Нежданно-негаданно (unexpected)

Двадцать семь недель Мороженое. Вот что занимало все мысли Гермионы на совещании в конце дня, пока Робардс бубнил о сроках сдачи отчетности, о которых вся команда слышала уже в четвертый раз за неделю. — Убедитесь, что на этот раз ваши декларации заполнены в правильной форме, Дэвис, а не по прошлогодней версии... «Шоколадное, — при этой мысли у нее потекли слюнки. — Или ванильное? Клубничное? А может, все три?» Она прекрасно представляла себе это: самая большая креманка из кондитерской Флореана Фортескью, до краев наполненная идеально охлажденным мороженым... Ее желудок болезненно сжался, и она прижала руку к растущей выпуклости живота. «Ладно, сменим тему». Она проторчала на совещании весь день, и ее мозг начал напоминать кашу-размазню. Со вздохом она откинулась на спинку стула и села прямее, пытаясь сосредоточиться. — Итак, ваши заявки бюджетных ассигнований на следующий год должны быть подписаны до конца завтрашнего дня, и как только они попадут на мой стол, никаких изменений уже быть не может. Это означает, что вы пройдётесь с лупой по каждой статье, и я не хочу, чтобы остатки средств, которые уже были выделены на счета этого года, были перетянуты на себя. Министр настаивает на том, чтобы мы сократили каждую позицию как минимум на семь процентов, а это значит, что мы должны стать бережливыми... Глаза Гермионы сами собой остекленели и расфокусировались, так что она едва смогла встряхнуться. Ее-то бюджетные запросы были уже готовы, трижды проверены и запечатаны в правильный фиолетовый конверт на ее столе, ожидая отправки. Робардс продолжал, не обращая внимания на то, как быстро теряется внимание присутствующих в комнате. — Напоминаю, что любое оборудование должно быть указано в форме A275, а не D590. Возмещение расходов должно производиться по форме B435 — да, я смотрю на тебя, Бернард! — и должно быть подписано до того, как попадет ко мне на стол. И если, не дай Мерлин, в этом году бухгалтерия пришлет мне хотя бы один пустой бланк… Ее глаза начали закрываться. Не только Робардс был виноват в том, что она не могла быть внимательной. В конференц-зале, который обычно был слишком прохладным для ее небеременного тела, сейчас царила идеальная для комфорта температура. В кои-то веки Гермиона не обливалась потом, но с каждой неделей она все больше и больше уставала. Ее тело боролось за новую жизнь, и уже не оставалось никаких сомнений в том, что она беременна. Это было очевидно, несмотря на то, что она по-прежнему носила просторные халаты и свободные платья. Никто в офисе пока не спрашивал, но после того несчастного случая на Косой Аллее с Эмилем Эванстоном если коллеги и косились в ее сторону, то странным образом избегали прямых взглядов. Все это, положа руку на сердце, очень расстраивало Гермиону. Даже Робардс был с ней белым и пушистым: давал задания, которые избавляли от необходимости спускаться в архив, или заходил к ней в кабинет, чтобы вежливо настоять на том, чтобы она «закруглялась и шла домой пораньше, ничего срочного, что нужно сделать именно сегодня, вы знаете». Исходя из результатов своих исследований, она ожидала изменений в своем теле и даже, в некоторой степени, в своем разуме. Она могла справиться с опухшими ногами и перепадами настроения, с изжогой посреди ночи и приступами слез, когда проходила мимо приюта с котятами. Чего она не могла вынести, так это того, что все относились теперь к ней как к хрупкой и стеклянной особе, как только стало известно, что она беременна. Она услышала достаточно шепотков в коридоре возле своего офиса, чтобы понять, что последние сплетни были о том, кто может быть отцом ребенка, но никто не оказался достаточно заинтересованным, чтобы спросить ее напрямую. «Я слышала, что она вернулась к Рону Уизли». «Нет-нет, этого не может быть, моя кузина была на прошлой неделе и видела его с Лавандой Браун». «Может быть, это Теодор Нотт, я знаю, что они сблизились за последние несколько лет». «Он был там в тот день, когда она помогала поймать Эмиля Эванстона... Как романтично это было бы». Постоянные сплетни вызывали у нее желание смеяться, ведь слухи были очень далеки от правды. Многие из записных офисных сплетников намеренно не замечали того факта, что имя Драко Малфоя становилось все более частой строчкой в журнале посетителей отдела. Никто, казалось, не замечал, с какой регулярностью он появлялся у её двери с предлогами провести с ней время, или что по крайней мере раз в неделю он появлялся в атриуме, когда она собиралась домой. Малфой становился постоянным участником ее жизни, будь то контроль за тем, чтобы она выходила из-за стола на обед, или пара минут, чтобы обсудить предстоящие визиты к целителю или встречи. Она не ожидала этого, правда. Не ожидала она и его пристального внимания к деталям и заботы о ее комфорте. Он помнил о ее предпочтениях в выборе мебели, приносил в поместье фотографии реликвий, из которых она могла выбирать, работая над переделкой своего домашнего кабинета в маленькую детскую. Он настоял на том, чтобы его эльфы — купленные, а не наемные, напомнил он ей — снабдили ее кухню свежими продуктами и выбросили те треклятые банки с просроченным супом. Он даже начал варить зелья для беременных, так как "не доверял некачественным ингредиентам" из аптеки на углу. Хотя его внезапно возникшая забота об их ребенке была удивительной, она все еще не могла понять, кем они становятся. Слова Панси не выходили у нее из головы, постоянно отдаваясь эхом в ее мыслях, и только усугублялись от осознания того, что она так и не спросила его, что он думает о брачном контракте, на котором так настаивала Нарцисса. Хотел ли он ее или просто хотел выполнить свои обязательства перед традицией? Хотел ли он просто стать ее другом, чтобы облегчить их совместное воспитание, или здесь крылось нечто большее? Возможно, Гермиона так и думала, но после их свидания он слегка отстранился. Бывали дни, когда он целовал ее до потери сознания в квартире после того, как провожал домой, а бывало, он просто убирал прядь волос с ее лица и долго смотрел на нее, прежде чем повернуться и уйти. Она не знала, что делать. Было странно самонадеянно думать о том, чтобы подойти к нему и спросить: «Я знаю, что ты уже несколько раз трахался со мной, и у меня будет твой ребенок, не хотел бы ты встречаться со мной?» Идея была нелепой, и мысль о том, чтобы назвать его чем-то обыденным, вроде «моего парня», казалась столь же детской. Подходящих ответов тоже не было. С каждым днем ставки становились все выше, и она все больше боялась ошибиться в отношениях с Драко. Что случится, если она сделает неправильный выбор? Словно ребенок мог определить, на ком зациклились ее мысли, Гермиона почувствовала сильный толчок в ребра. Выдохнув сквозь зубы, она потерла это место. Скорпиус. Именно так он хотел назвать их ребенка — того самого, который использовал ее мочевой пузырь в качестве стартовой площадки и выработал у Гермионы привычку ночной икоты, которая сотрясала весь живот, пока она не просыпалась и не прогуливалась по квартире. Все его предложения были либо фамилиями, либо созвездиями, такими как Карина, Орион и Лира, и он практически насмехался над некоторыми из ее предложений. Конечно, они были чуть более нормальными, чем его идеи, но после нескольких предложений он посмотрел на нее и сказал: «Ни один ребенок Малфоев не будет носить такое банальное имя, как Хьюго, Грейнджер». Она никогда бы не призналась ему в этом, но после их разговора ей пришлось немного уступить, и ее список значительно сократился, пока она обдумывала, как назвать их ребенка и какую фамилию ей следует указать в больнице Святого Мунго в свидетельстве о рождении. Грейнджер? Малфой? Малфой-Грейнджер? Грейнджер-Малфой? От бесконечного количества комбинаций голова шла кругом. — Теперь, когда все улажено, можете идти работать, — сказал Робардс, хлопнув в ладоши, и встал со своего места. — Грейнджер, задержитесь, пожалуйста, на минутку. Несколько ее коллег удивленно подняли брови, выходя из комнаты, но она не потрудилась даже встать. — Чем я могу вам помочь, сэр? У нее было такое чувство, что она уже знала, к чему приведет этот разговор. Он сделал паузу, и Гермиона заметила слабый красный оттенок на его шее под стандартной аврорской мантией. — Я знаю, что вы имеете право на личную жизнь, но я хотел узнать, какие у вас планы относительно вашей... ситуации. У Гермионы сдали нервы. Робардс не был злым человеком, но он мог быть грубым, когда дело касалось межличностных отношений в офисе. Его внимание всегда было сосредоточено на их делах, и его преданность работе была впечатляющей, даже когда его настоящее отношение к делам таковым не было. Стараясь не дать своим гормонам взять верх, Гермиона показала на свой живот. — Если вы имеете в виду мою беременность, то я уже подала соответствующие заявления на отпуск. До родов еще несколько месяцев, и я возьму несколько недель отпуска, когда появится ребенок, но не думаю, что это как-то повлияет на мою работу. Она уже наметила общий план поддержания связи со своим секретарем в свое отсутствие, и отложила несколько дел низшего уровня, которые могла бы легко изучить дома во время своего шестинедельного отпуска. Однако ее список текущих дел уже занимал несколько страниц пергамента — все, что нужно было сделать до того, как она достигнет отметки в сорок недель. Гермиона полагалась на то, что, по наблюдениям целителя, ее беременность протекала абсолютно нормально, и рассчитывала, что она сможет продолжать работать до конца. Ей понадобится каждая свободная минута, чтобы убедиться, что все будет сделано так, как нужно. Губы Робардса слегка поджались. — И это все? И вы не планируете брать выходные до этого? — Нет, — почти рассмеялась она. — С чего бы это? Она не была неспособна работать только потому, что была беременна. — Гермиона, — его голос упал до чего-то похожего на мягкость, но она почувствовала, что ему весьма неприятна эта тема. — Я ни в коем случае не задеваю вашу преданность или трудовую этику, но мы должны быть реалистами. Как показал инцидент с делом в Эванстоне, работа может быть опасной, и у вас одна из самых больших нагрузок по делам и исследованиям в отделе. Мы должны начать думать о том, чтобы отменить часть вашей работы, даже если вы не собираетесь уходить до срока. — Вы... — она споткнулась на словах, застрявших у нее в горле. — Вы заберете у меня мою работу? — Это не наказание, — заверил он ее. — Вы умная ведьма, Гермиона, и более чем доказали свою состоятельность на этой должности. Но я просто не могу продолжать посылать вас в поле или наваливать еще больше работы на ваш и без того перегруженный стол, зная, что у вас не будет времени или сил поддерживать прежний уровень производительности в ближайшие недели. И я не жду от вас этого. Вы заслужили перерыв. Гермиона потрясенно раскрыла рот. Значит, он заставлял ее уйти досрочно? Работа была единственным постоянством в ее жизни; это была часть ее расписания и один из немногих распорядков, на который она все еще могла положиться, так как беременность пустила все остальное на самотек. — Сэр, я не... — она сделала паузу, слезы жгли уголки ее глаз. — Я в порядке, правда. У меня есть план, и я знаю, что делаю. Я знаю, что работы много, но я полностью готова к тому, чтобы держать ситуацию в равновесии. Он одарил ее грустной, жалостливой улыбкой. — У меня у самого несколько детей, и я могу заверить, что с ними никогда не знаешь, что делаешь, и уж точно не сможешь быть готов ко всему. Лучше всего вам свыкнуться с этой мыслью сейчас.

***

Двадцать восемь недель — Можно подумать, что наше уважаемое правительство придумало лучший способ вентиляции этих офисов, — сказал Драко, окидывая комнату недоуменным взглядом. Он сидел в кресле для посетителей, положив лодыжку на колено другой ноги, ожидая, пока она закончит рассмотрение документации по делу. Или, скорее, отвлекал ее, пока она пыталась — и не могла — закончить один из самых важных пунктов в списке дел на этот день. Разговор с Робардсом все еще не выходил у нее из головы, и она отложила перо, чтобы протереть глаза. Они больше не говорили об этом, но она знала, что это лишь вопрос времени, когда он постучит в ее дверь, чтобы напомнить ей, что она не может спасти волшебный мир в одиночку. «И все же это не мешает вам приходить сюда несколько раз в неделю». — Любопытно, не правда ли? Она открыла глаза, чтобы посмотреть на него, и он легко подмигнул ей. — Я думаю, что беспокоить меня — это твой любимый источник развлечений, и ты существуешь только для того, чтобы сводить меня с ума. Он хихикнул. — Не будь смешной, мне также очень нравится доводить тебя до такого состояния, что ты наконец-то отключаешь свой большой мозг. В животе у нее вспыхнул жар, но она заставила себя не обращать на него внимания. У нее было более чем достаточно дел, и вовсе не было времени думать о том, чтобы поставить Драко на колени перед своим креслом. — Наглец. Он пожал плечами, ничуть не смутившись. — Похоже, у тебя хорошее настроение, — сказала она и взяла перо, чтобы вернуться к работе. Он зашел без предупреждения и, похоже, в основном довольствовался тем, что ждал в ее кабинете, пока не настало время встречи с инвестором в ближайшем кафе. — Волнуешься по поводу встречи? Драко встал, поправляя манжеты пиджака и засовывая руку в один из карманов. Несмотря на расслабленную позу, в его шее и челюсти чувствовалось легкое напряжение. Он сделал шаг к ней и ответил: — Взволнован? Да. Уверен? Даже больше. Я работал над этой сделкой некоторое время, и я готов довести ее до конца. Пока он говорил, его серые глаза были прикованы к ее лицу, и тепло распространилось по всей ее груди и щекам. В его глазах была такая сила, что она не могла не быть очарованной. И когда он сосредоточился на ней? Она была беспомощна перед ним. — Ты все еще не сказал мне, во что вкладываешь деньги, — проговорила она, не решаясь сдвинуться с места, пока он не подошел вплотную. Обычно он сообщал ей только общие детали своих деловых встреч; какие предприятия он и его советник из Гринготтса выбрали в качестве достойных начинаний и были ли какие-то конкретные результаты, связанные с деньгами. Он не хвастался, но об этой конкретной встрече подозрительно молчал. Его свободная рука поднеслась к ее подбородку, наклоняя к своему. Вместо ответа он прижался губами к ее губам. Они были мягкими и настойчивыми, и Гермиона издала тихий вздох в ответ на это нежное прикосновение. «Боги, я никогда не устану от его поцелуев». Ее рука была уже на полпути к его груди, когда деликатный кашель из дверного проема оторвал их друг от друга. — Полагаю, я виноват в том, что не постучал, — сморщил нос Гарри. В его пальцах, безвольно свисая, была зажата папка с делом. — Поттер. Драко выпрямился и быстро кивнул ему, отходя. На его губах заиграла тень улыбки, но, к его чести, он не поддался. — Полагаю, ваше «не вместе» продлилось недолго? Щеки Гермионы вспыхнули, а лицо Гарри расплылось в широкой ухмылке от ее ужаса. Прежде чем она смогла придумать подходящий ответ, вмешался Драко. — Не то чтобы я не хотел бы углубляться в этот разговор прямо сейчас, но, думаю, нам бы пригодилась твоя помощь, чтобы решить кое-что. Ухмылка на лице Драко усилилась, когда он оглянулся на Гермиону, и та не смогла удержаться от смеха. Конечно же, он не забыл. — Тебе нужна моя помощь? — брови Гарри практически скрылись в его волосах. — Это звучит абсурдно, я знаю, — признал Драко. — Но если уж на то пошло, это должно говорить о моей уверенности в этом вопросе. Вздохнув, Гермиона покачала головой. — Драко, похоже, думает, что я не буду способна вести все свои дела здесь после рождения ребенка. — Или что ты сможешь адекватно заботиться о ребенке в том прославленном чулане, в котором живешь, — добавил он. — В одиночку. От жесткости в его голосе у Гермионы свело живот. Хотя он и раньше ясно высказывал ей свое мнение, с его постоянным суждением о ее способностях справиться с беременностью и ребенком было нелегко смириться. Возможно, ситуацию усугубило то, как Робардс подошел к ней неделей ранее, но эта тема вдруг стала более болезненной, чем когда они шутили за романтическим ужином. Взгляд Гарри метался между ними, тот что-то прикидывал. Тишина в кабинете затянулась, и поза Драко становилась все более напряженной с каждой секундой, пока Гарри не подтвердил его мысли. — Я имею в виду, что Гермиона — самая способная ведьма из всех, кого я знаю, — наконец произнес он. — Если кто-то и сможет это выяснить, я уверен, что это она. Плечи Драко опустились. — Ты согласен с ней? — Я не говорю, что будет легко, — сказал Гарри, пожимая плечами. — Но ты должен признать, что она справлялась и с худшим. Я не вижу причин, почему сейчас выйдет по-другому. Похвала Гарри смягчила и успокоила боль в груди Гермионы, и она широко улыбнулась ему. — Спасибо, Гарри. Она начисто проигнорировала тот факт, что это едва ли походило на победу. — Вы оба смешны, — усмехнулся Драко, закатывая глаза. — Но полагаю, что «слепая преданность» и «мчаться сломя голову в проблему без плана» всегда были прерогативой гриффиндорцев. Не знаю, почему я удивлен. Гарри хихикнул. — Тебе стоит как-нибудь попробовать. Это действительно раскрепощает. — Почему я снова перестал тебя ненавидеть? Кажется, я забыл, — в словах Драко не было ни капли яда. — Скорее всего, дело в моем мальчишеском обаянии. Перед ним невозможно устоять. Спроси у Джинни, — сказал с улыбкой Гарри, на что Драко преувеличенно скривился. — Я уже поняла, вы оба остроумны, — наконец вмешалась Гермиона, протягивая руку за папкой в руке Гарри. — Теперь, когда все улажено, я тебе для чего-то нужна? Гарри закрыл папку и протянул ее ей. — Хотел узнать твое мнение о некоторых уликах, которые мы нашли на месте преступления Бримли. Чего-то не хватает. — И на этой реплике я откланяюсь. Моя встреча уже скоро. Драко вернулся к ней и пригнулся, чтобы прижаться к ее губам быстрым поцелуем. Хотя тот был более целомудренным, чем предыдущий, его губы задержались на ее губах на несколько долгих секунд. Достаточно долго, чтобы она поняла, что он преувеличивает ради Гарри, и прижала руку к груди Драко, чтобы оттолкнуть его, но не смогла удержаться от улыбки. — Как всегда, было очень приятно пообщаться, Поттер, — сказал Драко, кивнув. — А с тобой еще больше, Грейнджер. Гарри подождал несколько долгих секунд после того, как Драко скрылся за дверью, прежде чем заговорить снова, его выражение лица быстро превратилось из приятно-веселого в обеспокоенное. — Серьезно, Гермиона, это твой план? Ты же говорила мне, что у тебя все продумано! — Подожди, что? — она потрясенно моргнула от внезапной перемены в его поведении. — Я все знаю! — Нет, — возразил он. — Нет, если это значит пытаться продолжать жить как раньше, но в одиночку. — Но ты сказал... — прошипела она. — Я сказал, что ты самая способная ведьма из всех, кого я знаю, и это правда. Мы оба знаем, что ты самый умный человек, которого я когда-либо встречал, но даже ты должна признать, что это не план, Гермиона. Это ты пытаешься продолжать жить, как будто ничего не изменилось. Тебе понадобится помощь, будь то от него или от нас. Гермиона не могла поверить в то, что слышала. — Так ты согласен с ним? — Конечно, согласен! — Гарри вскинул руки вверх. Она не видела его таким взвинченным целую вечность. — Но я не собирался сообщать ему об этом. Скрестив руки на груди, она бросила на него вызывающий взгляд. — Я вполне способна сделать это, Гарри. — Я знаю, что да, но если ты попытаешься, то измотаешь себя до смерти. А ты не должна этого делать. Даже если вы двое начали... что бы вы там ни делали, когда я вошел, похоже, что Малфой не хочет ничего, кроме как помочь вам. Почему ты не позволяешь ему? Она вздохнула, чувствуя, что ее плечи опустились, и уронила голову на руки. — Это сложно. Многое нужно попытаться выяснить. — Да? Например, ты держишь его на расстоянии вытянутой палочки, чтобы все контролировать? Многое можно выяснить, но ты же не позволяешь ему помочь. Она подняла голову и посмотрела на Гарри, но он не выглядел слишком виновато. — Я говорю это не для того, чтобы казаться злым, Гермиона, но ты знаешь, что это правда. Может, он и придурок, но он от многого отказывается, позволяя тебе принимать все решения. — Это я беременна, — поправила она его, — и я не собираюсь позволять кому-то, с кем я даже не состою в отношениях, указывать мне, как мне жить и как заботиться о своем ребенке. Гарри пересел на место напротив ее стола. — Это не то, что я имел в виду. Очевидно, что он хочет помочь тебе, будь то поддержкой или частью золота из его богами забытого состояния, и хочет стать частью твоей жизни. Но когда люди узнают, что это его ребенок? Ты не будешь единственной, кто столкнется с ответным ударом. Его тон значительно смягчился, но она не понимала, что он хочет сказать. — О чем ты говоришь? — Я знаю об этом только потому, что подслушал разговор Молли, когда она узнала о твоей беременности, — Гарри сделал паузу, несколько мгновений глядя в сторону. — Но, видимо, и традиции чистокровных, и общество волшебников достаточно старомодны, и они не слишком доброжелательно относятся к внебрачным детям, особенно если они бастарды Малфоев. — Я знаю, — закатила она глаза. — Нарцисса умоляла нас рассмотреть возможность заключения брачного контракта. — Я не удивлен. Но это еще не все — ты золотая девочка, Гермиона. Ты не можешь сделать ничего плохого. Ты помогла спасти волшебный мир. А Малфой? Он только-только восстановил репутацию своей семьи, и она в лучшем случае непрочна. Люди ждут, когда он оплошает и докажет, что он такой же фанатик, каким был его отец. Традиция чистокровных гласит, что должен быть заключен брачный контракт, а у тебя его нет. — И я не хочу его заключать, — согласилась она, но Гарри лишь усмехнулся. — Справедливо, но не могла бы ты хотя бы сказать, что вы встречаетесь? В отношениях? — Ну, я имею в виду, — пробормотала Гермиона, ее разум перегрузился, когда она пыталась выразить мысль словами. — Мы ходили на свидание, да, и мне нравится проводить с ним время, но... — Но? — спросил Гарри, бросив на нее ожидающий взгляд. Вздохнув, она опустила плечи. — Нет. Мы не встречаемся. Она могла признать, что у нее появились искренние чувства к Драко, и их сложившиеся отношения были далеко не такими, как шесть месяцев назад, но она все еще не могла внятно назвать то, что было между ними. Неважно, сколько раз он притягивал ее к себе для поцелуя или предлагал остаться на ночь в ее квартире, их отношения все еще оставались запутанным клубком эмоций. В конце концов, Гермиона поняла, что единственная причина, по которой они даже рассматривают возможность физических отношений, это ребенок. Это был катализатор, который свел их вместе, и она не могла быть уверена, что чувство долга и обязанности Драко не было единственным, что заставляло его пытаться сделать все возможное. В его отношении к ней было так много вещей, которые ей нравились: его тщательность, с которой он относился к своим профессиональным обязанностям; его внимание к деталям при запоминании ее постоянно меняющихся желаний; его своевременность и то, как он заботился о том, чтобы ей никогда не приходилось ждать его; его терпение, когда она настаивала на изучении каждой доступной детали в отношении детских товаров, даже если это означало покупку чего-то нового вместо того, чтобы использовать одну из его бесценных реликвий. Она даже полюбила то, как он смотрел на нее, когда думал, что она не видит; когда что-то вроде веселья загоралось в его серых глазах, и он пытался подавить ухмылку, когда ее волосы к концу рабочего дня немного растрепались. Но единственное, что мешало ей поверить, что это могло быть чем-то другим — это то, что он никогда не говорил о своих чувствах. Да, он хотел помочь ей, да, он делал ей огромное количество комплиментов, но на этом все и заканчивалось. Физическая привязанность оставалась в стороне, она не могла быть уверена, что между ними есть что-то конкретное, не зная, что он чувствует к ней, и не только из-за неудачного обстоятельства, в котором они оказались. Чтобы разобраться во всем этом, потребуется больше времени, чем несколько месяцев, а сейчас у них не было времени. — Вот именно. Не имеет значения, как сильно он старается все исправить, если вы на самом деле не вместе. Со стороны будет казаться, что это он не хочет этого. Что он отвергает тебя, потому что ты магглорожденная и он скорее нарушит традицию, чем женится на тебе. Что ты забеременела от него и бросила его. Гермиона ахнула. — Они же не станут... Гарри в ответ пожал плечами. — С его статусом от него ждут, что он будет поступать правильно и придерживаться традиций. Даже Молли так сказала, когда Джинни сообщила ей, что вы двое не планируете жениться. Я полагаю, что он, вероятно, тоже ожидает, что это произойдет. — Прости, но это просто смешно. Этого не может быть. И что с того, что «Пророк» напечатает кучу лжи, замаскированной под новости? Это будет не в первый раз. — Ты права. Но это не значит, что ему будет легко с этим справиться. Она снова вздохнула. — Я не могу поверить, что ты на его стороне. — Я тоже, — сказал Гарри с легкой усмешкой. — Но это только потому, что я беспокоюсь о тебе. Я не говорю, что ты должна выйти за него замуж, потому что, о Мерлин, я действительно не хочу проводить с ним семейные праздники, но ты, по крайней мере, должна быть готова к возможным последствиям. Это будет нелегко. — Я не думаю, что есть причины для беспокойства, но ценю твою заботу. И твою поддержку. — В любое время, — ухмылка Гарри переросла в искреннюю улыбку. — так, разве ты не говорила на днях, что хочешь мороженого? Мы должны ненадолго отлучиться и взять чего-нибудь у Фортескью. Мысль о мороженом заставила Гермиону вскочить на ноги. Несмотря на то, что за последние несколько недель морозилка была забита до отказа, она никак не могла насытиться. И как подумать о том, чтобы уйти с работы пораньше? Она могла винить только гормоны. — Только если по дороге мы поговорим о вашем деле, — согласилась она, медленно поднимаясь со стула. — И еще одно — пожалуйста, не говори Драко, что ты с ним согласен. Гарри присоединился к ней у двери с забавным выражением лица. — Это само собой разумеется. Но я хочу спросить... На что была ставка?