засияли зловещим зеленоватым огоньком, — Надеюсь вы помните, что за пособничество пожирателям у преступников два способа искупить свою вину: в жизни, будучи заточенными до конца дней своих в самом суровом месте лишения свободы, что вы можете себе вообразить, или же… — Грегор слегка приоткрыл тяжелый кожаный плащ, обнажив длинную, покрытую шипами белую палочку, — Или же в смерти.
— Грегор, Донован, довольно! — резко оборвал спорящих мужчин доселе не вмешивающийся усач, — Я был приставлен к этому делу не для того, чтобы выслушивать как два незрелых самодура бестолку растрачивают скудные ныне ресурсы на перетягивание каната собственной правоты.
Не способные более продолжать перепалку волшебники, медленно обернулись на слова своего старшего коллеги. Тот был едва ли более морщинистым, чем они, но все же было в его ауре что-то, что выдавало в нем мудрость и могущество, не присущее рядовым волшебникам. Возможно, именно потому его мантию и украшал черно-золотой значок в виде буквы «M», причудливо вписанной в песочные часы. Старик здесь присутствовал не разглагольствований ради, и, видимо сейчас и обер-фор, и комиссар наконец это поняли.
— Прошу простить, если чем-то вас расстроил, господин Верген, — вежливо поклонился Грегор, — Я просто пытался пояснить нашему не столь сведущему коллеге о том опыте, что позволяет мне вести это дело к разгадке
— Повторяться не стану Грегор, довольно, — не поднимая голоса, но все же приказным тоном, произнес варлок Визенгамота Верген Ауствиль, — Вы, друг мой, солдат, что привык решать дела быстро и без разбирательств, ну а вы, Донован, мастер пера и пергамента без опыта полевой работы. Я буду максимально краток и понятен — министерство направило меня сюда не просто как наблюдателя. Пускай ваши отделы и независимы от моих решений, но глава Визенгамота был весьма прямолинеен — дело нужно раскрыть, и виновных доставить в Лондон для проведения над ними суда.
— Помнится, даже за простое пособничество нам еще недавно вверяли вырывать сорняки с корнем, а не обрабатывать их в надежде превратить в приличные одомашненные растения, — холодно прохрипел комиссар, — А здесь на лицо тройное убийство, и не абы кого, а мракоборцев. Моих мракоборцев.
— Война окончена, Грегор, — мягко упрекнул того Верген, — Да и как выяснилось в ходе последних разбирательств, многие из сторонников Волан-де-Морта действовали не по своей воле, взять хотя бы прошлогоднее громкое разбирательство по делу семьи Малфоев.
— Это напыщенный белесый индюк просто напридумывал небылиц дабы смягчить приговор, а его за пытки маглов мало того, что не наказали должным образом, так еще и имя ему отчистили.
— Неужто ты, Грерог, стало быть, сомневаешься в решениях Визенгамота? — высоким голосом уколол немолодого комиссара Донован, — Вот потому я и сожалею, что на места, столь важные в наше непростое время ставят людей совсем не лояльных системе, тогда как мы должны быть едины в своих решениях и целеполаганиях.
— Сколь прямолинейный ход мыслей, друг мой. Возможно, нам тогда стоит и вовсе отказаться от принятия решений коллегиально, и назначить единого всевластного правителя? Такого, знаете, «Светлого» Лорда, что будет одним движением руки указывать миллионам волшебникам что им делать, как жить и как думать.
— Решения Визенгамота, пусть не всегда однозначные, исполняются безукоризненно, — вновь остановил спор товарищей Верген, — Но, как бы вы для себя это не решили, ни у одного из вас, увы, нет нужных компетенций для решения такого рода задач. Благо, министерство думает наперед, и в сотрудничестве с Международной Коллегией нам было, как они это сказали: «Выслано подкрепление» в лице иностранного волшебника.
— Что? Чужеземца? Это внутреннее дело Великобритании, — сухо заключил Донован, — Немыслимо, чтобы находящееся под нашей юрисдикцией территория прочесывалась каким-то незнакомым…
— Вашими ли устами было произнесено про: «Единство решений и целеполаганий»? — уколол уже Грегор своего заклятого собеседника.
Риккус, видимо утомившись конфронтацией, обратил свой уставший взор на посланца Визенгамота, и слегка одернув голову, вопросил, — Ну так, кто же этот загадочный посланец от Конфедерации?
— Так как, по понятным причинам, Великобритания понесла наибольший ущерб в прошедшем конфликте, нам был послан специальный следователь из Французского министерства магии. Меня заверили, что его профессионализм и понимание дела поможет нам установить истину. А потому, от лица Конфедерации и, как варлок Визегнатома попрошу вас только о паре простых вещей — не мешайте ему или ей, и сотрудничайте. Англии нужно восстановить свое доброе имя после ужасных событий прошлого десятилетия, и это замечательный шанс показать, что среди нас сторонников темных сил не осталось, и нам можно доверять.
Словно в довершении этих слов, порог магической защиты был рассечен вошедшим в пределы круга человеком, распространив едва заметные вибрации по телам находящихся внутри книжной лавки волшебников и давая понять, что некто пересек обозначенный защитный периметр.
— Ах да, — слегка удивленным тоном проговорил усач, — Это должно быть он.
***
Потеряться в Лидсе, не зная где ты находишься и куда, в итоге, идешь, довольно просто. Третий по численности населения город в Англии представлял из себя настоящий лабиринт разношерстных по своей тематике районов, разной высоты зданий, а также высокой плотности человеческого и автомобильного трафики. Послеполуденный холодный осенний ветер бегло перемещался меж узких улочек, вынуждая вечно спешащих куда-то людей плотно закутываться в длинные плащи различного покроя, а помутневшее, практически лишенное солнечного сияния, небо, готовило жителей Лидса к суровым осадкам, что, впрочем, не было редкостью для Йоркшира в этом сезоне. Среди всей этой безраздельной хаотичной повседневности особенно выделялся один, казалось бы, незначительный человечек. Молодой на лицо и чисто выбритый, этот, скорее парень, нежели мужчина, как описали бы его внешность окружающие, спешно двигался поперек каждому встречному, стараясь при этом не сбить такового с ног, ловко маневрируя сквозь бешенный, словно дикий лесной ручей, поток живой массы маглов. Не смотря на стоящую непогоду, молодой волшебник не спешил мимикрировать под окружающих его немагов: его верхняя одежда представляла из себя простую белую рубашку с завернутыми по локоть рукавами, поверх которой сидел, словно влитой, коричневый жилет из необычной кожи, по виду не сильно распространенной у мастеров кройки и шитья. Бесноватый ветер то поднимал вверх, то резко опускал вниз длинную челку, до сего бережно уложенную так, чтобы прикрывать левую сторону лица практически до кончика носа. «Между Гледхау и Парк-Виллас…», — шептал себе под нос молодой человек. И хотя он явно пребывал в этом старинном городе впервые, в навигации по закругленным, бесконечно пересекающимся и, словно мифический Уроборос, пожирающим сами себя улицам, этот волшебник не полагался ни на карту, ни на подсказки местных старожил. Он прекрасно знал специфику работы британских министерских агентов, известных в магическом мире как мракоборцы. На его родной земле «Сезанна и пармезана» таких специалистов звали не иначе как «Lutteurs maléfiques», или по-простому — маулеры. Не смотря на весьма агрессивное название, такие волшебники редко занимались противостоянием темным силам напрямую. В их задачу входили разведка и сбор информации, а непосредственное вмешательство в процесс девиации волшебства был на совести рядовых полисьеров — силовой опоры французского министерства. Исходя из того, что он изучал о магии бриттов последние несколько лет, юный агент предполагал обнаружить место преступления по следу от воющих чар. Он даже и представить не мог, что подобное заклятье можно сотворить столь грубым способом — А я был об этих «мракоборцах» более высокого мнения, — пробурчал молодой человек себе под нос, — Эти чары за несколько лье видать. И действительно. То, что несведущий глаз не приметит — слегка мутную, словно пелена на оставленном с прошлого вечера чае, рябь. Высоко в небе, она медленно переливалась из сиреневого в зеленый и обратно, напоминая собой ленивый вариант северного сияния. Этот, если приглядеться, купол, начинался и заканчивался в одном и том же месте — к югу от шоссейной дороги Ринг Муртаун и аккурат перед лесополосой. Спрятанный за пригорком и четырехэтажным зданием библиотеки аншлаг из десятков причудливо разодетых мужчин и женщин, столпившихся у разрушенного домика из белого кирпича, было видно даже с расстояния, насчитывающего сотни метров. Очевидно, что это столпотворение могли увидеть лишь одаренные, ибо даже автомобили, обычно выбирающие короткий путь на центральную улицу, нынче предпочитали толпиться в одной из самых крупных пробок, что видели эти изумрудные глаза французского мага. —Борода Виета, я опаздываю! — вскрикнул чуть громче, чем стоило бы юный волшебник, — Прошу простить мадам Жизель, но выбор у меня не велик. Забежав в один из пустующих переулков, юнец расстегнул доселе плотно сидевший жилет, освободив свою атлетичную грудь от оков неудобной деловой одежды. Из-под левого внутреннего кармашка, словно по команде, со свистом вылетела небольшая, слегка искривленная от сердцевины до кончика, деревянная палочка. Темно-синяя и окольцованная неизвестным металлом у самой рукояти, следуя руке своего хозяина, она описала небольшой полукруг, и вдруг резко повела вниз, отведя себя после этого далеко за затылок колдующего. — Асцендио! — громко и четко проговорил волшебник В одно мгновение, твердо стоя на ногах и повинуясь безжалостной гравитации, юнец взмыл высоко вверх над землей, перемахнув через пятиэтажный многоквартирный дом. Однако, вместо ожидаемого, столь же быстрого падения, маг сделал резкий выпал палочкой, описав тот же полукруг, но в противоположном направлении. — Д…Десцендо! — слегка неуверенно выкрикнул француз, направив палочку на свои черные блестящие туфли. Его тело, замедлив падение, аккуратно приземлилось на черепичную крышу высотки, твердо став на ноги. За сильным ветром, треплющим доселе аккуратно уложенные темные волосы, не было слышно тяжелого сбитого дыхания от пережитого неожиданного восхождения, которое, судя по слегка напуганному выражению лица волшебника могло закончиться не так оптимистично. Тем не менее, это не остановило колдующего от последовавших за разбегом и прыжком с крыши, прямо на улицы оживленного мегаполиса, отточенных движений палочкой и выкриков на латинице, что в совокупности быстрым темпом позволили маулеру перемещаться от одной крыши к другой. Едва ступни его ног касались поверхности, как тут же, под действием волшебства, они резко отрывались, унося колдующего далеко вверх и вперед. Преодолев таким образом несколько кварталов, юнец быстро обнаружил себя на Эйгон-стрит — месте своего непосредственного назначения. Прямо на его глазах толпа причудливо разодетых людей, не меньше дюжины, громко обсуждала разворачивающуюся пред ними оперативную деятельность: несколько людей в темных одеждах, направляя свои палочки, разбирали разбросанные по большой территории обломки здания и прочий «строительный мусор», кто-то из мракоборцев важно ходил из стороны в сторону, инструктируя менее опытных коллег, а кто-то предпочитал с важных видом осматривать все еще дымящиеся кратеры, на месте которых всего несколько часов назад были чудесные клумбы из разобранных цветов и кустарников. — И…Извините, прошу прощения, — высоким голосом произнес подошедший к ограждениям француз, — Я был направлен от сюда от Коллегии, прошу разрешения на вход — Коллегии? — озадаченно вопросил невысокий, но крупный бородатый мужчина, — А ваше имя, стало быть…? — Пьер, — слегка неуверенно произнес юнец, доставая из внутреннего кармана небольшое портмоне, с хранящимся там удостоверением личности, — Пьер Ришар. — Пьер Ришар, — вторил словам стоящего напротив него агента франзузского министерства мракоборец, — Не слишком ли вы молоды для такой работы? — Мне двадцать шесть лет господин, не меньше, чем любому из моих коллег, — жестко парировал маулер, — Если все в порядке, я бы попросил вас не препятствовать работе министерств — моего и вашего. Возникшее на лице мракоборца недоумение, ставшее следствием внезапной дерзости со стороны высокого и тощего, как соломинка, иностранца, не стало, впрочем, препятствием их псевдо-культурному общению. Возможно, полноватый англичанин хотел что-то вторить этому, как ему показалось, неуважительному обращению, однако, в силу возраста или общей утомленности происходящим, не стал ничего говорить, лишь слегка неуклюже кивнув в сторону собеседника, дав тому понять, что проход за пределы барьера для него свободен. Пьер, не дожидаясь прочих условных знаков, резко выхватил из рук проверяющего свои документы, и спешно направился ко входу в книжную лавку, чудовищно раскуроченную и изуродованную, попутно маневрируя меж лежащих тут и там кусков фасада, кирпичей и черепицы. Однако, лишь немного не дойдя до того места, где еще недавно была дверь, открывающая клиентам проход в чудесный мир литературных произведений, он резко остановился, уставившись на оглядывающихся по сторонам трех людей в дорогих костюмах и мантиях. Воющие чары сработали безупречно, предупредив тех о присутствии в их поле зрения кого-то еще. Было бы вежливо немедля подойти и представиться, ибо, не смотря на свой статус, Пьер все же был гостем на их земле. Однако юный волшебник замер без движения. Словно очарованный, неспособен он был даже слова сказать в сторону своих будущих коллег по делу, как внезапно… — Пьер… Пьер Ришар? — последовало мягкой волной от стоящего посреди сцены жуткого убийства Вергена, — Это правда ты? То неожиданное, по-мальчишески ребяческое и по наивному глупое выражение лица, что состроил вполне себе зрелый и опытный выпускник Шармбатона было невозможно передать никаким известным даже магическому миру способом. Француз безо всякого стыда, бросился к усатому старику столь быстро, что скорости его движений позавидовала бы даже лань, удирающая на всех порах от опасного хищника. Не смотря на свой статус члена Визенгамота и почтенный возраст, Ауствиль, вместо ожидаемого недоумения и осуждения такого неподобающего взрослому человеку поведения, лишь широко раскрыл свои руки, готовясь принять в объятия человека, которого не видел словно целую жизнь. — Пьер! Мальчик мой, это правда ты?! — воскликнул от удивления старик, крепко сжимая спину влетевшего в него на всех порах иностранца, — Мерлинова борода, как же ты вырос! — Учитель Ауствиль! — сорвалось в ответ с уст молодого волшебника, — Что вы здесь делаете? Ваше последнее письмо, что я получил еще в прошлом году, отмечало, что вас направили на службу в Бирмингем, я не ожидал встретить вас здесь, в Лидсе. — Ну, многое случилось за последнее время, — с теплой улыбкой на лице отметил Верген, — Вчера ты еще простой сотрудник департамента по работе с магическими девиациями, а сегодня… — протянул он, коснувшись своего черно-золотого значка, прилепленного к темно-зеленой мантии, — Сегодня ты совсем другой человек с совершенно другой деловой нагрузкой. — Вы теперь… Визенгамот? — удивленно произнес юнец, наконец выпрямившись в полный рост и повернув голову в сторону находящихся в легком, если так можно выразиться, шоке, обер-фора и комиссара, — Я думал вы не желаете иметь ничего общего с политической стороной нашей обыденности. Помниться, вы и меня отговаривали от поступления на стажировку в министерство, а теперь… — Теперь все по-другому, мальчик мой. Война окончена, и нашему обществу требуется надежные руки и холодные головы для того, чтобы встать на ноги после прошедшего конфликта. Но ты, — прошептал старик, глядя Пьеру словно в душу, — Тебе не стоило связывать свою жизнь со столь суровой работой. Как же твое желание стать преподавателем травологии? Работать с растениями и разумными существами? Разве это не было твоей мечтой, тогда, тринадцать лет назад? Разве не к этому ты стремился? — Вы прекрасно знаете, учитель, что я не могу преследовать свои мечты, пока… До тех пор… — замолчал внезапно помрачневший юнец, — Пока не исполню то, что должно. — Ты еще не отказался от этой навязчивой идеи? После стольких лет? — Никогда. Возможно, эти двое так бы и стояли друг напротив друга, до наступления следующих суток обсуждая события последних месяцев и личные дела, если бы не были отвлечены последовавшим со стороны комиссара громким и неприятным покашливанием. — Ваше превосходительство, не хотелось бы мешать столь прекрасному и чудесному моменту воссоединения, но может быть вы изволите познакомить меня и моего смущенного коллегу с вашим протеже? — Ах, да, — опомнился внезапно потерявший осмотрительность варлок, — Прошу простись мне старческую сентиментальность. Господин Грегор Онслаут, господин Донован Риккус, это — Пьер Ришар, стало быть, тот самый иностранный волшебник, про которого я ранее упоминал. Ты же… — слегка растерялся Верген, — Ты же и есть наше «подкрепление» со стороны Коллегии? — Именно так, учитель, — улыбчиво произнес француз, — Я буду прилагать все усилия, чтобы помочь вам в расследовании этого и других девиаций волшебства, совершенных и совершаемых на территории Великобритании до осени следующего года. S'il vous plaît, prenez soin de moi. Пьер вежливо поклонился своим новым коллегам по работе, готовясь встретить новые испытания на незнакомой для него земле.***
— Стоит отметить, господин Пьер, ваши методы весьма специфичны. — В моих методах нет ничего особенного, господин комиссар, просто они превосходят все, что вы видели до этого. И действительно, у человека со стороны, не знакомого с этим экстравагантным молодым французом, могли возникнуть вопросы к тому, как этот бодрый юнец носился из стороны в сторону по всей территории книжной лавки, стараясь не сшибать с ног обследующих тела мракоборцев. Тщательно осмотрев скрюченные обугленные останки, Ришар обратил свой взгляд на стоящего в отдалении обер-фора. — Тела не перемещали? — Нет, никак нет, — ответил комиссар, — Мои люди обнаружили их в таком положении, как только явились на место. — А было это… — В пять сорок утра по Гринвичу. За десять минут до того сработали воющие чары. — Свидетели? — Ни единой живой души. Магuлы из соседних домов ничего не приметили, так как на это место ночью накладываются ряд отторгающих чужой взор проклятий, не позволяющих несведущим заглянуть за ширму нашего мира. — Но это место выглядит обитаемым, как если бы его пытались спрятать не только снаружи, но и изнутри. — Да, это так, — сухо отметил Грегор, — Днем этот книжный магазин функционировал как обычно, обслуживая покупателей маглов, а вот на ночь устанавливались чары, подобные тем, что стоят, к примеру, в нашем министерстве, в Лондоне. — То есть, в это место нельзя трансгессировать? — Именно. Пьер еще раз взглянул на скорчившееся перед ним существо, отдаленно напоминающее иссушенный человеческий кадавр, подобный тому, что находят современные археологи в древних гробницах и усыпальницах. Широко раскрытые пустующие глазницы, разинутый до ушей рот, а также выставленные вперед руки рисовали поистине леденящую душу картину преступления. — Этот пытался защитить себя… — пробормотал себе под нос француз. — Что, простите? — попытался уточнить явно недоумевающий Донован. — Защитить… Себя… — повторил Пьер чуть громче, — Где их палочки? Словно по команде, один из мракоборцев поднес французу простенький деревянный кейс из темного дуба, содержимым которого оказались три непохожих друг на друга инструмента волшебства. — Могу я попросить вас разместить их туда, где они были изначально? Мгновение спустя, палочки оказались в руках своих бывших владельцев, кроме, разве что, одной из них. Черная длинная непримечательная, она легла в стороне от одного из скорченных тел. Почесав несуществующую бородку, Пьер, бегло осмотрев потолок и обожженное окно, направился к одному из бывших борцов со злыми чарами, лежавших аккурат у стойки для персонала, и, склонившись над ним, достал из внутреннего кармана жилетки свою верную палочку. — Приори инкантатем, — полушепотом произнес волшебник, направив ее на палочку павшего мракоборца. Тут же, повинуясь древним чарам, из обугленной почерневшей руки кадавра начал просачиваться красноватый свет, конусом идущий тем острее, чем дальше он уходил от кончика палочки, направленной в сторону раскуроченной стены, прямо на то место, где еще недавно стояла дверь. — Экспелиармус, — удивленным тоном произнес Грегор, — Он бился с нападавшим. — Но как? — вопросил Донован, — Даже наши самые опытные следователи не смогли вытащить из этих палочек никакой информации. — А ты, я смотрю, подрос не только внешне, а? — с улыбкой на лице произнёс Верген. — Я не тот четырнадцатилетний малец, которого вы гоняли и заставляли постигать магию, учитель. — Действительно, — задумчиво погладил свои усы варлок, — В этом ты, вне всякого сомнения, прав. — Ваши навыки впечатляют молодой человек. Стало быть, так и работаюn маулеры? — Да, сэр, я из них, — подтвердил догадки комиссара Пьер, — мои навыки включают в себя разведку, ориентирование на местности, знание проклятий и зельеварение. Я не из тех, кто станет противостоять злу напрямую, но тот, кто поможет вывести его на свет. — Ах да, — почти радостно воскликнул Донован, — Ваш славный орден чтит традиции инквизиции старых времен. Я много читал о вашей деятельности в средние века и новое время. — Приори инкантатем, — прервал восклицания своего коллеги Грегор, осматривая высвобождающееся из палочки его бывшего товарища алое пламя, дымкой собирающееся под потолком и медленно тянущееся к оконному стеклу, расплавленному от горячего пламени, — Это и есть знаменитое искусство, которому вас обучают. Насколько же глубоко ваше понимания принципов магии, молодой человек? — Волшебные палочки, в большинстве своем, обладают, своего рода, сознанием, — начал пояснение Пьер, — Если знать, как она устроена, состав ее компонентов — материал и тип сердцевины, то это значительно облегчает использование выявляющего заклинания. Иными словами, с палочкой нужно найти общий язык. Грегор и Донован многозначительно переглянулись. Среди волшебников, понимание принципа устройства и работы палочки не только и не столько редкий дар, сколько семейное дело, секреты которого передаются из поколения в поколение. Эти навыки требуют развития, и, как следствие, специального обучения. Изготовителей палочек, конечно, нигде специально не учили. — Стало быть, вы, господин Ришар… — Нет, не он, — прервал комиссара задумчивый Верген, — Его дядя был изготовителем палочек. Малоизвестным, но весьма искусным. Работы мастера Адриана Робера могут посоперничать с таковыми самого Оливандера. — Неужели? — удивленно произнес Донован, — У вас, Пьер, хорошая наследственность. Неизвестно, что именно исказило лицо молодого француза. Тот факт, что его любимый учитель распространяется о его семье так свободно перед незнакомцами, или само упоминание его «наследственности», коим маулер не мог гордиться по неправильным причинам. Как бы то ни было, немного погодя, красная дымка рассеялась, и желтый с белой сердцевиной луч света выстрелил из неровно лежавшей в руке кадавра палочки, остановив свой ход аккурат у многострадальной оконной рамы. — А это — инсендио, — начал пояснять Пьер, — Ваш подчиненный первым атаковал неизвестного гостя. Судя по расположению других тел, раскиданной по помещению фурнитуре и осколкам стекла, ему удавалось некоторое время противостоять нарушителю. Однако бился он в одиночку, ибо остальные палочки молчат. Вот этот, например, — продолжил он, подойдя к другому телу, лежащему в нескольких метрах недалеко от входа в подсобку, — Этот, должно быть выскочил из-за двери, вот здесь, следы. Но его палочка не отзывается, он не успел ничего сделать. — Его сразило убивающее проклятие? — поинтересовался комиссар. — Нет, не думаю, — заключил Пьер, — Без палочки нарушителя я не смогу определить наверняка, что именно погубило этих людей. Однако, исходя из характера ранений и общего состояния помещения, мне видится следующая картина: после наступления темноты, после полуночи, но ближе к предрассветному часу, когда человеческий организм, лишенный сна, будет максимально уязвим к внезапному стрессу, когда защитные чары начинают ослабевать без прямого их поддержания, преступник атаковал границы чар очень сильным проклятием, разрушив их быстрее, чем успели бы отреагировать стражи. Проклятие влетело вот в это окно, у которого дежурил один из ваших мракоборцев. Он попытался укрыться за протего, но от подобных темных заклятий оно не защитит. Его горящее тело отбросило в угол с книжными полками, где вспыхнул пожар. Убийца, затем, трансгрессировал внутрь, учитывая то, что сраженный им второй страж даже палочку поднять не успел. Однако тот, третий, чью палочку я осмотрел первой, сумел дать отпор. Его палочке почти удалось осилить заклинания противника, однако, в последний момент, что-то случилось. Случайно ли, намерено ли, но прямо в месте столкновения их чар произошел мощный взрыв, унесший с собой жизнь последнего мракоборца, и вместе с тем, почти уничтоживший это здание. — Но значит ли это, что напавший так же сгинул в объятиях своего же колдовства? — поинтересовался варлок. — Тогда его тело пополнило бы список павших в этом прелюбопытном инциденте, — заключил Донован. — Если верить вашему заключению, господин Ришар, то преступник так же должен быть ранен вследствие применения такого рода проклятия. — Даже если и так, он мог легко уйти за сотни километров от города и залечь там, где мы его никогда не разыщем, — обеспокоился обер-фор. — Отнюдь, — оборвал его Пьер, — Такого уровня заклинание не только сильно его истощило, но и наверняка, нанесло применившему не меньший ущерб. — Вы знаете, что именно применил в бою нарушитель? — Адское пламя. На мгновение, в наполненной шумом переговоров и мелкой возни лавке повисла тишина. Комиссар и обер-фор напряженно переглянулись, стараясь скрыть возникшие в глазах друг друга огни беспокойства. Лишь Верген, сохраняя холодное выражение лица, задумчиво поглаживал свои аккуратно стриженные усы.
