Аленький цветочек

Павел Алексеевич драматично заламывает руки, стоя за кулисами, и, аки изголодавшийся бобр, догрызает карандаш, служивший верой и правдой второй день. За три месяца репетиций ближайший ларек с канцтоварами знатно обогатился, ибо ради успокоения нервной системы худрука было куплено несколько упаковок. Ну не водкой же заливать волнение, глядя как юные дарования, плохо помня не то, что сценарий, а даже свои имена, сейчас топчутся с другой стороны сцены. Небритая башкирская бабушка в чалме, она же - знатный купец Матвиенко, вальяжно выплывает на сцену. Следом по пятам, временами наступая на полы длинного халата, выходит Дима. Расписного шнура так и не нашлось, поэтому косоворотка подпоясана отцовским ремнем со звездой на пряжке. Зато шаровары Ларисы Андреевны (ласково называемые стотонной владелицей "брючками") идеально дополнили образ. Так же как и пережившая революцию черная фуражка, украшенная красной гвоздикой, и резиновые сапоги дяди Вани, используемые в благих целях исключительно во времена засоров канализации. Выглядел Дима как разудалый красногвардеец, но с дальних рядов этого не должно быть видно... - Дочери мои любезные, - завопила бабушка-купец, - уезжаю я в дальние края по делам своим купеческим. Говорите сразу, чего привезти вам, дабы порадовать. Девчонки выскочили на сцену. Любо-дорого взглянуть! Все в сарафанах, отжатых у старушек из местного ансамбля песни и пляски, с кокошниками на головах, на высоченных стрипах... Откуда у девочек красные стрипы худрук даже не спрашивал. Не к чему ему знать подробности личной жизни актерской труппы. Настенька-красавица стоит, потупив глазки, за спинами. Она же по сценарию мышь-серая. Ну и что, что на две головы выше старшеньких сестриц, а макияж сделала такой, что с последних рядов видать. "Я - возлюбленная принца, поэтому должна быть заметна на сцене" - железный аргумент. Пирсинг на лице старшенькой сестры Катерины так и сверкает в свете сценических ламп. "Я же не возлюбленная принца, и роль у меня небольшая" - не менее веский аргумент, чтобы забить на вопиющего от негодования Добровольского. Хоть бы Оксана порадовала. Ан нет. Не тут то было. Черный маникюр, кольцо-коготь и темная помада видны с последних рядов, не хуже макияжа Настеньки. - Не вози мне, батюшка, - театрально задрав нос, вступила Катя, - жемчугов заморских, соболей и парчи серебряной. Этого добра и так полны закрома. А привези ты мне, батюшка, венец золотой с камнями самоцветными. Вытащив из недр халата-кафтана длинное страусиное перо (опять же, щедро предоставленное Ларисой Андреевной), Матвиенко принялся царапать им по альбомному листу, закрепленному на планшете, издавая мерзкий скрипучий звук, от которого передернуло все первые ряды. - Понял тебя, дочь моя старшая. Не легкое это будет дело, но корону я тебе достану. - Венец, - зло сквозь зубы прошипела Катя. Господи, неужели так трудно запомнить одно-несчастное слово. - А, да, точно, - хохотнув, не растерялся парень, изображая, будто зачеркивает написанное, - венец. Винца тебе точно не хватает, ишь злющая какая... - из зала, с дальних рядов, послышались смешки. - Ну а тебе что привезти, дочь моя средняя. Оксана, приняв театральную позу, завопила так, что голуби на рампе тревожно закудахтали и захлопали крыльями. Вот ведь просили же дядю Ваню заделать дыру под крышей! - Батюшка ты мой, родимый! Не вози мне злата-серебра, парчи, да мехов. Привези мне всего лишь зеркальце с виду простое, не золотое, в котором красота моя отражаться и сохраняться будет. - Ха-ха-ха, - раздельно проговорил Дима, - слышал я о таком, государь мой. Не легко его отыскать за морем, да стоит оно не дешево. - Для казны моей нет ничего невозможного, - самодовольно проговорил Матвиенко, зачем-то подмигнув "дочери". - Привезу я тебе зеркальце чудное, чтобы смотрела ты на себя днем и ночью. Ну, а тебе что доставить, дочь моя любимая, младшая? Яндекс доставка, ёптать! - Возьми меня с собой, батюшка, - раздвинув сестер вышла не передний план Ира. - Да что ж ты говоришь-то такое, дочь моя! Как же я тебя с собой-то взять могу? Сказывай, чего привезти тебе? Шаль заморскую, обезьянку, там, или попугая. Подойдя к Матвиенко, Ира показушно обняла "батюшку". Тот оказался зажат аккурат у груди, ухмыляясь. Незаметно, но больно ущипнув Сережу так, что он аж подпрыгнул, девушка продолжила отыгрывать роль: - Привези мне тогда, батюшка, цветочек аленькЫй, тот, что я во сне видела. Краше его нет нигде на свете белом. - Поищу, поищу, хоть задача и не из легких... Занавес со скрипом поехал по ржавым направляющим... Добровольский выдохнул. Так, первую сцену отыграли кажется не плохо. Их еще не закидали тухлыми помидорами, а Лариса Андреевна в первом ряду даже оскалилась, изображая улыбку. Еще два часа позора и все свободны.