Цветение вишни

Я сижу, не смея двигаться. Тут у меня просто ступор случился. Стоны учещаются, а ещё слышится скрип кровати. Я конечно в разных ситуациях бывал, но в такой..в первые. - и что нам делать? Спрашиваю, уже понимая, что может прийдется сидеть и ждать пока они закончат свои брачные игры, потом как ни в чем не бывало откроют дверь и наконец увидят меня. Какова будет их реакция? Будут извиняться? Или же, такие отвратительные личности как они не испытывают стыда? Володя вовсе разнервничался. Руки неуверенно мнет. Раскрылся передо мной наконец? В первый раз вижу его таким слабым, на фоне всего этого. Прижала тебя все же эта ненавистная Брик. - ждать. Ключи у Лили. - и часто они тебя так? - да. Вспоминаю слова Толи. Оказалось что это правда. - ну нельзя же так тут сидеть.. Я поднимаюсь, осматривая кухню, в поисках чего-то, чем можно было бы открыть дверь. - нельзя, но что поделать? Ты замок попытаетшься открыть что-ли? Киваю, а потом открываю шкафчик, утягивая с собой острый, тонкий ножичек. Опускаюсь перед стальной ручкой, под которой находится замок. Проталкиваю острие, немного проворачивая. Щёлчок- Володя уже подскакивает с места, подходя ко мне. Смотрит заинтересованно, получится или нет? А как ты думаешь? Надавливаю ещё немного, сердце замирает, вот щас, ещё немного! Второй тихий щелчок и дверь немного приоткрывается. Я оглядываюсь, довольно улыбаясь, мол ну смотри, кто из нас мастер? Владимир хлопает меня по плечу - откуда у тебя такие навыки? - ну знаешь, если жизнь хорошо помотает, то и не только это сможешь. Я правда решил помочь ему выбраться из этого омута? А смогу ли? У Лили хватка цепкая, крепкая очень, а я что? Ну появился тут у него, разговариваю с ним, а дальше? - пошли лучше отсюда. Я выхожу в коридор, снимая с крючка два пальто - свое и его. Протягиваю, заглядывая в глаза которые мечутся туда-сюда, не решаясь. Володь, ну что ты, боишься что-ли?! Не поверю! - Володька, очнись, пошли. Даже за руку его к выходу тяну. - а как же Брики? А Щен? Сергей Александрович, не надо. Маяковский, ты с ума сошёл? Они о тебе даже не вспомнят! - Щена твоего потом заберём. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Не робей, глыба каменная. Выходи. Толкаю в спину, сильно, дабы почувствовал, что если не пойдёшь сейчас со мной, то я и в правду тебя здесь оставлю. И больше не вернусь. Чувствует, скотина, и идёт же. Верхнюю одежду накидывает, и вздыхает так жалко и грустно, что мне аж тошно становится. По карманам шарит, кошелёк вынимает и на купюры смотрит, пальцем пару отодвигает, считая. Я же прикрываю входную дверь, подходя к лестнице. - у меня свободной квартиры нет, да и на ночь глядя мы вряд ли сможем к кому-то пойти. Давай лучше в отель какой нибудь, а завтра уж посмотрим. Маяковский кивает, идя вперёд меня. Ну, ты теперь обиделся что-ли? Повисает напряженная тишина. Я не хочу говорить, и он. Ну, да ради бога. Дуйся сколько влезет, я тебя по сути спас от них, а у тебя до сих пор глаза замыленные, не видишь ничего, и не хочешь. На улице вовсе темно, только тёплый свет из окон чужих квартир падает на дорогу. Там уютно, хорошо. Там любят. А мы, два олуха плетемся черт знает куда. И оба не имеем представления о будущем. Как оно все обернётся? Садись гадай на кофейной гуще. Тонкая как ствол берёзы аллея привела нас к первому же не очень дорогому отелю. На крыше я рассмотрел название «гостиница Октябрьская». Идём ко входу, я Владимира за рукав приостановливаю. Шепчу тихо: - я деньги у Мариенгофа дома оставил. Рукой махает, мол да и пусть, я заплачу. На стойке регистрации оказывается что номер только с одной кроватью остался. Я странно кошу взгляд на Владимира. Ну да, хорошо б было сейчас пойти в другую гостиницу, но время позднее. И я уставший. А ещё дождь на улице закапал, приятно стуча по стеклу. Он отдаёт купюры, берет все же ключи, проходя дальше по коридору, поднимаясь по лестнице на нужный нам третий этаж. Я плетусь следом, осматривая внутреннее убранство. Стены выкрашены в не яркий бархатный красный цвет. Где-то в виде декора и красное дерево есть. Номер довольно просторный. Я сразу же подхожу к окну, выглядывая на улицу. Не думал, что жизнь будет такие сюрпризы мне преподносить. Маяковский присаживается на мягкую, большую кровать. - Кто где спать будет? Я с тобой в одну кровать не лягу. Оборачиваюсь, ухмыляясь. - тебя никто и не просил. Могу и в кресле вздремнуть. Он устало прикрывает глаза, видимо думает о своей ненаглядной Лилечке? Я прав? Сам плюхаюсь в удобное креслице бирюзового цвета. На маленьком столике рядом лежит журнальчик, на обложку не смотрю, просто открываю на какой-то странице, и теперь рассматриваю барышню в костюме для уборки. Юбка поднята - видно нижнее белье. Сама она улыбается невинно, продолжая что-то делать. С каких пор такие журналы стали класть на столы в каждый номер? Оглядываюсь на Маяковского который тоже заметил эту картину. Улыбаюсь хитро, и даже ядовито, закрывая глянцевый журнал, откладывая. - так и будешь как псина за ней тоскаться? Язвлю специально, дабы понял что не правильно делает. - нет. - тогда тебе нужна новая квартира. Снова ногу на ногу закрываю, ставя руку на подлокотник и подпирая кулаком щеку. - завтра уже это обсудим. Он ложится, накрываясь одеялом, и туша свет лампы. Первые звёзды уже давно зажглись, замигали на тёмно-синем небосводе, а я улыбнулся. Конечно хотелось улечься там где Володя, на кровать мягкую и тёплую, но нельзя же. Это тебе не Мариенгоф. Спихнет с постели - и даже не извинятся. Сажусь удобнее - но спина начинает болеть. Пробую ещё как-то, снова не то. Думаю просто сидеть, размышлять, да через пол часа самого в сон тянет. Перебираюсь на кровать, к Маяковскому. Ну если наорёт, то ладно. Это вытерпеть можно. Жмусь ближе к теплому телу, перетягивая одеяло на себя. Ты, Володька, только во сне не пинайся, и все нормально будет.