Нежданно-негаданно (unexpected)

Ключ на ладони смотрелся просто нелепо. Можно даже сказать — глупо, если учесть, что технически он был бесполезен. С каминной сетью и охранными заклинаниями, наложенными на квартиру, ключ от входной двери ей был попросту не нужен. Она и ни разу и не использовала его с того самого дня, как пришла на осмотр жилья. Но важность ключа для нее заключалась не в том, как его можно использовать, а в том, что он символизировал. И Панси, и Джинни убеждали ее в том, что в волшебном мире есть традиция: будущие мать и отец должны обменяться подарками перед рождением ребенка. Они особенно подчеркивали, что для обоих подарить что-либо значимое друг другу прежде, чем перейти к следующему этапу в совместной жизни, было сродни обряду посвящения. Даже если они и не были женаты. Несмотря на все протесты Гермионы, они обе настояли на том, чтобы в день празднования выделить время на то, чтобы она и Драко смогли в уединении обменяться подарками. На то, чтобы составить список приемлемых подарков для него, у Гермионы ушли недели, потому что — ну правда! — что можно купить мужчине, который мог позволить себе купить все, что только пожелает? А идеальный подарок она придумала, когда начала размышлять над тем, чего он купить себе не мог. Подарок был незначительным, правда, не шел ни в какое сравнение с подаренным на день рождения антикварным изданием «Маленьких женщин», но ценность его была в самом жесте. Он означал: живи со мной. Значил: помоги мне и будь со мной, будь рядом. Вместе со мной попытайся понять, что происходит между нами и как нам быть с нашей новой семьей. Он означал: я хочу тебя. Хочу видеть тебя в своей крошечной квартире, зная, что ты будешь жаловаться на то, что душевая слишком маленькая, а консервы с супом в кухонных шкафчиках просрочены. Хочу видеть тебя в своей самой обычной, застеленной далеко не шелковыми простынями, кровати. Хочу видеть тебя с нашим сыном на руках, приходя домой после долгого дня в Министерстве. На первый взгляд это был всего лишь ключ, но на деле — это было всем. — Грейнджер? — голос Драко резко разорвал тишину, отчего та вздрогнула. Она даже не слышала, как он вышел из камина. Быстро кинув ключ в сумку, она перекинула ее через плечо, вышла из спальни и увидела, как он высматривал что-то в прихожей. — Я тут, — ответила она, поправляя вырез платья для беременных оливкового цвета. Его ей прислала Панси еще утром, абсолютно новое, в мешке для хранения одежды, к которому была прикреплена записка с угрозой: У меня на руках второе, если ты только подумаешь о том, чтобы прийти в красном. Справедливости ради, нужно признать, что платье было красивым: свободного кроя, из газовой ткани, с широкими рукавами, которые придавали ему скорее воздушности, нежели грузности. Лишь на секунду у нее мелькнула мысль о том, чтобы заявиться в чем-то фиолетовом — и то только из желания увидеть полное шока выражение лица Панси. — Смотрю, Панси и до тебя добралась, — улыбаясь, произнес Драко. Сам он был одет в свой обычный черный костюм, а вот галстук был в тон ее платью. — Выглядим так, будто собрались на выпускной, — засмеялась Гермиона, прикрывая рот ладонью. Он посмотрел на нее с любопытством и приподнял бровь. — Выпускной? — Это что-то вроде маггловской версии нашего Святочного бала. Мальчики надевают костюмы, а галстуки — в тон платью их пары. Никаких мантий, правда, просто смокинг. В ответ он довольно хмыкнул. — Значит, ты — моя пара? Драко подал ей руку, и она покраснела. Расцветший на ее щеках румянец, который уже распространился вниз по груди, не укрылся от его взгляда, и улыбка его стала еще шире. — Мне никогда не надоест видеть, как ты смущаешься. Очаровательно. В ответ она шлепнула его по руке и прошла мимо него к камину. — Посмотрим, насколько будет очаровательно, когда я отправлюсь без тебя. Не впечатленный угрозой, он направился следом. — Будто ты в одиночку полезешь в змеиное логово. Гермиона затормозила перед камином и развернулась, наградив его беспристрастным взглядом. — Уверена, видала и похуже. — А я вот не уверен, — он наигранно вздрогнул. — Панси вместе с моей матерью — убойное сочетание. Они спланировали нашу свадьбу еще до того, как мне исполнилось пятнадцать. Ткани, место — вообще все. Брови Гермионы поползли вверх, выдавая легкое удивление. — Может, еще не поздно. — Грейнджер, — прорычал он предупреждающе, на что она просто засмеялась. Он направился прямо к ней, глаза его были полны решимости, но случайно взгляд его упал на предмет у нее за плечами. — Не знал, что ты любишь цветы. Она повернула голову и увидела вазу с розовыми астрами. Букет только-только распустился, и при взгляде на нежные лепестки на ее лице расцвела улыбка. — Это подарок от Тео. Он прислал их сегодня утром. Она снова посмотрела на Драко: черты его лица были непроницаемы. И хотя он не выглядел раздраженным, в сердце поселилось едва ощутимое чувство тревоги. — Весьма любезно с его стороны. Он не произнес больше ни слова и подал ей руку, зачерпывая другой летучего пороха. Он бросил порох под ноги и перенес их к Панси домой прежде, чем она нашлась, что ответить. По прибытии они застали суету у входа. Официанты бегали на кухню и обратно, гости смешались в кучу, а нанятые домовые эльфы предлагали забрать сумки и пальто. — Мисс Паркинсон просит всех проходить во двор, — сказал один из них, держа в руках верхнюю одежду и сумочки. — Драко… — они прошли вперед, и она крепче сжала его руку, все еще не зная наверняка, что сказать. — Все нормально. Это всего лишь подарок. Он остановился и накрыл ее руку своей. Ослабив ее хватку, он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и слегка улыбнулся. Правда, улыбка не достигла глаз. — Я знаю, Грейнджер. Не переживай. Она совершенно точно будет переживать. — Вот ты где! — пронзительный голос Панси раздался с другого конца коридора. Ее черное каре было гладко уложено, волосок к волоску, облачена она была в серое платье. На ком-то другом оно, может быть, и смотрелось бы скучно, но швы были прошиты серебряными нитями, а по тому, как четко оно сидело по ее фигуре, было понятно, за него была выложена довольно приличная сумма. Украшения, еда, платье ее и Гермионы — все говорило о том, что Панси не пожалела денег. «Мерлин», — мысленно скривилась Гермиона. Она не смогла бы даже начать возвращать им сумму за все это. — Ну давай, вперед, — поторопила Панси, подходя к Гермионе и хватая ее за локоть. — Ты виновница торжества, а практически опоздала. — Неправда! — возмутилась Гермиона, так как они были как раз вовремя. Когда Панси потянула ее на задний двор, она взглянула на Драко, ища поддержки, но тот только издевательски помахал рукой. «Предатель», — одними губами произнесла она, но как только она скрылась за углом, его веселый взгляд тут же погас. — Значит так, я знаю, что ты, будучи настоящей зубрилой, скорее всего, запомнила наизусть расписание, которое я выслала, так что должна быть в курсе, что уже несколько минут как мы должны приветствовать гостей. — Панси просунула руку под руку Гермионы и ласково похлопала. — Панси, — сказала та, теперь уже раздраженно, ведь вечеринка едва началась. — Ты сказала быть в десять — и вот, пожалуйста. Панси закатила глаза и потянула ее в дальний угол двора, где собралась небольшая группа людей. Людей было больше, чем, насколько Гермиона помнила, она пригласила, но постаралась подавить недовольство. — Любая воспитанная женщина знает, что нужно иметь достаточно времени в запасе для общения на случай, если слишком болтливая тетя или надоедливая кузина не даст закончить беседу вовремя, как то предусмотрено правилами приличия. — Ну конечно, — согласилась Гермиона так, будто то, что сказала Панси, было самой очевидной вещью во всем мире, но Панси лишь сильнее сжала пальцы вокруг ее руки и ущипнула. — Эй! — Мы обе знаем, что Джинни сделала бы больнее. Так что пусть это напомнит тебе о том, насколько я лучше ее, а? — Что ты — что она, — проворчала она в ответ. И что было ужаснее всего, так это то, что Панси была права: Джинни не стала бы церемониться. Если щипала она, то на коже оставались черные синяки, которые не проходили несколько дней. Когда они подошли к первой группе гостей, лицо Панси преобразилось в приветливое и сосредоточенное. — Здравствуйте! Большое спасибо, что пришли. Это было лишь началом того, что Гермиона могла бы назвать «туром»: Панси шествовала с ней под руку по дому, останавливаясь и беседуя с каждым из гостей. Она даже постаралась выделить время на тех, кого, насколько она знала, Гермиона пригласила лично, не обращая внимания на то, насколько скучной была тема. На протяжении всего разговора Молли и Артур Уизли беспрестанно пялились на Панси с явным подозрением, но та не дала этому воспрепятствовать использованию своих натренированных навыков вести светские беседы. — Думаю, Андромеда хочет поговорить с Гермионой, так что будьте добры, не стесняйтесь, проходите к закускам. Было приятно официально с вами познакомиться; помощь Джинни с вечеринкой была незаменимой — без нее я бы не справилась, — и Панси сделала быстрый книксен, откровенно игнорируя то, как Молли подавилась напитком, когда услышала комплимент. Когда они отошли на несколько шагов, Гермиона выразительно посмотрела на Панси — та явно произвела на нее впечатление. — Ты в курсе, что внушаешь ужас? — Милая, — засмеялась Панси, — ты только сейчас это поняла? И так продолжалось без конца. У Гермионы ныли ноги и болела спина, но на протяжении всего времени она ни разу не убрала натянутую улыбку с лица, вторя Панси щедрые благодарности за то, что приняли приглашение и выразили поддержку ребенку. Они наворачивали круги, приветствуя друзей и членов семьи. Пришли многие из бывших однокурсников, и даже можно было заметить приличное количество родственников со стороны Блэков, но сам Драко куда-то странным образом пропал. В конце концов, они подошли к последним гостям, которых они еще не поприветствовали: Невиллу и Луне. Они оба сидели в углу, сжимая в охапке букет желтых роз. Луна внимательно на свету осматривала лепестки на предмет невидимых изъянов, после чего удовлетворенно кивнула. — В этих цветах ни одного мозгошмыга. Тебе надо спросить Панси, что она использует для ухаживания за садом, ведь они обычно любят прятаться в листьях, потому что так они могут залезть тебе в уши, когда ты нагибаешься, чтобы услышать аромат. — По-моему, домашние эльфы, которые занимаются садом, используют кофейную гущу, — с безупречным изяществом ответила Панси. — По крайней мере, для некоторых из цветов. Гермиона бросила быстрый взгляд на Панси и заметила, что ее темные глаза были направлены прямо на Луну. Внешне Панси выглядела спокойной и уравновешенной, но по руке, которая все еще находилась в сгибе руки Гермионы, чувствовалось, что та напряжена. — Благодарю вас за то, что пришли, — продолжила Панси. — Прошу прощения за то, что у нас ушло столько времени на то, чтобы всех обойти. Все в диком восторге от того, насколько расцвела Гермиона! Гермиона неловко дернулась. Панси в вежливой форме намекала на то, что почти каждый прокомментировал то, насколько огромной она была, а большинство присутствующих женщин очень просили потрогать ее живот. Если до нее дотронется хотя бы еще один человек — она за себя не отвечает. — Выглядишь довольно крупной, — прокомментировала Луна, — Если хочешь, у меня есть травяной чай, который может помочь с отеками ног. Луна начала рыться в сумочке прежде, чем Гермиона успела что-то ответить. Через секунду она вытащила сверток сушеных трав и с сияющим лицом протянула его. Она была похожа на человека, который только что нашел не пачку затхлых листьев, а кучу галлеонов. — О, спасибо, Луна, — Гермиона вцепилась в сверток, не зная, куда его деть. — Спасибо за то, что пригласили нас. Мы рады, что можем лично выразить свою поддержку Гермионе, — сказал Невилл с непринужденной улыбкой, — но нужно сказать, что у тебя красивый дом. Румянец, вспыхнувший на щеках Панси, резко контрастировал с ее фарфоровой кожей. «Забавно. Когда то же самое сказала Джинни, она язвила». — Спасибо. — Вообще, я хотел спросить, — Невилл на секунду замялся и потер шею сзади, — когда мы были снаружи, я заметил, что у тебя на заднем дворе растёт по-настоящему чудесная разновидность асфоделуса… Ты не против, если я взгляну поближе после вечеринки? Панси выдавила вежливую улыбку. — Конечно. Не стесняйся. С другого конца двора раздался нежный звук колокольчика, и Гермиона обернулась. Нарцисса подняла палочку в воздух и бросила на Панси выжидающий взгляд. — По-моему, нас зовут, — Панси быстро кивнула Невиллу и Луне вместо реверанса. Как только Гермиона попрощалась с обоими, Панси потянула ее в центр двора, куда Нарцисса уже призвала деревянный стул. Через несколько шагов Панси выхватила у нее из рук сверток с чаем и понизила голос так, что разобрать сказанное было практически невозможно: — Этому мужчине можно копаться в моем саду в любое время. — Панси! — от неожиданности Гермиона поперхнулась и засмеялась. — Что? — она усмехнулась и убрала челку с глаз. — Ты вообще видела, какие у него широкие плечи? Рубашка натянута так, что выглядит почти неприлично. Гермиона еле сдерживалась, чтобы не потерять самообладание. — Честно говоря, не заметила. — Вообще, это кошмар. Не могу поверить, что начинаю понимать Драко относительно вас — примерных гриффиндорцев. — Ох, — Гермиона оглянулась и снова взглянула на Невилла, но не могла понять, из-за чего весь сыр-бор: он, конечно, приоделся, но на нем были простая белая рубашка и черные брюки — обычное дело. — Как скажешь, Панси. Как только они добрались до стула, Джинни поспешила помочь. — Вот вы где. Мне все утро пришлось возиться с Роном и Лавандой, так что я готова уже проглотить свою палочку. Она ныла о том, как хочет детей, а его, по-моему, скоро стошнит. Зато мама в полном восторге. Когда дело касалось непрошеных касаний, Лаванда была главным преступником. Как только Гермиона подошла поближе, руки Лаванды уже были наготове и тянулись к ее животу. Даже несмотря на быстрый рефлекс Панси, которая встала между ними, Лаванде удалось потрогать больше, чем Драко за последние несколько дней. Они вместе помогли Гермионе опуститься на стул. Когда подошла Нарцисса, Гермиона прищурилась. — Можно узнать, что сейчас будет? Чем бы это ни было, из буклета с расписанием, который прислала Панси, было ничего не понятно. Панси была права: Гермиона и правда знала расписание наизусть, и в нем ничего не говорилось о том, что «Гермиона сидит на твердом деревянном стуле посреди двора, пока все вокруг на нее пялятся». Гости уже начали собираться вокруг, образуя круг, и только когда она увидела их всех вместе, она поняла, что всех объединяет одно: они все держали в руках цветы. Десятки цветов, разных оттенков белого и розового, желтого и лилового. Гермиона завороженно наблюдала за тем, как каждый из присутствующих поднял палочку и левитировал цветы к центру. — Это традиция среди чистокровных, — сказала Джинни, доставая свой цветок откуда-то сзади. — Мы не хотели испортить сюрприз. — Для… для чего они? — Гермиона посмотрела вокруг, пытаясь распознать каждого. Ее начали захлестывать эмоции, ведь даже Панси поспешила взять цветок со стола поблизости. Выйдя вперед из толпы, Молли Уизли тепло улыбнулась. Ее цветком была розовая гвоздика, нежные лепестки которой только-только начали распускаться. — По традиции, присутствующие должны выбрать цветок из сада, который будет символизировать их любовь и поддержку тебе и малышу. Нарцисса, которая стояла поблизости, подняла свой цветок — светло-розовый тюльпан — и левитировала вперед. — Согласно обычаю, матери объединяют свои цветы в венок в знак слияния двух семей. На глазах Гермионы выступили горячие слезы, из-за чего все стало немного мутным, и она судорожно вдохнула. Джинни положила руку ей на плечи и наклонилась, ее собственные глаза тоже были на мокром месте. — Я знаю, что твоя мама не может быть сегодня с нами, но ты всегда была мне как сестра. Так что надеюсь, ты не против, если мы поучаствуем. — Да, конечно, — сказала она, борясь с неожиданной волной эмоций. Когда Джинни отошла, она увидела его: Драко стоял перед ней, держа между пальцами нежный стебель белой хризантемы. Он сделал глубокий вздох, и толпа затихла. — Мы все знаем, что это все случилось неожиданно, — начал он язвительно, посмотрев вокруг, — я хочу воспользоваться моментом и сказать, что не могу себе даже представить, чтобы на твоем месте был кто-то другой. Мне бесконечно повезло быть рядом с тобой, и я могу только надеяться на то, что это начало светлого будущего для нас и для нашего сына. Гермиона смахнула слезы с глаз дрожащими руками. Гарри и Рон стояли в стороне, но оба выдвинули вперед свои собственные цветы с одинаковыми улыбками на лицах. Молли и Нарцисса одновременно взмахнули палочками и собрали цветы вместе перед Гермионой. Молчаливо и сосредоточенно они вдвоем стали переплетать стебли до тех пор, пока не получился небольшой венок. Когда он был готов, Драко осторожно взял его в руки. Он бережно сжал его, прижимая к груди, и опустился перед Гермионой на колени. И хотя на его губах играла легкая улыбка, глаза его смотрели с нежностью. Было в их серой глубине что-то, что определить у нее не получалось. Они долго смотрели друг другу в глаза, пока откуда-то из толпы Тео не подстегнул: — Ну давайте уже! У нас тут подарки ждут! Хриплый смех Гермионы был едва слышен, и ранимость в глазах Драко быстро испарилась. — Почти, — с быстрой усмешкой он оглядел гостей. — Можно? — спросил он, повернувшись обратно к Гермионе. Даже стоя на коленях, он все равно был почти на уровне ее глаз, поэтому она наклонилась вперед, чтобы он надел венок ей на голову. Он был тяжелый, собран из десятков переплетенных цветов, и от того массивный, но когда она снова откинулась назад, сидел на голове устойчиво. — Спасибо, — еле слышно прошептала она. Она не была уверена, за что именно благодарит его: за терпение, за понимание, за то, как он поддерживал ее абсолютно во всем, не задавая никаких вопросов. Список можно было продолжать до бесконечности, и внезапно ее настигло такое всепоглощающее чувство тоски и привязанности, что она просто не сдержалась и наклонилась вперед, чтобы обнять его. Она зарылась ему в шею, пытаясь остановить поток слез, которые все еще лились из глаз, и он довольно усмехнулся. Скорее всего, воротник его рубашки запачкается ее тушью, но ей было плевать — можно почистить позже. Когда он сомкнул руки вокруг нее, крепко прижимая к себе, она вздохнула. Даже несмотря на то, что она была вся опухшая, на восьмом месяце беременности, они все равно подходили друг другу. Быть рядом с ним, в его объятиях — так естественно и правильно, что она позволила себе окунуться в это чувство с головой. «Вот оно. — подумала она, — Он — тот самый». Ее накрыло очередной волной эмоций, одновременно наполняя и счастьем, и тревогой, которые боролись друг с другом где-то в районе груди, отчего она неуверенно выдохнула. Драко слегка коснулся пальцами ее подбородка. — Выше голову, Грейнджер. Никаких слез на собственной вечеринке. — Буду, если захочется, — поддразнила она в ответ. — Плюс ко всему, это ты во всем виноват. Он поднялся на ноги и с оскорбленным видом призвал стул, присаживаясь рядом с ней. — Я? Я считаю это абсолютно маловероятным. После того, как они уселись, Джинни и Панси начали быстро левитировать подарки поближе. — Насколько мне известно, контрацептивные чары не сработали из-за тебя. Любой, у кого имеется хотя бы капля способностей анализировать, сделал бы те же выводы. Драко засмеялся, лицо его засветилось, и он закинул руку на спинку ее стула. Явно веселясь, он закатил глаза и наклонился к ней. — Сдается мне, я это услышу еще не раз. — Даже не станешь спорить? — удержать серьезное выражение ей не удалось, и лицо расплылось в улыбке. Слезы, наконец, высохли, и по ощущениям глаза теперь были суховатые и опухшие. Он весело взглянул на нее, принимая подарок, который передавала Джинни. — А есть смысл? Она выдержала секундную паузу. — Нет. — Вот именно, — он пресек все вероятные аргументы, которые она могла выдвинуть, и протянул ей подарок, обернутый в фиолетовую бумагу, которая блестела на свету. Она была в полоску цвета золотого металлика и, по правде говоря, выглядела абсолютно кошмарно. В углу было подписано, что это от Молли и Артура Уизли, и Гермиона быстро им улыбнулась. — Спасибо, — произнесла она. Они стояли вместе, смотря с нескрываемой любовью, и Молли смахнула слезинку с глаза. — Ну давай, милая, — поторопила Молли, — я сделала их сама. Как и принято, внутри был вручную связанный набор: маленький свитер, шапочка в тон, одеяльце. Все одного и того же — глубокого красного — цвета. Драко в шутку тяжело вздохнул. — Ну естественно. Спасибо вам. И так начался осмотр подарков, которые Панси и Джинни провели эффективно и быстро. Как только Панси брала открытый подарок и клала его обратно на специально выделенный для них стол, Джинни вручала им следующий. И так снова и снова, Гермиона рвала оберточную бумагу, открывала коробки, вытаскивала подарки под дружные вздохи и ахи гостей. Гора из подарков образовывалась довольно быстро: бесконечное количество ползунков и детских мантий, шапочек, одеял и подгузников различных оттенков красного и зеленого. — Сочетание цветов просто ужас, — пробормотал Драко, когда они распаковали десятый по счету слюнявчик. Он был в полоску разных оттенков зеленого, а с другой стороны — точно в такую же полоску, но уже красных цветов. — Выглядит, будто рождественский магазин вырвало детской одеждой. Гермиона, улыбаясь, хихикнула — все же он был прав. К ее удивлению, он продолжил: — Они вообще в курсе, что в мире есть и другие цвета? — Я уверена, они думают, что мы скоро начнем войну из-за того, на какой факультет он попадет. Драко помолчал, медленно поднимая бровь. Повертев ткань в руках, он сказал: — Тогда они правы. Лучше начать сразу, потому что шансов на победу у тебя никаких. Смех Джинни прервал разговор, и она передала Драко очередной подарок. — Удачи, Хорек. Этот — от меня. Пусть служит напоминанием о том, что как крестная, я буду подходить к исполнению своих обязанностей очень серьезно. Так что это у тебя с твоей змеиной чушью никаких шансов. Драко решил не передавать подарок Гермионе и вместо этого открыл его сам. Сорвав оберточную бумагу и добравшись до коробки, он замер. Ей стало любопытно, и она наклонилась посмотреть, что же там. Увидев содержимое, она ахнула. — Джинни… не… Драко вытащил крошечную метлу, которая была не длиннее его руки, и поднял ее так, чтобы было видно гостям. Это была детская метла, малого размера, предназначенная для малышей. К рукоятке был прикреплен огромным бантом плюшевый хорек. Легкая улыбка коснулась уголков его губ, но помимо этого его лицо оставалось таким же нечитаемым. Его глаза пробежались по метле, внимательно исследуя дерево и подставки для ног. Крошечными золотистого цвета буквами на ручке были выгравированы их фамилии. Грейнджер-Малфой. — Я не знала, какую из фамилий вы выберете, поэтому попросила магазин сделать обе, —пожала плечами Джинни, игнорируя шоковое состояние Гермионы. —… ты не можешь взять и подарить нашему ребенку метлу! Ни за что! — Вообще, мне очень даже нравится, — сказал Драко, поднимая палец вверх. Он все так же пристально рассматривал метлу. — Видишь? — еще шире улыбнулась Джинни. — А Гарри вот считал, что плюшевый хорек — это перебор. Неподалеку стоящий Гарри фыркнул. — Так и есть, Джинни. — Это было ожидаемо, — отмахнулся от них Драко, — Но подарок компенсирует избитую шутку. — Вот! Я знала, что смогу подкупить его подарками. Драко закатил глаза. — Притормози, Уизлетта. Наконец, когда Джинни и Панси перебрали все оставшиеся подарки, к ним, держа в руках еще одну коробку, подошла Луна. Коробка была намного больше остальных и без обертки. Луна осторожно опустила ее к ногам Гермионы и Драко. — А этот от всех нас, — произнесла она мягким и мечтательным голосом. — Мы сделали их сами, чтобы защитить малыша. Драко рядом с ней замер, плечи его напряглись. Боже, она могла только представить, что же находилось внутри. — Спасибо, Луна, — неуверенно сказала Гермиона. Драко пришел в себя и, хорошо скрывая беспокойство, наклонился вперед и открыл коробку. Он немного порылся в ней и вытащил несколько обручей, маленьких и больших, связанных вместе. От каждого обруча отходили ленты, с которых свисали маленькие фигурки животных. «Мобиль», — удивилась Гермиона, наклонившись вперед. От осознания, что перед ней, в груди потеплело. Олень, джек-рассел терьер, лошадь, заяц, феникс, панда, кот, волк, лебедь, лиса, кабан и ласка свисали с внешних колец. В центре, на самом маленьком центральном обруче были два: выдра и дракон. — Это… зоопарк? — Драко внимательно и с любопытством рассматривал подарок. Гермиона с трудом находила слова, пытаясь унять внезапно нахлынувшие эмоции. Казалось, что она способна только реветь, но она облегченно рассмеялась.. — Это их патронусы. — Мы не знали, каким был бы твой, — сказала Луна, перекачиваясь с пятки на носок, — поэтому я сделала твой драконом. Надеюсь, ты не в обиде. И прежде, чем Драко успел что-либо ответить, она упорхнула. От глубокого удивления он приоткрыл рот, а взгляд метался между Гермионой и местом, где только что стояла Луна. Затем он захлопнул челюсть и сглотнул, его адамово яблоко дернулось. Драко потряс головой и попытался снова. — Я даже не знаю… — он лишился дара речи, и слова застряли в горле. — Спасибо всем вам. — сказала Гермиона от лица их обоих. — Этот подарок… это — все, правда. В итоге вечеринка продолжилась, и Гермиону отпустили в свободное плавание. Панси больше не висела у нее на руке, а Джинни не ходила по пятам, так что она направилась к закускам. Драко отвлекся на Гарри, и вдвоем они внимательно изучали технические характеристики детской метлы в углу. Гермиона услышала в голосе Драко воодушевление, когда он комментировал, что метла обеспечивает безопасность, и почти была готова решить не выбрасывать ее по возвращении домой. — Панси отлично подобрала платье, — поприветствовал Тео, подходя поближе. Он тут же забрал у нее из рук тарелку с едой и жестом указал на то, чтобы она продолжила наполнять, пока он держит ее. Гермиона только и смогла, что закатить глаза в ответ на его настойчивость. — Я, может, и беременна, но руки у меня все еще, знаешь ли, работают. — Да-да, а меня растила няня, которая давала мне люлей, если я не успевал вовремя открывать перед ней дверь. Смотри на это не как на оскорбление, а как на один из многих уроков по манерам в обществе чистокровных. — Вы, ребята, и правда помешаны на этих своих манерах, — Гермиона шутливо поморщила нос. — Вообще… — она выждала паузу, показывая, что он может пока отложить тарелку. К этому она может вернуться позже. — Я рада, что ты меня нашел. Я собиралась с тобой поговорить… хочу попросить тебя об услуге — мне кажется, лучше тебя мне никто не поможет. В глазах Тео зажегся огонек любопытства. — О? И о чем же? Не секрет, что Тео дружил со всеми. Список людей, которых он знал, был длиною в дюжину рулонов пергамента, а его страсть сплетничать выходила далеко за пределы их группы друзей. Более того, она знала наверняка, что он регулярно общался с главным редактором «Ежедневного Пророка». — Пройдешься со мной? — она схватила его за кисть и потянула к ближайшей двери. Ей не хотелось обсуждать такое открыто, особенно когда вокруг было так много народу. — О-о-о, — посмеялся Тео. — Интригующе. Вытаскиваешь меня на тайные рандеву, Грейнджер? На собственной вечеринке в честь ребенка? Не думал, что ты на такое способна. Она отпустила его и шлепнула по руке. — Ой, заткнись. Она завела его в гостиную, и глубоко внутри ее нарастало волнение. — Мне нужна твоя помощь. — Ага, это я уже понял. Что конкретно тебе нужно, дорогая? — Мне нужно… Слова почти сорвались с губ, но в этот самый момент в комнату вошел Драко — взгляд его был твердым, а шея покраснела от гнева. — Я вам не помешал? — Ох! Драко! — Гермиона подпрыгнула от неожиданности. — Я не знала, что ты… — …что я мог заметить, как вы вдвоем пытаетесь незаметно улизнуть? Слышал, ты просишь его помочь? На Тео он даже не взглянул. — Слушай, друг, это не то, о чем ты подумал… Она просто собиралась попросить об одолжении, — Тео осторожно подошел ближе. Глаза Драко стали холодными, а ноздри раздувались — он пытался подавить гнев. — Я знаю, чего ты пытаешься добиться, и с меня достаточно. — Подожди, что? — Тео засмеялся, а вот у Гермионы сердце ухнуло куда-то вниз. Таким она не видела Драко уже несколько месяцев, а, может, и лет: ледяная ярость, которую он излучал всем своим телом, служила предупреждением. — Ты же это не серьезно. — Я просто пыталась попросить Тео об одолжении, чтобы он помог мне связаться с редакторами «Пророка», — быстро постаралась объяснить Гермиона. — Они так и не ответили на мои письма, и я подумала, что он мог бы мне помочь… — Мне плевать, — выплюнул Драко. — На что мне не плевать, так это на то, как я постоянно пытаюсь достучаться до тебя, но ничего не получается. Ты всегда приходишь к нему. — Лучше… я оставлю вас вдвоем, — произнес Тео, поняв, о чем тот говорит. Прежде, чем она смогла его остановить, Тео выскользнул обратно за дверь. Едва дождавшись, пока они остались одни, Драко продолжил: — Что бы я ни говорил, что бы я ни делал — тебе вообще не важно, да? — Конечно, важно! — воскликнула она. — Я просто хотела помочь… — И я сказал тебе, что это бессмысленно! — голос его сорвался на крик. — Но… — она не успела придумать, что ответить, и он покачал головой. — Видишь? Об этом я и говорю. Я могу тысячу раз что-то сказать тебе или тысячу раз сделать, и все это не будет иметь значения. Ты всегда найдешь способ оттолкнуть. — Драко, стой, — прервала она его, протягивая руки между ними, — я не понимаю, откуда это все… Черты его лица исказились и стали холодными и жестокими. — Врать ты умеешь и получше, Грейнджер. Я дал тебе все: был рядом, пока ты принимала все решения, с радостью позволяя тебе быть в этом главной. Я старался — боже, как я старался — просто быть рядом, чтобы показать, что на меня можно положиться, показать, как много ты стала для меня значить, но этого всего недостаточно, да? И никогда не будет, что бы я ни делал. — Это неправда, — глаза начало жечь из-за надвигающихся слез, и она часто заморгала, пытаясь их прогнать. — Как ты можешь такое говорить? — Тогда почему, — голос его сорвался, челюсть его напряглась, и он отвернулся. Когда он продолжил, то звучал настолько тихо, что ей почти пришлось сделать шаг к нему, чтобы расслышать: — Тогда почему каждый раз, когда я пытался показать тебе, что чувствую, ты отталкивала меня? Каждый раз, когда я показывал свои чувства, ты позволяла мне нечто большее, а потом шла своей дорогой. «Его чувства?» — Что? Какие чувства? Его смех был пустым и безжизненным. — Ты правда настолько глупая? Или прикидываешься сейчас, чтобы сохранить лицо? Ты не можешь не знать, что я к тебе чувствую. Даже мне противно от того, как жалко я выгляжу, страдая по тебе — настолько, черт возьми, это очевидно. Я ничего не могу сделать, не подумав о том, как это коснется тебя или о том, что ты подумаешь. Или улыбнешься ли мне так же, как улыбаешься Тео. — Я не понимаю, — слезы уже текли рекой, и она даже не пыталась их вытереть. — Ты никогда не говорил… — Говорить? Будто ты поверила бы хоть одному моему слову, — его глаза стали дикими, их серый цвет превратился в черный, а зрачки расширились. — Я пытался показать тебе, я пытался дать тебе все, что мог, чтобы тебе стало понятно, что я хочу этого, того, что происходит. С тобой, и ни с кем другим. — Но… это для тебя было обязательством. Долгом, — возразила она. — Если бы не беременность, мы бы и не оказались в этой ситуации. Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя так, будто я тебя к чему-то принуждаю, просто потому, что мы так влипли. — Принуждаешь? — он покачал головой и начал наворачивать круги по комнате. — Не знаю, смеяться мне или оскорбиться. Меня к тебе влекло последние несколько лет. Может, в начале ты мне и не нравилась, потому что, господи, выбесить ты умеешь, но неужели ты и правда думаешь, что я бы переспал с тобой, если бы ты меня не привлекала? — Это другое, — Гермиона начинала закипать, хоть слезы все так же застилали глаза. — Не скидывай всю вину на меня, Драко! Ты сам сказал, что мы во всем этом вместе. — Так и есть! — закричал он. — Но только потому, что я буквально заставляю тебя впустить меня! Не дожидаясь от нее ответа, он продолжил: — Ты никогда не была для меня обязанностью. Я не ожидал, что настолько сильно захочу быть с тобой, но это так. Я начал хотеть этого, хотеть тебя, Гермиона, так сильно, что мне больно. И последние несколько месяцев я пытался показать тебе, как много ты стала значить для меня. Я пытался водить тебя на свидания, чтобы показать, что чувствую, но не спугнуть. Но стоит мне немного тебя отпустить, и ты совсем ускользаешь. Она покачала головой, уверенная в том, что он ее не понимал. — Ты отстранился после нашего свидания. Я подумала, что ты пожалел о том, что произошло. Что не хочешь быть со мной в отношениях. Он остановился и уставился на нее, плечи его напряглись. — Потому что я не хотел слишком на тебя давить. То, что ты подарила мне один вечер — уже было чудом, не говоря о нескольких. И было очевидно, что на тот момент ты и так не знала, что думать обо мне. Так ты и правда считаешь, что если бы я требовал больше твоего времени, больше тебя, тебя бы это не спугнуло? — Я просто… я не хотела, чтобы это случилось только из-за ребенка… — И я никогда не стану для тебя чем-то большим. Именно поэтому ты всегда возвращаешься к Тео. Я знаю, что с ним легче, чем со мной… — Да не в Тео дело! — рявкнула она. — Между нами ничего нет, и ты ведешь себя как ребенок. Почему ты так ревнуешь? Мы с ним просто друзья. Драко застыл и медленно прикрыл глаза, а грудь его вздымалась от каждого вздоха. — Тогда смешно получается. Я — отец твоего ребенка, а тебе все равно проще прийти к нему. В тот день в Косой Аллее с тобой должен был быть я. И за помощью ты должна была прийти ко мне. Но ничего ведь не меняется? Не важно, как бы я ни старался убедить тебя в том, что я бы сделал все для тебя… — Но я пыталась! Я пыталась поговорить с тобой об этих ужасных статьях в «Пророке», но ты не хочешь уделить мне хотя бы секунду! Тебе легче игнорировать меня и притвориться, будто ничего не случилось! Так что конечно, я пошла к Тео, потому что он хотя бы захотел бы хоть что-то с этим сделать. И твоя ревность из-за моей с ним дружбы не дает тебе права так на меня злиться. Он молчал несколько долгих мгновений, а затем посмотрел в потолок и заговорил, но голос его звучал тише, печальнее: — Тео всегда знал, как заставить тебя улыбнуться. Как рассмешить тебя, да так, что ты вся светишься, и все для него — даже когда он ведет себя как полный кретин. Грейнджер, ты ослепительная, и даже не знаешь этого. Я понял, что хотел бы быть, хотя бы иногда, на его месте, но я не знаю как. Долгое время я мог привлечь твое внимание тем, что злил тебя. И я думал, что, может быть, жар твоего гнева вполне может заменить это тепло, я ведь был согласен на все, что ты могла мне дать. И было так очевидно, что ты не воспринимаешь меня всерьез. И потом я подумал, что у меня наконец-то появился шанс завоевать тебя, но выходит, что все по-прежнему. Ты все равно не понимаешь меня и не доверяешь мне так, как ему — и не важно, что я делаю для того, чтобы это изменить. В груди все сдавило, и она ахнула, пытаясь выровнять дыхание. — Но ты ни разу не сказал, что хочешь быть со мной просто потому, что это я, — тихо и жалобно произнесла она. — Сказал, — он отвел взгляд, и она заметила то, как напряжена его шея. — Может, не прямо или не многословно, но сказал. Но ты выбрала не видеть дальше своего носа и игнорировать все, что я делал для того, чтобы показать, насколько я серьезен. Ты права: дело не в Тео. Дело в нас, и в том, что я ревнивый придурок, который все сделал неправильно и все испортил. Но твоей вины в этом не меньше. Он сделал несколько решительных шагов к ней, и ее сердце замерло. Но он продолжил путь и прошел мимо, к дверям, прежде чем она смогла его остановить. — Драко, подожди… — сказала она, подскакивая вперед. — Не уходи — не сейчас. Вечеринка в самом разгаре, и Панси будет в ярости, если ты уйдешь раньше, чем… Он медленно покачал головой, прерывая ее неубедительные отговорки. — Вот, — он залез в карман пиджака и достал конверт кремового оттенка. Конверт был запечатан голубой печатью, и Драко вручил его Гермионе, которая пыталась понять, что за эмблема на ней изображена. — Наслаждайся. Письмо? Что? Прежде, чем она успела понять, что именно он ей передал, он уже опустил руку на дверную ручку и повернул ее. — Я все еще должна отдать тебе твой, — снова попыталась она, и он на секунду остановился, хотя почти вышел из комнаты. Ключ в ее сумке казался теперь таким мелким и глупым, но это был ее последний шанс его остановить. Черты его лица были отрешенными, замкнутыми и настороженными, и он бросил на нее последний печальный взгляд. — Ничто из того, что мне от тебя действительно нужно, ты не подарила бы мне от чистого сердца. Он вышел, и в тишине комнаты она зарыдала снова.