Под бескрайним небом

— После пяти лет отсутствия вы вернулись с этим? — Магат сверлил презрительным взглядом Райнера и Бертольда, стоящих перед ним. Держались парни достойно: спины прямые, взгляд глаза в глаза. Но это им не поможет. — Титан-челюсти, который и так был у нас в руках и какая-то девчонка с этого проклятого острова? Еще и потеряв Женскую особь. — Мы выяснили, у кого находится сила Прародителя. Если мы разговорим… — Браун чуть не назвал ее по имени, словно они были равны. Нет, не при командовании Марлии, тем и лишнего повода не нужно, чтобы заподозрить их в измене. Одно неверное движение и не только этим двоим, но и их семьям придет конец, мелочиться марлийцы не будут. Никакой жалости и сострадания к элдийским отродьям, хоть сто раз они докажут свою верность и преданность. — Когда мы получим информацию от пленной, то составим план операции контратаки на остров и сможем вырвать из их лап силу Титана. — Ты указываешь, как я должен поступить, Браун? — глаза мужчины сузились до тонких щелочек, пока он приподнимался над своим столом. — Если для крупиц полезной информации нам нужно это отродье, то какого черта вас отправляли на остров? Вы с треском провалили порученное вам задание и еще хотите поблажек?! Капитан Тэо Магат обошел свой стол, становясь вплотную к воинам. Даже при их полном подчинении одного взгляда хватало, чтобы внутри начинала клокотать ненависть. Идеалы, ценности или просто пропаганда — называй как хочешь, но не было ничего, что могло бы изменить подобное отношение к Народу Имир. Демоны, скрывающиеся под маской людей, жаждущие уничтожения всего мира — вот кем они были не находясь под контролем Марлии. — Мы предлагаем действовать исходя из полученных сведений. Более точно и уверенно. Недооценивать демонов с острова во главе с Разведкорпусом, в котором состоят сильные бойцы, было ошибкой, за которую пришлось поплатиться, — у Райнера на лице не дрогнул ни один мускул. Покажи он свою слабость и его тут же отправят на съедение следующему кандидату в воины. Лояльность требуется лишь со стороны элдийцев, которых командование Марлии может заменять как патроны в винтовке: сразу по пришествии в негодность. — Допустим, — казалось бы согласился, но сколько негодования было в голосе. — Привести элдийскую дрянь. Крик разрезал воздух, чтобы солдаты, ждавшие под дверью кабинета наверняка услышали приказ. Несколько долгих минут гнетущей тишины прежде чем отворилась дверь и в кабинет зашла парочка солдат, ведущие между собой Айли. Пока что целая и невредимая, не считая раненой ноги. Ключевое — пока что. Девушка скосила глаза, обводя взглядом кабинет. Обстановка чувствовалась богатой: ровные стены, покрытые свежей краской; добротный стол из дерева; диванчик и почти парочка кресел; картины на стенах. На острове подобное себе могла позволить разве что Военная полиция, получающая наибольшее финансирование. Элита, мать его. Черч не знала, где находится, каково разделение сил и власти здесь, но если сравнивать с устройством на родине, то видимо тоже военные, приближенные к правительству. Райнер не повернул в ее сторону головы, в то время как Бертольд кинул беглый взгляд. Третий мужчина, находившийся в комнате, сверлил девушку глазами, словно желая испепелить на месте. Средоточение презрения, ненависти и ярости. Что она им сделала? Она просто выживала, никому не переходила дорогу, но вот поди же ты. Руки сцеплены за спиной железными оковами как у какой-то преступницы. — Закончим с этим побыстрее. Рассказывай все, что знаешь, — голос Тэо прогремел подобно грому в ясный день. Айли поджала губы, явно показывая, что из нее и слова не вытянут, не с такой легкостью уж точно. Мужчину это разозлило: он привык, что все слушаются его беспрекословно, особенно элдийцы, которые по статусу находились на уровне рабов или военнопленных из других народов. А это тварь перечила и упрямилась? Магат схватил ее за и так спутавшиеся волосы, крепко сжимая их и подтягивая девушку к себе. Противно, брезгливо, но нужно переступить через себя. Если Браун не врет, чтобы сохранить свою шкуру, то они обязаны вытрясти из нее информацию, не гнушаясь любыми методами. — Не усложняй нам работу, мерзкая шавка, — прошипел мужчина, сильнее натягивая ее русые волосы на кулак. У нее на лице лишь чуть дернулись брови, но взгляд не изменился: упрямый. Злило, невероятно злило, Тэо не хотелось возиться с упертой девчонкой, не стоившей и его ногтя. Поддаваясь эмоциям и порыву ярости, он пнул Черч по раненной икре, отчего у той подкосились ноги и она едва не упала на колени. Едва, потому что ее волосы все еще сжимала мужская рука. — Ты себе хуже делаешь, — не предупреждение, а угроза. Способов развязать чужой язык было предостаточно, какой-нибудь из них точно придется этой нечисти по вкусу. — А не пойти бы тебе к черту? — прошипела девушка. Пусть готова была распластаться на полу, стоит ему отпустить ее волосы, но гордости своей она не потеряет. Она солдат, настоящий, в отличии от этих двух (трех) предателей, и никто не заставит ее отказаться от чести называть себя разведчиком, какие бы тяготы не пришлось испытать на собственной шкуре. Мужчина практически швырнул Айли на пол, после брезгливо отряхнув свои руки. Грязная, жалкая, хуже таракана. — Отвести в карцер. Я не собираюсь тратить время на эту суку, — какой знакомый, и в то же время совершенно чужой тон голоса, раздающий приказы, не терпящие возражений и отлагательств. Власть военачальника развращает. *** — И что нам делать с этой элдийкой? — Айли приковали к стене на цепи в комнатушке где-то в подземельях. Пустовато: пара ветхих стульев да столы вдоль стен, заваленные орудиями пыток. Разнообразие ужасающее: на выбор предоставлено все, что внутренний садист, сидящий в каждом человеке, может только пожелать и представить. — Да что угодно, лишь бы рот открыла. Хочу услышать, как эта тварь кричит, — двое солдат стояли посреди комнаты, не стесняясь присутствия Черч. Зачем скрывать то, что ждет девушку через считанные минуты? Она и так ощутит все на своем теле до последней капли. — Слышала? — один из них, высокий и темноволосый, с глазами цвета воронова крыла (или так казалось из-за недостатка освещения), подошел ближе к девушке. — Отвечай. Первый удар пришелся куда-то между щекой и бровью. Силу не сдерживали совершенно и у Айли моментально зазвенело в ушах. Голова дернулась в сторону по инерции, но свое тело девушка удержала. Это только начало, но она выстоит. Единственное, что они могут услышать, срываемое с ее уст — это указание направления, куда бы всем этим сволочам следовало отправиться незамедлительно. Хоть карту рисуй, чтобы не заблудились по дороге. — Играешь стойкую и сильную? Ничего, тем интереснее нам будет, — и пусть усмешка сквозила в голосе, но искривленное лицо показывало совсем другую эмоцию: ненависть. Чистую, неразбавленную, без примесей: практически выставочный образец. — Слушай, Крис, — от звука этого имени у нее по телу прошла мелкая дрожь. Нет, нет, нет! Как смеет кто-то подобный этим двоим носить то же имя, что и у ее друга? Друга, погибшего за идеал свободы в неравной борьбе с их воином? Что за бессердечная ирония пропитывает этот гниющий мир? — Пусть и демон с острова, но все же элдийка на территории Марлии. Звезды не хватает. Звезды? Кажется, она успела заметить повязку с белой девятиконечной звездой на предплечье Райнера, когда видела парня до этого. Черч не придала этому значения, решив, что это какой-то знак отличия за заслуги перед страной или верность своему делу. Видимо ошиблась. Это метка проклятого народа, способных превращаться в Титанов и пожирать других людей. — А ты прав, — мерзкий, пробирающий до костей смех наполнил комнаты, отскакивающий от стен словно мячик и бьющий по барабанным перепонкам. — Давай исправим. Крис… нет, она не могла так легко отдать ему это имя. Один из подонков, стоящий рядом с ней, резким рывком дернул за ворот ее рубашки: пуговицы с треском оторвались от ткани и задорно разбежались по полу, покрытому трещинами. Спустив рукав, он обнажил плечо, которое уже успело покрыться гусиной кожей от холода, что с удовольствием блуждал по наполовину оголенному телу девушки. — Выбирай, что больше по душе: плечо, живот или грудь? — чужие пальцы прошлись по лямке лифчика. Айли сжала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу: настолько хотелось сломать ему сейчас руку. — Подумать надо, — протянул солдат, разводя огонь в небольшой печи около двери. Комнату постепенно наполнял жар, становилось душно. Зачем им эта печь? Ответ не заставил себя ждать. Глаза Айли против воли расширились, когда один из них взял в руки тавро и стал накалять металл в языках пламени. Девушка стиснула зубы, наблюдая за тем, как краснеет от нагревания железо и какие взгляды в ее сторону бросают эти ублюдки. — Так что? Может, сама выберешь, куда хочешь звездочку? — снова противных смех, сквозящий злостью и враждебностью. — Да ставь как всем. Еще загнется от боли раньше времени, — это было бы досадным упущением. Один из них, чье имя Айли ни за что не произнесет даже в мыслях, стал приближаться к ней. Каких-то пару шагов и раскаленный металл встречается с оголенной кожей предплечья. Брякнули цепи. Появился тошнотворный запах паленой плоти. Кровь с шипением испарялась под невыносимым жаром. И крик. Пропитанный нечеловеческой болью, разрывающий легкие изнутри. «Вы стоите меньше, чем скот» — знал бы Кис Шадис насколько правдивы в итоге окажутся его слова. Клейменный скот, вот во что за секунду превратилась девушка из человека. Почему она вообще сейчас вспомнила первый день в Кадетском училище? Не только его. Обрывки воспоминаний мелькали перед глазами, все больше застилаемые красным полотном боли. Горло саднило от крика, но замолчать она не могла. Жар распространялся по каждой клеточке тела, мозг взрывался от боли, а руку хотелось оторвать с мясом, лишь бы это прекратилось. С усилием оторвав железо от припекшейся к нему кожи, ее мучитель бросил клеймо на пол. Айли не услышала звона металла об пол, только собственный голос, уже начинающий срываться в хрип. — А сколько спеси было, — голос совсем близко, дыхание обжигает ухо. — Продолжим? После этого все последующие пытки показались мелочью. Сломанные пальцы, лезвие ножа на нежной и тонкой коже, удары по ребрам — все это заглушалось болью от сожженого казалось до углей плеча. Интересно, Титану бы пришлась по вкусу жареная человечинка? — Ну?! — еще один удар по лицу, и металлических привкус во рту. Зуб шатается, десна ноет. Она не будет молить о пощаде. Они не услышат от нее просьбу остановиться. Пусть выбивают крики, раз им так нравится, пусть посадят ей голос, но просить о снисхождении Айли точно не станет. Леви бы не одобрил… Забудь о нем. Думай о себе! Так ты точно не вернешься… Я никак не вернусь, Фарлан. Знаешь, ты хотя бы умер не настолько вдали от дома. — Какая упрямая дрянь, — Крис (твою же мать, не он!) схватил со стола проржавевшее шило, поднося иглу к глазу Айли. — Хэй, а зеленый хорошо сочетается с красным? — Оставь хоть что-то на следующий раз. Нам еще долго с ней развлекаться, — второй солдат хлопнул своего товарища по плечу. Продолжая обсуждать истязания, которые они подготовят к следующему допросу, эти двое ушли. Лишь тогда Айли позволила своему телу обмякнуть, безвольно повисая на цепях с задранным руками, практически выворачивая собственные суставы. По щекам побежали горькие слезы, лишь чудом сдерживаемые до этого. — Леви, прошу… вытащи меня отсюда… — даже шепотом попросить не вышло, лишь губы безмолвно шевелились, взывая к единственному, кто давал ей силы хвататься за свою жизнь.