Под бескрайним небом

Дни тянулись невыразимо долго. Все новобранцы ничем не занимались днями напролет, находясь под круглосуточным наблюдением. Оставалось коротать время за разговорами да игрой в шахматы. И так как Айли была «такой же», ей приходилось проводить все свое время как и остальным. Отряд наблюдения — вот Черч и наблюдала, хоть ей и претили эти шпионские игры. Лучше бы Мик взял ее на дежурство, но вместо этого девушку оставили изнывать от скуки. Естественно, что при таком раскладе в голову постоянно лезли непрошенные мысли. Она вновь начала скучать по брату, хотя, казалось бы, за столько лет уже давно должна была свыкнуться с его смертью. Айли снова и снова винила себя в смерти Криса. Не отговорила, не помогла и даже перед смертью парня умудрилась ляпнуть ему глупость. И Леви. Стыдно за поцелуй, совестно за свое поведение до такой степени, что под землю хотелось провалиться, создать свой маленький Подземный город, в котором обитателями будет только она и ее сожаления. В дополнение покоя не давал подслушанный разговор. Что двигало Леви, когда он буквально требовал от Райнера не подходить к девушке? Отношения по уставу были запрещены, но, учитывая высокую смертность в Разведкорпусе, на это всегда закрывали глаза. Браун был хорошим парнем, в нем каждый товарищ чувствовал надежную опору. Хорошим, но для нее самой недостаточно, раз сердце трепетало от мыслей о Леви, а не о Райнере? И если не считать душевных терзаний самой Черч, то ничего экстраординарного не происходило. Никто из ребят не вел себя странно или подозрительно и Айли даже чувствовала укол вины за то, что в отношении них вообще имелись подозрения. Все лишь жаловались и выражали недовольство на то, что им приходилось без дела торчать черт пойми где уже который день. «Встретимся на крыше после отбоя. Райнер» Разве что записка вызывала недоумение, но она вряд ли была связана с угрозой разрушения стен разумными Титанами. Любопытство взяло верх и, предупредив Мика о несанкционированной прогулке, Айли выскользнула на улицу после того, как все остальные уснули. Ночной воздух встретил прохладой и девушка плотнее закуталась в рубашку, застегивая ее на все пуговицы. Мир был словно укрыт пуховым одеялом от дневной суеты и переживаний. Даже цикады не решались разрушить повисшее в воздухе спокойствие своим плачем. Девушка поднялась на крышу сразу же заметив фигуру Райнера, темным пятном выделяющуюся в тусклом свете луны. Под ее шагами едва слышно шуршали камушки. — И с чего ты решил нарушить дисциплину? — сев рядом с ним полушепотом спросила Черч. Не хотелось рушить магию ночной тишины своим голосом. — Подумал, что тебе понравится. Небо сегодня ясное, — даже голову в ее сторону не повернул, смотря наверх. Айли тоже подняла взгляд и потерялась в мерцающем небосводе. Сколько лет назад она выбралась из-под свода пещер, но луна и звезды каждый раз вызывали в ней трепет и восхищение. Нечто настолько далекое и загадочное пленило, хотелось протянуть руку и прикоснуться. Интересно, какой бы на ощупь была звезда, если бы ее можно было поймать в свои ладони? Губы невольно растянулись в улыбке. Какие же причудливые мысли могут заглянуть в голову, стоит только отпустить переживания по поводу своей судьбы и будущего этого разваливающегося мира. — Так красиво, — выдохнула девушка, откидываясь спиной на поверхность крыши, очарованная открывающимся с крыши видом. Айли бы не смогла ответить сколько они пробыли рядом в тишине, она просто наслаждалась моментом спокойствия, отодвинув все волнения в сторону. Казалось, она могла провести так целую вечность, сбежав от проблем, что ждали ее при свете дня. Но девушка осеклась, когда ее ладонь накрыла чужая рука. — Райнер? — Мы так и не говорили о том, что произошло до экспедиции, — конечно у них не было времени на этот разговор по душам, учитывая водоворот событий, накрывший разведчиков с головой, но все равно хотелось определенности. Хотелось услышать о ее взаимных чувствах. Тогда он выкинет из головы Леви и сможет расслабиться, пока у него был для этого шанс. Пока оставалось время в запасе, а долг не начал играть на струнах его нервов дьявольскую музыку. — А нужно? Мое молчание, кажется, говорит за меня, — как вообще можно разговаривать о подобном. Быть с ним искренной она не могла, а отшить без объяснений не позволяла совесть. Райнер отличный парень: сильный, смелый, верный. Просто лично ей ничего из этого не было нужным. — Или ты боишься попробовать? Могу поклясться, что не умру, — в ближайшие годы. Сколько ему оставалось отведенного срока? Ни на день раньше не позволит забрать свою жизнь, будет вцепляться своим врагам в глотки и рвать их зубами, если потребуется. Но она ведь тоже враг? С ослепляющей улыбкой, звонким смехом и глубокими зелеными глазами, ярче самого чистого изумруда. Смелая, верная, сильная, с обостренным чувством справедливости и искрой в душе, вопреки ужасам этого мира. Такой вот сумасшедший коктейль, который опьянял без капли алкоголя. — Слишком громкое обещание, — горько усмехнулась Черч, отводя взгляд. Много кто обещает не умирать, не бросать, люди в принципе разбрасываются громкими словами, совершенно не задумываясь о том, что они на самом деле значит. А Айли сталкивается с преданным доверием, которые приходится нести грузом на своих плечах: каждое нарушенное обещание в итоге остается в ее душе сотней острейших осколков. — Я от своих слов не откажусь. Не сомневайся во мне, — может ее стоило подтолкнуть? Совсем немного. Райнер наклонился, нависая над девушкой и целуя. Она не пыталась сбежать от него в прошлый раз и кто знает, чем бы все закончилось, если бы их не прервали. Но сейчас они были вдвоем, никто не помешает внезапным появлением и не спугнет ее. Тепло. Просто человеческое тепло, которое чуть отодвигает в сторону ночную прохладу. И если раньше Айли думала, что может так и должно быть, то сейчас невольно сравнивала свои ощущения с тем, что чувствовала, поцеловав Леви. Ни волнения, ни перехватывающего дыхания, ни желания ни за что не отстраняться: ничего из этого не было. Почему ощущения так кардинально отличались? Почему она думала о том, в чью сторону никогда не могла допустить подобного? Ведь насколько было бы проще, если бы именно Райнер выбивал у нее почву из-под ног, если бы к нему она тянулась душой и телом. Но может, это и не важно? Может стоит попробовать? И тогда ей удастся выкинуть из головы того, от кого взаимности не дождется даже после падения стен. И Айли ответила. Робко и неуверенно, все еще сомневаясь в том, что ей стоило давать Райнеру надежду, а себе шанс на поиск того, кто мог бы заменить сердцу Леви: вытеснить его оттуда как незваного гостя и больше не впускать назад. Совесть затрепетала раненой птицей, но очень быстро утонула в пустоте, которая разверзлась внутри и сжирала все на своем пути. Будь что будет, она имеет право попытаться? Хоть ненадолго, но она заслужила ощущение спокойствия и счастья, которые с завидным упорством ускользали от нее последние шесть лет, с дня подъема на поверхность за долгожданной, но оказавшейся не настолько ценной, свободой. И пока Айли боролась с сомнениями внутри своей души, для Райнера все ощущалось диаметрально по-другому. От одной ее улыбки испарялось чувство долга и забывались обязательства, которые он взял на себя, когда покинул свой дом. И было так приятно погрузиться в это забытье хотя бы ненадолго. Брауна постоянно разрывало на части от верности своей Родине, семье и чувств до вины и сожалений, которые сопровождали его вот уже пять лет. Пять долгих лет, тянувшихся словно одна маленькая жизнь, полная привязанностей, неуверенности, страданий и мук совести. Играя чужую роль главное не забыть о своих желаниях и то, каким ты являешься на самом деле, а парень уже давно растворился в двух полярных личностях. Они смешались в одну субстанцию, колкую, как иглы, которыми мама подшивала заплатки к его штанам в детстве. Его душу тянуло в разные стороны, кидало из одного края в другой так резко, что голова шла кругом и к горлу подкатывала тошнота. Уверен Райнер был только в одном: он влюбился. Влюбился во врага, в дьявольское отродье, которое должен стереть с лица земли. Но стоило Айли оказаться рядом и это убеждение пряталось в дальний уголок, ослепленное ее улыбкой, оглушенное смехом, восхищенное ее силой и уверенностью, покоренное ее чувством долга и заботой о друзьях вне зависимости от обстоятельств. И если он мог насладиться этим ощущением свободы, он впитает все до последней капли. Мечтая о разговорах с ней во времена Кадетского училища, ожидая ее ответ последние несколько недель, получить ответ на поцелуй оказалось безмерно мало. Хотелось еще, хотелось большего, ведь, к его огромному сожалению, у них (у него) не было всего времени этого мира. Лишь жалкие крупицы, но из них Райнер вытащит все, без остатка, чтобы потом не страдать и не сожалеть о своей трусости и упущенном моменте. Чужая рука медленно скользит вдоль бедра и останавливается на талии. Просто объятия, верно? Не обязывающие ни к чему. Так близко, что жарко до невозможности, еще и дышать тяжело. Мозг затуманивается и голова слегка кружится от ощущения чужого, но такого желанного тела. Слишком близко, хочется оттолкнуть. Ладони упираются в чужие плечи, но сил почему-то не хватает, руки ослабли. Такое робкое и желанное прикосновение. Хочется большего, такая жажда внутри, что еще минута и на части разорвет. Это ведь взаимно? Не может быть иначе, это было бы несправедливо. Она как глоток дурмана, но по своей воле — не откажешься. Подкатывает паника. Бежать, бежать как можно быстрее. Но мышцы не слушаются приказов мозга, который пытается докричаться до них, словно специально подводят. Все больше ситуация напоминает злую шутку. Или это карма за то, что она решилась поиграть на чужих чувствах. Начала, так значит играй до конца? Куда исчезла ночная прохлада? Так душно. Им обоим, верно? Стоит расстегнуть пару пуговиц, станет легче дышать. Хочется вдохнуть полной грудью, но лучше задохнуться, чем первым прервать поцелуй и отстраниться от ее мягких губ. Не надо. Нет, это все неправильно, она этого не хотела. Как это все остановить? Кого умолять? Кожа, которой касаются пальцы такая нежная, словно тонкий шелк. И запах, он окончательно кружит голову. Так хочется прижаться губами к шее, но поцелуй слишком сладкий. Не здесь. Не так. Не с ним! — Нет! — наконец-то тело стало реагировать на команды мозга и Айли отвернулась, судорожно пытаясь восстановить дыхание. Сердце стучало так, словно вот-вот разорвется. Тело била крупная дрожь. Было страшно. А если это уже не остановить. Что будешь делать, Черч? — Что? — Райнер мотнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Он мысленно уже зашел дальше и так неприятно было возвращаться в реальность, которая противоречила фантазиям. — Не могу. Прости, но не могу. Мир катится черт пойми куда и не могу думать о чем-то другом, не могу быть эгоисткой, — почти не сорвала. И весь мир вокруг, и ее собственный неслись в пропасть, и девушка отчаянно пыталась понять, как ей остановить от падения хоть что-то. За какой выступ она может зацепиться пальцами, сбивая их в кровь, чтобы хоть что-то стало правильным? — А если завтра все сгорит дотла и ты так и не успеешь пожить для себя? — горько усмехнулся парень. Такая вот у них реальность: обманчивое спокойствие в любой момент грозит обернуться адом, из которого не все вернутся обратно в иллюзии мирной жизни. Что за отговорки? — Значит задохнусь в пепле. Райнер, ты замечательный, но я правда не могу, — с опасением последующей на подобные слова реакции прошептала девушка. Зря она вообще начала это, чем только думала? Как могла пытаться залечить свои душевные раны за счет другого человека? Отвратительная, мерзкая и жалкая… такую любить нельзя — потом не отмоешься. Больно, унизительно. Райнер стукнул по поверхности крыши кулаком и опустил на него голову: маленькие камушки впивались в кожу, тупой болью пытаясь приглушить душевные терзания. Айли замерла и старалась не дышать, придавленная его крепким телом к крыше, словно мечтала испариться куда-то угодно в эту самую секунду. Он настолько не привлекал девушку? — Просто подумай о том, что я сказал. Любой день может стать последним и глупо отказываться от всего. — Подумаю, обещаю. А сейчас мне нужно вернуться в спальню, — Браун наконец-то встал, после протягивая ей руку, помогая подняться. — Поговорим через пару дней. Но этого разговора не наступило. На следующий день, ближе к обеду, Титаны были замечены на территории Стены Роза.