Unhealthy love

В жизни бывают как белые, так и чёрные полосы, и маленький Хёнджин хочет верить, что у него в жизни всего пятьдесят на пятьдесят. Что после горести настанет радость, а после страданий – долгожданное блаженство. Парень верит, что, пройдя огонь, воду и медные трубы, он попадёт на зелёную полянку с прекрасным видом на горы, чистое небо и горный ручеёк, в который можно окунуться и тут же взбодриться за счёт леденящей воды. И вот, чем больше времени проходит, тем лучше становится дышать – Хёнджин почти забывает про то, что так тревожит его сердце, снижает нагрузку, ведь мысли больше не так сильно беспокоят, и даже пытается наладить отношения с матушкой, с которой разругался в пух и прах, ведь был уверен, что именно она сказала семье Хан уезжать отсюда и оставить их семью в покое. Да, человека, выросшего на дорамах о любви и интригах не изменить, как бы кто не старался. У парня появляются новые друзья, которые помогают забыться хотя бы на время занятий; Минхо, который теперь знает о Хёнджине больше, чем кто-либо: старается всегда быть рядом, если тёмные мысли застают врасплох и клянётся, что ни за что в жизни не бросит наедине с собой. Хёнджин всё ещё не верит в эти клятвы, потому что научен на горьком опыте, что «навсегда» означает не бесконечную вечность, в которой ты безмерно счастлив, а горькое и колючее «временно», которое в конце концов настигает тебя, давая понять, что ничто не вечно. Любовь или дружба, без разницы – всё в какой-либо момент жизни может взять и оборваться, а ты ничего не сможешь с этим сделать. Тебе останется только наблюдать со стороны, как горит тот карточный дом, который ты возводил, вкладывая душу, любовь и нежность в каждый последующий ряд. Гореть домик будет быстро, беспощадно сжигая все воспоминания и чувства, вложенные в моменты, дотла. А с этим домиком будешь сгорать и ты, хотя вера в то, что тебя вообще это никак не задело и тебе «всё равно», маячит на горизонте, но ехидно посмеивается, понимая, что боль разрушит. А боль разрушает и ломает пополам. Особенно когда ты всё же остаёшься один на один со своими дурацкими мыслями. Даже музыка, которую парень врубает в наушниках на полную громкость, не перекрикивает все размышления, а лишь добавляет некой киношности моменту. Хёнджину и смешно, и ужасно больно одновременно от осознания, что всё, с чем он пытался проститься, лишь на время прекращает свою проекцию в мозг, чтобы после добить окончательно. Да, Хёнджин лишь врёт себе, что ему становится легче. Врёт, но ничего менять не собирается, потому что сладкая ложь не так уж и плоха, когда сердце разорвано в клочья, а ты только и можешь, что пытаться сшить все кусочки между собой. Получается, конечно же, очень и очень плохо, ведь шить Хёнджин никогда не умел, лишь пальцы обкалывал этими ужасными иголками. Но разве физическая боль и нагрузки не делают лучше? Мальчик верит, что так оно и есть.

***

Проходит три дня и Хëнджин ни разу не слышал от Минхо каких-либо вопросов и расспросов, кроме: «ты точно в порядке?». Парень справился о его самочувствии и попросить сообщить, если что-то будет нужно, а Хëнджину как-то даже стыдно и обидно, ведь... Из-за него Минхо не сможет встречаться с Чаном? Из-за его глупых страхов и чувств, которые он не умеет запечатывать в себе, Минхо не может быть счастливым? Нет, это не так. Хёнджин всегда был безмерно благодарен старшему за его поддержку в трудные минуты, за то, что он не бросал его ради каких-то мимолётных интрижек, а оставался неизменно рядом, но сейчас. Почему сейчас, когда Минхо нашёл человека, с которым ему хорошо и приятно быть вместе, он должен отказываться от этого? Общение, которое привело их к общему соглашению начать отношения должно быть отпущено в небо? Просить парня не встречаться с кем-то из-за собственных глупых необузданных чувств – верх эгоизма, на который Хван не согласен. Не согласен, потому что любит старшего за всё, что он когда-либо для него делал. Каждая мелочь, которая поднимала Хёнджину настроение в плохие моменты, должна быть отплачена, ведь Минхо достоин этого. В глазах Хёнджина – Минхо самый лучший друг и человек. Добрый, отзывчивый, с хорошим чувством юмора (и ещё бесконечное количество качеств, которыми он обладает), так ещё и относится к Хвану, как к настоящему младшему брату, которого у Ли нету. Лелеет, оберегает и поддерживает в любых ситуациях: сложные или простые – не важно. Этот человек не достоин того, чтобы оставаться без любви из-за Хёнджина, точно нет. – Мелкий, поднимай задницу с кровати, доставка еды пришла, – кричит Минхо откуда-то с гостиной, и Хёнджин думает: «вспомнишь солнце…», – если остынет – будет невкусно. – Иду, Минхо-хён. И какого же было удивление Хёнджина, когда вместо доставщика он увидел того самого прекрасного парня с самыми обворожительными улыбкой и ямочками на свете. Возможно, это какая-то шутка? Неужели у Минхо и Чана уже всё настолько серьёзно, что они собираются проводить время вместе в квартире? Тогда Хвану тут точно не стоит находиться, чтобы не помешать им или, что может быть хуже, испортить Чану настроение. Вдруг Джисон ему всё рассказал? А вдруг он пришёл говорить о том, что Хёнджин поступил грубо, убегая тогда прочь из кафетерия, так ничего и не сообщив? Ведь Чан предлагал помощь, а Хëнджин, как неразговорчивая пятая ножка стола, за которым они сидели, отказал. Если это так, то парню действительно придётся провалиться под землю, чтобы не чувствовать на себе осуждающий взгляд этого человека. Наверное, Хёнджин этого даже и не выдержит, покрываясь пятнами или какой-нибудь аллергией… – Чтобы закончить все твои мыслительные процессы, Хёнджин, – спокойно вещает Минхо где-то над правым ухом, – хочу сказать в защиту Чана, что он просто очень переживал за твоё состояние и напросился к нам в гости, чтобы узнать подробности, так как я отказался как-либо комментировать сложившуюся ситуацию. – Привет, Хёнджин, – мило улыбается Чан, который так и остался стоять в коридоре. Парень же хочет треснуть себя рукой по лбу за то, что даже не додумался поприветствовать гостя и впустить его в квартиру, загружая голову мыслительными процессами и надумывая много нового. Чан никогда бы не стал отчитывать за плохое поведение за столом человека, которого не знает. Ведь так? – Привет, Чан, – спустя, наверное, минуту, выдаëт Хван, – проходи на кухню. И всё же понимание происходящего всё никак не может уложиться в одну ясную картинку, подкидывая новые исходы данного разговора, который даже не успел начаться. Стоит сообщить об этом Минхо и попросить совета, так как это уже какая-то нездоровая фигня, по скромному мнению внутреннего голоса Хёнджина. И вот на кухне воцаряется тишина, прерываемая звуками закипающего электронного чайника и парню действительно нечего сказать, ведь он даже не знает, в курсе ли всей правды Чан. А такая ли правда у Джисона? Может у них совершенно разные версии происходящего, ведь подростковый мозг склонен надумывать много новых деталей, которых не было на самом деле. А тем более расстроенный подростковый мозг... – Так вот… – пытается начать разговор Чан. – Как и сказал ранее Минхо, я решил прийти к вам, чтобы лично от тебя узнать о твоём самочувствии и, – он делает глубокий вдох, будто переживает, – если ты захочешь, то я хотел бы знать о вашей ситуации с Джисоном. Хёнджину остаётся лишь испуганно моргать, как олень, выбежавший на трассу к двигающемуся на безумной скорости грузовику. – Хёнджин, пожалуйста, прекрати делать вид, что ты мебель и скажи хоть что-нибудь, – взвыл Минхо, – ну хоть буквочку, тебя никто не будет за это бить. – Нет, я понимаю, наверное, он напуган, ведь мы почти не знакомы, а тут такая ситуация, да и вообще мне не стоило приходить… А дальше всё слышится будто через толщу воды. Да, Чан прав, Хёнджин чертовски напуган, поэтому продолжает таращиться в чашку с рисом. Ведь Чан – не Феликс. Чан – это друг Джисона, и как правило друзья всегда должны быть друг за друга горой, что бы не случилось. Один за всех и все за одного. И если Хёнджин расскажет правду так, как он видит, то не получит ободряющее и нежное «всё в порядке» от Минхо или «вот это Джисон мудак» потрясённым голосом Феликса, а лишь осуждающий взгляд, ведь Джисону тоже наверняка было больно. Ведь Джисон тоже мог рассказать эту историю друзьям и те посчитали Хвана напыщенным эгоистом, который поверил в себя и разрушил крепкую дружбу своей детской верой в любовь. – Да, я действительно напуган, – тихо говорит Хван, привлекая к себе внимание и слушая появившуюся вновь тишину, – но, чтобы прояснить ситуацию, я всё-таки должен хоть что-то сказать… – Нет, Хёнджин-и, ты не должен… – слышится нежное от Чана и Хёнджин всеми фибрами души чувствует, как Минхо закатывает глаза на сложившуюся ситуацию, хотя у самого сердце ёкает от того, как старший с ним аккуратен. – Нет, должен, – «должен взять себя в руки и сказать всё, о чём так долго думал», Хёнджин делает глубокий вдох и поднимает глаза на Минхо, – я не хочу мешать вашим отношениям, так как не имею на это никакого права. Мои проблемы с головой должны оставаться только моими и это никак не должно затрагивать вас! Если вы захотите собираться компаниями, то я буду стараться держаться и не подавать никакого виду, что мне больно или что-то в этом роде, чтобы не портить никому настрое-. Его прерывают довольно быстро и резко, и он выдыхает, понимая, что говорил лишь на одном дыхании. – Так, стоп, – грозно проговаривает Минхо. – Прекрати это нелепое признание, пока не наговорил ещё много чего лишнего. – Это не признание… – пытается защищаться парень. – Не перебивай, когда старшие говорят, – Минхо показывает всем видом, что не рад тому минутному монологу Хвана. – Я три дня ждал, когда ты сам подойдёшь ко мне, чтобы поговорить о случае в кафетерии, но ты продолжал молчать, как рыба, Хёнджин, и к чему мы пришли? – ох, он действительно не в настроении. – К тому, что ты надумал себе глупостей, типа «я вам не хочу мешать»?! Разве я хоть раз за всю нашу дружбу дал тебе усомниться в моём обещании всегда быть рядом, что бы не случилось? – Нет, хён… Всё не так… Хёнджин встречается с Минхо взглядом и понимает, что тот совсем не зол на него, он в таком же потерянном состоянии, как и Хван. Он тоже не знает, что делать в сложившейся ситуации и как решить её, ведь никто из них никогда даже и малейшего шанса не давал на эту неожиданную встречу. Они просто знали и верили, что всё будет так, как и всегда. Да и тем более, что он окажется другом парня Минхо, ну это же сюр. – Я просто переживал, что могу как-то испортить совместные встречи своим поведением или действиями… – Просто прекрати об этом говорить, Хёнджин. – Я не хочу вмешиваться, но я поддерживаю Минхо в том, что это глупости и ты никому не помешаешь, – в какой-то момент парень даже и забыл о том, что Чан сейчас находится вместе с ними. – Я не знаю всей истории, но судя по всему и тебе, и Джисону пришлось очень несладко после расставания, и вас никто не будет считать виноватыми за неловкость или отсутствие общения в принципе, Хёнджин-и… – Это будет пагубно влиять на взаимодействие компании… – А теперь поговорим о курении, раз мы перешли на пагубные привычки, – кажется теперь Минхо действительно зол, – что за бред ты несёшь? Я тебе запрещаю спать в своей комнате и молчать больше десяти минут, ты меня понял? – он подрывается с места и идёт к уже давно закипевшему чайнику. Хёнджин вылупляется на спину своего друга не понимая, что именно случилось. Они ссорились только раз и то из-за того, что старший как-то неожиданно в порыве гнева бросил обидную фразу. И каким бы Хëнджин не старался быть сильным и отстраненным, но слышать что-то подобное от человека, которому доверяешь всего себя, всё же обидно. И, видимо читая мысли Хëнджина, Минхо делает глубокий вдох, задерживая на время дыхание, а после долгий выдох. – Извини, я не хотел кричать, – наконец говорит старший, разворачиваясь, – просто ты слишком много думаешь, Хëнджин-и, а я ненавижу видеть, когда ты грузишь себя мыслями, доводя себя до состояния тени. Да, Минхо прав, говоря, что Хëнджин довёл себя до состояния тени. Что он делал эти три дня? Где он бывал? Как и с кем разговаривал? Кажется, всё это время он провёл в прострации, ходя поникшей тенью по местам на автомате. Скорее всего даже учитель танцев ругался на него за такое отстранённое состояние, но он настолько был в себе и своих мыслях, что даже и не помнит об этом. Он даже и не помнит, что общался с Феликсом за эти три дня, кажется, он даже его и не видел? Наверное Феликс на него очень зол и перед ним нужно как-нибудь извиниться. – Да, ты прав, за последние три дня я стал тенью себя, но я не могу ничего с собой поделать, – лишь отвечает Хëнджин, чувствуя себя полностью голым перед своими слушателями, – я просто начал переживать, что из-за меня вы не будете вместе, а я этого правда не хочу. – Джин-и, ты всегда можешь делиться со мной своими переживаниями, ты же знаешь, так почему ты молчал..? – Минхо сдаётся, усаживаясь обратно на своё место. – Мне было очень страшно… В комнате снова повисает тишина. Хёнджин кидает быстрые взгляды на Чана и Минхо, которые так же о чём-то усиленно размышляют, ковыряясь в своей еде. Ситуация задевает также и их, и им не хочется как-либо задевать чувства Хёнджина и, видимо, Джисона. Хотя он казался таким спокойным, когда они сидели все вместе в кафетерии, даже и виду не подал, что это что-то для него значит. Быть может он даже и не помнит о существовании некогда лучшего друга, а после парня? Переезд так сильно на него повлиял, что он действительно решил оставить прошлую жизнь в прошлом и живёт лишь настоящим. Хёнджин действительно завидует ему, ведь он так и не сумел отпустить. – Я так подумал, – подаёт голос Чан, – ты же не против, если мы будем изредка собираться все вместе? Он смотрит на Хёнджина вопросительным взглядом и это вопрос на миллион, да? Против ли парень общих встреч с объектом, который вызывает в нём целую бурю непонятных эмоций и ворох мыслей? Возможно чуть раньше, года так два-три назад, когда Хван был в стадии отрицания, он бы встал, переворачивая стол, и убежал с воплями, что ни за что в жизни на такое не согласится, возможно даже закрылся бы в комнате на пару часов (для драматизма). Но сейчас он повзрослел. Да, ему хочется убежать и спрятаться от проблем (одной проблемы), как он делал всегда, но будет ли это хорошо для него? В будущем, если Чан и Минхо продолжат отношения, получится ли так же просто избегать Джисона? Эти догонялки не могут быть вечными, и парень это понимает, хоть и боится себе признаться. – Нет, думаю не против, – всё-таки отвечает Хёнджин. – Что, если рядом с тобой всё время кто-то будет? Минхо, Феликс или я? – он замолкает, пытаясь сформулировать предложение правильно. – Я имею ввиду, что мы всегда будем рядом, чтобы в моменты, когда тебе будет неудобно, ты смог почувствовать себя в безопасности или сказать, что ты хочешь уйти? Теперь Хёнджин понимает, почему Минхо влюбился в Чана. Он такой тактичный и аккуратный с человеком, которого знает не больше двух дней, но всё равно пытается как-то помочь сгладить острые углы ситуации, что их настигла. Это даже не его проблема, но он так старательно пытается сделать всё, чтобы каждому было комфортно. Минхо точно должен быть с Чаном, потому что они кажутся такими дополняющими друг друга, такими добрыми и прекрасными друг для друга. Хёнджин слегка улыбается на эти мысли, а после переводит взгляд на Ли, который нежно улыбается Чану. – Да, я думаю, что это будет хорошо, – кивает Хван, чувствуя, что его тень, которая жила эти три дня за него, пока он терялся в лабиринте своих мыслей, начала отступать на задний план. – Ты всегда можешь мне сказать, что больше не хочешь видеть этого засранца, и мы больше не будем встречаться компаниями, – говорит Минхо, тыкая пальцем в хёнджиновы рёбра. – Хён, я не думаю, что он стал за эти годы настолько ужасным, да и тем более тут Чан! – возмущается Хван, но слышит лишь смешок Чана. – На самом деле Джисон тот ещё засранец, иногда он меня очень сильно утомляет, – кивает сам себе Чан и наконец кладёт первую ложку риса себе в рот. – Да и я совсем не против, если ты считаешь его таковым, ведь это ваша история и я не хочу как-то в неё лезть. Ещё чуть-чуть, и Хёнджин расплавится от любви к этому человеку. Ну как можно быть таким хорошим? – А Джисон… – парень замолкает, понимает, что лезет туда, куда не следует. – Он рассказывал тебе что-то о… нас? Возможно ему и не нужно знать об этом, чтобы не грузить себя дополнительной информацией, но всё же юношеский интерес берёт верх. Всё-таки он уже столько лет даёт себе по рукам, лишь бы не лезть на запрещённую территорию, обмотанную колючей проволокой по всему периметру. Можно же хоть немного узнать о чём-то таком неприкасаемом? Да и он переформулировал свой первоначальный вопрос, так что всё не так уж и плохо. – Он рассказывал о том, как вы познакомились и всякие такие моменты, но это было давно, – спокойно отвечает Чан. Хёнджин кивает себе пару раз, опуская взгляд в тарелку, чтобы приступить наконец-то к трапезе, ведь еда остыла уже очень давно, и просто выкидывает все мысли из головы, чтобы там ничего не осталось. У него будет ещё столько времени, чтобы подумать над случившимся, но сейчас он просто хочет насладиться вечером в компании хороших людей, которые решили больше не затрагивать темы отношений. Да, разговоры о музыке Хёнджину нравятся намного больше, чем всякая Санта-Барбара.