***
Этот спектакль, детский между прочим, с первой секунды пошел по пизде. Вот прямо с момента принятия решения о его постановке. Не говоря уже о моменте распределения ролей, наборе массовки, написании текста, выборе костюмов, да и площадки для премьеры.
Да и что путного могло получиться у молодой команды начинающих провинциальных актеров, попавших на подмостки сцены из принципа "мама привела, лишь бы не бухал"? БОльшая часть из них училась в местном техникуме. Электрики, механики и девочки-"швеючки" (ну специальность у них такая - швея, что ж поделаешь) - те еще актеры. Даже так - АКТЁРРРЫ. Лучшее, что у них получалось всегда и на 100%, - как раз таки бухать.
Однако, сие обстоятельство не смутило молодого, но уже умудренного опытом худрука Павла Алексеевича. Добровольский искренне верил в праведность дела, которым он занимался (детские спектакли ставить - это вам не в тапки это самое!), закрывал глаза на актерское пьянство и относился ко всей команде чуть ли не как отец родной к непутевому дитятке.
Жена Добровольского - Ляйсан Альбертовна, ласково именуемая "Лясечкой", - всячески поддерживала мужа. Этот святой идеал правильного питания и ходячая реклама местного спортклуба с нежностью закармливала голодающих (но, опять же заметьте, безбожно бухающих) студентов овсяным печеньем с кокосовой стружкой, приносила на репетиции яблочки-бананчики и следила за наличием воды в кулере (что являлось жизненной необходимостью в связи с потребностью молодых организмов к живительной влаге практически каждое утро после успешно проведенной репетиции. Не, ну а как без этого!?)
Павел Алексеевич приложил неимоверные усилия, чтобы выбить из местной администрации небольшую аудиторию в видавшем виды полуразвалившемся ДК, носившим гордое название "Современник". Постройка могла гордиться тем, что была современником самого Владимира Ильича. От потрескавшегося, девственно нетронутого шпателем строителей-ремонтников фасада эпично отваливались куски штукатурки, но кони на фронтоне были все так же молоды, как и 100 лет назад. Гордо возвышавшиеся колонны стойко поддерживали чуть покосившуюся крышу, а также регулярно прислонявшегося к ним покосившегося дворника дядю Ваню.
Внутреннее, с позволения сказать, убранство отвечало всем стандартам моды прошлого столетия и включало все необходимые элементы советского прошлого, как то: винтовая лестница с бетонными, типа изящными, балясинами, бетонный (опять же) пол с вкраплением мраморных огрызков, да двухметровый фикус в безразмерной кадушке (спасибо рукастому дворнику дяде Ване, сколотившему сие "кашпо" из остатков сцены аккурат лет 50 назад). Особый шарм придавали огромные деревянные двери на две створки, облупившиеся, но
упорото упорно выкрашенные в 30 слоев белой краски; обтянутые дерматином стулья в зрительском зале; да окна, которые юные прадедушки наших сегодняшних молодых актеров разрисовывали гуашью перед каждым Новым годом.
Сцена заслуживала отдельной похвалы. Нет, доски на полу были заменены всего-то лет 50 назад! Они, конечно, кое-где прогнили, но были выкрашены в бодрый, я бы даже назвала его "подъездный", зеленый цвет. Доски протяжно выли и стонали под весом
бессмертного бессменного директора этого замечательного заведения - тучной феи лет за 70, незабвенной Ларисы Андреевны Гвоздь (ага! прям по Чехову, с намеками). Скрип этот приводил в ужас собравшихся в зале зрителей, в виду чего было принято решение не проводить массовых мероприятий с участием этой великой (во всех смыслах) женщины.
Когда-то шикарные, бархатные темно-бордовые портьеры (?), заменяющие занавес потяжелели от пыли, местами побелели от времени и кое-где отвалились от креплений. Ну как бы и не страшно. Зачем они вообще нужны в провинциальном ДК?
Естественно, все декорации, используемые ранее для "спектаклей" и детских утренников, были из разряда "я тебя слепила из того, что еще не сгнило" и гордо были свалены где-то за сценой. Из этого добра предстояло сделать ШШШЕДЕВР! (читать с правильной интонацией!)
При всем при этом, монументальный памятник городской застройки пользовался спросом у брачующихся и единственный более-менее сохранившийся зал часто использовался для торжественных регистраций. Его аренда стоила немалых по нынешним временам 2 тысяч рублей, чего вполне хватало на зарплату дяде Ване и оплату водоснабжения для поливки фикуса.
Решив, что раз уж сие произведение советского зодчества не рассыпалось в прах во времена проходящих здесь дискотек конца 90-х годов, Павел Алексеевич рассудил, что ДК как нельзя лучше подходит для организации студии юных
алкоголиков актеров. Заполучив у Ларисы Андреевны вожделенные ключи от аудитории, Добровольский с головой окунулся в сказочный, прекрасный, трогательный театральный мир.
Но, прежде чем нырнуть с головой в творческий процесс, позвольте представить актерский состав чуть позже прогремевшей на весь город:
Арсений Попов - высокий, ладно скроенный молодой человек с аристократичными чертами лица и графскими замашками. Единственный из всего актерского состава имел в своем гардеробе пиджак, носовой платок и хрустальную рюмку (остальные довольствовались пластиковыми стаканчиками). Предпочитал драматические роли, но учился по специальности электромонтера. Хотя.... Во время практики на местном заводике драматичности хватало, ибо молодой человек считал, что "ноль" - это цифра, "земля" - планета, а "фаза" - что из астрономии и связано с Луной. Бригадир драматично заламывал руки и матерился изысканным, исконно фольклорным матом, графа Попова драматично потряхивало от 220V, а начальник цеха драматично закатывал глаза и предпочитал не видеть обоих.
Антон Шастун, он же Тоша, он же Шаст, он же шпала, он же... далее идет бесконечный ассоциативный ряд чего-то худого, тонкого и длинного. Главный балагур и весельчак. В детские годы по настоянию мамы был зачислен в актерский кружок. В 10 лет уже умел материться как сапожник, потому что природные кудряшки - это хорошо, но для роли юного Пушкина пришлось спать в бигудях, аки барышня. Премьера прошла с оглушительным успехом у взрослой аудитории и не менее оглушительным ржачем среди сверстников незадачливого поэта. Был срочно переведен в местную команду КВН. По сущему недоразумению попал в основной актерский состав, ибо выдавать шутки и попадать в нелепые ситуации он умел виртуозно, а вот актерская игра - хромала как недобитый Шариков. Не имел даже пластикового стаканчика, что не мешало ему пользоваться графской рюмкой.
Дима Позов - приятный на первый взгляд молодой человек в интеллигентных очках и аккуратно выглаженной одежде. При более близком знакомстве - язвительная тварь, плюющаяся сарказмом, но, сука, умный до тошноты. Идеально подходит под типаж милой мрази. И да! Это не ругательство! Это комплимент. Учится в медицинском. Ироничный, язвительный, но при этом обаятельный стоматолог с хитрым прищуром и твердой рукой - ух! Особая фобия! Аж мурашки! Роли предпочитает не главные, но запоминающиеся. Одинаково органично смотрится в амплуа интеллигентного врача, почтенного отца семейства и бандита из Петербурга начала 90-х. Медицинские загоны не позволяют пользоваться общей посудой. Регулярно обновляет запас пластиковых стаканчиков и санитайзеров. Графская рюмка минула участи быть использованной им по какому-либо назначению.
Серёжа Матвиенко - мелкий, вечно небритый студент-механик. Виртуозно бухает (ну а как же иначе при такой-то специализации!) и вживается в роли джинов, восточных торговцев и султанов. Потрясающий акцент (наигранный? отнюдь!) помогает перевоплотиться в гастарбайтера (слышь, братан, скЫдку сдЭлай!) или шейха (красавиТСа! ПоЭхали со мной!) в зависимости от ситуации. По жизни - волк-одиночка, не лишенный обаяния и милой привлекательности. Девушки видят в нем пушистого медвежонка, взрослые женщины - милашку-обаяшку, бабушки готовы отдать последнюю банку варенья и всю пенсию. Кстати, лучший друг Попова. Ну вы уже поняли. Надо было графу тырить из дома весь сервиз, чтобы не делиться рюмкой.
С остальными участниками действа познакомимся по ходу пьесы.
