Нежное оружие

Рекомендации наставников и учителей, в особенности тот факт что за него и его «свежий, острый ум» заступилась сама Жанет — помогли оказаться «почётным» участником парламента. Смотрели на него всё ещё недоверчиво, с усмешкой. Эрик просил не заморачиваться. — У них всегда такие лица, будто им блохи под париками досаждают, — сказал он, скатывая какой-то чертёж. — Скоро им придётся признать, что ты знаешь толк в государственных делах. Он в него верил совершенно безоговорочно. Луи даже испытывал какой-то стыд. Напополам с нежностью. Потому что временами принц сам себе не верил и не доверял. Казалось, что шутом себя выставляет. Даже когда его в его словах лежали зёрна рассудительности. — Мы не можем пустить эту проблему на самотёк. Душный, годами не проветриваемый зал совета хранил непривычную доселе тишину. Обычно речи Луи вязли в перешёптываниях, в звуках категоричного столкновения чьих-то ноздрей о носовой платок и натянутого покашливания. — И что же вы предлагаете? — скучающим тоном осведомился третий министр. Луи воспрял духом и едва сдержался от улыбки. — Мы должны изучить Скверну, а не закрывать на неё глаза. Нельзя одолеть то, чего не знаешь. — Скверну породило колдовство, — напомнил один из советников. — Вещь, которую мы отрицаем и не принимаем в нашей стране… — Потому что у нас есть наука, — отчеканил Луи. — Я верю, что знания обладают бо́льшей силой, чем начертанные в воздухе завитушки. В обратном случае это будет серьёзным предлогом считать нашу идеологию неверной. Никто не решился ничего добавить. Тогда Бреггель зачитал им рассуждения Эрика о вероятных способах выявить источник проблемы. Это стало последним решающим аргументом.

*

— Дальше нельзя, ваше высочество, — караульный перехватывает его за локоть. — Не положено. Луи отрывисто кивает. В голове расцветает мысль, что найти лазейку и пересечь границу он просто обязан. Он не трус, что собирается отсиживаться в замке по примеру собственного отца. Король — самая слабая фигура. Его нужно беречь. Луи лучше умрёт, чем станет таким же. Лежащая впереди Шипсия скалилась надменными силуэтами покинутых домов. «Чудесная архитектура», — сказал бы Эрик перед тем как затянуть часовой монолог об отличиях зодчества Лихонавии и Шипсии. Но Бреггель даже понятия не имел, жив ли тот сейчас. На горизонте, который он так въедливо грыз взглядом то и дело появлялись вспышки. Нежно-розовый дым то подступал ближе, то стекал назад. Скверна вела себя, как разумное существо. — У нас есть связь с отрядом учёных? — Луи повернулся к до сих пор маячащему за спиной караульному. — Так точно, ваше высоч… — И как обстановка? Караульный виновато потупил взгляд. — Трое пропавших, ваше высочество. Трое. Но лишь единственное имя проступило в мыслях. Сердце зачастило, требуя опровергнуть самую страшную догадку. — Имена не уточнялись, — патрульный взглянул на принца так, будто тот признался, что не умеет в столбик складывать. Когда наступил промозглый, ядовитый рассвет — в лагерь вернулось семеро. Луи сразу его увидел: бледного, как смерть, уставшего, с болтающимся на шее биноклем, из окуляров которого высыпалось стекло. Радость казалась совершенно неуместной и грубой. Но Луи не сдержался. Подскочил, коротко обнял и задавая какие-то дежурные вопросы задержал пальцы на плечах. Жест в рамках позволенного. — Нет ничего хуже колдовства, принц, — Эрик махнул рукой в сторону расползшегося клочками дыма. — То, что прячется в Скверне… Он запнулся и увёл взгляд в сторону. Допрашивать его Луи не стал. Он не питал иллюзий насчёт случившегося в Шипсии. Скверна забрала у него мать. Её тело так и не нашли, но прошло одиннадцать лет — достаточно времени, чтобы осознать: она не вернётся. Луиджи разозлился на своё положение, на то, что до сих пор не придумал, как пересечь границу, не устроив никому ненужный переполох. — Ладно, — Эрик поднялся. — Мы выдвигаемся на закате. Было бы неплохо вздремнуть до тех пор. «Может, в последний раз», — читалось в его по-прежнему насмешливых глазах. Луи перехватил его за руку. — Ты можешь остаться здесь. Он сам не понял, имел ли ввиду королевскую палатку или весь лагерь целиком. — Спасибо, но я не могу, — аккуратно улыбнулся Эрик и с не меньшей осторожностью высвободил запястье из чужой хватки. Луи поднялся из кресла. Разглядел на свету, что у Эрика на лбу царапина. Он отодвинул мешающиеся пряди, чтобы убедиться, что ничего страшного нет. — Бежали через заросли, — сказал Эрик с неожиданной хрипотцой. Смятение зашумело в тёмно-землистых глазах. Луи хмыкнул. Его всего расплющило от непонятного вороха чувств. Они и лаской одаривали и терзали — всё разом. Он скользнул вперёд, как игрушечный кораблик подхваченный течением. Целуя пересохшие солёные губы Эрика, принц окончательно принял решение. Мысль немного заблудилась, когда тягучие прикосновения пламенем прошлись по телу. И лишившись их, Бреггель ощутил себя окоченевшим. Что-то пробормотав, Эрик отстранился. Розовый от смущения и прыгающий рассеянным взором по стенам палатки. — Предлагаю бегать вместе, — выдал Луи, не выдержав стыдного молчания. Он украдкой коснулся собственных губ. Не до конца верил, что решился. Может, он и выставил себя последним подлецом, но оно того определённо стоило. — Что? — от изумления Эрик даже о робости позабыл. — Тебе ведь нельзя, забыл что ли? — Мне может и нельзя, а вот прибывшему по поручению принца исследователю очень даже можно. Луи триумфально улыбнулся и продемонстрировал стащенный из какой-то палатки плащ. — Спятил. Да хоть три таких надень, твоя физиономия от этого не изменится. — Это не проблема, — заверил Луи. — Лицо тоже можно спрятать.