Под бескрайним небом

Всю дорогу до замка, где временно расположились силы элитного отряда с главным оружием человечества, Айли и Леви хранили гробовое молчание. Девушка нервно ерзала в седле, чем вызывала явное недовольство Лукаса, который периодически фыркал и останавливался. Но даже когда девушка отставала, Леви не говорил ей ни слова, продолжая путь, словно ехал один. Расположившись к своей новой комнате, начищенной до блеска как и все остальные помещения, Айли присела на жесткий матрац и задумалась. Сколько еще она будет тянуть время прежде чем поговорит с ним? До вылазки оставалось дней десять и отправляться за Стену без этого разговора не хотелось. Было бы неправильно, если бы между ней и ее капитаном оставались какие-то недомолвки, которые могли навредить миссии. Или это уже было оправданием тому, что она безумно скучала, и после поцелуя Райнера не могла не думать о том, какие чувства испытывает к Леви, которого знала уже почти с десяток лет? — Капитан? — она три раза постучалась, прежде чем открыть дверь в его кабинет. Как и ожидалось, Леви был на месте. Звание капитана сопровождалась тонной бумажной волокиты, а учитывая особое положение Эрена Йегера, мужчина должен был ежедневно готовить отчеты для военной верхушки, касающиеся поведения разведчика-Титана. — Что не так? — холодный взгляд серо-голубых глаз заставил Айли замереть на пару мгновений, чтобы побороть желание совершить постыдный побег сию же секунду. — Я хотела поговорит... Леви, — почти шепотом она выдохнула его имя, тем самым давая понять, что разговор будет носить личный характер и касаться только их двоих. С проницательностью мужчины, он должен понять ее намек. В ответ тишина. Гнетущая и тяжелая, но раз он не выгнал — значит приготовился слушать. Девушка нервно покусывала губы, не в силах подобрать слов, с которых стоило начать разговор, прокрученный в голове наверное уже тысячу раз. — Я должна попросить прощения. За свое поведение и все те слова, что наговорила тебе, когда... — когда умер Фарлан. Нет, произнести это сейчас, снова воскрешая эту больную тему, она не могла. Пусть и глупо, пусть эгоистично, но разговор предполагался о ее отношениях с Леви. И Фарлан почему-то чувствовался здесь лишним, как мы ужасно это не звучало. — После возвращения из твоей первой экспедиции за стены. Леви нахмурился, не сводя с нее взгляда и, кажется, даже не моргая. Должна. Не «хочу», не «мне жаль», а именно «должна». Его сознание зацепилось за это дурацкое слово, моментально отправляясь на поиски подтекста и скрытого смысла, напрочь игнорируя ее глаза, в которых сейчас плескалось такое количество эмоций, что бескрайнего неба не хватит, чтобы вместить их все. — Я не буду придираться к тебе, если намекаешь на это, — безучастно и сухо, словно они были друг другу чужими людьми. Но разве не так ощущалась реальность этих двоих, не говоривших по душам уже долгие годы? Просто старые знакомые, которые оказались в одном месте волею судьбы. Или, если быть точнее, упрямством Черч и мыслями Эрвина, который наверняка что-то задумал. В очередной раз. — Что? — не ожидая от него подобного тона, таких слов, Айли растерялась. Внутри горел согревающий терзающуюся душу огонек, что после этого разговора им удастся вернуть то, что было давно потеряно. И эта надежда, бьющаяся в такт с ее сердцем, не могла принять от него другого ответа, кроме как «прощаю». — На службе нет места личным обидам, поэтому пока ты ведешь себя согласно уставу, к тебе не имеется никаких претензий. — Нет, стой, я не это имела ввиду, — Айли судорожно замотала головой из стороны в сторону, пытаясь смахнуть предчувствие провала. Этого не должно было происходить, не так! — Леви, я хотела... — По уставу ты обязана соблюдать субординацию, — капитан. Ему вовсе не хотелось слышать это обезличенное звание, которое было навязано военной верхушкой за призрачные достижения. Хотелось слышать свое имя, слетающее с ее губ, окутанное родным голосом. Хотелось вернуть ту радость, что искрилась в ее взгляде при одном только его присутствии. Или это уже воспоминания Леви исказились под налетом времени и он лишь в своей голове выдумал их теплые взаимоотношения? — Да послушай! Я обидела тебя, знаю, но просто... — Вас. Тебя ничему не научили в Кадетском училище? — он не мог ее слушать. Реальность растаптывает все светлое, что появляется в его жизни, без доли сострадания. И даже допустить мысль о том, что она сейчас искренна с ним, было до безумия больно. Затянувшаяся на годы пытка уже была настолько привычной, что Леви не мог поверить в ее окончание. Айли просто опасается, что из-за давней обиды он превратит ее службу в ад. Конечно, мужчина никогда бы не позволил себе подобное в отношении любого подчиненного, особенно в ее сторону, но ведь так естественно, что она ожидала подобного от человека, которого считала предателем. — Этого не повторится, капитан, — пока она произносила это, покорно опустив взгляд, в ее ушах стоял оглушающе громкий звон. Осколки надежды, разбившиеся вдребезги о реальность. Он не примет ее извинения, он даже не желал ее выслушать. Может, слишком поздно? Может, она и не представляла, что их связь порвалась давным давно? И теперь ей оставалось лишь стоять около догорающих мостов, которые связывали ее с Леви раньше, и вдыхать едкий дым, сжимающий горло удушающим кольцом. — Разрешите идти? — Только не шатайся без дела, — его лицо едва заметно исказилось. Для Айли это было признаком презрения и отвращения, для Леви — горечью, что давно пропитала его жалкую жизнь. Когда она вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь, мужчина откинулся на спинку стула с тяжелым вздохом. Снова видеть ее каждый день, отдавать ей приказы и распоряжения и не иметь возможность забыть об этом гниющем мире, переполненном монстрами и одиночеством. Такую цену ему приходилось платить за отголоски свободы, вырвавшись из Подземного города. И единственное, что оставалось Леви — достойно принять такое положение вещей и просто продолжать дышать. Вдох. Выдох. Горло царапало изнутри и он не знал, что может сделать, чтобы стереть свои чувства навсегда. Знал — давно бы сделал, чтобы не мучиться от собственных мыслей по ночам, не в силах провалиться в сон. Не сожалеть о выборах, которые постоянно постоянно приходилось принимать, Леви умел. Но справляться с последствиями было в любом случае тяжело, как ни убеждай себя в обратном. И одно из этих последствий недавно стояло перед ним, одновременно с этим ускользая, как песок сквозь пальцы. Когда-нибудь он это переживет. Когда-нибудь, но не сегодня. Сейчас единственное, что оставалось мужчине — вернуться к отчетам. Взгляд скользил по строчкам, пытаясь вспомнить, что он писал до прихода Айли, но слова никак не складывались в предложения. Бессмысленный набор букв скакал по бумаге в хаотичном порядке. Так дело не пойдет. Если он будет думать лишь о ней, мельтешащей рядом, то подведет весь свой отряд. Вот что имел ввиду Эрвин, когда три года назад сказал ему о трезвой голове. Так и что же двигало Смитом, когда он определил Айли в подчинение Леви? Возможно, стоит подготовить заявление о ее переводе. Впрочем, на грядущую миссию им придется отправиться вместе, сейчас не до перемен в личном составе, учитывая безумные теории командора о том, с чем им предстоит столкнуться в экспедиции. Мысли трезво, Леви, у тебя ведь это отлично получается. Полагайся на свой ум и инстинкты солдата, ведь чувства никогда не позволяют держаться чего-то разумного. Отпусти. Просто отпусти уже эту тупую боль и перестань ковырять ржавым гвоздем невидимую рану в груди, зияющую в опасной близости к сердцу. Сильнейший боец человечества, мать его, а ведет себя как бестолковый подросток, за которым только вчера прекратили подтирать сопли. Но может именно это напоминало о том, что он всего лишь человек, со своими сомнениями, терзаниями и страхами? Внешняя картина не всегда должна соответствовать урагану, который бушует в душе. Он справится сам, как всегда. Айли справится, без его заботы и опеки. Сама же девушка, чувствуя, что готова разрыдаться прямо под дверью его кабинета, поспешила найти укромный уголок. Слезы катились из глаз против воли, застилая обзор, и она остервенело стирала их ладонями, не желая ощущать соленую влагу на своих щеках. Кожу неприятно щипало и стягивало от высыхающих дорожек, рядом с которыми тут же появлялись новые. У нее не получилось. Она больше никогда не вернет его себе. Это лишь твоя вина. Голос брата услужливо подсказывал, кого на самом деле девушка должна была ненавидеть. Только как отомстить самой себе? Что она могла сделать, чтобы наказать себя? Разве того, что Леви ее отверг, было не достаточно? Ноги привели ее к собственной комнате и, зайдя внутрь, она хлопнула дверью так сильно, что петли жалобно заскрипели. Единственное, чего хотелось в данный момент — это оказаться в родных, успокаивающих объятиях. Слышать умиротворяющий голос, который пообещает, что скоро все будет хорошо, нужно только немного подождать. Но один из людей, кто мог ее успокоить, был мертв, а второй, кажется, предпочел бы забыть о ее существовании в этом мире. Вот бы отмотать время назад и ударить ту болтливую и не думающую о последствиях двенадцатилетнюю девчонку. Вот бы оказаться в днях жизни в Подземном городе, когда они только собирались отправиться на поверхность. Вот бы отговорить всех от этого решения, принесшего за собой столько потерь и боли. Айли прижималась спиной к двери, не в силах успокоиться или подавить рыдания. Она солдат, она должна держать свои эмоции под контролем, но сейчас в нее словно вселилась та девочка, что так нуждалась в защите и опеке от Фарлана и Леви. А она оказалась ими брошена. — Я хочу назад, — обессиленно выдохнула она осипшим голосом, словно кто-то рядом мог услышать и исполнить ее самое заветное желание. Назад... просто дайте вернуться в те дни, когда ее не заботили Титаны, военная служба и прочие ужасы этого мира. Дайте еще хоть раз уснуть под рассказы Фарлана о мире на поверхности, где всегда светит солнце. Дайте прижаться к боку Леви, упрямо доказывая, что она еще не хочет спать, но готова полежать в кровати, если он будет рядом. Не нужна ей эта чертова свобода такой ценой. Неужели это так много? Просто верните ей, хотя бы на полчаса, те ощущения счастья и уюта, что приносили умиротворение посреди Подземного города, пропитанного страданиями.