Под бескрайним небом

Леви не спалось, естественно, не спалось. Груз ошибки сдавливал грудную клетку, не оставляя ни шанса сделать полноценных вдох и успокоить этим сердце, которое металось внутри словно загнанный зверь. Или просто в казарме было слишком душно? Стоило выйти на улицу, позволить прохладному ночному воздуху окутать уставшее и изможденное долгой дорогой и душевными терзаниями тело, растрепать смоляные волосы, которые скатались на подушке от пота. Еще и храп с соседних кроватей буквально вдалбливался в его нервы сквозь барабанные перепонки, оглушая. Решив наплевать на то, что уже несколько часов назад им была дана команда к отбою, Леви бесшумно встал с кровати и, словно кот, обладавший идеальным ночным зрением, выскользнул из старого деревянного барака. Только это решение, принятое спустя пару часов терзаний, совсем не помогло. Умиротворяющая тишина, что была вокруг, назойливо бередила внутри и так кровоточащие раны и воспоминания о последней спокойной ночи, которую Леви, Фарлан и Изабель провели внутри Стен. Мог ли он запомнить товарищей такими, какими они были в тот момент — одухотворенные тем, что вырвались из-под свода пещер Подземного Города, рвущиеся в бой, уверенные в успехе задания, вверяющие ему свои жизни без тени страха и сомнения… Хотелось помнить те светлые улыбки и знакомые голоса, приносящие мятежному разуму спокойствие. Но стоило попытаться заострить свое внимание именно на этом и перед глазами представала картина того, как оторванная голова Изабель лежит в нескольких метрах от него, с застывшей уже навечно гримасой ужаса; как Фарлана, с которым они столько лет делили кров, разрывает на части в пасти кровожадного чудовища у него на глазах; как крики товарищей заглушает дождь, стеной льющийся в небес. «Мы всегда будем вместе. Обещаешь?» — детский голосок раздался в голове, и Леви невольно дернулся, ведь ему почудилось, что это произнесли у него за спиной. Но нет, нет… он больше не услышит подобного от нее, она вряд ли когда-нибудь захочет быть рядом. Не после… не после его ошибки, не после того, как его неверное решение отобрало у этой невинной девочки все, что было так дорого и ценно. Поглощенный разъедающими разум мыслями, парень не заметил, как ноги принесли его к оружейному складу. Или это интуиция, что не раз подсказывала ему правильный путь, привела его сюда? Какая к черту интуиция, не было у него подобных сверхспособностей. Выругавшись, он уже хотел вернуться обратно в казарму, ведь вселявшая надежды ночная прогулка лишь ухудшила его состояние, но замер. Дверь склада открылась, и если бы не сияющая в небе луна и не слишком громкий для такой блаженной тишины скрип проржавевших петель, Леви бы спокойно вернулся в жесткую кровать разглядывать пыльный потолок. Но его взгляд зацепился за невысокую фигуру, крадущуюся со склада с УПМ в руках. Это не могла…! Не желая признавать свалившуюся на нее реальность, Айли должна была сделать хоть что-то. Например, чудом выкрасть УПМ под покровом ночи, сжираемая желанием отправиться за Стену и найти там брата, живого брата. Когда… если, если ее хватятся к утру, она уже будет далеко. Спасибо урокам Леви, которого долгим нытьем она уговорила научить управляться с приводом. Подумав об этом, девочка яростно замотала головой. Спасибо? Спасибо?! Все его прошлые поступки, все теплые воспоминания, связанные с ним, были перечеркнуты жирной полосой боли и отчаяния, которые он принес за собой в итоге в ее жизнь. Сейчас это не важно, сосредоточься! Черч снова одернула себя, сжимая в кулачках кожаный пояс. Нужно было придумать, как покрепче привязать устройство к себе, ведь под землей, специально для их тренировок, Леви пробил в ремнях несколько дыр, чтобы привод не болтался на ее маленькой фигуре. Снова Леви! Она со злости прикусила губу и хлопнула себя по лбу, прогоняя его образ, но несколько секунд спустя тот, из-за кого, по мнению Айли, ее сердце сейчас рвало на части, возник перед ее глазами. — Какого черта ты творишь? — лишь часть ярости Леви удалось скрыть в этом шепоте, который вырвался сквозь плотно сжатые зубы. Он не мог кричать, вдруг их услышат? И что тогда сделают с этой несносной девчонкой, которая умудрилась украсть военное имущество? С ним, бывшим преступником, ведь в его непричастность с такими исходными данными не поверит даже самый круглый дурак. Хотя, плевать, на собственную судьбу — плевать. — Уйди! — а вот она, сдерживавшая свои чувства уже несколько часов, напрочь забыла об осторожности, вложив в голос больше звука, чем того требовалось. И пусть не крик, ведь горло саднило от дневной истерики, но ее возглас прозвенел в ночи как колокольчик, трепещущий от ветра. Как… как он смел являться ей на глаза? Тот, кого Фарлан считал лучшим другом, за кем слепо следовал. Тот, кто забрал его с собой за Стену и не вернул назад? — Не дури, — он выхватил из ее рук УПМ, только для того, чтобы отбросить его в сторону, на холодную землю, и схватить девочку за плечи. Встряхнуть в беззвучной попытке воззвать к ее разуму. — Не смей, не трогай! Не трогай меня, убийца! — Айли затрепыхалась в его руках как раненная птица, пытаясь скинуть мужские ладони с своих плеч. Сорвавшиеся с ее губ слова привели Леви в замешательство. Он правда слышал как та, что украдкой от Фарлана называла его вторым братом, отметила его клеймом убийцы? Эта грёбаная ситуация могла стать еще хуже, да? Ответ на свой вопрос Леви получил, когда Айли, воспользовавшись его заминкой, вырвалась из хватки и стала колотить его изо всех сил, не контролируя себя и свой гнев. Мимолетный порыв выплеснуть эмоции наружу, обрушить на того, кого считала виноватым, срывал девочке крышу. Вернувшись в ситуацию, Леви несколько секунд пытался понять, что же ему делать. Конечно, будь он готов причинить ей боль, Айли бы и одежды его не помяла, но он не мог. Не мог ее, девчонку, потерявшую самого близкого и дорогого человека из-за его оплошности, тронуть и пальцем. Не мог, мать его, добавить к ее моральным страданиям еще и физическую боль. Окончательно собрав свои мысли в одно целое, он просто ловко перехватил ее под талию, намереваясь унести хотя бы подальше от склада, пока их не обнаружил кто-то из дежурных, проснувшихся рядовых или командного состава. Но Айли сопротивлялась: брыкалась, размахивала руками и ногами, умудрившись даже заехать кулаком в его левую скулу, а после вцепиться в волосы. Это не могло продолжаться так… только как это остановить? — Я отпущу, если ты пойдешь в казарму, — спокойным голосом выдохнул Леви, пытаясь заставить ее поверить в правдивость своих слов. Ему пришлось повторить это раза три, ведь она не унималась, продолжая вертеться в его руках. В казарму? Нет, какая казарма? Она должна добраться до Стены Мария, должна спасти Фарлана, которого все бросили. Айли не могла уподобиться этому лицемеру, который так крепко держал ее сейчас, и предать брата. — Да прекрати ты уже! Леви, на пару секунд теряя контроль, сжал ее сильнее, и девочка тихо ойкнула от того, как мужская рука сдавила ее ребра. Внутри появился… страх? Айли оцепенела в ожидании того, что парень будет делать дальше. Ударит? Бросит на землю? Никогда раньше, до этого ужасного дня, она не могла и в мыслях допустить, что он всерьез может сделать ей больно. И вот ее сердце разрывает от злости, горя и страха, причиной которых является он. Привычный мир рассыпался в ее руках, ускользая сквозь пальцы, и она не понимала, как может остановить этот кажущийся уже вечным кошмар. Секунда, десяток, одна минута… они стояли там, под бескрайним ночным небом, усыпанным подмигивающими звездами, и не шевелились. Словно их заморозило. Медленно, как будто она могла рассыпаться в его руках, Леви сначала чуть ослабил хватку, а после поставил ее на землю. Все в той же тишине, его серо-голубые глаза, похожие цветом на грязный лед в конце зимы, встретились с ее, до невероятного насыщенно зелеными. Только сейчас этот яркий цвет скрывался под пеленой эмоций, которые бушевали внутри девочки, хаотично сменяя друг друга. — Ненавижу, — это слово прозвенело между ними так громко, словно рядом взорвался баллон с газом. После, Айли демонстративно плюнула ему под ноги и, развернувшись, убежала, не в силах больше его видеть. Леви оставалось лишь смотреть вслед удаляющейся миниатюрной фигуре, пока в голове эхом звучало ее «ненавижу», отскакивая словно мяч от стенок черепа и не желая покидать его разум. Ненавидит… да он сам сейчас себя ненавидит, но это не значит, что парень мог с легкостью принять это же чувство от нее. Когда силуэт Айли окончательно исчез, Леви подобрал отброшенный в сторону УПМ. Стоило вернуть привод на склад, чтобы со спокойной душой забыть об этом дурацком инциденте. Забыть? Три раза «ха». Он слишком хорошо знал ее и прекрасно понимал, что она предпримет еще одну попытку. Завтра, послезавтра, через неделю, да когда только решит, что усыпила бдительность Леви. И что, ему теперь ночевать под дверью склада, словно собаке? Придется решить этот вопрос как можно скорее, придумать, что сможет угомонить ее. Петли заскрипели, кажется, еще громче, чем тогда, когда Айли выходила со склада. Выругавшись и оглядевшись вокруг, словно параноик, парень шмыгнул внутрь, решив, что не будет лишний раз трогать эту слишком шумную дверь. Решение оказалось верным, потому что если бы не лунный свет, попадающий в дверную щель, он мог просто выколоть себе глаза — все равно пользы от них в этой кромешной тьме не было бы. Пристальный взгляд скользил по пространству, в котором можно было хоть что-то разглядеть. Откуда эта несносная девчонка вообще выдернула устройство? Леви не мог просто бросить УПМ у двери, слишком подозрительно, сразу же заметят. Осторожно ступая вглубь склада, он пытался придумать, куда деть эту чертову штуку да поскорее свалить. Одна рука взметнулась вперед, пытаясь прощупать окружающее пространство. Бинго! Пальцы наткнулись на чуть шершавое дерево и почти сразу же после — на холодную сталь привода. Осталось только найти пустующее место, не засадить себе занозу под ноготь и не думать о том, сколько пыли он сейчас на себя соберет. Уже через полчаса Леви снова лежал в выделенной ему койке, с трудом поборов желание заглянуть по пути в женскую казарму и убедиться в том, что Айли вернулась туда, а не сбежала на своих двоих в неизвестном направлении. Но уже близился рассвет, а значит, скоро их разбудят для утреннего построения. Хватит риска на эту ночь… Даже если сбежала, он просто заберет лошадь днем и отправится на ее поиски. И пусть о сне можно было и не думать, парень, кажется, испытывал лишь облегчение от того, что этой ночью его не терзали кошмары, почти не терзали. Кошмар наяву теперь будет его вечным спутником. После утреннего построения и переклички, все разведчики направились в столовую. Перед тренировкой без еды было не обойтись, к тому же руководство озвучило, что после завтрака там же проведет небольшое собрание. Пока он одевался утром после подъема, стоял в строю, понуро брел в столовую и буквально впихивал в себя порцию ужасно несъедобного омлета — все это время Леви ловил на себе насмехающиеся взгляды. Один, другой, третий… Да, скула чуть опухла и на ней красовался синяк после потасовки с Айли, но это вовсе не значило, что на него можно откровенно пялиться! Может, стоило подобным образом разукрасить пару лиц сослуживцев, чтобы его оставили в покое? Скорее, объявили выговор за нарушение дисциплины. Парню оставалось лишь молча играть желваками от раздражения. Впрочем, бесило не только это. Айли среди толпы неотесанных вояк он этим утром не увидел. Сбежала-таки? И почему с каждой минутой все лишь усложнялось, неужели неприятности не могли сжалиться и хоть немного замедлить свой темп? — Прошу всех задержаться, — ровный голос Смита прозвучал тогда, когда большинство уже закончило трапезу. — Мы потеряли большое количество людей в последней Экспедиции. Они отдали свои сердца и жизнь за будущее человечества… Леви не стал сдерживать порыв закатить глаза. Это можно было озвучить утром, на построении. В чем сокровенный смысл говорить об умерших за столом? — …Сайрам, Флагон Туррет, Фарлан Черч, Изабель Магнолия, Вернер… — слух Леви уловил знакомые имена против его воли. Он знал, что нужно игнорировать голос Киса Шадиса, перечислявший всех погибших, но все в последние дни играло против него. Живот скрутило и та часть завтрака, которую он все же запихнул в себя, теперь рвалась наружу. Во рту уже появился кислый привкус, который усилил рвотные позывы, и Леви прикусил губу, прикрывая рот ладонями, сложив их домиком. Словно с ним все в порядке. Словно не имена его друзей почти что с безразличием упомянули наряду с многочисленными погибшими. — Почтим память каждого из них минутой молчания, — среди солдат тишина и так стояла гробовая. Похороны… последнее, что разведчики могут сделать для своих павших товарищей это нести память о них сквозь свою службу, пока сами не окажутся на их же месте. — Днем офицерский состав отправится к семьям погибших, передать… тела. Те, у кого не было семей, будут похоронены в братской могиле. Тела. На этом слове голос Шадиса пошатнулся. Верно, удачей было привезти назад хоть что-то, чтобы семье было, что хоронить. Черт, даже удача у Разведкорпуса была хреновой. Леви на несколько секунд почувствовал слабое облегчение. Может и хорошо, что Айли сбежала? Она не увидит растерзанного брата, которого скинут вместе с остальными в безымянную сырую яму. — И последнее перед тем как вы, лентяи, разойдетесь на тренировку. Необходимо решить, куда отправить Айли Черч, — и так легко эта фраза стерла весь мир вокруг Леви. Ее отошлют… куда? Назад в Подземный город? В приют? Куда бы то ни было, но он не сможет проследить, как сложится ее судьба. Разве это не было его обязательством, в память о Фарлане, позаботиться о его младшей сестренке, пусть даже против ее воли? Леви с трудом удержался от того, чтобы подскочить с места в эту же секунду. Внутри забилось отчаянное желание найти ее сейчас же и спрятать ото всех, чтобы только сам парень знал, где ее искать. Защитить, уберечь, оставить возле себя — это все гремело в сознании только лишь от чувства долга перед погибшим другом, или он просто не хотел терять ее окончательно? Но бежать некуда, прятаться негде. Ни в одном уголке этого умирающего мира, отчаянно бьющегося в предсмертных конвульсиях, их не ждали. Никто не протянет руку помощи, никто не пригреет и не даст укрыться от бед, что градом сыпались на голову. Собственное бессилие перед неминуемым — самое отвратительное чувство, которое Леви ненавидел всей душой. Как быть тогда, когда руки опускаются не из-за того, что ты сдаешься, а потому что их нещадно хлещут плетями стоит только пошевелить? На самом деле, это не было тем вопросом, который следовало обсуждать перед подчиненными, ведь абсолютному большинству из них не было никакого дела до какой-то там девчонки и уж точно никто из них не мог хоть как-то повлиять на решение, которое военное командование примет по ее судьбе. Только Эрвин понимал, насколько важно для Леви знать, что случится дальше с этой девочкой. Именно он настоял на том, чтобы это озвучили после того, как почтут память погибших, ведь на собрание руководства Леви путь был закрыт, а передать решение как свершившийся факт противоречило понятию справедливости, которое в Смите было развито просто по горло. Цепкий взгляд кристально-небесных глаз, который сейчас неотрывно следил за бывшим преступником, не упустил то, как напряглась спина парня, вытягиваясь словно струна. Решение было очевидным, выход из сложившегося положения только один, скрывающейся за дверью, что рассыпалась на глазах. Только так и никак иначе, просто содержать ее на казенные деньги, выделенные на нужды военных, никто не собирался… — Я хочу вступить в Разведкорпус! — девичий голос разнесся по столовой, обрывая Шадиса на полуслове.