Опасные связи

Глава 2       Дом производил мрачное впечатление: приглушенные тона, темная обивка мебели, - и хотя неяркие краски придавали обстановке несомненные солидность и благородство, в сердце Себастьяна они вселяли тоску, быть может, еще и потому, что прибыл он не по своей воле. Глядя на размещенные тут и там паучьи эмблемы рода Транси, Михаэлис на короткое ледяное мгновение почувствовал себя запутавшейся в липких сетях мушкой, которой вот-вот закусят на обед. Везде стояла тишина, в коридорах и на лестницах не было видно ни души, кроме провожавшей его горничной, мисс Ханны Анафелоуз, но и та ступала по полам, выстланным коврами густо-бордовых оттенков почти неслышно, словно призрак.       Себастьяну всегда было интересно, не страшно ли по ночам в таких поместьях, как дом Транси, где комнаты располагались на значительном расстоянии одна от другой: находившиеся на одном этаже могли не подозревать, что происходило в это самое время на другом. Он едва удерживался от того, чтобы не попросить у мисс Анафелоуз план здания - вне всяких сомнений, первое время ему придется передвигаться по особняку, держась за нить, одним концом привязанную к ручке его двери, или отмечая пройденный путь просыпанными хлебными крошками.       Комнатой он остался доволен  - разместили его не под самой крышей, где место черной прислуге, но и не слишком близко к господским покоям, а в противоположном хозяйскому крыле, что давало определенную свободу. Что же, в тех неприятностях, что обрушились на него, отыскались и положительные стороны: пожить некоторое время на одном месте, забыть о сквозняках в почтовых дилижансах и слишком часто сменяющихся впечатлениях тоже было неплохо, если не думать о...       Он украдкой взглянул на кисть левой руки, где под перчаткой хорошей выделки зудела опаленная кожа - на тыльной стороне ладони чертов Фантомхайв выжег ему клеймо в виде небольшого круга с зубчатым ободком. Печать - знак контракта между нами, пояснил лорд. Она приметна и по ней тебя сразу узнает любая полицейская ищейка, если решишься сбежать. Не помогут ни перемена внешности, ни годы - даже когда ты станешь стариком, твоя печать не потускнеет, добавил граф. Нет, с этим он разберется, когда горничная перестанет путаться под ногами, раскладывая его вещи, и он сможет остаться один. А сейчас и без того есть о чем подумать - уж слишком необычной с самого порога он нашел негостеприимную резиденцию лордов с паучьим гербом.       Подробнейшие инструкции, предоставленные графом Фантомхайвом, казалось, дали Михаэлису ясное представление о том, что его ожидает в поместье, однако в первую же минуту по прибытии он был совершенно сбит с толку. У входа его встретил лакей и, после того как Себастьян назвал себя, молча повел его вглубь дома. Навстречу им вышел юноша, полный двойник сопровождавшего Михаэлиса слуги. От неожиданности Себастьян попятился, однако когда ко второму лакею присоединился третий, абсолютно неотличимый от первых двух, понял, что они были близнецами. Что ж, держать дома необычную прислугу среди аристократии было модно - кто-то нанимал арабов, африканцев, индийцев или китайцев, так почему бы лорду Транси не держать у себя трех одинаковых на лицо слуг? То, что между собой эти молодые люди изъяснялись жестами азбуки немых, Михаэлиса почти и не удивило.       Капитан Фаустус, опекун несовершеннолетнего графа Алоиса Транси, изволил принять соискателя на место гувернера в малой гостиной. Михаэлису уже доводилось встречать офицеров, сделавших карьеру в ост-индских колониях. Как правило, это были худощавые, жилистые, пропеченные индийским солнцем и курящие редкостные сорта табака вояки. Они коротко стриглись, хотя и позволяли себе отпускать густые усы, а голоса  их, привыкшие распоряжаться на поле боя, были громкими и хриплыми. Однако капитан был полной противоположностью этому типу. Прежде всего привлекала внимание его бледность, нечасто встречающаяся даже в бедной на солнечный свет Англии, тем более вызывало недоумение, каким образом капитан сумел сохранить ее, побывав в колониальном пекле. Вторым, что был цвет его глаз - светло-ореховый, с преобладанием в радужке золотисто-желтых вкраплений. Капитан смотрел на окружающих холодно и отстраненно, словно на ничтожеств, что Себастьян сразу почувствовал на себе. Он с напускной робостью остановился у дверей и первым делом отвесил капитану Фаустусу глубочайший поклон.        Фантомхайв позаботился о том, чтобы внешность его соглядатая неузнаваемо изменилась - трудно было узнать в тусклом учителе с гладко зачесанными назад волосами, то и дело поправляющего очки, одетом в опрятный, но давно не новый коричневый сюртук, прежнего утонченного щеголя и мошенника.       Капитан несколько минут разглядывал Михаэлиса в молчании, по которому невозможно было определить, понравился ли ему посетитель или нет.       - Что вы можете преподавать? - даже не потрудившись поприветствовать Себастьяна или дать ему знак приблизиться, наконец произнес Фаустус. Говорил он отрывисто, будто отдавал приказы, глуховатым голосом. Перед ним хотелось вытянуться по фрунт и неподвижно застыть.       - Всё, что вам будет угодно: точные науки, классические языки, фехтование, танцы и правила хорошего тона.       - Ваши рекомендации?       Себастьян сделал несколько шагов вперед и протянул связку бумаг. В них содержались превосходные отзывы от мнимых покровителей, сочиненные для него людьми Фантомхайва, - когда Себастьян читал их в первый раз, то почти плакал от умиления: какой же он, оказывается, способный преподаватель, ничуть не хуже старика Сократа с его прогулками по саду Ликея. Впрочем, капитан Фаустус лишь пробежал глазами по подписям и небрежным жестом вернул письма.       - Кажется, вы не уроните себя в приличном обществе. Садитесь.       Михаэлис сел на указанный стул, старательно выдерживая амплуа скромного, запуганного учителя, робеющего под пристальным взглядом будущего хозяина. Впрочем, репутация и манеры Фаустуса весьма к тому располагали.        Прежде чем отправиться к Транси, Себастьян изучил досье на капитана.  Несколько лет тому назад "Таймс" посвятила Клоду Фаустусу несколько благожелательных очерков, хваля его за героизм, проявленный во время восстания бунтовщиков-идолопоклонников в Ост-Индии. На дагерротипных снимках, помещенных в газетах, был запечатлен высокий черноволосый мужчина тридцати лет с красивым невыразительным лицом. Подпись к фотографии гласила, что храбрый капитан страдает от ранения - его рука висела на черной шелковой перевязи, придавая облику романтический ореол.       В течение некоторого времени не было в Лондоне личности более популярной. Журналисты называли его "Золотым дьяволом" за необычный тигриный оттенок глаз и за неизменную удачливость в добывании индийских сокровищ. Его наперебой зазывали на ужины и балы, он был завсегдатаем раутов и приемов. Сама королева посоветовала ему написать книгу мемуаров обо всех чудесах, которые капитан видел в Индии. О железной дисциплине его солдат и беспрекословном исполнении любых, даже самоубийственных, приказов ходили легенды. Именно отряд капитана Фаустуса не дрогнул и не побежал, сдерживая натиск повстанцев, несмотря на то, что обезумевших фанатиков по численности было гораздо больше.       Фаустус надолго замолчал, продолжая изучать визави. Не привыкший к бездействию Михаэлис решил на пробу подольститься к офицеру:       - Сэр, чувство привязанности к воспитаннику делает вам честь. Такому нужному Империи человеку, как вы, должно быть, нелегко далось решение оставить службу и посвятить себя юноше, который даже не является вашим сыном. Сколь многого могли бы вы добиться (по меньшей мере поста губернатора одной из калькуттских провинций), не призови вас долг. Без сомнения, вы не только герой нашей страны, и но великодушный человек.       Себастьян уже и сам чувствовал, что у него с языка начинает чересчур обильно капать сахар, и благоразумно умолк.       На губах капитана Фаустуса появилась слабая, будто замороженная, улыбка. Подстегнутый этим знаком внимания, Михаэлис собрался было славословить дальше, но его без стеснения оборвали.       - Я исполняю свой долг перед покойным лордом Транси, чьим душеприказчиком являюсь, и ничего сверх того. Поэтому не стоит взывать к моему сердцу в надежде выклянчить прибавку к жалованию. Вы, должно быть, привыкли иметь дело с недалекими людьми, которые верят любому вздору, лишь бы он был медоточив. Не заблуждайтесь на свой счет: в вас мне нравятся только ваши рекомендации, но в Лондоне еще хватает образованных голодранцев, так что заменить вас не составит труда.       - И что же во мне вызывает у вас неприязнь, сэр? - с осторожностью подбирая слова, поинтересовался Себастьян, без труда изображая оторопь.       - Вы слишком смазливы.       Себастьян ожидал какого угодно упрека, только не в чрезмерной привлекательности.       - Это недостаток? Если бы мне предстояло преподавать особе женского пола, это, конечно, могло бы помешать, а...       - Забудьте! - отрывисто перебил его капитан Фаустус. - На самом деле, ваше лицо вас не раз еще выручит... прежде чем погубить, - капитан издал короткий недобрый смешок. - Лорду Транси ненавистны уродливые вещи и люди. Ненавистны настолько, что он не остановится перед тем, чтобы изгнать их или уничтожить. Но вы отнимаете мое время. Если обязанности вам понятны, можете идти устраиваться.       Себастьян встал и поклонился, надеясь, что его лицо выражает достаточно радости и восторженного волнения по поводу причисления к домочадцам графа Транси.       Капитан Фаустус позвонил в колокольчик.       - В доме временно нет дворецкого, а штат прислуги у нас весьма непостоянен, мы вынуждены постоянно подыскивать новую. В наши дни в подчиненных не осталось ни капли преданности - те, кто работал при покойном графе, уволились вскоре после похорон. Многие не задерживаются здесь и на месяц. Старшей я назначил мисс Ханну Анафелоуз, она прожила в семье дольше всех. По всем домашним вопросам обращайтесь к ней.       - Не думаю, что у меня будет много нужд, - елейным голоском отозвался Себастьян. - Я крайне неприхотлив и стараюсь никого не беспокоить.       Вошла горничная. Пока капитан задавал ей вопросы, касающиеся того, где разместят наставника молодого графа, Михаэлис успел оценить мисс Анафелоуз. Опущенные долу глаза, сложенные в покорном жесте руки и тихий голос придавали ей сходство с монахиней, однако соблазнительная фигура и в особенности прекрасно развитая грудь, обрисованная тканью строгого синего платья, приводили на ум совершенно иные образы, куда как далекие от святости. Капитан Фаустус смотрел сквозь красотку тем же стылым взглядом, что и на Себастьяна, однако тот понимал, что ни один мужчина не упустил бы возможности оказаться к такой женщине поближе, тем более имея над ней власть. Поднять обыкновенную горничную надо всей челядью, сколь бы ни была велика ее выслуга, было подозрительно большой милостью. Не успел Себастьян прийти к такому выводу, как мисс Анафелоуз обратилась к нему, предлагая следовать за ней.       Проводив Себастьяна в его предназначенную для нового гувернера комнату, мисс Ханна несколько раз обошла ее, поправив занавески, разгладив покрывало на кровати и передвинув кувшин с водой. Михаэлис, которому, как и всякому одиночке, для того, чтобы привести мысли в порядок, требовалось полное уединение, едва сдерживался, чтобы не вытолкать хлопочущую впустую девицу за дверь.       - Если я могу сделать для вас еще что-нибудь, только скажите.       Наверное, ей здесь не с кем поговорить, сообразил Себастьян, вот она и настаивает на том, чтобы задержаться у меня подольше. Представив, каково проводить день за днем в обществе холодного капитана Фаустуса и немых близнецов, он внутренне содрогнулся. Возможно, если жарко приласкать эту несчастную в кровати, что он отменно умеет, можно в дальнейшем заручиться ее помощью. Но сначала нужно было выяснить, действительно ли мисс Ханна состояла в связи со своим господином - Себастьян вовсе не хотел отнимать у хищника его добычу и подвергать себя опасности попасться ему в когти.       - Благодарю вас, у меня все есть, - по привычке Себастьян приложил руку к сердцу, отчего перчатка сдвинулась и стал виден край бинта.       Мисс Анафелоуз жалостливо охнула и потянулась посмотреть с внезапной горячностью для такой тихони:       - Что это? Вы поранились? Я помогу!       - Всего лишь неглубокий порез - я случайно разбил стакан, - смущенно улыбнулся Себастьян, про себя посылая навязчивую самаритянку в преисподнюю. - Если вы не возражаете, я хотел бы немного отдохнуть после долгой дороги.       - Вам и в самом деле не нужны мои услуги? - мисс Анафелоуз с тревогой заглядывала Михаэлису в глаза, словно тот был и впрямь опасно ранен.       - У вас и своих забот хватает, прошу, идите, - из последних сил отнекивался он, втихомолку проклиная некстати проснувшуюся в горничной женскую настойчивость. - Я привык обходиться собственными силами.       Наконец ее удалось выставить. Однако не успел Себастьян с облегчением перевести дух и сосредоточиться на выводах из знакомства с домом Транси, как служанка вернулась, слегка раскрасневшись от быстрой ходьбы.       - Господину доложили, что его новый учитель прибыл. Хозяин желает видеть вас немедленно!       Что ж, чертыхнулся про себя Себастьян, привыкай, что знатные лорды теперь будут дергать тебя, как марионетку, за ниточки, когда им только вздумается. Он посмотрел в зеркало, одернул отвороты сюртука, поправил на переносице очки и кивнул горничной в знак того, что готов.       У двери кабинета лорда Транси мисс Анафелоуз остановилась и, взволнованно вздохнув, постучала.       - Войдите! - раздался молодой звонкий голос.       Мисс Ханна отворила дверь, и Себастьян Михаэлис наконец увидел графа Алоиса во плоти.