Опасные связи

Глава 3       - Клеймо всё еще болит? Я заметил, что ты  стараешься не тревожить левую руку.       - Это не первая и не последняя боль в моей жизни. Однако вы могли бы выбрать менее заметное место для того, чтобы поставить на мне печать вашей принадлежности.       - Полагаешь, на твоей заднице она смотрелась бы уместнее?       Себастьян покачал головой, мысленно одергивая себя и запрещая спорить с графом Фантомхайвом. В особенности в тех случаях, когда граф Фантомхайв держал заряженное оружие слишком близко от его лица.       Они встретились на бедной ферме, стоявшей на отшибе неподалеку от поместья Транси. Здесь было достаточно уединенно, чтобы неброско одетый молодой человек, делая вид, что прогуливается среди красот сельской природы в день воскресный, мог незамеченным проскользнуть в незапертую калитку. На крыльце расселся, загораживая спиной неприметную дверцу в стене, небритый детина с сигаретой во рту. При виде Михаэлиса он лишь небрежно приподнял с глаз козырек кепи и не спешил убираться с дороги, пока дверь не распахнулась изнутри и из черного проема не раздалось нетерпеливое цыканье. Едва слышно вздыхая, Себастьян переступил порог.       Михаэлис быстро осмотрелся, но в полумраке низкой неопрятной комнаты граф и его соглядатай оказались один на один. На грубо сколоченном столе лежали повязка Сиэля Фантомхайва и трость, а сам он присел на скамью у остывающего камина, зябко кутаясь в пальто - нелепая худенькая фигурка в цилиндре и с муфтой на коленях, вжимающая голову в плечи.       Холод, выстуживающий комнату сквозняками из оконных щелей, уже забирался под одежду, и Себастьян машинально потянулся подбросить хвороста в очаг, отчего угли на мгновение вспыхнули бледно-красным светом, пробежавшим по носкам ботинок Фантомхайва, граням синего бриллианта в его кольце и по дулу револьвера, направленного Михаэлису в голову. Именно тогда граф задал вопрос про клеймо - как догадался Себастьян, чтобы задать разговору непринужденный приятельский тон, и надо сказать, он не особенно удивился такому началу. И если он и слегка дрожал, то, само собой, не от страха перед благороднорожденным недомерком, а потому что озяб.       Мне бы еще немного времени, сердился Себастьян, доверху забивая камин сухими ветками, еще немного времени, и я подобрал бы к нему отмычку, понял, какое у него настроение. Нельзя же требовать, чтобы я разобрался в столь непросто устроенной вещице, как наш лорд, за несколько встреч, чтобы из обрывков бесед извлек необходимые сведения. Себастьян не сомневался, что справился бы с графом Фантомхайвом, как справлялся с множеством недоверчивых, скрытных мизантропов, заставляя их сердца и кошельки раскрываться для него. У каждого есть слабое место, неуязвимых людей попросту не существует, но для того, чтобы поразить без промаха, следовало приглядеться к противнику, добиться если не доверия, то благорасположения, заставить свыкнуться с собой. Улыбка, личное, но вежливое замечание, проявление внимания, обсуждение темы, в которой силен собеседник, лесть, лесть и еще раз лесть - уж он-то умел жонглировать чужими душами.       Однако Сиэль Фантомхайв тоже умел. В течение недель, проведенных в одном из загородных домов лорда, получая пищу из его рук и заучивая роль по его указке, Себастьян ничуть не приблизился к пониманию графа, несмотря на то, что они проводили наедине долгие часы напролет. И стоит отметить, томительные скучнейшие часы, когда Фантомхайв сидел напротив Себастьяна, читая очередной выпуск рассказа Конан Дойля в "Рождественском еженедельнике Битона", а Михаэлис листал бесконечную историю дома Транси, стараясь аккуратно уложить в голове родственные связи, факты обнародованные и тайные, события славные и постыдные. Эта семья интересовала графа, как порой с иронией думал Себастьян, гораздо больше его собственной, и собрано про нее было предостаточно.       Самого его не привлекали ни Пауки королевы, ни ее Цепные псы - только юный лорд, держащий в тонкой изнеженной руке конец веревки, болтавшийся на перекладине виселицы, приготовленной для некоего невезучего авантюриста. Только вот принести правдиво составленные анналы о Сиэле Фантомхайве и дать их Себастьяну Михаэлису никто не удосужился, а когда он делал попытки заняться историческими изысканиями самостоятельно, граф звонил в колокольчик, вызывая кого-нибудь из слуг, и с брезгливой гримаской наблюдал за тем, как его игрушке силой укорачивают слишком развязавшийся язык, после чего время молчаливого занятия каждого из них своими делами текло дальше до той минуты, когда Себастьян не решал, что пора предпринять очередную атаку. Не то чтобы он не сообразил с первой же пощечины, что Фантомхайв не желает, чтобы кто-нибудь вроде опытного мошенника пытался его разговорить, но вода точит камень, и других путей к освобождению, кроме как применить всё свое искусство, у него не было. Темно-пепельные волосы, синий глаз, холодный и ясный не по годам ум, спокойная жестокость и скрытая цель - этих сведений было недостаточно, недостаточно, недостаточно. Неизвестность пугала. Себастьян невольно поеживался, ловя на себе взгляды Фантомхайва, хотя они не были ни угрожающими, ни ненавидящими, ни даже злыми. Они были выжидающими - но чего рассчитывал дождаться граф, Михаэлису было не понять.       Вот почему к тому дню, когда граф велел выжечь у него на тыльной стороне левой ладони отвратительного вида клеймо и отправил на съедение Алоису Транси, Себастьяну было известно о хозяине ровно столько же, сколько и прочим смертным. Изменение касалось лишь одного: Сиэль Фантомхайв больше не поднимал на него руку и не пытался оскорблять. Казалось, что он решил для себя, будто Себастьян полностью подчинен и теперь можно действовать лаской, хотя от этого Михаэлиса передергивало больше, чем от затрещин.       Пламя наконец разгорелось, вскарабкалось по веткам вверх и загудело в трубе. Повеяло теплом. Послышался одобрительный смешок - и когда Себастьян повернулся к графу, оружия в его руках уже не было.       - Как же я рад тебя видеть, пешка, - расправляя плечи и протягивая ладони к огню, произнес лорд. - В особенности - целым и невредимым.       Себастьян отвесил сдержанный поклон. Он полностью разделял радость своего покровителя по этому поводу.       - Ты шпионишь за логовом Транси третий день. Расскажи мне что-нибудь. Как тебя встретил хозяин?       - Мы не проговорили и десяти минут, причем едва ли он произнес больше двух слов. Я представился и выразил обычные в таком случае пожелания, что он найдет мои услуги полезными для себя. Довольно хорош собой, романтического типа внешности, но скованный и как  мне показалось, он дичится незнакомцев. Я увижусь с ним только завтра, в понедельник, когда мы приступим к курсу наук.       - Что еще?       - Почтенный богатый дом, внешне респектабельный, закрыт от посторонних. Капитан Фаустус не принимает посетителей, встречи предпочитает назначать в Лондоне, при этом сам лорд Транси, как мне сообщили, нигде не бывает уже больше трех месяцев, с тех пор как опекун привез его из швейцарского пансиона. Внешне всё обстоит благополучно, однако в этом семействе происходит нечто неправильное, словно вещи и люди не на своих местах. Слуг на удивление мало. В парадных комнатах разрешено находиться только близнецам-лакеям, которые чересчур молчаливы, чтобы не вызывать подозрений, и унылой горничной, то и дело вздыхающей словно шотландское привидение, хранящее тайну фамильного злодеяния. Я полагаю, что она любовница капитана...       - Тц! Не пересказывай сплетни о блуднях прислуги, для меня имеет значение только хозяин. Не томи же меня - чего тебе удалось добиться? Вам, как проходимцу с негодяем, нетрудно было поладить. Должно быть, ты во время своих похождений не единожды сходился с подобным отребьем от аристократии?       - Граф, наверное, воображает, будто гильдия воров сплошь состоит из душегубов, чья совесть столь же грязна, как и их немытые шеи? Среди опустившихся людей найдется немало таких, кто достоин лучшей участи, и едва ли не треть преступников совершает злодеяние лишь из природной жестокости.       - Но ты-то отнюдь не из числа невинных жертв, а, мой Себастьян? У тебя на руках все возможности начать честную жизнь, однако ты продолжаешь обжуливать, совращать и плутовать. Скверна так и липнет к тебе, где бы ты ни оказался, и ты наслаждаешься этой чернотой и ничуть ее не стыдишься. Для тебя не так уж велика нужда в добывании средств к существованию, сколько необходимость всегда быть рядом с пороками, соприкасаться с ними, вдыхать их миазмы и разносить их словно заразу. Я долго выбирал человека, чтобы послать его в паутину Транси, - тобой это чудовище подавится.       Михаэлис отвернулся, чтобы поворошить обглоданный огнем хворост, не зная, чувствовать ли ему себя польщенным или униженным.       - С ваших слов я представлял себе Транси избалованным непредсказуемым извергом, но пока что он сидит в своих комнатах или в одиночестве бродит по аллее парка и не попытался ни сжечь кошку живьем, ни выколоть служанке глаз.       Фантомхайв прищелкнул языком:       - Тебя послушать, так он просто очаровательный молодой человек, второй Красавчик Бруммель. Поверь мне, что Транси водит простачка гувернера за нос. Пока он не узнал тебя ближе, он будет мягок, как шелк, и ласков, как котенок, но после того, как вполне освоится, он покажет тебе свое истинное нутро, - граф смотрел в переливающееся алыми оттенками пламя, и голос его звучал глуховато. - Паук - не пустой символ в его гербе. Семья Транси представляет собой одну из самых грозных сил в стране, и даже я вынужден относиться к ним с опаской. Из-за промахов предыдущего главы рода они впали в немилость и были отлучены от двора, но их влияние может снова возрасти в любое мгновение - если кто-то бросит на еле тлеющие угли сухую растопку. Вскоре Алоис должен вступить в права наследования после своего отца, за чем последует церемониальное представление королеве. У Ее Величества мягкое сердце, готовое сострадать, и ее добротой, конечно, воспользуются, чтобы показать Алоиса Транси несчастным сиротой, нуждающимся в попечении и поддержке. А стоит ему проникнуть во дворец... Как ни смешно, но именно от тебя теперь зависит, сумеют ли Фантомхайвы загнать Транси в темный угол и раздавить. Но, разумеется, я вовсе не хочу, чтобы тебя убили.       - Милорд беспокоится о благополучии своей пешки?       - Милорд предпочитает избавляться от своих пешек собственноручно. Единственным, кому доведется наслаждаться твоей предсмертной агонией, должен быть я, - он рассеянно повертел на мизинце золотую печатку и словно с некоторым усилием заставил себя вернуться к теме. - Не относись к заданию спустя рукава. Ты невнимательно читал бумаги, которые я давал тебя для изучения. Ты еще помнишь, что Алоис не единственный хищник в том доме? Его опекун не менее грозен.       - Я прекрасно усвоил урок, граф. Проверьте меня.       - За что Фаустус был уволен в отставку?       - Забил насмерть прикладом ружья рядового, когда гарнизон стоял в Богли-Уолахе в Бенгалии. Однако об этом не распространяются: в газетах было объявлено, что герой выходит на почетную пенсию из-за ранений.       - А почему капитан Фаустус вообще поднял руку на солдата армии Ее Величества?       - Гарри Томпсона поставили на часах у палатки, где находились ящики с привезенным в тот вечер из Калькутты жалованьем рядовым и офицерам за полгода. А он захотел поживиться.       - Да? - граф улыбнулся всезнающей улыбкой ребенка, который уже слышал эту сказку и знал, чем она должна закончиться.       - Именно так сказал капитан Фаустус своим товарищам, которые явились на шум.       - Да? - повторил Фантомхайв с той же интонацией. - Вора допросили?       - Нет. Горло сопротивлявшегося аресту рядового было повреждено, и вскоре он задохнулся, не успев ничего объяснить. Несчастный случай. Трагическая неосторожность.       - Вот как?       - Да, милорд, воры обычно пытаются убежать и вырываются изо всех сил, когда их ловят на месте преступления.       - Своего или чужого?       Они поняли друг друга. Истолкование косвенных улик - вот в чем поднаторел граф Фантомхайв, читая бульварные новеллы об удивительном сыскном методе святого отца Джереми Рэтбоуна. Лорд научил правилам этой игры и Себастьяна, но Михаэлис предпочитал опираться на интуицию, а не на скрупулезное просеивание мелких фактов - у него, как правило, не хватало времен, чтобы не торопясь подумать о том, как угнаться за событиями - приходилось решать на ходу.       У Фантомхайва имелась копия рапорта о гибели Томпсона, и, критически изучив ее, не закрывая глаза ни на одну из деталей, граф увидел происшедшее так, как оно было. И почему рядовой Томпсон так громко кричал и звал на помощь в смертном страхе, оповещая о своем позоре весь полк. И почему у него в кармане обнаружили несколько соверенов (гораздо больше, чем мог иметь в своем распоряжении простой солдат), и откуда он мог их взять, если ящик с деньгами так и не был взломан. И что за нужда была жестоко избивать провинившегося до полусмерти. И почему капитан Фаустус вообще оказался у походной канцелярии, тогда как ему полагалось спать в собственной палатке на другом конце лагеря. И когда-нибудь это знание могло пригодиться.       - Кстати, если Алоис предложит тебе разделить его забавы, не смей отказываться.       - Милорд?       - Когда он пригласит тебя разделить с ним удовольствие от сожжения кошки или попросит придержать горничную, чтобы удобнее было насиловать, до чего рано или поздно наверняка дойдет, - нос графа брезгливо сморщился. - Сейчас ты, словно канатоходец, мелкими шажками на ощупь шел по тонкой бечеве над бездной. И с обоих концов эта бечева начинает тлеть, так что продвигаться вперед и возвращаться назад становится одинаково опасно. Запомни: пока юные лорды считают, что Себастьян Михаэлис их развлекает, Себастьян Михаэлис остается в живых.       - Сомневаюсь, милорд, что сумею потрафить таким вкусам Транси. И боюсь также, что я совершенно не разбираюсь в юных лордах.       Он сумел развеселить Фантомхайва - граф слегка улыбнулся и большим пальцем провел по губам Себастьяна:       - В покорности и послушании, как меня уверяли, нет ничего сложного. Сам я, конечно же, от сих добродетелей никогда не вкушал.       Надушенная кожа его перчаток была мягкой, и Михаэлису показалось, что терпкий запах остается на нем, будто метка.       - Стало быть, если или когда Транси захочет приобщить меня к злодейству, вы советуете мне благоразумно закрыть глаза и думать об Англии? - неловко отстранился он.       - Об Англии думаем Ее Величество и я, этого более чем достаточно. Так что мой совет: закрой глаза и думай обо мне.       - Да, мой лорд.