Schwarzes Blut

Ты говоришь, что я урод, Я говорю, что свободен! Давай, пристрели меня, Мне нравится, как ты ненавидишь меня! Ты говоришь, что я сошел с ума, Я говорю, что ты боишься. Я становлюсь сильнее от боли, Мне нравится, как ты ненавидишь меня! Love the Way You Hate Me — Like A Storm

      Первое впечатление о Флоке у Лии сложилось неоднозначное. Он казался остроумным шутником, но при этом постоянно напоминал о том, что он стоит выше заложницы, хотя бы потому что она — всего лишь марлийка. Разумеется, вся правда о происхождении девушки ему не была известна, да и никому в принципе.       Тем не менее, когда они поднялись в комнату-темницу Леготто, парень будничным тоном сказал ей, чтобы она сидела читала свою книжку и не высовывалась без разрешения, и тогда всё будет хорошо.       — Нам ведь не нужны неприятности? — он лукаво улыбнулся. — Если ты вдруг вынудишь меня, я не постесняюсь разукрасить тебе личико, хотя мне будет искренне жаль портить такую красоту, — угроза в его голосе была почти незаметной, однако Лия всё прекрасно поняла, поэтому молча кивнула. — Вот и славно. За той дверью находится ванная, — он указал на дверь, которая была в стене напротив. — Поесть тебе сейчас принесут. Будь здорова! — и с этими словами, помахав на прощание рукой, он вышел, захлопнув за собой дверь.       Девушка тихо вздохнула и отправилась проверить, как выглядела ванная комната. Она была небольших размеров, с маленьким оконцем под потолком. В кранах текла и горячая, и холодная вода — ещё одно указание на то, что дом принадлежал состоятельному человеку — над раковиной висело зеркало. Мыло, зубной порошок и даже чистое полотенце — здесь было практически всё необходимое. По всей видимости, эта спальня была гостевой, потому здесь находилась отдельная ванная.       Лия вышла из комнатки и села на кровать, ещё раз оглядевшись по сторонам. Пустой деревянный шкаф, стул и стол — вот и вся мебель. Похоже, единственным предусмотренным развлечением для неё была книга, похищенная вместе с ней.       Леготто поджала губы и качнула головой. Всё могло быть хуже, гораздо хуже. С ней могли и не церемониться вовсе, бросить в какой-нибудь тёмный сырой подвал, избить просто для развлечения или сделать ещё что похуже… Видимо, Эрен Йегер действительно нуждался в том, чтобы её отец пошёл им навстречу.

***

      Через полчаса после ухода Флока в комнату без стука вошла незнакомая девушка, но по форме было понятно, что она тоже солдат. Незнакомка с постной миной поставила поднос на стол, одарила заложницу презрительным взглядом и ушла, не проронив ни слова. Поздний завтрак был скудным — хотя спасибо и на этом — но Лию удивило наличие кружки со свежесваренным кофе. Над горячим напитком стоял пар, а хорошо знакомый терпкий аромат мгновенно разнёсся по комнате.       На самом деле, Леготто не любила кофе: он всегда казался ей горьким, невкусным, даже если его разбавляли молоком и добавляли сахар. То ли дело какао — нежное, сладковатое, уносящее своим вкусом в далёкое детство, когда мама ещё была жива. Однако же Лия не была привередой.       — Надеюсь, мне никто туда не плюнул, — вслух подумала она, делая осторожный глоток, чтобы не обжечься.       Позавтракав, Лия собиралась вернуться к прерванному занятию — чтению. Но взяв книгу в руки, она решила, что неплохо было бы оценить свои перспективы. Она не врала, когда сказала похитителям, что отец мог спокойно бросить её, пустившись в бега. Их отношения были не просто натянутыми, а ужасными, и — девушка не сомневалась — Вито Леготто не раз жалел о том, что забрал дочь из гетто Либерио. И всё же он потратил на неё слишком много времени и средств, чтобы вот так запросто отказаться от неё. Она была его единственной наследницей — это правда.       Когда умерший человек не оставлял после себя наследников для передачи бизнеса, министры созывали совет и на общем голосовании решали, кто унаследует дело, чтобы оно не пропало. А кому захочется, чтобы дело всей его жизни попало, скажем, в руки конкурентов? Увы, но Вито нуждался в своей дочери. Всё то время, что она жила с ним, он вдалбливал в её голову правила ведения бизнеса, нанимал для неё лучших репетиторов по экономике и математике, водил её на свои фабрики, учил производству. У Лии даже развился некий интерес ко всему этому, да только идти на поводу у отца она не желала. Поэтому и пошла, закончив обучение на дому, не к нему на работу, а в городскую библиотеку. Вито был уверен, что «строптивая девка» скоро перебесится, поэтому не особо препятствовал ей.       Воспоминания о почти счастливом детстве и об отце ни капли не успокаивали. Девушка тяжко вздохнула и схватилась за книгу, отмахиваясь от ненужных мыслей. В конце концов, даже если её дни сочтены, чего тратить время впустую? Уж лучше она прочтёт напоследок интересную книгу и помечтает о другой, лучшей жизни.

***

      Погрузившись в сказки, что рассказывали детям на Востоке, Лия почти потеряла счёт времени. Когда у неё перед глазами стал расплываться текст, а в комнате стало чересчур темно и даже слабый свет из окна не помогал, она поняла, что уже наступил вечер. Солнце вот-вот должно было зайти за горизонт, и как раз в это самое время ей снова принесли еду, ту же самую, что и утром, та же самая угрюмая девушка.       Когда солдат пошла на выход из комнаты, Леготто произнесла ей вслед:       — Спасибо.       Лия была готова поклясться, что девушка на мгновение, всего на мгновение замешкалась, но всё равно молча ушла, так и не оглянувшись. А когда она вернулась через полчаса, чтобы забрать поднос с грязной посудой, то даже не одарила заложницу взглядом. То ли её смутила неожиданная вежливость Лии, то ли ей вдруг стало неприятно от благодарности со стороны марлийки.       Уже готовясь ко сну, Леготто посетила ванную комнату, прикрыв дверь на случай, если вдруг кто-то ещё захочет навестить её. Девушка сняла с себя платье, аккуратно сложила его и повесила на край ванной. Оставшись в ночной сорочке, она умылась, вытерла лишнюю влагу полотенцем, а затем, неуютно переступая с ноги на ногу от долгого стояния на холодной напольной плитке, оглядела себя в зеркале.       Внешне Леготто мало чем отличалась от других девушек. Светло-русые волосы небрежно спадали на плечи, прикрывая оголённые ключицы и выступающие лопатки. У неё была светлая кожа, хрупкая фигура и мягкие черты лица — в этом она пошла в маму. Единственное, что ей досталось от отца, это глаза: миндалевидные, с пушистыми тёмными ресницами и серой радужкой с зелёными вкраплениями. Самой Лие не нравился её цвет глаз; она всегда сравнивала его с мутной трясиной, такой унылой, печальной, что засосёт — и не выплывешь.       Закончив с водными процедурами, Лия открыла дверь из ванной да так и застыла на месте, чуть не выронив из рук свёрнутое платье. Незваный гость сидел на стуле, откинувшись назад, и держал раскрытую книгу со сказками в том месте, где была оставлена закладка.       — «…а тем временем дочь султана спустилась в город, проехала по рынкам и площадям и у самого входа в баню подняла покрывало с лица, и оно засияло и заблистало ярче света солнца…» — монотонно прочитал Эрен Йегер, не отвлекаясь на появившуюся Лию. — Какая занятная история.       Несмотря на напускную дерзость и равнодушие, Леготто боялась Эрена, а тем более не хотела оставаться с ним наедине. Её пугал не только факт того, что он стал Титаном-Прародителем, который мог в любой момент разрушить как минимум полконтинента, её пугал сам Йегер. Он был холодным, мрачным, индифферентным человеком. Она не знала, чего от него можно ожидать.       — Дочь султана… — снова произнёс парень, теперь уже обращаясь к заложнице. Он быстро пролистал страницы, а затем захлопнул книгу. — Так вот кем ты себя считаешь? Марлийской принцессой? — он поднял на неё острые зелёные глаза.       Лия поджала губы, глядя себе под ноги, прижимая к груди платье. Не принцесса она, а просто бедная девушка с богатым папой. Несчастная девушка.       — И ты, наверное, ждёшь, что тебя спасёт какой-нибудь принц из лап злодеев-похитителей, да? — Эрен со стуком положил книгу на стол и встал.       Внутреннее чутьё подсказывало Лие, что если она промолчит, то разозлит собеседника. Но она также рисковала разозлить его, если её ответ ему не понравится. Ужасная ситуация.       — Может, и жду, — тихо ответила Лия, чуть повернув голову в сторону.       — Интересно, — Эрен стал неспешно приближаться к девушке, хотя комната была настолько маленькой, что ему хватило всего нескольких шагов, чтобы тенью нависнуть над ней. — А какая же тогда роль в этой сказке отведена мне? Монстр? Дьявол? Кто я, по-твоему?       — А то ты сам не знаешь, как выглядишь в моих глазах и глазах других людей, — едва различимо прошептала Леготто, поёжившись от холода. Ей бы сейчас нырнуть под мягкое одеяло и забыться крепким сном, надеясь, что утром она очнётся от этого кошмара. Но вместо этого она стояла, вжимаясь в стену, чувствуя себя просто ничтожеством под тяжёлым взглядом Йегера.       — Нет, не знаю, — произнёс парень. — Просвети.       Это конец. Что бы ему ни ответила Лия, ответ будет неправильным. Скажет горькую правду — разозлит. Льстиво соврёт — тоже разозлит. Но, разумеется, Эрен не станет её убивать, не сейчас. Однако ему ничего не помешает покалечить заложницу, причинить ей боль.       — Ты… — с придыханием начала Лия дрожащими губами, упрямо глядя в сторону. — Ты чудовище, которое своей выходкой в Либерио разрушило половину концлагеря и погубило сотни, если не тысячи невинных жизней. Твои друзья уничтожили весь флот Марли, а вместе с ним и гражданских. А теперь ты грозишься уничтожить почти весь…       Договорить она не смогла — Йегер резко схватил её за шею под самым подбородком, заставляя девушку запрокинуть голову и скривиться, и впечатал в стену, отчего бедняжка стукнулась затылком, выронив из рук платье, которое упало прямо им в ноги.       — Это я-то чудовище? — прошипел парень, заставив Лию наконец посмотреть в его глаза; те ярко горели в полумраке комнаты. — А что насчёт вас, марлийцев? Свозили на мой остров неугодных и превращали в титанов, которые разрушали целые деревни, города, пожирали людей! А что насчёт засланных в наши ряды Воинов? Что это, по-твоему? А?!       Дрожа всем своим естеством, Леготто схватилась за держащую её руку, пытаясь отстранить от себя, и просипела:       — Простые люди… даже не знают, что там творится на Парадизе. Им промывают мозги, рассказывая… какие Дьяволы плохие. Им и элдийцам… что живут в гетто.       Это была абсолютная правда. Жители Либерио знали, что за неповиновение, за один косой взгляд или даже за нечаянно оброненную вслух мысль, противоречащую установленной идеологии, за ними могла прийти полиция. Никакого следствия, никаких судов — этих элдийцев просто забирали, и больше их никто не видел. Но о том, что делали с несчастными заключенными, знали лишь немногие. Лия же попала в число осведомлённых случайно — спасибо папе.       — Хватит строить из себя жертву! — рассерженно воскликнул Эрен. По всей видимости, он не проникся услышанным. — Хватит оправдываться!       В следующее мгновение девушка с визгом была опрокинута на кровать. Не успела она опомниться, как тяжёлое тело Эрена уселось на её бёдра сверху, вдавливая в матрас. Чтобы не сопротивлялась, он схватил её за руки и завёл их ей за голову, наклонившись к её лицу чересчур близко. Затаив дыхание, Лия уставилась на парня, как загнанный в угол кролик на удава.       — Как там в твоих сказках, принц должен поцеловать принцессу? — с издёвкой произнёс Йегер, и прежде чем до Лии дошёл смысл сказанных им слов, он впился в её губы грубым поцелуем. Сильно прикусил нижнюю губу, отчего на той выступила кровь. Девушка вскрикнула от боли, позволяя Эрену проникнуть в свой рот горячим языком. Он проводил по её зубам, сталкивался с её языком, пытаясь продвинуться дальше. Слюни смешались с вытекающей из ранки кровью, создавая тошнотворный коктейль. Леготто дёргалась, предприняла попытку мотнуть головой, но парень удержал её на месте, сдавив свободной рукой челюсть.       Этот поцелуй совсем не походил на сказочный. Не любовный, не нежный, не романтичный. Поцелуй унизительный, не ради наслаждения, а ради подчинения, чтобы указать заложнице на её место. И всё же Лия не понимала, зачем он делал именно это. Разве могли монстра интересовать в военное время такие вещи?       Наконец Йегер отстранился, отпустил её лицо и утёр губы тыльной стороной ладони, стирая чужую кровь и слюни, разглядывая лицо напротив. Раскрасневшаяся Лия всхлипывала, шмыгая носом, жмурясь, а на шее уже стали проступать следы от его пальцев. Пожалуй, для первого раза и этого было достаточно.       — Не принц я, — произнёс Эрен, слезая с девушки. — И ты никакая не принцесса. Всего лишь дрянная марлийка, такая же, как и все.       Более не сказав ни слова, парень вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь, позволяя пленнице дать волю чувствам и вдоволь нарыдаться.