Unhealthy love

Хёнджин счастлив, что каникулы наконец-то подошли к концу, ведь теперь он стал на год взрослее и идёт в среднюю школу, где возможно познакомится с новыми одноклассниками, заведёт новых друзей и, наверное, если дорамы ему не врут, встретит свою первую настоящую любовь. Эта мысль в голове мальчишки больше всего будоражит тело и сознание... Возможно он какой-то не совсем правильный, ведь в двенадцать лет нужно думать не о любви и любых её проявлениях, а о постоянном проведении времени на улице, зависании в компьютерных клубах или как минимум за уроками (конечно же нет, ведь крутые парни не любят делать домашку), но хёнджин никогда и не соглашался с тем, что он из «этих самых правильных». Вероятнее всего на такое окрылённое состояние повлияло новое знакомство мальчика с дорамами, где так много говорят об этом прекрасном чувстве – о любви. Когда любовь настоящая, она проходит через все невзгоды и преграды и всё равно заставляет двух людей любить друг друга, невзирая на все проблемы – это самое лучшее, что для себя выяснил Хёнджин за эти каникулы. Ведь она – любовь – даёт силы двигаться дальше, даже если кажется, что уже конец и ты больше не выдержишь того, что тебе заготовила судьба. Мама говорит, что её маленький сын слишком быстро повзрослел, раз думает далеко не об играх и беготне с ребятами своего возраста, а на такие взрослые для столь юного возраста темы, и считает, что новые школьные знакомства изменят такой ярый интерес к познанию этого «взрослого чувства». Хёнджин не верит, что сможет вот так быстро оставить это знание, забивая голову учёбой, играми и друзьями. Ведь ну как тут забыть, если об этом пестрит каждая дорама? В каждом просмотренном мальчиком фильме присутствует любовь, и даже в книгах, которые парень был вынужден читать из-за школьной программы, присутствует упоминание этого чувства! – Эй, Хёнджин, мы всё-таки в одном классе! – кричит Бомин со своего места вошедшему в класс парню, когда замечает лучшего друга из начальной школы. Парень, которого Хван видит, довольно изменился с их последней встречи: стал немного выше, постригся и слегка сбросил вес, наверное, из-за того, что стал быстро расти. – Быстрее иди сюда, а то место займут! Хёнджин на радостях бежит к другу по которому действительно соскучился за такие долгие каникулы, не видя ничего перед собой, а именно – мальчика на голову ниже его самого, который очень не вовремя решает встать со своего места. И вот картина маслом: Хёнджин врезается в этого паренька, отчего оба заваливаются назад – Хван из-за своего рюкзака, набитого книгами и тетрадками – он их самостоятельно выбирал с мамой – которые вместе весят точно тонну, а паренёк из-за того, что слишком маленький, хрупкий, неповоротливый и совсем не сумел справиться с таким неожиданным столкновением. – Эй, ты можешь смотреть, куда бежишь? – угрюмо говорит юноша, потирая спину, которой ударился о парту. – Я был слишком рад увидеть друга, поэтому не было времени смотреть под ноги! – то ли огрызается, то ли защищается Хёнджин. – Это ты меня так маленьким сейчас назвал? – глаза этого парня становятся комично большими, отчего Хёнджин даже теряет дар речи, потому что видит такое негодование вперемешку с такими глазами не так уж и часто. – Эй-эй, парни! – подбегает Йеджи, которая за время отдыха стала лишь красивее, когда слышит нарастающее напряжение – бывшая староста и по совместительству хорошая подруга Хвана. – Первый день в школе, а вы уже решили устроить драку на пустом месте? Мама Хёнджина всегда говорила, что Йеджи не по годам мудра. Их мамы часто общались между собой, ведь обе являлись активистками в классе, которые за любой кипишь, лишь бы дети были чем-то заняты, а не валялись бездельно дома. И парнишка никогда не понимал этого рвения мамы быть всегда и везде, ведь отдых всё равно важен! Даже если он происходит постоянно. Но Йеджи лишь поучала Хёнджина, что точно нужно всегда и везде быть первым, и мальчишка вёлся, бегая за подругой как хвостик. – Он первый в меня влетел! – защищается незнакомый Хвану мальчик. – Я не виноват, что он такой маленький и его не видно! – не отстаёт и Хёнджин. Йеджи лишь устало вздыхает на это и мотает головой из стороны в сторону, безмолвно говоря, что перед ней два упрямых идиота, которые ну точно станут главными врагами этого класса. Но надежды на то, что она ошибается, хоть маленькие, но всё же были. Бывает же в жизни чудо? – Джисон, ты вроде умный мальчик, и не любишь конфликты, – она кладёт этому Джисону руку на плечо в знак, видимо, поддержки, и Хёнджин издаёт возмущённые вздохи и выдохи, не зная даже как эту ситуацию комментировать. Его же подруга решила встать на сторону человека, которого едва ли знает? Немыслимо! – А ты, Хёнджин, вообще бесконфликтный, как помню, но сейчас решил начать конфликт на пустом месте? Хван смотрит на неё молча, моргая и не совсем понимая смысл сказанного. Точнее он понимает и помнит, что в младшей школе всегда старался избегать конфликтных ситуаций, ведь мама говорила, что с дураками лучше не связываться, а если такие и были, то решал он проблемы не кулаками, как остальные мальчишки, а словами и добрыми действиями. Но почему-то именно этот парень вызвал в нём ту самую бурю эмоций, из-за которой хотелось рвать и метать. Эти доселе неведомые чувства застали Хёнджина врасплох. – Хёнджин? – спрашивает парень, принимая руку Йеджи, чтобы подняться с пола, а после легко ей улыбаясь в знак благодарности. Хёнджин только кивает, мол слушает, поднимаясь с пола сам, не совсем ещё приходя в себя. – Я извиняться не буду, потому что не я всё это начал, – он снова потирает свою ушибленную спину, – но конфликт с тобой продолжать не собираюсь. И голову так гордо вскидывает, на что Хван снова начинает возмущённо кудахтать. Этот мальчишка только пришёл в их класс, – ведь большая половина ребят учились с ним в младшей школе, – а уже ведёт себя как гордый засранец! Хёнджин правда не хотел ни с кем враждовать, но этот парень… Он просто выводит на эмоции! – Я тоже извиняться не буду, потому что не вижу в этом своей вины, Джисон, – Хван нарочно выделяет чужое имя, – но конфликт мне тоже продолжать не хочется, потому что я не за этим сюда пришёл. Так они и расходятся, гордо поднимая головы вверх, когда проходят мимо друг друга. Но они тогда ещё оба не знали, что после их снова и снова будут сводить обстоятельства в виде Бомина и Йеджи, которые почему то вдруг осознали, что им хочется общаться теснее, чем раньше... Только потом Хёнджин выяснит, что это была та самая первая любовь, о которой он так грезил, но которую может наблюдать лишь со стороны. Да и не важно это, пока у него в голове и жизни только назойливый мальчишка по имени Джисон, который вечно любит оставлять последнее слово за собой, из-за чего Хёнджин бесится, как чёрт.

***

– Хёнджин-а, надеюсь ты не собираешься продолжать свои страдания второй день подряд? – кричит Минхо откуда-то из ванной и Хёнджин каждый раз удивляется тому, как соседи ещё не вызвали на этого громкого парня расправу. Мафию может какую-нибудь заказали бы на этого нарушителя покоя… Но после этих слов слева от себя парень слышит какие-то копошения и не на шутку пугается, ведь после их вчерашнего обсуждения проблемы парни решили, что было бы неплохо немного выпить, чтобы расслабить разум и тела. Да, Хёнджин знает, что убивать и забывать проблемы в алкоголе – плохо и вообще это удел дураков, ведь максимум, что он может сделать – отодвинуть тревожные мысли на второй план, раскрепощая и разнеживая себя. Никаких дельных решений парень пока ещё не находил, выпивая чуть больше своей нормы, когда уже начинает голову кружить и приходит неожиданное веселье. Наоборот, только приключения на задницу и ещё большие самокопания после. Вот и вчера Хван, впервые за долгое время, решил рискнуть выпить больше нужного и абсолютно не помнит, кто именно сейчас пытается развернуться к нему лицом. – Этот парень всегда так орёт по утрам? – слышится сиплый и недовольный ото сна и неожиданного пробуждения голос Феликса, и Хёнджин с облегчением выдыхает. – Как ты с ним живёшь вообще? – Задаюсь этим вопросом каждое долбанное утро, – тихо говорит Хван, поворачивая голову в сторону заспанного и помятого Феликса. Будто и не пили они вовсе, а фуры всю ночь разгружали. – И как мы сегодня собираемся вынести три пары подряд, а после и репетицию длиной в жизнь? – стонет младший, накидывая на себя одеяло и пытаясь в нём, видимо, потеряться. – Помнишь я говорил про капитализм и то, что нам всё это навязано обществом...? – Если ты продолжить говорить такие заумные слова на корейском, – в комнату входит Минхо и угрожающе указывает в сторону Феликса кухонной лопаткой, будто тот его видит, – я за себя не ручаюсь. Видимо старший до сих пор не может принять тот факт, что его нагло обманывали уже месяца полтора точно. Его обманывали, а он, как наивный и глупый ребёнок, действительно пытался разговаривать с Феликсом, выстраивая максимально короткие и понятные для иностранца предложения. Да, Хёнджин соврёт, если скажет, что не обижался бы на эту наглую морду, если бы его доверием так пренебрегали. Но вот одна пора страданий прошла и пришла новая – Хёнджина и Феликса насильно стаскивают с кровати за ноги (и откуда столько силы?), и им просто приходится идти собираться на учёбу. Как бы не хотелось после вчерашней мини-посиделки остаться дома, завалившись в кровать и смотря какие-нибудь сериалы про любовь, им просто нужно идти и учиться. Невзирая на головную боль и помятое состояние, – Минхо на фоне двух парней выглядит как принц, даже с этими синяками под глазами, – они кое как добираются до места учёбы. – Жду вас после второй пары в кафетерии, – улыбается старший и радостный скачет в сторону своей аудитории. – И ты каждое утро это терпишь? – спрашивает Феликс, смотря в спину удаляющемуся весёлому хёну. – Ты абсолютно прав, – Хёнджин уже размеренно вышагивает в сторону нужного кабинета, как на него наваливается чья-то тушка. – Феликс, ты хочешь меня добить? – Нет, просто меня ноги уже не держат, – жалуется младший, окончательно повисая на Хване. – Поэтому теперь заклинаю тебя моим личным водителем! – Буду надеяться, что хореограф сегодня убьёт тебя за отсутствие обуви и моя учесть на этом прекратится, – бубнит под нос парень, но тут же чувствует, как ему стало легче. – Блять! Сменка! – драматично за голову хватается парень, вызывая у Хёнджина лёгкий приступ смеха.

***

Две пары пролетают довольно быстро и даже как-то незаметно, и головная боль отступает на задний план, хотя Хёнджин специально, подозревая, что всё станет лишь хуже, для этого взял с собой пару таблеточек обезболивающего. А Феликс, наоборот, что-то ноет о том, что сегодня явно не его день, ведь голова разболелась лишь сильнее из-за постоянного говора преподавателей, и радуется как ребёнок, который получил желаемую игрушку, когда Хван достаёт заветные таблетки. Людей в кафетерии, как и в прошлый раз, просто нереально много, из-за чего Хёнджин действительно достаёт телефон, чтобы проверить время и убедиться, что звонок прозвенел всего лишь две минуты назад. «Ну точно только пожрать сюда и приходят», – проносится у обоих парней в головах, но в слух они этого не озвучивают, ведь из-за постоянного шума и разговоров людей навряд ли услышали бы. На самом деле сложно осознавать то, что эти люди – действительно талантливые, поступившие сюда не просто так – приходят лишь поесть эту убогую еду, забивая на пары и знания. Как в тот же раз, Хёнджин берёт друга за руку, ведя в сторону того же столика, который для них занял Минхо, но почему-то останавливается, из-за чего Феликс спотыкается о чью-то ногу и впечатывается в спину, посылая на парня проклятия. За столом старший оказывается не один, а живо беседующим с каким-то парнем, – Хёнджин прищуривается, – точно Чаном, и что-то не даёт двинуться дальше. Непонятно из-за чего страх тотчас обволакивает тело Хвана от одного только взгляда на того самого парня-улыбку, ведь он точно как-то связан с тем, о ком парень так боится вспоминать. Уверенность в том, что он оказался на той вечеринке не случайно, затмевает мысли о том, что это могло быть обычным совпадением. Хёнджин не верит в совпадения. – Ну ты чего как вкопанный встал посреди дороги, Хёнджин, – и будто бы Феликс не замечает в нём этой паники, продолжая пробраться к столику уже самостоятельно, не забывая при этом тянуть за собой юношу, который хочет развернуться и бежать со всех ног, лишь бы не задумываться о том, о чём грезил забыть. Отчего Чан стал вызывать у Хёнджина не то прекрасное спокойствие, а ужасную панику? Ведь он не виноват в том, что может быть знаком с Джисоном, и может даже не знать всей ситуации, которая так тревожит сердце. Это всё тот же улыбчивый и доброжелательный парень, который видимо очень нравится его лучшему другу, ведь на одной из пар, когда Хван подзабил на записывание лекции, вспомнил, что Минхо, выпивший и расслабленный, рассказал, что именно с Чаном он на протяжении долгого времени переписывается. Хёнджин действительно рад, что друг наконец-то нашёл того, кто близок его сердцу, но… Хёнджин готов принять Чана, но никак не готов сталкиваться с человеком, из-за которого он сам страдал не один месяц. – Я как будто гору толкал, – Феликс отпускает руку Хёнджина и плюхается рядом с Минхо. – Я не знаю, что на этого парня нашло, но мне не нравится, что он может выпадать из реальности прямо по пути к чему-то, например к еде, – жалуется он, указывая на Хвана. – Привет, Хёнджин, – дружелюбно улыбается Чан, обнажая своё очарование, а парень в знак приветствия лишь кивает. Наверное, со стороны это выглядит не очень-то и приятно, – ты не против, если мы присоединимся? Хёнджин, уже добравшись до своего любимого места возле стенки, неожиданно встаёт в ступор, будто и забыл с кем имеет дело. – Мы? – глупо перепрашивает он. – Да, – кивает Чан, – я и двое моих друзей, ты уже с ними знакомился на той вечеринке. Они хорошие, хоть немного и шумные, – и как по щелчку пальцев Хван слышит громкие препирания из толпы, которые всё ближе и ближе подбираются к столику четырёх парней. У Хёнджина, кажется, сердце собирается выйти прямо здесь и сейчас, потому что ну не может жизнь сыграть с ним такую злую шутку! Он ничего не сделал, чтобы вселенная брала и в наглую издевалась над парнем, которому просто хочется спокойно и размеренно ступать по ступенькам взросления, карьеры, дружбы, отношений… почему именно его кидает из стороны в сторону, будто он та самая забытая игрушка, про которую решили вспомнить, и в срочном порядке забросили стирать в стиральную машинку на скорости равной бесконечности? – Вот твой обед, дедуля, – кто-то улюлюкает и обращается точно к Чану, но Хёнджину не до этого, ведь он собирается выгравировать узор этого великолепного деревянного стола у себя в памяти или, на худой конец, провалиться под землю, лишь бы не поднимать взгляда. Да, он просто упал на сложенные на столе руки, упуливая взгляд в стол. Да, он не из самых общительных, но кто вообще может сказать что-то против, когда происходят такие ситуации? Наверное там, внизу, его встретит король ада и скажет, что это всё – лишь начало его страданий и чем дальше он будет проживать свои года, тем хуже будет становиться. Возможно, Хёнджин любит утрировать и раздувать из мухи слона, ведь это же всего лишь встреча с человеком, который, ну допустим, разбил сердце, оставив его одного собирать всё по маленьким кусочкам, не вручив при этом веник и совок, чтобы хоть как-то продолжать жить дальше (читать как: выживать), дружить и любить. Ведь это же ничего такого, верно? У всех бывает неудачная любовь и все через неё проходят, поэтому он просто драматизирует... – Хёнджин, ты вообще живой? – Минхо легонько трясёт парня за предплечье, привлекая внимание. – Тебе плохо? Может стоит пойти домой? И как бы Хёнджин не старался стать элементом декора, по типу дополнительной столешницы, сотканной из страха и неловкости, его спалили, так ещё и призывают поднять голову, чтобы выдавить из себя жалкое: «Нет, всё в порядке, хён». – Ты какой-то бледный, – делится своими наблюдениям Феликс, прикладывая руку к хвановому лбу. – Всё правда в порядке, просто я немного переутомился, – юноша немного поднимает голову на Минхо, выдавливая из себя улыбку, и старательно игнорирует три силуэта, которые с вероятностью в сто процентов также, как и друзья, разглядывают его. – Если тебе сильно плохо, то я могу довезти тебя до больницы или до дома, ты только скажи, – говорит беспокойно, так по-отцовски, Чан, точно смотрящий таким же беспокойным взглядом. А Хёнджину лишь плакать охота от такого внимания к себе, ведь не хочет он этого. Хочется лишь вернуться назад, в сегодняшнее утро, забивая на учёбу, и снова плакать-плакать-плакать, чтобы даже сил не было думать над чем-то, что так тревожит сердце. – Ладно, давайте дружно отстанем от Хёнджина и всё таки нормально познакомимся, – говорит Минхо, переключая всё внимание на себя и Хёнджин миллионный раз благодарит своего друга за то, что тот понимает всё без слов. – Меня зовут Ли Минхо, учусь на хореографическом. Да, сегодня не обойдёмся без формальностей. – Тогда я Бан Чан, – тут же подхватывает парень, – с композиторского. Хёнджин всем телом ощущает шевеления по левую сторону от себя и понимает, что Феликс тщательно подбирает слова, готовит свою мини-речь. – Ли Феликс, иностранец, тоже, как и хён, учусь на хореографическом, потому что с детства любил танцевать, – Хван уверен, что Феликс сияет, как самое настоящее солнышко, но цель об изучении поверхности стола менять не собирается ни за что. Со стороны, наверное, выглядит до нелепого глупо: ты говоришь, что ты лишь немного переутомился, но буквально ни разу за разговор не поднимаешь голову, игнорируя присутствующих и вообще показывая себя до ужаса невежливым! Хёнджина и нелепые ситуации точно можно ставить как два синонима в словаре. – Со Чанбин, дарк бой, тоже иностранец, пошёл по стопам Чана, – говорит довольно грубый голос, отчеканивая каждое слово, который до этого Хёнджин слышал... Даже становится слегка интересно узнать, как он выглядит, этот дарк бой, но цель у Хёнджина за этот разговор одна – изучение, как бы стыдно ему не было после. – точнее не совсем иностранец, ведь родился и жил я в Корее до четырнадцати лет. И нет, после будет точно не просто стыд, а невероятно прожигающий душу и тело позор, от которого он никогда и ни за что не отмоется! Как вообще ума хватает избегать встречи с человек таким способом? Родители манерам вроде бы учили, но почему-то все обучения пришли к тому, что Хёнджин, будто страус, прячет голову в песок. – Да, эти двое приехали сюда ради меня, – гордо произносит Чан и Хван даже может почувствовать ту самую улыбку с ямочками. – Ну, я Хан Джисон, поплёлся по стопам хёнов и решил тоже приехать в Корею для обучения. И вот Хёнджин всем телом ощущает, как повисает напряжение в воздухе, как Феликс хватается за коленку парня в немой поддержке, и как с каждой секундой в голову Минхо приходит осознание, и он начинает закипать. Надежды на то, что третий парень окажется кем-то иным действительно имели место быть и Хван даже в какой-то момент хотел оторваться от стола, ведь поверил в сладкую ложь, которую сам же себе и пытался навязать, но быстро осознал, что жизнь не может оставаться в стороне и ей нужны зрелища. – Я что-то не то сказал? – удивлённо говорит Хан и Хёнджин наконец-то, движимый откуда-то взявшимся интересом, решается поднять голову. Парень изменился, повзрослел, подкачался и стал каким-то чужим... Хёнджин запомнил его совершенно иным: таким милым, маленьким щекастым ребёнком, который любил лезть в драки, получать ссадины (а потом и нагоняй от мамы), много шутить и улыбаться. Сейчас же он стал таким другим... Таким нереально далёким и очень непонятным. Комфорта Хван рядом с ним тоже не ощущает, лишь как оголённые провода нервы. – Хёнджин, расскажешь о себе? – слышится резкий голос Минхо со стороны и Чан бросает до этого прикованный к болезненному виду Хёнджина взгляд на него. Хёнджин начинает понимать, что не будь тут его, то и этой ситуации не случилось бы. И почему-то вина давит на горло, не давая спокойно вдохнуть, когда парень встречается с растерянным взглядом Чана – ну точно ничего не знал. Да и зачем Джисону рассказывать о ком-то вроде Хёнджина? О давно забытой и перевёрнутой странице, ведь та исписана от и до, старая и никому не нужна, ведь принесла слишком много страданий. О таком лучше не делиться, чтобы не ворошить прошлое и не вскрывать давно зажившие раны. – Наверное мне стоит уйти, – лишь говорит Хван, поднимаясь с места. Такое себе новое знакомство, не правда ли? Точно не так себе это представляли Минхо и Чан, которые хотели рассказать, что теперь будут чаще встречаться компаниями, чтобы пообщаться и выпить; что перестали ходить вокруг да около и решили быть вместе. Хёнджина никто не останавливает, когда он пробирается через друзей и идёт к выходу из здания. Его провожают лишь виноватые взгляды Минхо и Феликса, ещё совсем не знающие всей ситуации взгляды Чана и Чанбина и один отсутствующий, потому что больно смотреть на человека, которого когда-то разбил вдребезги.